Три с половиной удара

Глава 16.1 Из(в)лечение

13. Участников Нахиирдо в задумки посвятила. Все важные детали она обговорила. Спустившиеся слушали и очень удивлялись: «Убийство демиурга? Во что же мы ввязались?» О Гаркаале Терпящей они совсем забыли. Один не смог сдержать порыв, Богине выдал каждый чих. Нахиирдо и Гаррел задачу провалили.

37. За сломленною Терпящей Нахиирдо гонялась. Создательница ранена. Добить лишь оставалось. Кругом деревья и стекло – знакомая картина. Прислушиваться, красться – уже почти рутина. В невидимое поле девчонка вдруг попалась. Смерть, Лес и Ворон на ветвях. Разбил её он в пух и прах. И так Нахиирдо в Лесу с тем Вороном осталась.

91. Устав от частых жалоб: «Плохая вы замена!», Нахиирдо подумала: «Ну что ж, пора за дело. Известен мне источник недавнишних болезней. Пришла пора избавиться от гадостных аплестий». И так эта задача их разом захватила, Что всех поймали бестий, И нет больше аплестий. Для Терпящей же яда внезапно не хватило.

107. Когда храбрец пытается таранить небосвод, В попытках дотянуться он вдруг осознаёт: Ни цеп, ни меткое копьё, ни бешеная рать Не могут в битве с божеством могучим совладать. Поняв, что ей не победить, девчонка сорвалась. Пока, мечты! Привет, испуг! Нет пользы от любых потуг. Отринув битву с божеством, Нахиирдо сдалась.

ХХХ. А что ещё пошло не так, что не вписалось в план? Какие мелочи взвились, сплетаясь в ураган? Что не доделано, где вскользь прошлись по пунктам всем, Или, напротив, увлеклись набором лишних тем? Как бы то ни было, из тех попыток победить, Что раскидало по мирам, Что провалились тут и там, Пора итоги наконец нам плавно подводить.

В терпеливом подходе есть множество плюсов, и он часто окупается. Не получилось в первый раз – нужно попробовать снова. И снова. И снова. Без эмоций и оглядки на то, что попыток – ограниченное количество. Икс и Игрек знали, что рано или поздно, изъяв пользу от неудачного опыта, они отыщут правильный подход. Нахиирдо и Терпящая сошлись в безумном танце, и никак им уже не разорвать дистанцию. Самым грустным было, пожалуй, положение Создательницы. Те немногие, кто знал о противостоянии, с симпатией думали об одинокой девушке, поставившей на кон всё ради исцеления Клепсидры. Однако никто по-настоящему не сочувствовал Терпящей. Никто даже не понимал, что Она из Себя представляет. Создательница спустилась в мир откуда-то, зачем-то и насколько-то. Слишком расплывчатые величины, как и Она Сама. Терпящая подобна северному сиянию – волнительному и красивому явлению. Да только зачем оно? Из чего состоит? Как работает? Нахиирдо зря боялась привязаться к Терпящей: нельзя проникнуться тем, что предстаёт в виде стихийного бедствия, а не личности. Кто-то вообще думал о Ней, как о личности? Икс и Игрек были убеждены, что нет. Восхищённые смертные наделяют любимое божество человеческими чертами, но получившийся образ далёк от истины. А познать это существо ни один из них по-настоящему не пытался. Кто-то из них спрашивал Терпящую, различает ли Она цвета? Далеко ли Её дом? Сколько Ей вечностей? Зато Икс и Игрек, как никто другой, знали, какой личностью была Терпящая. О том, как до создания Её первого мира Она мучилась от странного чувства. И то была даже не скука, которая могла развиться у подобных существ. Это было нехарактерно для демиургов – испытывать острую нехватку чего-то особенного и пытаться восполнить пробел с помощью сотворения материальных объектов. Формируя миры, Терпящая тем самым заполняла пустоту внутри Себя. Особенное удовлетворение Она получала от осознания Себя не просто творцом, но и поводырём, наставницей и матерью для жителей миров. Икс и Игрек также знали, откуда появилось это свербящее неудовлетворение. Демиурги рождались в пустоте, но всё же близко с сердцу Вселенной. И чем ближе, тем сильнее на них действовала исходящая из него энергия. Терпящей не повезло быть опалённой той холодной мощью. Она выжгла из демиурга кусочек естества и обрекла на дальнейший поиск чего-то особенного. Была ли Терпящая неполноценной или, наоборот, исключительной, не сказала бы даже Вселенная. Зато не возникало сомнений, что в какой-то момент Она должна была умереть. И так уж совпало, что добить Терпящую должна родственница Её первейших творений. Поставить точку в истории с создательницей Клепсидры необходимо. Икс и Игрек удивлялись безумию храброй полукровки, немного жалели Терпящую, которая выступила в роли инструмента, и радовались, что были свидетелями столь увлекательного события. Вызов демиургу – явление не уникальное, но столь редкое, что упущением было бы не наблюдать за ним. Когда гибель демиурга стала фактом, Икс и Игрек ещё раз встретились с Нахиирдо (со всеми удачливыми вариантами) и спросили: – Уверена, что не передумала? Энергией можно распорядиться различными способами. Нахиирдо не смогла бы возмутиться более искренне. Почему они ещё спрашивают? Она прошла через все эти испытания не ради того, чтобы пойти на попятную в момент триумфа! И точно не для того, чтобы потратить возможность на неправильное желание! – Есть какой-то подвох? Подозрениям девушки не было предела. Она была ранена и вымотана тяжким сражением с Терпящей, потому не вставала с кровати. А ещё Нахиирдо была порядком рассержена. Месяцы до этого её терзали представления собственного поражения, ведь демиург умирает долго, а Вселенная имеет привычку пропускать томительный срок ожидания и появляться день в день с упомянутым событием. – Хорошо, что ты спросила. Никаких подводных камней, кроме уже обсуждаемых. Тебе следует ещё раз хорошенько взвесить, готова ли ты принять тот мир, каким он будет после завершения нашей сделки, – попросила Игрек. – Сколько многое может измениться от того, что не демиурга, не артефакта больше в Клепсидре не будет, – туманно сказал Икс. – Как может быть хуже того, что есть сейчас? Представить такое было сложно. Нахиирдо старалась быть объективной. Только она не видела, какой будет изменённая реальность, лишь слышала предупреждения Икса и Игрека. Зато чувствовала, как штормило Клепсидру сейчас, и это ощущение было сильнее любых фантазий о возможных катастрофах в мире, где Шестерых больше не сдерживает страх быть стёртыми. Хотя чего греха таить – их и раньше это не пугало. – Весьма грустно, что опоры мира имеют силу воли и способность обижаться, – произнёс Икс. – Если хочешь, чтобы механизм работал исправно, не наделяй его душой. Возможно, Терпящая вдохновлялась нами, но повторить успех Она, тем не менее, не смогла. – Вы сомневаетесь, забирать артефакт или нет? – догадалась Нахиирдо. – Да. И всё же мы его заберём. С ним мир сломается быстрее, чем без него. – Вы уже говорили с бессмертными? – Нет. Сначала нам нужно было получить твой окончательный ответ, потом обсуждать с ними. Икс и Игрек знали, как Нахиирдо аукнется её уверенность в том, что любую беду Клепсидры после отката можно поправить. Знали – и не собирались облегчать ей жизнь.

***

Мудрецы гордились собой. Аскетичный образ жизни и строгие традиции не только сберегли их священную миссию от коррозии времени, но и подвели нынешние поколения к выполнению задачи. Лишь благодаря труду каждого отдельного мудреца стало возможным наконец вырвать проклятый муудор из когтей демонов. И вот сейчас собранный артефакт, проверенный на материальных вещах и живых существах, готовились использовать на первом бессмертном. «Спасение мира» «Благо для человечества» «Целостность Клепсидры» Эти фразы озвучивались среди мудрецов так часто, что даже Вселенная не удержалась от насмешки. Именно поэтому, когда отважные хранители артефакта подловили врага человечества, артефакт оставался закреплённым в пространстве внутри сундука. Такого простого на вид, с железными скобами и массивной крышкой. Человек, заглянувший внутрь, не увидит в нём больше пустоты. Каков же обман! Артефакт вне зрения смертных, и это так удобно, если демоны вдруг захотят выкрасть священное оружие. Всё ложилось гладко, как расправленная скатерть на стол, без складок и неровностей. Трое мудрецов и четверо вернейших последователей, которых не допускали до всех знаний, пересекли плато Ударо на Ролуангэ и приблизились к небольшому лагерю. В нём поселились мерзкие демоны, пока шло строительство одного из первых городов этих тварей в Королевстве яркого солнца. Мудрецы направили мощь артефакта и стёрли из бытия с десяток демонов. А тех, кто ещё лез драться, отогнали магией. Оставшиеся сбежали, и эта провокация стала сигналом. К сожалению, мощь артефакта растворяла ещё и того, кто направлял её. Поэтому к приходу заинтригованной дерзким нападением Королевы в строю остались двое мудрецов и двое помощников. Достаточно для победы. Хатпрос дёрнула руками, словно дирижёр, направляющий мелодию смерти. Взметнулись изумрудные языки, танцевавшие в унисон с колыхавшимся подолом того же цвета, но, к счастью, никого не достали. Мудрецы поставили сундук на землю и отгородились магией от нечестивого огня, которое иначе убило бы их за мгновение. Королева не выглядела расстроенной разорением лагеря подданных. Она была в приподнятом настроении духа и глядела на людей, словно те были лакомством – с жадностью, а то и азартом заскучавшего игрока. – Глупцы-мудрецы, погибели своей творцы, – пропела Хатпрос. – Наглецы, что обрезали концы. Огонь обошёл кучку людей, взял их в кольцо. Помощники мудрецов успели сплести заклинания, и по пространству разлилась столь едкая энергия, что у Королевы заслезились глаза. Она попыталась смахнуть слёзы, отвлеклась от противников. В неё полетела толстая золотая цепь, которая обязана была оплестись вокруг талии. Однако якобы дезориентированная Королева вслепую перехватила кольца и нарушила траекторию полёта. Хатпрос потянула цепь на себя, и её создатель был вынужден распустить всю полоску. Бессмертная не была глупой: раз нельзя достать людей огнём, нужно аккуратно выцарапать их из-под защиты и раздавить голыми руками. Пока она искала, с какого бока сунуться, а последователи отгоняли её магией, мудрецы приготовились к финальному броску. Они помолились Терпящей и сосредоточились на исполнении плана. И в этот момент в стройном ходе часов что-то сбилось. Закрутилось, завязалось узлом, раздвоилось. Мудрецы перемену не почувствовали, как не ощутили они присутствия незваных гостей. А вот Хатпрос неожиданно замерла, прислушалась, и довольство слетело с её лица. За несколько секунд из увлечённой девицы она превратилась в озадаченную, потрясённую душераздирающей новостью серьёзную Королеву. Какая-то мысль увлекла её сильнее провокационных угроз людей. – И за сим мы от имени Терпящей приговариваем тебя, – громко вещал лысеющий мудрец, – к забвению! Пусть расплата за злодеяния, что ты принесла этому миру, обрушится на тебя семикратно! Люди были бы рады увидеть ужас на лице Королевы от осознания, что её ждёт. Но Хатпрос настолько ушла в себя и то новое чувство, завладевшее ею без остатка, что едва ли слышала приговор. – Она не верит. Ничего, демонстрация это исправит, – подбодрил своих мудрец. Помощник начал читать священный текст, готовясь пропустить через себя энергию артефакта и передать её мудрецу. Тот направит мощь на Королеву и, жертвуя собой, прекратит её существование. Достойное завершение несправедливо долгой жизни бессмертной. Процесс пошёл. Мудрец глубоко вдохнул, ощущая, как первые ощущения заполняют его тело. Когда энергия передастся полностью, всё тело и даже дух мужчины будут гореть в агонии. На пике этого состояния он сможет перенаправить комок силы и боли во врага. Мудрец закрыл глаза и отдался нараставшему страданию, когда… процесс оборвался. Ощущения просто ушли из мужчины, и от возмущения он распахнул веки и воззрился на товарищей. – Не получилось? Ещё раз! – выкрикнул он и лишь тогда заметил несоответствие. Теперь лица людей демонстрировали оторопь, а сундука с артефактом… не было. Мудрец в ужасе отступил и повернулся к Хатпрос, которую считал виновницей исчезновения их главного оружия. Однако Королева стояла в прежней позе, только прикрыла лицо ладонью и чуть опустила голову. А в десяти шагах от неё обнаружился Цеткрохъев с двумя незнакомцами человеческого вида и… сундук! У людей едва не отвисли челюсти, когда они увидели, что парочка спокойно обступила хранилище артефакта с двух сторон, словно закрепляя своё право на него. – Как мы и договорились, Король, – сказала женщина. – При всём уважении, для вас эта вещь избыточна. – Аномалия нарушила хронологию, и их тела сместились. Ищите их на «могилах». Цеткрохъев подался вперёд в смиренном поклоне. От него шло такое глубокое почтение, что наблюдавших людей прошиб пот. Король подошёл к сестре и в знак утешения положил ладонь на её плечо. Хатпрос переживала последствия перестройки мира, в который острыми штопорами ввинтились аномалии. Вся та боль, что испытали её родственники от страданий Клепсидры и гибели троицы бессмертных, ударила по ней так, как ещё секунду назад должна была сделать выпущенная мощь артефакта. Королева ощутила фантомную смерть – свою и других бессмертных. И впечатления рвали её изнутри. – Во имя Терпящей, что тут происходит? Люди попеременно глядели то на Короля и Королеву, то на отнятый сундук, и к ним возвращалось самообладание. – Гадкие бесы! – выпалил мудрец, которому не дали принести себя в жертву. – Мы не позволим вам так просто забрать артефакт! Он наш! Собрать его наказала нам Сама Терпящая! – На вашем месте я бы сейчас не об этом волновалась, – ответила женщина, стоявшая слева от сундука. – На вашем месте я бы сейчас был очень напуган, – вторил мужчина справа. Он нацепил на нос очки с нелепыми чёрными стёклами. И указал вбок. Люди проследили за жестом и увидели, с каким выражением на них смотрели оба бессмертных. В этих взглядах было столько жажды убийства и опаляющей ненависти, что становилось невозможно вдохнуть. Хотя люди прятались за щитами, они прочитали в этих взглядах свою гибель. Глава 16.2 Засада Тьма и забытье сменились осознанностью, и меня вытряхнуло в нераздробленный мир. Целостный, прекрасный мир! Какое же это наслаждение – чувствовать себя живой и в кои-то веки здоровой! Предшествующий этому состоянию гул едва не свёл меня с ума, а ещё раньше главенствовала пустота, в которой вязли и тонули все впечатления. Сейчас же я вновь существовала. Помимо личного благополучия во мне присутствовала гармония от благополучия мира. Клепсидра, если бы она и вправду была часами, стояла ровно, и из трещин больше не сочилась энергия, как кровь – из раны. Давно же я не ощущала такой свободы в груди, так что разрешалось вдыхать глубоко и полно. Пьянящее чувство. Так больной радуется выздоровлению после невыносимой заложенности носа и дерущего горло кашля. Или исцелённый чудом восторгается отросшим конечностям. Последнее я могла ощутить на собственном опыте, стоило обратить внимание на вернувшиеся пальцы. Я проснулась в своей комнате во дворце Сайтроми. От ностальгии защипало глаза. Эти запахи, эта атмосфера… Пришлось переехать к старшим, когда Сат’Узунд отправилась на Нижний этаж, но я скучала. И почти уверовала, что противостояние Терпящей мне только привиделось в очень комплексном сне. Однако я чувствовала, как что-то в Клепсидре меняется и перестраивается. Три колонны аккуратно занимали свои ниши. Вселенная сдержала слово. И это значило, что где-то там бродит Сайтроми. Живой и, наверное, крайне озадаченный теми же испарявшимися ощущениями обмана реальности. Я вскочила с постели и бросилась на поиски. Короля не было ни во дворце, ни в городе. Никто из Спустившихся его не видел. Эта странность почти напугала меня, хотя нелепо поддаваться страху, когда я чувствовала Сайтроми частью Клепсидры. Что сейчас за день вообще? Может, откат случился до момента гибели последнего бессмертного? Тогда отец должен находиться где-то на утёсе Эпагра-Тука или рядом с ним. Жаль, что, даже если спрошу его посредством магии имён, ответа не услышу. Я была оплывшей селёдкой, замаринованной в эйфории. Утонула в ней настолько, что ни о каком спокойном взвешивании и планировании не шло и речи. Я наспех нарядилась в костюм для верховой езды и бросилась наружу. Разумнее было для начала встретиться с Сат’Узунд и переговорить о случившемся, что я сто процентов сделала бы в менее возбуждённом состоянии. Однако голос разума был проигнорирован. Меня обуяло нетерпение выдвинуться навстречу Королю, да и Сат’Узунд, могу поклясться, сейчас испытывала те же волнение и радость. Ей было не до меня, и она была целиком поглощена мыслями о вернувшихся родственниках. Раз уж меня захлестнуло эмоциями, что должно твориться с бессмертными? Я и впрямь не замечала ничего, что происходило вокруг. По телу растеклась нега, восторг ударил в голову. Пустоты внутри больше нет! Она не была замаскирована, как в период наложенных Терпящей заплаток – она отсутствовала. Бабочку выпустили из удушающей банки, и она порхает над любимыми цветами без опасения быть словленной сачком. И ведь на самом деле это состояние было обыкновенным, просто я отвыкла от него из-за трещин в Часах и всех последствий. Отвыкла, что можно жить, не думая ежечасно о самоубийстве. Я обратилась к конюху с просьбой. – Вам нужно сопровождение? Времена нынче сложные. Я задумалась над его словами. Так привыкла путешествовать одна, что разучилась терпеть попутчиков. На мой ответ повлияло то, что, по словам конюха, сопровождающих ещё нужно отыскать, ведь не все нынче свободны от обязанностей. Я плюнула на ожидание, схватила под уздцы первую нерассёдланную лошадь и поскакала в сторону ненавистного утёса. Глупо, конечно. Логичнее дождаться Сайтроми во дворце, но я устала сторожить его у двери. Делала так в прошлый раз, и что в итоге? Он никогда не вернулся. Я рассчитывала поймать отца по дороге. Самое важное – не разминуться. Но тут у меня была подстраховка в виде магии имён. Обращусь к нему, когда преодолею половину пути. А то вдруг Сайтроми стукнет в голову задержать меня, и он, узнав о моём отъезде, обратится к Сат’Узунд. Та очнётся от восторженного ликования и пошлёт за мной кого-нибудь, пока моя лошадь в зоне перемещений Спустившихся. Спасибо, я так не хочу. Не пугала ни даль, ни осуждение моего нетерпения. Я была ураганом, который разметает сомнения и условности на пути к цели. Окрылённая свободой от выедающей пустоты, неслась на всех парах мимо разраставшихся поселений Спустившихся. Они обступили полукругом дворец, плотно прилегая друг к другу, словно прижавшиеся к наседке птенцы. Вместе они сильнее. Разрозненные поселения легче атаковать, а Спустившиеся в крайне шатком положении на Хатостро. Их всё ещё считают захватчиками и лиходеями. Как жаль, что в новой реальности отношения между двумя народами не успели окрепнуть. Правда, Икс и Игрек об этом предупреждали, так что я не расстраивалась. Всё ещё впереди. А потом территория Спустившихся была вытеснена нейтральными землями, за которыми где-то в лесах прятались поселения людей. Последний привал я устроила на границе, довольно условной, так как никто не проводил разделительных линий и не возводил ограждений. Вот только меня ничего не страшило. Как можно всерьёз воспринимать угрозу со стороны людей, когда само естество поёт от излечения Клепсидры и возвращения тех, кого уже не надеялась увидеть за пределами сновидений? Поэтому я не боялась. А зря. Отдохнувшая лошадь размеренно скакала по вытоптанной тысячами копыт дороге, когда что-то невидимое застопорило её. Животное точно врезалось в стену, и меня швырнуло через его голову. Удивительно, как не свернула себе шею при падении. Но ушиблась о твердь и испытывала дезориентацию. Первые удары сердца я могла только вдыхать, а выпускать воздух не получалось. Потом сжимавшая внутренности рука отпустила. Лошадь ржала где-то поблизости, и я попыталась повернуться в её направлении. И в этот миг ко мне подскочили и накинули мешок на голову. Стянули у горла, обмотав верёвку вокруг рта. Приподняли над землёй, так что кто-то ещё без проблем накрутил вокруг торса обжигающую удавку. Кожу защипало, и в мозг ударили панические сигналы: это же золотые цепи! Да ещё такие плотные, будто неизвестные вышли охотиться на Королей. Я взвыла от проникающего через одежду жара. Всё случилось слишком быстро. Нападавшие явно продумали и отрепетировали все шаги заранее. Я не успела опомниться, как меня обессилили и ослепили. Когда же самообладание вернулось, меня уже пытались куда-то утащить. Несмотря на сковывающую боль от цепей, я ухитрилась поджечь державшего меня сзади человека. Об успехе сообщили его крики, убранные руки и запах палёного. Я грохнулась на землю. – Ну скорее! – выкрикнул другой. Во мне взыграло отчаянье: на подходе подмога, а я всё ещё одна. Верёвка врезалась в дёсна и мешала составлять слова, а снять мешок не получалось без рук, прижатых цепью к корпусу. Правда, получилось даже вслепую развести вокруг себя пламя, жар которого почувствовала кожей. Но вот насколько широким был охват огня? Я только теперь в панике подумала, что даже не знаю, остались ли мои навыки контроля белого пламени на прежнем уровне. Я как-то извернулась и выскользнула правой рукой из одного оборота цепи, согнула её, насколько позволяли золотые кольца, и коснуться грубой ткани на шее. В этот момент меня ударили в грудь ногой, обрушивая на спину. – Её нельзя касаться! – предупредил голос. Шорох подошв в прошлогодних листьях оповестил о приближении новых врагов. Золотые цепи почти полностью выпили меня, и огонь больше не слушался. А эти ребята явно не собирались повторять ошибку спаленного товарища. Когда я думала, что хуже уже не может быть, в ногу выше колена воткнулось что-то осязаемое и материальное. Я вскрикнула от боли и ужаса. То была уже не цепь, а настоящая сталь, прорвавшая плоть. Ногу свело, и по ней распространилась новая волна неведомой магии, вытягивавшая силы и желание сражаться дальше. Так не вовремя пришла мысль, что, наверное, всё же следовало предупредить кого-нибудь, помимо конюха, об отъезде. Как же глупо я попалась, даже не верится! Неизвестные взяли за конец цепи и потянули за собой, волоча меня по земле. Всё же на потерявшую бдительность бабочку нашёлся сачок.