Закономерность его жизни

Намджун просыпается неохотно. Лень не то, что встать с кровати — глаза приоткрыть. Перевернувшись и уткнувшись носом в соседнюю подушку, он чувствует лёгкий отголосок чужого шампуня, и его сонливость снимается в мгновение ока. Они переспали. Они с Джексоном вчера переспали. Перепихнулись. Потрахались. Блять… И да, целый месяц внутри Намджуна скреблось какое-то непонятное, не до конца идентифицируемое чувство по отношению к блондину, но он вообще не думал в направлении постели или романтики в принципе. И списать на алкоголь ему самому не позволит совесть — выпил немного, да и ещё на свежем воздухе прогулялся. И окей, первый шаг сделал не он, а Джексон, своим поцелуем сорвав с тормозов, но Намджун не мудак, чтобы перекладывать всю ответственность только на него. С кухни доносится запах кофе. Ким малодушно жалеет, что Джексон не ушёл утром «по-английски». Так у него было бы ещё некоторое время на то, чтобы решить, как вообще теперь быть. Намджун давно не мальчик, конечно, и у него было довольно много связей на одну ночь, но во всех этих случаях они были действительно только единичным сексом. Ван — его напарник и друг. Теперь эта дружба, только-только начавшаяся, превратится во что-то странное, даже если они согласятся, что одна ночь ничем их не обязывает. Намджун, наконец, встаёт и плетётся на кухню, потому что Джексон наверняка уже услышал, что он проснулся. Ван, сидя за столом, одет, умыт и пьёт кофе. — Привет. Извини, что похозяйничал, но без кофе я бы умер. — Ты бессмертный, — Ким подходит к плите, достаёт чашку из шкафчика и наливает и себе тёмной, ярко пахнущей и обещающей взбодрить, жидкости. — Всё равно бы умер. Какое-то время в воздухе висит тишина. Намджуну самую малость неловко. — Слушай, то, что было ночью, я… — начинает он, но Ван его сразу перебивает. — Тебе было хорошо? Намджун недоумённо застывает. Джексон смотрит на него нечитаемым и серьёзным взглядом. Киму, впрочем, даже не нужно прислушиваться в себе, чтобы ответить. — Да, хорошо. — Мне тоже было хорошо, — блондин чуть дёргает уголком губ. — Так что, если это был просто секс — то это был хороший секс, и жалеть или оправдываться незачем. Он встаёт, споласкивает кружку, ставит её на столешницу. Намджун провожает взглядом каплю воды, медленно сползающую по кружке вниз. — Спасибо за кофе, — Джексон не смотрит на него, когда равнодушно бросает фразу, прежде чем выйти в коридор. — Можем забыть, если хочешь. Через мгновения дверь в прихожей захлопывается за ним, и Намджун остаётся в квартире один. В тишине и смятении. *** Проходит неделя. Всю эту неделю на работе вампир общается с Намджуном так, как будто ничего не было. А Ким всё это время варится в собственном соку из мыслей и чувств, лишь старательно делая вид, что всё нормально. Он не может сказать, что чувствует к Вану, но определённо что-то есть. Что-то за гранью дружбы, и ближайшее, что Намджун может подобрать — влечение. Не такое, какое было поначалу к Сокджину, накрывающее с головой как огромное цунами. Во влечении к Джексону хотелось купаться, нежиться и нырять добровольно, как в бескрайний и спокойный океан. За все часы самоанализа, коим Намджун подвергал себя нещадно за последние семь дней, он решил для себя, что всё-таки, если бы эта случайная ночь привела к чему-то большему между ними — Намджун был бы совершенно не против. Но теперь, когда вроде бы пришло принятие того, что Джексона хочется иметь рядом в качестве большем, чем просто друг, возникает вопрос — а нужно ли это вампиру? Ким, конечно, в эмоциональном плане довольно эмпатичен, но Вана понять не может. Возможно, потому что Джексон сам по натуре своей намного более активный и безбашенный, человек-действие, человек-эмоция. Ну, вампир. Ай, неважно. В любом случае, теперь в голове Намджуна с точностью до полутона повторялась равнодушно брошенная фраза «Можем забыть» и «Это был просто секс». И, возможно, следовало бы просто поговорить, но шатен не имеет понятия, с какой стороны начать. Тупик. Зато в расследовании был сделан шаг вперёд, когда при одном из рейдов по подпольным клубам, были обнаружены вещи первых двух пропавших парней. Владелец клуба, сразу же взятый под стражу, упорно молчал, сказав лишь, что вещи — улики косвенные, а жизнь ему ещё дорога. Больше слов от него было не добиться. Пока они проверяли связи подозреваемого, Намджуна не покидало ощущение, что они с Джексоном откатились назад в общении, с разницей лишь в том, что раньше Намджун чувствовал по отношению к вампиру раздражение, а сейчас варился в котле из неловкости и смущения, приправленной щепоткой затаённого волнения и заинтересованности. Не выдерживая, в конце концов, внутренних противоречий, Намджун решается поделиться своими переживаниями и попросить совета у своего лучшего друга. К тому же, ему отчасти любопытно увидеться с уже обращённым Чимином. Поэтому, предупредив, что зайдёт, Намджун после работы заваливается к чете Мин. Открывает дверь ему Чимин. В пижамных штанах и полосатой кофте с длинными рукавами, с привычной яркой улыбкой на всё лицо, которая превращает его глаза в щёлочки, с чуть растрёпанными волосами парень выглядит неимоверно мило. Намджун всегда знал, что Чимин — самый добрый и чистый человек, с которым он знаком, и остаётся таким до сих пор. Ким твёрдо был уверен, что Юнги невероятно повезло найти свою родственную душу именно в Чимине. После обращения тот, разумеется, остался совершенно таким же, и всё же, неуловимо изменился. Намджун не смог бы сказать, почему так думает, возможно, просто всё дело в подсознании и всей этой херне. На кухне, куда они проходят, Юнги жарит мясо. — Даже через сообщение было видно, что ты заебался думать какую-то мысль один и хочешь свалить это всё ещё и на мою голову, — Мин даже не поворачивается в его сторону, аккуратно выкладывая готовые кусочки на большую тарелку. Намджун же молча ставит на стол несколько бутылок соджу. — Хён, мне нужен совет, — вздохнув, Ким садится, устало потирая лицо ладонями. — Ну, или хорошая затрещина… Выключив плиту, и поставив тарелку с мясом на стол, на котором уже стоит пара тарелок с закусками, Мин садится на стул рядом, внимательно смотря на Намджуна, кивает. — Выкладывай. И Намджун как на духу рассказывает. И то, что было нападение, и то, что Джексон закрыл его собой, и то, как они потом постепенно вроде как сближались, и про ночь тоже рассказывает. Юнги слушает, не перебивая, потягивая из бутылки соджу, Чимин сидит рядом, перебирая его тёмные волосы, но также следя за рассказом Кима. — …Ну и короче я понимаю, что нам, наверное, просто стоит поговорить, но я сам не до конца разобрался, хочу ли что-то менять и, наверное, я просто тупица. Закончив свой монолог, шатен залпом выпивает рюмку соджу. Юнги на его слова хмыкает, будто ни капли в этом не сомневался. — Да уж. Вылезти из страданий по одному вампиру, чтобы вляпаться в другого. Только ты так можешь. Намджун страдальчески кривится. Юнги подцепляет палочками кусочек мяса и отправляет в рот. — А вообще, ты сам всё прекрасно знаешь. Вам просто надо поговорить и всё встанет на свои места, — прожевав, брюнет снова отпивает немного соджу, прежде чем сказать: — Знаешь, Джексон, конечно, взбалмошный, и во многом довольно несерьёзен и к жизни относится легко, но… мне кажется, что он не думает о тебе, как о чем-то случайном. — А я почти уверен, что ты ему тоже нравишься, хён, — Чимин, положив подбородок на плечо Мину, чуть улыбается Намджуну. — Ты мог не заметить, но Джексон с тебя почти весь вечер глаз не спускал. Намджун поджимает губы. В том-то и дело, что заметил. Потому что сам смотрел. Как Джексон часто неосознанно во время разговора перебирает пальцы. Что он всё ещё самый громкий в комнате, но с малознакомыми друзьями Чимина он очень спокойный и вообще не такой, какой на самом деле, будто есть переключатель, а сидящего рядом Кихёна всё время то по плечу стукнет, то завалится на него от смеха. Часто переходит с одного языка на другой, так как корейский не его родной, хоть и прожил здесь большую часть жизни, и как только он начинает говорить на китайском — его приходится одёргивать. Делает детский обиженный тон в голосе и очень много жалуется, если его что-то не устраивает. И это выглядит одновременно мило и забавно. И вместе со всем этим — Намджун давно не слышал столько двусмысленных пошлых шуток, которые были бы к месту и не неловкими. И теперь, когда в мыслях пронеслись все эти, казалось бы, мелочи, до Намджуна доходит простая истина того, что, чёрт возьми, он влип. И с этим надо что-то делать. От Юнги не укрылось то, что он немного выпал из реальности, и на лице Мина была понимающая такая ухмылочка, от которой у Намджуна нервно защекотало где-то в районе солнечного сплетения. Ещё немного времени проведя с друзьями, шатен засобирался домой. Выйдя на улицу, Ким пожалел, что оставил служебную машину сегодня на стоянке. С другой стороны, все говорят кругом о пользе прогулок, так что, поплотнее запахнув пальто, сменившее любимую кожанку, Намджун не спеша двинулся в сторону своего дома. Подняв голову к верху, он видит тёмное небо, на котором за светом большого города не видно звёзд. Но они где-то там — тысячи тысяч маленьких огней, на которые так нравится смотреть Джексону. Чуть улыбнувшись уголками губ, шатен твёрдо решает поговорить с ним в самое ближайшее время. Достав из кармана пачку сигарет, Намджун чуть замедляет шаг, чтобы прикурить, но неожиданно в шею впивается что-то маленькое и острое и через секунду всё вокруг мгновенно погружается во тьму.