Три с половиной удара

Глава 30.1 Траур Юдаиф до ночи блуждала по лесу, но Глядящего в Душу нигде не было. Это принесло одновременно облегчение и тревогу. Спустившаяся вздрагивала от каждого шороха, представляя, что вот-вот на неё обрушится запоздалая кара, и готова была встретить свою судьбу. Она сына не убьёт – попросту не сможет. Для этого ей и нужны были Гаррел и Рандарелл. Тем не менее лес жил своей неторопливой жизнью, и никто на Юдаиф не нападал. Старуха бросила тщетные попытки отыскать тело сына, понимая, что тот давно сбежал и теперь затаится так надолго, что о нём успеют позабыть. Всё-таки Глядящий в Душу… нет, Мадриер был игроком дальней атаки, по-простому – трусом, чтобы после устроенной сегодня взбучки лезть на рожон. Существовала вероятность, что он получил серьёзную рану и долго не протянет. Юдаиф весь день посещали разные воспоминания, в том числе и переломного момента жизни её сына. Тогда мальчик с уже торчащими в стороны белыми волосами, похожими на головку одуванчика, спросил маму: – Почему отец так поступил? Юдаиф не знала, что ответить. Придумать ли сказку о том, что каждый уходит в объявленный час, и отец Мадриера почувствовал, когда ему было пора оставить жизнь? Или сказать правду, разрушив наивные представления ребёнка: что Спустившийся был слабохарактерным и не мог вынести превратностей жизни? Даже Юдаиф не могла понять и простить столь позорного побега, как самоубийство. Её муж был трусом – вот что она усвоила из его поступка. – Он просто, – начала она осторожно, – не хотел меняться. – Как это? – Мы – те, кто живём в этом мире – можем влиять на него, изменять своими усилиями. Но и мир также может действовать на нас. Твой отец не хотел становиться кем-то другим, мечтал сохранить себя такого, каким он всегда был. Поэтому он спасся. Однако окружающие отзывались о случившемся не так осторожно, и Мадриер вскоре усвоил, каким жалким был его отец. И стал искать новых и сильных кумиров, которые никогда бы добровольно не наложили на себя руки. И нашёл лучших из них – тех, кто вообще никогда не уйдёт из жизни. Юдаиф вернулась в лагерь, куда принесла завёрнутое в одеяло тело Рандарелла. Она долго думала, что с ним делать. Хотела похоронить, но инструментов под рукой нет. Не ложкой же копать землю! Спустившаяся, конечно, много полезного забрала из дома в лесу, но лопаты всё же не было. Тогда Юдаиф решила сжечь тело. Когда наступило утро, старуха собрала по лесу сухих веток и деревяшек. С собой у неё имелись кое-какие масла, которыми можно было усилить огонь. Ими она облила тело, обложила хворостом и стала высекать искру. Ох, Рандарелл… Юдаиф не сомневалась, что служитель плохо кончит. Если не в противостоянии с Глядящим в Душу, то позже, вернувшись к наместнику Арелофу с претензиями. Или ещё позже, ввязавшись в очередную борьбу со злом. Рандареллу не повезло не только воспитать в себе острое чувство справедливости, но и закрепить терпеливость и послушность служителя, которого Церковь с малолетства учила не сбиваться с пути ни при каких обстоятельствах. В Рандарелле эти качества сложились в самоубийственный набор, толкавший его на безумства с упрямством надрессированного пса. И, даже понимая всё это, Юдаиф не могла не жалеть служителя. Он не был плохим человеком, отнюдь. Если бы его мечущийся дух можно было успокоить, Рандарелла ждала бы долгая счастливая жизнь. Ему не доставало определённой компании, например, той же Юдаиф, которая могла бы со временем излечить служителя от его недостатков. С Нахиирдо получилось, а она ведь была не менее потерянной в своё время. Рандарелл был не безнадёжен. Поэтому сейчас Спустившаяся молилась не Терпящей, но любому небезразличному божеству, чтобы душа парня наконец обрела покой, которого ему не хватало при жизни. Самая неприятная работа в конце истории выпала Юдаиф, что оставляло ощущение горечи и неудовлетворённости. На неё повесили поиск трупа сына и похороны славного малого. Гаррел Лонденол, само собой, вернётся к своим героем и, что бы он ни рассказал, получит свою толику утешения и уважения. А что Юдаиф? Ей приходится пожинать гадкие плоды своей задумки. Она сама отчасти виновата: решила, будто ей хватит талантов справиться с прославленным иллюзионистом. Всё-таки Глядящий в Душу её на голову превосходил, и та отдача, которую Юдаиф получила, когда пыталась поймать его в иллюзию, была мощной и неприятной. Хотя и не неожиданной. Сыном можно гордиться. Запоздало Спустившаяся стала сокрушаться, что зря прогнала Гаррела Лонденола столь поспешно. Нужно было через надо передать письмо Нахиирдо. Догадывалась ли девушка, что Юдаиф жива? Оставалось надеяться, что Гаррел додумается хоть словом упомянуть примечательную старуху. Когда погребальный костёр стал ослабевать, Спустившаяся задумалась, чем теперь заняться. Как и планировалось до столкновения с упрямством Рандарелла, она двинется дальше, к морю. Найдёт себе заброшенный дом, засадит огород, может, даже зверушку заведёт. На том и порешив, Юдаиф собрала свои вещи и двинулась в путь.

***

Четыре месяца спустя, когда Юдаиф только начала обживаться на новом месте, к ней явилась Нахиирдо. Старуха сначала подумала, что её посетило видение – настолько сложно было поверить в такое совпадение. Девушка так и сияла изнутри. На ней была душегрея, юбка до колен, а на голове – аккуратная серебряная диадема. – Как ты нашла меня? – изумилась Юдаиф. – Не без труда, но я вытянула из Гаррела Лонденола удивительные подробности его встречи с бабушкой-иллюзионисткой. А там осталось только связать его слова с образами из памяти… – Как ты нашла меня на этом куске земли? Ведь Юдаиф не говорила, куда отправится дальше. Да и на тот момент в её планах было только море, без точного адреса. И тут ей на порог является пусть и званая особа, но всё же та, которая точно не могла угадать, где Спустившейся суждено осесть. Если Нахиирдо так легко нашла её, то и для других это не будет проблемой. Хотя Юдаиф так устала от бегов, что ей было почти всё равно. Нахиирдо неопределённо дёрнула плечом. Списала всё на трюки бессмертных, но Юдаиф ей не поверила, ведь такими талантами не обладает ни один из Шести. Они обнялись. Нахиирдо выглядела похорошевшей, здоровой и счастливой. Юдаиф сравнивала её с той осунувшейся, болезненного вида потерянной девчонкой, какой она была много лет назад, и подивилась такой перемене. Втайне Спустившаяся переживала, что изменения в её знакомой могли быть куда глубже и сложнее, ведь она общалась с бессмертными. Войдя в дом, Нахиирдо опасливо осмотрела пол. Спустившаяся поинтересовалась, в чём дело. – Я ждала, что у вас тут будет новая зверушка. Как вы любите. Юдаиф пока никого не завела и успокоила девушку на этот счёт. Она пригласила Нахиирдо на чай, с нетерпением ожидая, что та ей расскажет о своей жизни. Вместо душевного разговора девушка осторожно произнесла: – У меня для вас плохие новости. – Она села за стол напротив хозяйки. – Ваш сын… погиб. Юдаиф выгнула бровь. Тогда Нахиирдо повторила фразу, сделав акцент, что ошибки быть не может. Она сама стала тому свидетельницей. – Мы можем не обсуждать подробности, но я решила, что вы должны знать об этом. Юдаиф нетерпеливо кивнула. Она вовсе не была уверена, что готова услышать детали. Но, размышляя над новостью, она поняла, что не может до конца поверить в неё. Материнское сердце отказывалось принимать её за правду. Тогда Юдаиф пересилила себя и спросила: – Ладно, и как же это произошло? Тогда Нахиирдо набрала больше воздуха в лёгкие и начала рассказ. Глава 30.2 Едва не попалась Не успел месяц перетечь из одной половины часов в другую, как Гаррел потерял сон и аппетит. Блеск победителя быстро слетел с него, и осталась лишь тревога. – Я убеждён, что он ещё жив, – делился со мной Гаррел. – Он не скончался от ран. А это значит, что покоя от него тебе не будет. Он говорил о Глядящем в Душу. Уже меня так не волновал этот Спустившийся, как Гаррела. Похоже, их борьба произвела на него сильное впечатление, а результат был настолько неудовлетворительным, что мысль о Глядящем в Душу не отпускала Лонденола даже сейчас. Во время отсутствия на Верхнем этаже Цехтуу Гаррел жил и исполнял приказы средней Королевы. Иногда он выезжал с какими-то поручениями, но мы виделись часто, что радовало. – Его нужно добить, пока он слаб и напуган, – заключил Гаррел. Только мы не знали, как это сделать. Если даже ищейки средних Короля и Королевы не сумели найти Глядящего в Душу, то каков шанс, что теперь его выдерут из той дыры, в которой он прятался? И выманить его больше не удастся. Трюк дважды не сработает, и к Гаррелу он не явится. – Есть всего два существа, которым Глядящий в Душу мог бы довериться. Он уверен, что они защитят его при любом раскладе, – сказала я. – Кто они? – Младшие бессмертные. И тут всплывала загвоздка: Хатпрос меня шантажировала, да и просто не станет она помогать за «спасибо»; а Хат’ндо до сих пор оставался для меня тёмной лошадкой, и я не знала, есть ли смысл обращаться к нему. С одной стороны, он был доброжелателен со мной. С другой, его лояльность идеям младшей сестры может быть велика, так что ради того, чтобы не ссориться с ней, он не станет помогать. Мне и самой не хотелось становиться тем клином, который вбивается в отношения бессмертных, о чём Хатпрос так настырно твердила нашу последнюю встречу. К тому же я понятия не имела, где искать Хат’ндо. Недавно он гостил у средней Королевы, но куда отправился дальше? Вероятно, ближе к морю, ведь младшие планировали в скором времени якобы напасть на соседнее Королевство. Цеткрохъев и Сат’Узунд вступят с ними в постановочный бой и развоплотят, чтобы тем самым «отрезать» себя от поступка Хатпрос и Хат’ндо; покажут людям, что не все Шестеро поддерживают геноцид. Иными словами, подправят собственную репутацию. Если Хат’ндо был на границе Королевства, стоит ли гнаться за ним? Я спросила Сат’Узунд и была удивлена услышать, что младший брат, хоть и покинул нас, обитал недалеко. – Ты найдёшь его в храме в двадцати минутах езды на юго-запад, – подсказала Королева. – Когда-то там был город, но его сожгли. – А почему храм оставили? – Мне казалось, это было первым, что бессмертные пожелали бы стереть с лица земли. – Он показался Цеткрохъев интересным достоянием истории и архитектуры. Он попросил не сжигать храм. Пока. Я кивнула и стала думать. Конечно, ничто не мешало обратиться к Хат’ндо по имели и кратко обрисовать просьбу. Но что это будет за разговор? Для такого вопроса необходимо увидеться лично. Поэтому я поскакала в сторону храма. Найти его было несложно: он стоял одиночкой среди кладбища сожжённых строений и напоминал маяк на равнине. Сказать, что храм был цел, было бы преувеличением: часть стены почернела и обвалилась, а крыльцо было завалено кусками отколотого камня. Архитектура храма и впрямь была исключительной: стены словно нарастали сами на себя, уходя белоснежными шпилями в небо. Окна были треугольными, как и у большинства церквей Терпящей, но странно выпуклыми, точно глаза у жаб. В последнюю очередь я бы стала искать бессмертного здесь. Отложив вопросы, я поднялась по просевшей каменной лестнице. Внутри было пыльно и грязно. Я прошла крохотный холл и попала в главный неф с рядом желтоватых колонн. За одной из них, изучая статую лебедей в нише, я нашла Хат’ндо. С книгой в руках. – Не думала, что вас интересуют религиозные тексты. – Я поклонилась. Хат’ндо был в тёмно-синем фраке, в этот раз без шляпы, отчего он смотрелся другим, не самим собой. То же я бы отнесла и к роду занятий: Цеткрохъев органично вписался бы в местный дизайн, но Хат’ндо… – Меня – нет. А вот моего старшего брата ещё как, – с толикой ворчания сказал Король. – Цеткрохъев в другой части материка и очень озабочен тем, чтобы получить весь сок местных учений. Истории ради, само собой. Это было больше похоже на правду. Я не видела Хат’ндо в роли учёного мужа, но ему определённо были присущи послушность и участие. Я представила, как младший Король посредством магии имён передаёт Цеткрохъев главные отрывки из рукописей и описывает интерьер, и невольно улыбнулась. – В текстах церкви Ролуангэ есть что-то примечательное? – поинтересовалась я, чтобы с порога не огорошивать Короля своими дерзкими просьбами. – Ты не поверишь, но да. На Ролуангэ тоже поклоняются Терпящей, но здешнее видение разительно отличается от канонов. Я бы сказал: «Lux Veritatis на них нет!». На самом деле это не так интересно, но мой брат заинтригован. – Что в их учениях так выделяется? – Они отвергают воплощение Терпящей в образе матери и женщины. Вместо этого… – Хат’ндо обвёл рукой пространство, предлагая мне поискать ответ самой. Я прошлась по залу. Стены не были расписаны самыми драматичными моментами из Священного Писания. Зато нашлось много скульптур в нишах: птиц, зверей, рыб, один раз я прошла мимо сплетённых в танце жуков. Слишком много живой природы для такого одухотворённого места, как церковь Терпящей. – Тут везде скульптуры животных. – Я вернулась к Королю. – Верно. Это всё изображения Терпящей. – Хат’ндо выдержал паузу. – Здешние верили, что Терпящая живёт во всём, кроме людей и Спустившихся. Она принимает формы любого зверя или птицы, деревьев и цветов. Вот только без человеческих обликов. Люди и Спустившиеся, хотя о последних едва ли тут говорили, слишком уникальны и не похожи даже на свою Создательницу. Но да ладно. Ты сюда пожаловала явно не для того, чтобы выслушивать лекцию по теологии. У меня имелась заготовленная фраза, но показалось, что сейчас она должна прозвучать неуместной и натянутой. Всё же я выдавила из себя: – Мне нужна ваша помощь. – Уж не в попытках ли помириться с моей сестрой? – Хат’ндо выглядел заинтригованным. – Нет. У меня есть враг. Король некоторое время изучающе смотрел на меня, читая моё прошлое, потом с некоторым разочарованием сказал: – Понятно. Ты думаешь, я мог бы позвать твоего врага на исповедь и открыть тебе пространство для удара в спину. Уверен, если я поступлю так, моя сестра останется недовольной. Я лишу её повода ставить тебе условия. Я понурила голову. Именно такой поворот разговора я и представляла, когда ехала сюда. Хат’ндо десять раз подумает, прежде чем делать что-то наперекор сестре. Уже тот факт, что я разговаривала с ним сейчас, мог вывести Хатпрос из себя. Она же наверняка видела меня через чёрный глаз Короля, но не могла слышать нашу беседу. – Возможно, его уже нет в живых. Я просто хотела бы знать… – вставила я поспешно. – И вашей сестре не мешало бы знать, что меня бесполезно шантажировать моим врагом. Я всё равно не приму её условия, какие бы проблемы это мне ни принесло. – Похоже, что так, – вернувшись к книге, произнёс Король. – Я подумаю, что могу для тебя сделать. Ничего, правда, не обещаю. Я смиренно поблагодарила его и спросила, не нужна ли ему помощь. Возможно, моё трудолюбие сыграет на укрепление нашей связи, и Хат’ндо в самом деле задумается над моей просьбой. Король предложил мне перебрать пару книг и освободить их от насыщенных иллюстраций, содержащих примеры из флоры и фауны. Когда я закончила, то вернулась к Сат’Узунд без особой надежды, что Хат’ндо не забудет о моём визите на следующий день. Однако спустя неделю средняя Королева позвала меня и сообщила, что младший бессмертный хочет видеть меня. Он переместился вглубь материка, очевидно, завершив дела в церкви. Сат’Узунд предложила двух сопровождающих, так как на этот раз дорога предстояла долгая и нам хотелось исключить опасные ситуации. Пусть Королева не видела в будущем никаких трагедий. Она заверила меня, что мне совершенно необходимо встретиться с Хат’ндо, ведь он оказал мне какую-то услугу и было бы некрасиво пренебрегать таким даром. Я верила Сат’Узунд, и раз она не была встревожена моим будущим, то и я могла со спокойный сердцем плыть по течению. Вернее, скакать. В этот раз я направилась к горам, отмеченным на картах – Зубьям Великих. Это была гряда из трёх вершин, стоявших чуть в стороне главной цепи материка. Меня обрадовало то, что в этот раз не придётся наблюдать сожжённые города – зрелище угнетающее и подавляющее. С двумя Спустившимися в хвосте я добралась до гор за полтора дня. Три горба напоминали спины великанских черепах. Эти махины вселяли трепет в людей, но что насчёт бессмертных? Было интересно, испытывали ли Шестеро благоговение хоть перед кем-то в жизни. У подножья росли куцые деревца, тут и там объединяясь в подобие маленьких лесов. Открытое пространство вокруг очаровывало и немного волновало воображение: я привыкла укрываться среди деревьев, а не скакать по голым землям, где меня можно было завидеть за тысячи шагов. Мы двигались по дорожке, и вскоре на нашем пути встал ещё один великан. Хат’ндо лениво поднялся с камня, будто мы потревожили его дневной сон, и махнул мне рукой. Сегодня он был в шляпе, и мне отчего-то сразу стало спокойнее. – Оставь провожающих стеречь лошадей. Мы с тобой прогуляемся вдвоём, – велел Король. – Куда? – отдав распоряжения, я догнала Хат’ндо, тронувшегося в сторону горы. Старалась держаться чуть позади, но не отставать. – В пещеру. Тебя ждёт сюрприз. Но я должен сразу предупредить тебя о последствиях. Я догадывалась, что меня ждал подвох. Чуяла нутром. Даже если Сат’Узунд отпустила меня со спокойным сердцем, я не могла полностью полагаться на Хат’ндо. Младшие бессмертные пока были единственными среди своей родни, с кем у меня не было опыта длительного общения. Я не жила с ними, как с остальными, не выстраивала отношения болью и слезами, не искала точек соприкосновения. Поэтому вот так ответить на приглашение Короля было важным шагом для меня, но это не значило, что мне не было страшновато. – В пещере ты найдёшь своего врага. Чтобы исключить недопонимание, уточню сразу: там будет Глядящий в Душу. Я также заранее сообщу тебе, что он в крайне скверном состоянии. В бою он получил серьёзное ранение, и теперь не может похвастаться подвижностью и прыткостью. Более того, у него, кажется, заражение крови. Высока вероятность, что вскоре он умрёт. Ты, естественно, хочешь проверить лично и убедиться, что я не обманываю тебя. Моё молчание было красноречивее слов. Хат’ндо словно издевался надо мной, озвучивая за меня мои мысли. – Я могу отвести тебя к нему. Он не успеет опомниться, как ты станешь его судьёй и палачом, – продолжал Король. Мы приближались как к пещере, уже чернеющей впереди, так и к кульминации. – Правда, есть одна деталь, которая может тебе не понравиться. Вместе с Глядящим в Душу в пещере сейчас Хатпрос. Я едва не споткнулась об острый камень. Слова Хат’ндо полоснули меня хлыстом. Что значит «в пещере сейчас Хатпрос»? Зачем она там? Королева ждёт меня? И почему, если она решила устроить мне засаду, Король предупреждал меня о ней? – Я не могу обещать, что она встретит тебя тепло, – предупредил Хат’ндо. Это буквально переводилось как: «Я не буду вмешиваться в ваши разборки, и ты останешься сама по себе». – Так что у тебя есть выбор: либо ты веришь мне на слово о состоянии Глядящего в Душу, поворачиваешь назад, и тогда твоя просьба считается выполненной; либо мы идём дальше, чтобы ты могла воочию убедиться в немощности своего врага. «И заодно увидеться с Хатпрос», – невесело подумала я. И как Сат’Узунд не предвидела такого исхода? Или она всё знала и всё равно отпустила меня, потому что… всё это было похоже на проверку. Моей решимости? Моей ненависти к Глядящему в Душу? Или способности полагаться на слово членов семьи, неважно, насколько далеки они мне? Я была уверена, что не могу уйти, не просто не поглядев на врага, но и не оставив от него пепел и копоть на полу пещеры. Все эти неуверенные «он болен и может не выжить» были сомнительным утешением. А если Глядящий в Душу выкарабкается? Кто скажет, что его организм не силён настолько, чтобы этот гад перенёс любые ранения, а спустя годы вернулся изводить меня? И в то же время устрашающим стихийным бедствием выскакивала Хатпрос… Встреча с ней могла закончиться для меня трагедией. Я всё ещё отказывалась в это верить, ведь тогда бы Сат’Узунд не пустила меня сюда, но… что если младшие сумели как-то обмануть сестру? Обошли её способность предвидеть будущее, обманули судьбу, не знаю… подстроили мне ловушку? Но при этом почему-то давали шанс соскочить с наживки. В голове к концу пути до пещеры стоял кавардак. Все «за» и «против» переплелись в такую сумятицу, что я уже не понимала, чего на самом деле хочу. Был ещё шанс, что предупреждение Хат’ндо – уловка, чтобы поиграть на струнах моей храбрости, и никакой Хатпрос в пещере нет. Я замедлилась, и Король остановился, чтобы дождаться меня. – Сомнения? – спросил он. Я упрямо замотала головой и сделала вид, что каменистая дорога мешает быстро идти. Мрачный зев пещеры зиял прямо передо мной, пробуждая нехорошие воспоминания о жилище Скууфтов и поиске Терпящей для расправы над Ней. – Идём, – сказала я, видя вопрос в глазах Хат’ндо. Внешний свет выхватывал шершавые стены и не очень высокий потолок пещеры. Сталактиты и сталагмиты тянулись к своим противоположностям, подтверждая известную поговорку. Глубже, куда свет не доходил, было темно, но лишь на десяток шагов. Вскоре впереди забрезжило зелёное пятно, и идти по узкому коридорчику, ориентируясь на него, стало спокойнее. Хат’ндо всё это время двигался впереди, и я слышала его мерное дыхание. Мы прошли мимо алькова – ниши в стене, в которой горел факел. Огонь был обычного жёлтого цвета, и его отблески тонули в зелёном свечении, пляшущем впереди. Мы вошли в небольшую комнатку естественного происхождения: неровные стены и бугристый пол свидетельствовали о природном образовании. Полое пространство в скальной породе также освещалось факелами, закреплёнными на стенах, на этот раз с зелёным огнём. На матрасе в затенённом углу сидел кто-то. Я прищурилась и с учащённым сердцебиением рассмотрела Глядящего в Душу. В изумрудном освещении он казался жутким. Рядом с его ложем кто-то шевельнулся, и с холодеющей кровью я увидела Хатпрос. В этот же миг Глядящий в Душу заметил меня и вскочил с матраса. Его движения были дёрганными, неуклюжими. Спустившийся тут же сморщился и приложил ладонь к перебинтованному боку. Только сейчас, привыкнув к освещению, я различила, что на нём лица нет. Щёки были впалые, а под глазами залегли тени. Всё же Гаррел не ошибся: он серьёзно ранил Глядящего в Душу в их последнем сражении. Каким бы образом тот ни спасся, сейчас у Спустившегося не оставалось сил. Он едва не терял сознание и был бы рад просто полежать, чтобы его никто не трогал. Едва державшийся на ногах Глядящий в Душу, изучив меня испуганным взглядом, перевёл его на покровительницу. Хатпрос улыбнулась мне и поклонилась Королю. Хат’ндо ответил ей тем же, а я невольно отступила на пару шагов и попыталась спрятаться за спину бессмертного. – Королева, что это значит? – слабым голосом спросил Глядящий в Душу. Я бы тоже хотела это знать. Неужели младшие бессмертные договорились преподнести мне подарок на блюдечке? Никогда бы не поверила! – Вот так неожиданность. – Голос Хатпрос при этом звучал максимально фальшиво, вероятно, намеренно. – Она нашла тебя. Что ж, милая, знай: я – защитница этого Спустившегося. Если ты желаешь причинить ему вред, тебе придётся пойти на жертвы. – Что происходит? – спросила я у Хат’ндо. – Всё то, что я тебе обещал. Он не собирался помогать разобраться в ситуации. Я уставилась прямо на Королеву и сделала шаг вперёд. – Чтобы заманить меня в ловушку, не обязательно было приводить живую приманку. – И зачем мне заманивать тебя? – произнесла Хатпрос, приподнимая брови. – Мой брат сделал тебе подарок – показал, где и в каком состоянии находится Глядящий в Душу. Ты посмотрела и можешь уходить. А если мне этого мало, то я должна пойти на жертвы, так? Глядящий в Душу всё больше нервничал и сдвигался вглубь полости, пока я разгоралась изнутри и, наоборот, выходила из-за спины Короля и потихоньку приближалась к Хатпрос. Мне вспомнилось, что Королева была азартна и любила споры. Может, это тоже какая-то игра? Она проверяет, что в данный момент для меня важнее? – Я проехала долгий путь не для того, чтобы посмотреть и уйти, – сказала я больше самой себе. Хатпрос пожала плечами и располагающе махнула рукой. – Я бы пригласила тебя на чай, но тут негде расположиться. Полость и впрямь была тесной, а пол – настолько неровным, с таким обилием наростов и выпуклостей, что удивительно, как Глядящий в Душу нашёл поверхность для матраса. Выход был один – тот, возле которого сейчас стояли Хат’ндо и я, так что Спустившийся очутился загнанным в угол. Мне нужно было лишь подумать, и он обратился бы факелом. Меня останавливала угроза Хатпрос. – Сат’Узунд вам доверяла! – крикнула я обвинительно. – Вы обещали, что со мной ничего не случится! – Так и будет, – заверил Хат’ндо. – Вас никто не обманывал. Ты не пострадаешь. – Тогда что за жертва? – Должна же у нашей услуги быть плата, – прощебетала Хатпрос. – Мы с тобой это обсуждали, помнишь? Если ты хочешь отомстить своему врагу, то кое-что для меня выполнишь. Я сделала отрицательный жест. Если речь шла только об обмене услугами, то это было странное решение со стороны бессмертных, ведь не существовало клятвы, которая повязала бы меня исполнить требование Хатпрос. А она точно захочет, чтобы я сложила с себя обязательства Риидара, как пить дать. На что Королева надеялась? Возможно, я чего-то не понимала, и её замысел был сложнее. Пока я видела лишь один соблазн ежесекундно убить Глядящего в Душу и, помахав Хатпрос на прощанье, удалиться из пещеры, не давая никаких обещаний. И как она заставит подчиниться, не причиняя мне вреда? – Вы ведь не дадите меня в обиду, – проблеял Спустившийся. – Я был вам верен до конца! Я готов ради вас на что угодно! – Времена изменились, – со вздохом сказала Хатпрос. – Старики должны либо подстраиваться под новые веяния, либо уходить в забвение. Ты не справляешься с потоком настоящего, застрял в прошлом. Ну так что? – Королева нетерпеливо посмотрела в мою сторону. Я никак не могла решиться. Оставить Глядящего в Душу и надеяться, что он сам скончается от ран? А если нет? Моё недовольство им было настолько сильно, что руки чесались положить конец здесь и сейчас. К тому же я обещала Тигоол, что поквитаюсь с гадом. Вот только… Вся ситуация напомнила мне историю с Катрией. Я жаждала отомстить ей, но вид калеки отбил всю спесь. Глядящий в Душу тоже не казался ни грозным, ни опасным. Он мучился от боли, и мне не хотелось прерывать его страдания быстрым сожжением. К горлу подступила тошнота. – Какая ты нерешительная. Плохое качество для королевы. Согласна? – подтрунивала Хатпрос. Я отвернулась от её въедливого внимания и сделала шаг к выходу… Но того не было. Куда бы я ни посмотрела, везде была изъеденная коррозией стена. – И где же тут выбор? – сердито спросила я. – Так ты его уже сделала. Когда пришла сюда, ты уже приняла мои условия. – Хатпрос наклонила голову на бок. – Если ты не желала развития событий, то должна была поверить мне на слово и не входить в пещеру, – разъяснил Хат’ндо. Может, и так, но условия показались мне далёкими от честных. Отсутствие выхода было иллюзией, и я стала ощупывать стены. Однако камень был неприступен, и я зря сделала полукруг. Хат’ндо, сместившийся в центр, перестал быть ориентиром. Пространство прорезал крик, и я повернулась к горящему зелёным пламенем Глядящему в Душу. Мой приход сюда уже был ему смертным приговором, так получалось? Сейчас Спустившийся был последним, о ком я хотела думать. Он больше не был угрозой, как та же Хатпрос, вытеснившая собой все переживания. Словно хищница, она затаилась в своём уголке и наблюдала за моими метаниями. – И дальше что? – спросила я, предостерегающе выставляя руку. – Возьмёшь с меня клятву? И будешь прогонять по иллюзиям, пока я не сдамся и не обяжусь выполнить её? Учти, что Сат’Узунд тебе этого не простит. – Именно поэтому я не буду делать ничего, что не одобрила бы Сат’Узунд. Ведь для неё важно, чтобы цветочек рос в целости и сохранности. На твоё здоровье никто и не покушается. – Тогда не представляю, как ещё ты можешь заставить меня выполнить твоё условие. – Внушением, – проговорила Хатпрос. – Я не стану сводить тебя с ума, просто оставлю кое-какую поправку в твоём мозгу. Это не испортит тебя. – Поправку? – Я была в недоумении. – Как это должно работать? – А как я меняю мировоззрение смертных? Так же и с тобой, но в маленьких масштабах. Я всего лишь помещу в твою головушку некий рычажок, который будет срабатывать каждый раз, когда тебе заблагорассудится влезать в дела Шестерых. Или когда захочется поиграть в королеву. Поправка будет звенеть колокольчиком, и тебе самой будет становиться так несносно от своих действий, что вскоре ты разучишься желать быть королевой или влезать в наши дела. Я невольно поёжилась. Это был беспроигрышный ход: с помощью Хат’ндо выдернуть меня из-под защиты Сат’Узунд, привести прямиком к Хатпрос, обещать не калечить и не травмировать моё тело и разум, чтобы поместить в меня идею, отвращающую от любой королевской деятельности. Этот червячок будет грызть меня изнутри, и я вскоре сама откажусь от всех привилегий и буду просто жить, не имея воли влиять на поступки Шестерых. Моё стремление быть хоть сколько-нибудь значительной частью этой семьи будет уничтожено. – Остальные этого не одобрят, – стараясь, чтобы мой голос не дрожал, сказала я. – Мой отец видел, на что я способна, и он не поверит в то, что я сдалась под гнётом ответственности. – Он и не заметит разницы. – Хатпрос махнула рукой. – Не такой уж и полезной ты была, чтобы приписать смену настроения внешним источникам, а не твоим собственным капризам. – Так нельзя! – Я с мольбой посмотрела на Хат’ндо. – Это буду уже не я! – Изменение совсем незначительное. – Король пожал плечами. – Я вижу в этом единственно возможный компромисс, при котором вся наша семья будет существовать в единении и согласии. В панике я решила прибегнуть к последнему оружию – белому огню – и спалить Хатпрос. Однако Королева уже завладела частью моего разума, и перед глазами опустилась завеса тьмы. Я ничего не видела. Наугад ткнулась в пустоту, рассчитывая зацепить стену. На что-то я и впрямь наткнулась, но то был скорее нарост на полу пещеры. Меня затопило отчаяньем, но в то же время крепло стремление вырваться, во что бы то ни стало. Мои мысли перебирали пальчиками, углубляясь всё дальше, пока вдруг… – Нет! – зарычала Хатпрос. Я прозрела и удивлённо вперилась в уязвлённую Королеву. – Что случилось? – участливо спросил Хат’ндо. – Эта Вселенная… А может, и сама девчонка! Я просто… не могу! – Не можешь? – В её разуме защита, и я не могу проникнуть достаточно глубоко, чтобы изменить в ней что-то! – Хатпрос разве что руками не всплёскивала. – Ты уверена? Тебе же нужно поместить неприметную идею. Может, лёгкое сопротивление? – Я не глупая, сама бы догадалась! Я не стала дослушивать их разгорячённую беседу, повернулась и выскочила в проход, который снова был позади. Хатпрос была так раздосадована, что выпустила меня из тисков иллюзии. Оказавшись под открытым небом, я перевела дух. Судьба мне благоволила, и я не стала испытывать её терпение и бросилась к лошадям и Спустившимся. Хватит с меня на сегодня общения с младшими!

***

Я рассказала Юдаиф основное, не вдаваясь в подробности о хитрости Хатпрос и моём чудесном избавлении от участи быть «исправленной». Главное в этой истории было то, что Глядящий в Душу окончательно и бесповоротно мёртв. Никаких недомолвок и фантазий на тему того, что он волшебным образом излечился от заражения крови. Мне было больно расстраивать старушку, но ей необходимо было услышать правду, чтобы не мучиться бесплотными надеждами. Юдаиф долго молчала. Лицо её посерело во время рассказала, и она почти бездумно посасывала бублик, который в самом начале рассказа поднесла ко рту. – Предан своими обожаемыми Королями, – наконец выдавила Спустившаяся. – Как же я их иногда ненавижу. Я испугалась, что и меня она возненавидит за невольное участие в том спектакле. Как ни поверни, а получалось, что Глядящий в Душу попал под раздачу из-за меня, хотя я была склонна верить Хатпрос, когда она твердила, что Спустившийся устарел для нынешних сложных времён. Недовольство им назревало давно, и я лишь стала катализатором его выплеска. Глядящий в Душу был слишком своенравным и неуправляемым, что вполне могло нравиться младшим бессмертным, но до поры до времени. Отношение ко мне у этой парочки тоже было неоднозначным, но злилась я только на Хатпрос. Она прямо-таки выдыхала желание исправить меня, подделать под свои стандарты. Дуться на Хат’ндо не выходило, потому что он был честен со мной… до определённого момента. И в самом деле исполнил мою просьбу, так что его подарок, пусть и с двойным дном, я оценила. У меня не осталось впечатления, что между Королём и мной существует недовольство, как сложилось между мной и Хатпрос. – Мне жаль быть вестником трагических новостей, – произнесла я, лишь бы не молчать. – Он хотя бы не мучился. Ну, не считая раны, – утешала саму себя Юдаиф. Она встряхнула головой и посмотрела прямо на меня. Я невольно подобралась под её взглядом. – Что ты намерена делать? – Жить дальше. Рядом с ними, – сказала я. – Могу и к вам приезжать, пока вы мне не запретите. Если вы, конечно… – Да брось. Стану я гнать тебя, карата, когда у меня никого и не осталось? Ты не виновата во всех этих драмах. Так давай же, выпей со старухой чай. Я кивнула и с благодарностью придвинула к себе остывшую чашку.