Три с половиной удара

Рандарелл долго спорил с совестью. Она упорно убеждала его, что благодарность не должна быть предвзятой, что не имеет значения, какие секреты есть у добродетеля. Ну, узнает служитель об Аделофе что-то неприятное, разве это повлияет на суть? Из-за нескольких грехов благородные цели наместника не изменятся, его отношение к Рандареллу тоже. Так какого беса нужно лезть в чужой грязный мешок? И в то же время неведение беспокоило. «Ничего не хочу видеть, ничего не хочу знать» – стратегия наивных глупцов, а Рандарелл устал от слепой веры. Пора бы начать как следует узнавать людей, которым он решил довериться. И, как мудро заметила повитуха, спрашивать следует у посторонних. Вспышка ярости от неудачных родов прошла к вечеру, и Арелоф вернулся к заботам, словно ничего не случилось. Зато его жена плакала несколько дней без перерыва. Рандарелл надеялся утешить её словом, но его присутствие рядом было лишним. Да и что он, парень без опыта в таких делах, сказал бы ей? Поэтому служитель сосредоточился на том же деле, что и Арелоф. Спустя пару дней Рандарелл присутствовал на собрании, где имел возможность познакомиться с командой наместника. Встреча проходила в тёплой дружеской обстановке, где все были побратимами. Говорили за вином, чаем и закусками в виде балыка или сала. Рандарелл осторожно расспросил собравшихся о хозяине и услышал много уважительных слов. После собрания служитель решительно обратился к Арелофу с предложением стать гонцом. – А тебе нормально в седле с одной рукой? Ну ладно. Гонец у нас уже есть, но ведь два всяко лучше. Как жаль, что нельзя отправить письмо силой мысли, чтобы оно само долетело до союзника, жившего в десятках километров. Рандарелл слышал, что на Лотуангэ профессия гонца считалась чуть ли не такой же престижной, как служителя Церкви. Странно и подумать! А ещё там, по слухам, разводили особый вид лошадей специально для гонцов – более быстрых и выносливых. Увы, их скромные края предлагали обыкновенных скакунов. Напрашиваясь на роль, Рандарелл рассчитывал, что сумеет ознакомиться с местностью и узнать об Арелофе побольше. Это не была главная цель. В первую очередь служитель всё-таки стремился отплатить спасителю той же монетой, а уже потом воспользоваться положением и что-то узнать. В конце концов, если бы ему действительно не терпелось вытащить все секреты из сундука, он мог бы найти повитуху и заставить её ответить на вопросы. Она поступила нечестно, раззадорив Рандарелла крупицами информации и послав искать правду самостоятельно. Вероятно, она и впрямь не хотела лезть в чужие дела, а потому, узнав какую-то тайну, предпочла держать её при себе. Если когда-то район и был заселён под завязку, то теперь о нём так не сказал бы даже оптимист года. Обжитыми остались отдельные строения, и все вместе они были настолько разрозненными и одичалыми, что не тянули на полноценное поселение. Можно было проскакать час и не встретить ни души. И только по истечению этого времени везло наткнуться на дом, реже два, в котором обитали люди. А следующий такой же – ещё спустя час или два езды. Рандарелл обращался к жителям с просьбой вынести попить, пусть у него и имелись с собой две фляги. Он хотел завести с ними непринуждённый разговор, но желающих беседовать оказалось по пальцем перечесть. За три часа служитель доставил сообщение знакомому Арелофа, передохнул у него, а затем ещё через пять попал ко второму получателю. Долгие поездки изматывали. Рандарелл отбил себе все мягкие места ниже спины. Он размышлял о том, как долго его хватит на такую «работу» и сколько сам служитель планировал оставаться подле наместника. Не будет же он годами расплачиваться за спасение! Вот только чем займётся потом и чего хочет от жизни? На обратном пути Рандареллу повезло: попался словоохотливый лесник, скучавший за работой. Старичок ещё издали помахал парню и, когда тот спешился, спросил, что служитель делает в их краях. – Куда путь держишь, что нового везёшь? Вести какие ушивыворачивающие? Я ужасно истосковался по новостям! От Lux Veritatis нынче ничего не слыхать, – заметил горбатый старик. – Раньше до нашего края хотя бы какие-то слухи доходили, а сейчас – тишина. Рандарелл всё ещё был одет в то, что выдали ему в Церкви Терпящей. Не желал полностью избавляться от прошло. Однако в последние дни всё чаще ловил себя на мысли, что наряд лучше бы сменить. Слишком много внимания. Когда мимо скачет парень в обычной одежде, никто и не взглянет. – Я тут не по делам Церкви, – сказал Рандарелл. – Я пока в услужении у другого человека. Скажите, вы что-нибудь знаете о наместнике этих земель, Арелофе Оттамском? – Да, конечно. Хороший был человек. – Старик задумчиво возвёл глаза к небу. – Был? – Ну да. Умер ведь недавно. Рандарелл от такой неожиданности чуть язык не прикусил. Лесник явно что-то путал, но переубеждать его было бессмысленно. Стоит заявить, что служитель общался с Арелофом день назад, и старик будет гнуть своё с утроенной силой. Или, наоборот, сразу же согласится, свернув тему. Вместо этого Рандарелл нашёл другой удачный вопрос: – А где он жил? Я слышал, у него было поместье. – Дай-ка подумать. Лесник удивительно много помнил и хорошо знал каждый поворот в округе. Он описал дорогу, и Рандарелл, терзаемый всё той же взращенной в Церкви нравственностью, отправился в указанное место. Ему придётся съехать с пути, но много времени это не займёт. Темнело, и ориентироваться становилось всё тяжелее. Ночью лес превращался в череду препятствий и ловушек. Вот Рандарелл и заплутал, но, на счастье, быстро нашёл нужную дорогу. Лошадь устала, да и, чего греха таить, сам парень был не в форме. Поместье в итоге отыскалось. Рандарелла всегда изумляла эта тяга господ жить подальше от простого люда, в гордой изоляции. Зато когда случалась беда, путь до ближайшего поселения мог занять несколько часов. Если человека хватил удар, то врачевателя он уже не дождётся. Дом наместника, правда, стоял близко к бывшему городу. Сейчас и от него сохранился лишь скелет. Следы вандализма присутствовали повсюду. Ворота к поместью висели на одной петле, а сад был затоптан. Рандарелл предположил, что тут могла проходить армия с Ролуангэ, убивавшая и мародёрствовавшая по дороге. Пока она не наткнулась на первых демонов, успела принести жителям Хатостро немало зла. Она же, очевидно, разграбила поместье Арелофа и его семьи. Рандарелл поднялся по каменным ступеням. Дом наполовину сгорел, но то ли его пытались спасти, то ли погода была щедра на дожди в тот день, так что часть уцелела. Восточная и северная стены стояли на фундаменте крепко, а в крыше почти не было прогалин. Вместо входной двери обнаружилась дыра. На Рандарелла нападал суеверный ужас, когда он видел последствия пожаров. До войны огонь казался ему капризной, но великой стихией. После встречи с бессмертным парень не мог подавить дрожь при виде даже обыкновенного костра. Это было помутнение, которое резко накатывало и почти так же стремительно отступало. Вот и теперь Рандарелл неуверенно помялся в бывшем коридоре. Почерневшие стены и мебель выглядели больными. Следы копоти и угольки – струпья на теле и органах мертвеца. Парень подумал, что так же должна была выглядеть изнутри его рука после наказания Сайтроми. Проглотив кислую слюну, Рандарелл прошёл дальше. В центре зала была свалена переломанная мебель. Спустя три минуты парень осознал, что без лампы рискует напороться на кол или провалиться в дыру в полу. Рандарелл вернулся к дорожному мешку и повторно вошёл в поместье со светом. Это точно был дом Арелофа. В архитектуре и сохранившейся мебели нашлось много металлических вставок. Например, перила, что вели на второй этаж, были оплетены теми же стальными лозами, что и ножки стульев, на которых Рандарелл успел посидеть в новом жилище наместника. Было видно, что большую часть убранства либо пожрал огонь, либо забрали с собой хозяева, когда сбегали. Возможно, потом часть растащили мародёры. Рандарелл осмелился подняться на второй этаж. Ему послышался тонкий плаксивый голосок за одной из дверей, и парень напрягся. Кто-то стонал и плакал, заставляя волосы на затылке вставать дыбом. Когда Рандарелл прокрался в комнату, стенания прекратились. Окно, на скрипучую раму которого парень возвёл напраслину, оказалось заперто. Не исключено, что в образовавшихся из-за пожара дырах гулял сквозняк. Или воображение играло злую шутку. Кровать была перевёрнута. Рядом с ней на полу лежал предмет. Рандарелл поставил лампу на пол и вгляделся в почерневший портрет. Темноволосая женщина, красивая. Краски потеряли яркость, но надпись сзади ещё можно было разобрать. «Жена наместника, Иралия Оттамская». Женщина на портрете совсем не была похожа на хозяйку нового дома. У Арелофа была другая жена? И, похоже, она не пережила пожар. Когда Рандарелл покинул комнату, стоны за дверью возобновились. Парень хотел пойти к выходу, но пересилил страх и заглянул в ещё одну комнату. По разбросанным игрушкам можно было узнать детскую. Огонь пожрал не все игрушки, а мародёры не стали забирать такие бесполезные вещи. Рандарелл крепко задумался, как на его представление влияет увиденное. Существование бывшей жены и даже детей никак не вязалось с тем, что новая суженная Арелофа переживала очередную смерть малыша. С начала войны прошло не так много времени, чтобы все события успели случиться. Сама Терпящая не заставила бы Рандарелла ночевать в этом месте, и он отправился домой к Арелофу. Задремал в седле и едва не свалился по дороге. Когда парень прискакал, не помня себя, тут же отправился спать. На следующий день Рандарелл отчитался перед наместником. – Я не хотел бы поднимать болезненную тему, но… – Парень покусал нижнюю губу. – Если с вами что-то случится, кто продолжит ваше дело? У вас ведь нет наследников. – Дован – моя правая рука. Он смышлёный мужик, тамешто. Я ему доверяю. А этим наследником, часом, не ты ли сам хотел стать, мальчик? – Нет, конечно нет. Я ещё плохо разбираюсь в ваших делах. Рандарелл всё пытался нащупать правильный вопрос, но подумал, что легче будет с хозяйкой. Парень принёс ей настойку из облепихи и поинтересовался, как она себя чувствует. А заодно спросил, как Арелоф с ней познакомился. И, главное, когда они создали семью. – Шесть лет? – повторил Рандарелл вслед за женщиной. – Давно. Вы ещё не надоели друг другу? – Нет, – посмеялась хозяйка. – Он надёжный. Обещал привести нашу семью к богатству и своего добился. Арелоф – человек чести. Слово держит. Проведя своё расследование, Рандарелл убедился, что ему точно врут. В чём именно, сказать было сложно, но выводы были неутешительными. Такая ложь не была мелочью, вроде измены или украденного в детстве пирога. Она затрагивала и Арелофа, и его ценности, и даже Рандарелла, впутавшегося в эту компанию. Парень притворился больным. Он пожаловался на резь в животе и попросил Арелофа позвать старуху. – Она меня уже лечила. Может, не долечила. Я ей больше доверяю. – Вот как? Ну, даже не знаю. С неудачных родов Арелоф избегал говорить о повитухе, словно возложил на неё всю вину. Рандарелл испугался, что из-за этой убеждённости наместник позовет другую бабку. – Ладно. Но платишь ей сам. Говоришь, в тот раз не смог найти её дом? Пошлю другого. Авось, отыщется у кого-нибудь в гостях. Однако ждать Рандареллу пришлось не день и не два. Старуха объявилась лишь спустя полторы недели. Если бы живот взаправду болел, парень взмолился бы о любой помощи. Чтобы скрыть ложь, Рандарелл продолжил жаловаться на лёгкое недомогание, якобы терпимое, так что на стенку лезть не хотелось, но мешавшее нормально жить и трудиться. – И это всё? – Старуха взвесила на ладони деньги и с возмущением глянула на «больного». Арелоф платил Рандареллу за каждое поручение одной медной монетой, плюс позволял парню оставаться у себя с ночёвкой и есть с одного стола. Скопленных денег явно не хватало, чтобы впечатлить старуху. – Это не за лечение. Оно не понадобится. Я хотел поговорить. – Рандарелл прикрыл дверь, ведущую из сеней в дом. – Для разговора, надеюсь, достаточно? – Вот уж не знаю. Я сюда от четы Ремски тащилась. Ну допустим, – проворчала старуха. – Чего тебе в головушку пришло? Она села на лавку. Всё такая же подозрительная, так что Рандарелл сомневался, стоит ли продолжать. Обмотанная тряпками и платками бабка, казалось, скрывала что-то под слоями одежды. – Я поспрашивал у людей о наместнике Арелофе, – осторожно начал парень. – А, понимаю. – Я запутался. Хочу теперь спросить вас. Только давайте без ваших издёвок и демонских увёрток. Старуха насупилась. У неё смешно получалось изображать злость, однако Рандарелла это не заставило бы проникнуться к ней большей симпатией. Он и так неожиданно для себя избрал бабку советчицей в вопросах тайн Арелофа, что шло вразрез с моральными убеждениями бывшего служителя. Что бы сказал наставник Саратох, будь он до сих пор жив и узнай о доверчивости ученика? Вот же стыд! – По-твоему, Спустившиеся не могут быть откровенными? – Не особо. – На слабо меня берёшь, мальчик? – Старуха погрозила ему пальцем. – Мне больше шести сотен лет, чтобы вестись на такие уловки. Я бы и без того тебе сказала, так что не надувайся так. Я, старая Спустившаяся, люблю чесать языком, и мне только дай волю. Живу одна, разговаривать не с кем, так что… А ты мне ещё и заплатил, пусть и так скромно. Так что скажу я тебе о твоём драгоценном Арелофе. Что узнал то, только скажи, чтобы я не повторялась. Рандарелл перенёс вес с одной ноги на другую. В сенях было душно, и парень в очередной раз с недоверием подумал о манере старухи кутаться. Может, она сама давно больна, вот ей и холодно даже тогда, когда другие превращаются в правителей потных королевств? – Мне сказали, что Арелоф умер. Некоторые факты тоже на это указывают. А другие, наоборот, подтверждают, что мой благодетель – тот самый наместник. Я не знаю, что и думать. – А вот слушай, что бабушка тебе скажет. Ты попал в неплохую семью, и для твоей безопасности, может, ну её эту правду? Нет, всё же хочешь знать? – Старуха вздохнула. – Эх, молодость. Всё по плечу, и море по колено? Хорошо, внимай. Наместником этих краёв и впрямь когда-то был Арелоф-как-то-там. Не запоминаю я этих человеческих имён, извиняй. Когда началась война, народец местный немного обозлился на наместника, что тот не смог защитить их города от разорения. Винить было просто некого. Король же был далеко, его армия и без того потерпела поражение. Вот люд и взъелся на наместника. А тот что мог сделать? Ну вот под шумок, пользуясь положением, один человек решился взять всё в свои руки. Он собрал ватагу и напал на поместье семьи Арелофа. Все погибли: наместник, его жена, ребёнок. Поместье разворовали и сожгли. А инициатор, как ты мог догадаться, взял себе имя наместника и стал вести дела якобы за него. Некоторые, кто не был свидетелем нападения, и впрямь верят, что это тот самый наместник. У Рандарелла с каждой секундой внутри всё холодело и отмирало. Он не умел держать лицо, и эмоции проступали всё ярче. Старуха усмехнулась. – Что? Не нравится что-то? Посмотри на это с другой стороны: нынешний «Арелоф» хотя бы что-то делает. Местным помогает. Когда ты сам из простого люда, то хорошо знаешь все болячки и треволнения народа. Вот почему речь Арелофа казалась такой неуместной. Он был обычным мужиком, занявшим чужое место. Только суть за день не перекроишь, как ни притворяйся. – Погибли люди, – заметил Рандарелл. – И не только неугодный людям наместник, а вся его семья! Даже ребёнок! Так дела у людей не решаются! – И что теперь? Пойдёшь к благодетелю и выскажешь ему всё? Пригрозишь раскрыть его тайну? Не думаю, что это мудро. Злодеяние уже совершено, ничего тут не изменишь. А пригрозив ему разоблачением, ты наживёшь врага. Ведь ему ой как не нужно, чтобы сторонники узнали, кто он на самом деле. Да и те, кто знают и поддерживают его, сотрут тебя в порошок. Разве не хорошо подумать в первую очередь о своём благополучии? Рандарелл сжал единственную руку в кулак. У него были принципы! Как можно оставить злодеяние безнаказанным? Да, Лангзам занимался в первую очередь демонами, а исправление пороков оставляли орденам помладше. И что с того? Даже среди людей находились погрязшие в грехах. Они не демоны, но это не значило, что им можно спускать преступления с рук. Слева мяукнула кошка, и Рандарелл повернулся на звук. И никого не увидел. С запозданием он вспомнил, что у хозяев вообще-то не было животных. Откуда в запертых сенях взяться кошке? Пробралась в щель? – Ты слаб, – констатировала старуха с очередным вздохом. – Сердце у тебя доброе, и сам ты весь рвёшься вершить справедливость. Но ты слаб. А слабый служитель – мёртвый служитель. – Я же говорил, я не… Рандарелл резко повернулся к старухе, но той на лавке не оказалось. В горле у парня встал ком. Он слышал её голос за спиной секунду назад! Неужели переместилась? Старуха никогда не показывала, что умеет скакать между точками в пространстве, всегда путешествовала на транспорте. Пока Рандарелл обдумывал нелогичность, к нему незаметно подкрались сзади и ударили по затылку. Парень выставил руку, чтобы смягчить падение, но одна она была плохой помощницей. Удар о твёрдую насыпь напомнил годы тренировок в резиденции Lux Veritatis. По телу прошёл ток. Рандарелл быстро перекатился на спину и выставил перед собой щит. Он так давно не призывал его, что ладонь теперь покалывало от частиц света. Прижатый к полу, с выставленным щитом, парень чувствовал себя защищённым. Он надеялся рассмотреть нападавшего. И вдруг, к вящему удивлению Рандарелла, новый удар прошёл сквозь щит. Сначала в бок, потом в голень, а затем одновременно в две точки. Нападавших было несколько, но парень различил только тени, мелькавшие за полупрозрачным щитом. Рандарелл попытался выйти из-под града ударов, откатившись в сторону. Однако пинки преследовали его и там, и тело уже начинало ныть. Не так сильно, как ожидалось под столь яростной атакой. Рандарелл попробовал подняться, но его повалили обратно и протащили по полу. В глазах потемнело. Осознав, что так просто ему не уйти, парень сжался в комок и прикрыл голову рукой. Пинки прекратились. Рандарелл некоторое время лежал неподвижно. Когда он осмелился привстать, то не обнаружил нападавших. И, что было ещё более поразительным, ничего не болело. Совсем. Ноющая боль исчезла так же внезапно, как остановилось нападение. – Вот так примерно и будет, если ты бросишь вызов наместнику. На лавке снова сидела Спустившаяся. Она лениво массировала колено и с лукавым прищуром следила за бывшим служителем. Рандарелл оторопело уставился на неё. Он ожидал увидеть следы людей, но единственные отметины на полу появились в результате его возни. – А для не-служителя ты неплохо владеешь магией света. – Это… – Рандарелл облизал пересохшие губы. – Вы наслали иллюзию? – Просто показала, как толпа нападает на одного. И слабость одиночки. Хотя ты слаб не только физически. Для служителя, не разучившегося создавать щит из света, то есть натренированного защищаться, ты, – старуха покачала головой, – слаб ещё и духом. Это была простая иллюзия, но ты почти нырнул в неё с головой. Рандарелл вскочил на ноги и по новой посмотрел на Спустившуюся. Он ожидал от неё каких угодно талантов, от перемещений в пространстве до целительства. Вот только иллюзии… Единицы были способны на такой вид чудес. А чтобы создавать столь реалистичные иллюзии, нужно было обладать завидными талантами. – Кто вы? – Просто старая Спустившаяся. Ничего особенного, поверь. – Старуха махнула рукой. – Это была плохонькая иллюзия, мне аж самой стыдно. Давно не практиковалась. Повезло, что ты такой податливый оказался. Это повод задуматься. Нам обоим. – Зачем было так делать? – тут же окрысился Рандарелл. – Какой толк от этой демонстрации? – Я хотела, чтобы ты сам увидел, на что сейчас способен. Вернее, на сколь малое ты сейчас способен. Парня затрясло от негодования и обиды. И злости на себя. За доверие демону. И за то, что старуха права. Рандарелл был слаб. Моральное истощение давало о себе знать. – Насколько всё плохо? – выпалил он. – Как бы другие служители повели себя в такой иллюзии? – Да откуда ж мне знать! – Вы знаете! Я почему-то не сомневаюсь, что вам доводилось убивать служителей! Или сражаться с ними. Старуха поднялась и сделала шаг к Рандареллу. Он дёрнулся назад, готовый в любой момент создать новый щит. Правда, будет ли толк, если он вновь попадёт в иллюзию? – Да какая разница, мальчик? – Спустившаяся резко свернула к выходу, отворачиваясь от парня. Ни капли страха. Зато Рандарелла мелко потряхивало. – Тебе надо бороться не с последствиями, а причинами. Разберись не с тем, насколько ты сломлен, а с тем, что сломило тебя. – Старуха замерла возле двери и сказала напоследок: – Как видишь, я умею лечить не только отравление. Всё ещё считаешь, что я слишком много беру с людей? – Но я же вам не платил за это! Какая вам выгода от того, что после вашего урока я не пойду воевать с наместником? – Выгода? Ну да, выгода есть, – призналась Спустившаяся. – Могла бы быть. Увидев твою добросердечность и желание помогать, я подумала, что, может, ты и с моей проблемой разберёшься. Да слаб ты для этого. Не потянешь. Так что больше я тебя не побеспокою. Она вразвалочку вышла из сеней, бубня про непослушные суставы. Рандарелла накрыло меланхолией, когда он остался один – наедине с тревогой и бешено стучащим у горла сердцем. Может, его не побили по-настоящему, однако борьба с несуществующими врагами выпила из парня все силы. Тут Рандарелл вновь увидел его – господина Безумие. – Это часть какого-то плана? Проверка? Испытание? – выкрикнул парень, глядя в потолок. – Мы для Тебя какая-то шутка? Почему молитвы Тебе никогда не приносят облегчения? Он знал, что Терпящая ему не ответит. Наставники говорили, что только просветлённые могут слышать Её тихий голос, доносящийся из-за стенок Часов. Поэтому обращение Рандарелла было бессмысленным, и он сам подивился своему срыву. Было обидно, что в минуты отчаяния служитель не может получить поддержку свыше от Той, служение кому он посвятил лучшие годы. В этом крылась главная несправедливость и неблагодарность их веры.

***

Рандарелл ужинал вместе с Арелофом и его товарищем. Дован, которому наместник без промедления передал бы своё дело, был низкорослым человеком с пятнами и узлами на коже. Он отличался выдающимся интеллектом, о котором Рандарелл только слышал, но не имел возможности проверить. Куда более приметным была особенность Дована выстреливать десятки слов за две-три секунды. Парень иногда не понимал, что тот говорит. А вот Арелоф никогда не переспрашивал. Возможно, он делал вид, что разбирает каждое слово, когда скорее улавливал общий смысл фразы. Рандарелл почти не слушал разговор двух мужчин. Последние два дня после трюка старухи он многое обдумал и подверг оценке. Вывод был безутешным: парень ничего не мог сделать самозванцу. Да и так ли Рандарелл хотел вступать в очередную битву? Его моральные устои трещали по швам. Его воспитали таким образом, что он верил в высшую справедливость и не прощал людей, которые, зная о проблеме, закрывали глаза. Тогда они становились соучастниками злодеяния. Рандарелла злили прохожие, которые не опускаются, чтобы помочь упавшему человеку. Почему они так безразличны? Парня коробило от их равнодушия. Чтобы сделать мир лучше, каждый обязан проявлять сострадание и помогать тем, кто попал в беду. А также наказывать явных негодяев. И вот Рандарелл сидел напротив человека, от чьих призывов к действию воротило с каждым часом всё больше, и чувствовал, что борьба – выше его, однорукого калеки, сил. Он и хотел, и ненавидел саму идею очередного противостояния. Разве мало он сражался за последний год? Парень словно проглотил камень, который прибивал к земле и запрещал рваться вперёд. Это было так не в духе Рандарелла. Он знал это, клял себя, потом искал оправдания слабости, снова мысленно корил. И так по кругу. До тех пор, пока злость на себя и ситуацию в целом не стала проступать в чертах парня. – Ты чем-то расстроен, мой мальчик? – глядя на то, как дрожит ложка в пальцах Рандарелла, спросил Арелоф. – Пареньзмечтлся, атыкнемупристл срасспросми, – на одном дыхании выпалил Дован. Рандарелл разобрал лишь пару слов. – Себянепмнишь веговзрасте. – Живот дерзит? – Арелоф желал услышать ответ от парня. Рандарелл подумал, что это была неплохая отговорка. Он коротко кивнул и уставился в тарелку. Аппетита не было, так что парень водил ложкой уже десять минут, ни разу не поднеся её ко рту. – Эта старуха совсем что ли ничего не предложила тебе? Вот же старая карга! Всё больше склоняюсь к тому, чтобы записать её в ряды демонов. Думаю, ты был прав на её счёт, мой мальчик. Она – та ещё лгунья, тамешто! Хвалёная повитуха, которая ничем не помогла моей жене во время родов! А теперь вот парень мучается от живота, потому что она поила его не той гадостью! Дован хмыкнул. Поворот в разговоре ему нравился. – Яжеговорлтебе, чтосрединихвселжцы. – Не верю, что все. Однако бабка живёт не в городе Спустившихся, среди своего народа. Как думаешь, о чём это говорит? – Арелоф ударил кулаком о ладонь. – Она тоже не такая, как её цивилизованные сородичи! Займёмся ею в ближайшее время, когда разгребём дела с восточной бандой. – Можно присоединиться к вам? Арелоф и Дован одновременно посмотрели на Рандарелла. Сталь в его голосе могла бы потягаться с материалом, из которого была сделана зажатая в пальцах ложка. – Ты говорил, что не хочешь лезть в драки. – Теперь это личное. Она меня оскорбила в нашу последнюю встречу, – глядя в глаза Арелофу, отчеканил Рандарелл. – Так можно? Мужчина, явно чем-то довольный, победно заулыбался.