Небесный принц: Через тернии к бездне

Даже несмотря на холодную зиму, в этот раз снег начал таять гораздо раньше — быстрее, чем в прошлом году. Расчистка квиддичного поля к новым тренировкам не потребовала особого труда, и, когда они наконец возобновились, у Манами словно открылось второе дыхание. Да, до последней игры их команды оставалось еще много времени, но это означало и то, что у всех — и у него тоже — будет больше возможностей поработать над собой и стать еще лучше к финалу. Иногда Манами все же испытывал серьезное нетерпение и мысленно успокаивал себя, ведь он сам говорил, что стоит принимать судьбу такой, какая она есть. Это казалось правильным, и не было смысла сейчас жалеть о расписании или о том, что случилось в прошлом году. У него был, действительно был отличный шанс сделать все в этот раз совсем иначе, и он, конечно, собирался им воспользоваться. На самом деле, было здорово снова вернуться на поле после перерыва. Многим ребятам приходилось приводить себя в форму — они часто страдали из-за ноющих мышц поначалу, но Манами едва ли замечал подобные мелочи за собой. Он чувствовал себя просто отлично — будто никакого отдыха и не было и его тело совершенно не отвыкло от нагрузок. Мистер Канзаки часто хвалил его за успехи на тренировках, и один раз даже Курода (оставшийся понаблюдать за упражнениями ловцов) с удовольствием сказал, что намечается новый прогресс. Естественно, предвкушение перед финальной игрой росло еще сильнее из-за всего этого, но и время не стояло на месте. Уже вскоре кое-кто должен был стать на год старше, и Манами даже не верилось, что в конце учебного года ему и самому исполнится четырнадцать… Когда в середине недели проходила очередная тренировка, ее начало не предвещало ничего необычного. Манами переоделся следом за остальными ребятами, немного опоздав в раздевалку, а после, как и всегда, была пробежка, в которой он тоже участвовал. Он научился практически не отставать от других, что не могло не радовать, но на общей разминке ему все еще было скучно, и он иногда не старался как следует. Кое-что пошло не совсем привычным образом, когда все выполняли упражнение для плечевого сустава. Манами не удержался от зевка, отвернувшись в сторону и прикрыв рот ладонью. Только так ему удалось случайно заметить, что позади появился еще один мальчик, которого раньше здесь не было. И даже если Манами не мог похвастаться тем, что помнит всех посещающих тренировки (народу было много, и иногда к ним присоединялись новички прямо в середине сезона), этот парень показался ему определенно незнакомым. Во всех смыслах. Он был, по всей видимости, второкурсником — невысокий, щуплый, — который никогда до этого момента не попадался Манами на глаза, но спустя еще несколько минут легкий укол интуиции дал понять, что здесь не все так просто. Манами обернулся снова, но на этот раз задержал на мальчике взгляд дольше, чем на одну секунду, — и понял. Эти глаза, лицо — он знал их. — Юто? — спросил Манами, удивляясь. Это действительно был он? Волосы были другими — очень светлыми, почти блондинистыми, что здорово поменяло общее впечатление о внешности, но Манами знал Юто достаточно хорошо, чтобы понять, кто перед ним. И что он здесь делал в таком случае? Первокурсникам нельзя было посещать квиддичные тренировки… Юто бросил на него острый взгляд — словно предостерегающий, а потом приподнял руку и приложил указательный палец к своим губам, призывая молчать. Манами посмотрел на других ребят, но все вроде были заняты разминкой, и они не привлекли их внимания. — Смело, — усмехнулся Манами, снова взглянув на Юто, но тот лишь раздраженно закатил глаза. — Я просто хочу поупражняться вместе с загонщиками, — шепотом ответил он, но Манами услышал и вернулся к разминке. Улыбка не сходила с его лица. Все стало гораздо интереснее и забавнее после того, как он раскрыл обман. Лишь вопрос времени — когда еще кто-нибудь узнает Юто или поймет, что он точно не относится к участникам команды. Мистера Канзаки, к удаче, пока не было — видимо, он где-то задерживался, но наверняка придет позже. Юто как будто знал это заранее и учел, но оставались и другие внимательные ребята, которые, вполне возможно, заметят его позже. Фукутоми, например, или же Шинкай-старший, от которого светлые волосы вряд ли утаят личность младшего брата. Но в следующие минуты тренировки все было действительно нормально. Никто больше не обращал особого внимания на вторгшегося на поле без разрешения, и Манами даже забавлялся тем, что он, когда сам был еще первокурсником, не додумался пробраться на тренировку тайком. Чего Юто вообще добивался? Хотел показать перед другими свои способности? Снова бунтовал? Или дело было в чем-то другом? С Юто трудно было сказать что-то однозначно — он иногда был таким… противоречивым и странным. Когда общие упражнения подошли к концу — вся команда отработала перебросы квоффла и уклонение от мячей, появился мистер Канзаки. Он влетел на поле на своей метле, чтобы последить за порядком, и поначалу тоже не заметил никакого подвоха. Манами же все это время периодически находил Юто глазами, цепляясь за его непривычные волосы, и для первокурсника он держался так, будто всю жизнь посещал эти тренировки. Он не делал ошибок, из-за чего другие не задерживали на нем внимание, и это было едва ли не поразительно. Может, он еще и какие-то отводящие чары на себя наложил вкупе с измененным цветом волос? Было очень любопытно, чем все это может кончиться, и Юто — наверное, стоило отдать ему должное — действительно продержался со своим обманом до начала индивидуальных упражнений. Загонщики заняли центр поля. Чтобы не мешать охотникам и вратарям заниматься у колец ворот и ловцам с другой стороны поля, двоих или троих старшекурсников с волшебными палочками всегда оставляли для слежки за тренировочным бладжером, чтобы тот не вылетал за пределы нужной площадки, в то время как остальные загонщики брали биты. Манами хотелось увидеть это еще сильнее. Он едва мог сосредоточиться на своей задаче — Курода вызвался потренировать его и, конечно, не щадил, бросая мячики в самых непредсказуемых направлениях. Один из них Манами все же пропустил, что вызвало недовольное выражение на лице сегодняшнего напарника. — Ты снова отвлекся. В чем дело? — спросил Курода, подлетев на метле ближе. — Хочешь сменить позицию? — Нет, — улыбнулся ему Манами. — Как думаешь, какое наказание может понести первокурсник, несанкционированно проникший на квиддичную тренировку? — Чего? — возмутился Курода, приподняв бровь. — Выгонят его сразу — никто не позволит первокурснику тренироваться наравне со всеми. Это правило. — Никто не позволит первокурснику тренироваться? — повторив, усмехнулся Манами. — У нас много людей, и лица постоянно меняются. Курода явно озадачился, а в следующий момент они оба посмотрели назад, в сторону загонщиков, — их отвлек громкий звук свистка инструктора. Вот и случилось. Тренировка была прервана. Бладжер успокоили заклинанием, а мистер Канзаки подлетел прямо к Юто, который едва ли успел отбить хоть один раз, и Манами услышал строгий, недовольный голос: — Кажется, я не помню, чтобы ты успел перевестись на второй курс, Шинкай. Манами снова улыбнулся, взглянув на Куроду, — на лице того возникло полное неверие. Ребята после этого засуетились, начали переговариваться, почти заглушая слова мистера Канзаки. — Это нарушение правил, и если бы ты получил травму здесь, у меня возникли бы серьезные проблемы. Я снимаю со Слизерина тридцать баллов. А теперь попрошу тебя уйти и впредь не искать приключений раньше времени. Ребята загалдели еще громче — кто-то был просто удивлен, кто-то возмутился из-за потери баллов. Манами в шутку подумал, что у него появился настоящий конкурент, ведь это было далеко не в первый раз, когда из-за Юто факультет наказывали снятием баллов. — Возвращайтесь к тренировкам, — попросил мистер Канзаки, когда проблема была улажена. Юто к тому времени с опущенной головой направил свою метлу в сторону трибун и уже вскоре исчез между ними. Манами запоздало подумал, как он вообще мог себя чувствовать после такого, и ему тут же стало тоскливо. — Я отлучусь на несколько минут, — предупредил он Куроду и, услышав в ответ предостерегающее «эй!», рванул в том же направлении, что и Юто. Оказавшись возле помещения слизеринской раздевалки, Манами спустился с метлы на подтаявший снег и коротко огляделся по сторонам. Здесь было пусто и тихо — только с поля доносились едва слышные голоса ребят, оставшихся в кольце трибун. Но Юто ведь прилетел сюда? Решив не гадать и проверить, Манами осторожно приоткрыл входную дверь, а потом прошел в комнату мальчиков. Юто и правда был здесь. Метла, которую он взял так же без разрешения, как и форму, лежала на полу, недалеко от его ног, а сам он, стоя спиной к двери, возился с защитой на руках и чуть слышно всхлипывал. Манами в тот же миг почувствовал себя крайне неловко. Наверное, ему не стоило сюда приходить, если он подозревал, что столкнется именно с тем, что происходило сейчас, но передумывать было уже поздно. — Юто, — нерешительно позвал Манами. Юто вздрогнул и развернулся. — Ч-что? Зачем ты пришел? — спросил он практически с упреком и быстро вытер глаза рукавом. В его волосах уже отчетливо пробивались черные прядки. Он смог научиться менять цвет с помощью заклинания или принял какое-то зелье? Манами было интересно, но он не стал спрашивать, понимая, что это будет слишком неуместно в такой момент. — Я бы хотел задать тебе тот же вопрос, — вместо этого сказал Манами, слабо пожав плечами. — Зачем ты пришел на самом деле? Ты ведь знал, что рано или поздно тебя обнаружат и выставят вон. — С хрена я знал? Они могли не заметить до самого конца, — возмутился Юто с ноткой злости в голосе. Видеть его в зеленой слизеринской форме было тоже непривычно. Она была ему велика и нелепо висела, когда он стоял выпрямившись во весь свой пока еще небольшой рост. Когда-нибудь, — подумал Манами, — он наверняка будет носить ее как член основного состава. — Ты правда веришь в это? — спросил Манами. — Ты слишком умен для того, чтобы просто полагаться на удачу. — Да какое тебе дело? — огрызнулся Юто, снова отворачиваясь и начиная расстегивать остальные ремешки защиты. — Пытаюсь понять. Я запутался, — честно признался Манами, на что Юто фыркнул. — Чего ты пытаешься добиться? Ты хочешь, чтобы о тебе узнала вся школа, или ты хочешь, чтобы на тебя никто не обращал внимания? Ты хочешь быть самостоятельным и самодостаточным или ты хочешь стать одной командой со своим братом? — Я не знаю! — резко ответил Юто. — Я не знаю, чего хочу, ясно тебе? — Вот как, — грустно улыбнулся Манами. — И ты все еще… — Я же сказал тебе, что справлюсь сам, — напомнил Юто. — Мне не нужна дружба или что-то еще. — Да, я вижу, как ты справляешься. И ты тоже понимаешь, что все становится только хуже, — ответил Манами. — Неужели гордость — это самое сильное, что есть в тебе? Юто замолчал, застыл без движения, и он все еще так по-глупому упрямился, хотя был так удивительно умен для своего возраста. Ситуация, случившаяся в его семье, могла так сильно повлиять на него или он просто родился таким? Манами начинал догадываться, но с тем же его уже мучила усталость. От всего, что происходило с Юто, от его переменчивого нрава, когда он вроде подпускал к себе поближе, а потом снова отталкивал. Манами не стал добавлять что-то еще, потому что разговор действительно исчерпал себя, если Юто и дальше собирался вести себя в своем духе. Ничего не оставалось, кроме как уйти, и Манами вспомнил, что тренировка, вообще-то, продолжается. Ему следовало вернуться, если он не хотел получить нагоняй от Куроды. Выходя за дверь, Манами все же коротко оглянулся, словно до сих пор имел какую-то надежду, но реальность, похоже, была жестокой. Все это было бесполезно. Такой вывод, конечно, вряд ли мог обрадовать, но практику действительно никто не отменял. Пришлось переключиться на свою работу, и до самого конца тренировки Манами больше не пропустил ни одного мячика. Видимо, квиддич и отношения с Онодой — стали единственными вещами, которые сейчас шли хорошо, и Манами, уже после окончания тренировки, снова вспомнил, что завтра тот самый особенный день — маленький праздник Сакамичи, который бывает раз в год. У Манами, на самом деле, была кое-какая идея насчет того, что можно сделать в такую важную дату, — главное, чтобы Онода согласился, ведь это принесет им некоторые неизбежные проблемы. Манами предвкушал завтрашний день всю дорогу до замка, а когда вернулся в спальню своего курса и быстро принял душ, обнаружилось, что до ужина осталось всего немного. Он практически опаздывал, потратив время на сушку волос, не собираясь поторопиться, и удивлением стало то, что в гостиной он застал Тодо и других семикурсников. Шинкай выглядел немного грустным, что не скрылось от взгляда Манами, а вот Юто нигде не было видно — либо он уже ушел в Большой зал, либо вообще собирался остаться в своей спальне. Братьям стоило поговорить, наверное, но Манами не был уверен, что Шинкай не предпринимал попыток, и после сегодняшних слов Юто окончательно утратил уверенность в том, что может вмешаться. Более того, у него возникли некоторые другие мысли, когда он увидел сидевшего на диване Тодо. Тот уже помещал в журнал закладку, чтобы закрыть его и отправиться на ужин с друзьями, но Манами с улыбкой устроился рядом и просто сказал: — Знаешь, Джинпачи, а мне сон сегодня приснился. Тодо заметно напрягся, услышав это, и аккуратно закрыл журнал. — Эй, принцесса и ее сын, вы собираетесь на ужин вообще? — ворчливо спросил Аракита, обернувшись на лестнице, ведущей к выходу, но Тодо, к удивлению, даже не ответил ему ничего грубого. — Мы вас догоним, идите, — сказал он, и, когда Аракита исчез, положил журнал на колени и одарил Манами строгим взглядом. — Что, снова? Я опять завалю что-то? — Нет, — виновато посмеялся Манами. — Это не пророческий сон. Это был сон о прошлом, но ты там тоже был. Похоже, я слишком встревожен тобой и Макишимой, и это дало свои результаты. — Что? — немного озадачился Тодо. — Тебе снился Юске и я? — Ага. Вы целовались, — без тени смущения признался Манами, и щеки Тодо полыхнули красным. — Т-ты… Ты… Это просто неприемлемо. Ты не должен забивать себе голову таким — это наше с Юске личное! — Знаю, знаю, — ответил Манами, продолжая улыбаться. — Но мне все еще интересно про поцелуи. Что нужно делать, чтобы не облажаться, когда целуешься с языком и по-серьезному? Нужно просто попытаться проникнуть им в рот или… — Ужас, — прервал его Тодо. — Когда ты так говоришь, этот даже звучит неприятно. Не надо ни о чем думать. Когда до этого дойдет, ты сам поймешь, что делать, и… Почему я вообще разговариваю с тобой об этом? Ты такой беспечный, а сейчас ведешь себя ужасно дотошно. Поцелуи — это выражение любви и привязанности, а не какая-то игра, у которой есть правила. Все просто делают что нравится. — Я не хочу все испортить, потому что это… — возразил Манами, но договорить почему-то не смог. — Потому что это Сакамичи? — догадался Тодо и вздохнул. — А ты и правда бережешь его. Это меня успокаивает, но… не волнуйся о таких вещах. Поцелуй можно испортить, только если твой партнер не будет готов к нему. — А как я узнаю это? — буркнул Манами, опуская голову. — Это сложно, — ответил Тодо и вдруг посмеялся. — Когда я впервые поцеловал Юске, он сбежал от меня и не разговаривал со мной целую неделю. Поэтому, может быть, лучше просто спросить? — Да уж, — тоже посмеялся Манами. — Такое простое решение. — И я уже говорил тебе, что ты торопишь события? — мягко взглянул на Манами Тодо. — Не обожгись, если услышишь на свое предложение «нет». Возможно, еще и правда слишком рано. — Возможно, — согласился Манами, но вопреки его словам, мысли о поцелуе стали только навязчивее, а желание — только сильнее.

* * *

На следующее утро он чувствовал себя просто отлично. Ему удалось проснуться даже без будильника, что было большой необычностью для такого раннего времени, но Манами подозревал, в чем может крыться причина. И почему ему казалось, что день рождения сегодня у него самого, а не у Оноды? Это было забавно с какой-то стороны: хорошее настроение прочно держалось даже во время скучных уроков. Манами часто ловил себя на том, что неосознанно улыбается, и мыслями он был далеко не в учебе. Особенности хиромантии на прорицаниях определенно прошли мимо его головы, да и новые странные имена известных волшебников на истории магии не отпечатались в памяти. Зато Онода неустанно выходил на первый план, и так сильно хотелось наконец исполнить свою маленькую глупую идею. Манами с трудом дождался обеденного времени, и теперь под потолком Большого зала гораздо легче было заметить сов, которые доставляли почту определенному адресату за гриффиндорским столом. Открытки Онода получал и за завтраком — Манами был в этом уверен, — и до сих пор ему приходили чьи-то поздравления. Похоже, популярность давала о себе знать, даже если сам Онода такому повороту событий вряд ли был особенно рад. Не став задерживаться за столом своего факультета, Манами едва ли перекусил, чтобы хоть немного утолить голод, и выскользнул из зала, торопливо направившись на подземный этаж. Ему нужна была теплая мантия, да и в любом случае на уроки зельеварения — особенно зимой — всем не мешало одеваться потеплее, потому что в кабинете часто было очень холодно. Только вот на занятие Манами, конечно же, не собирался. Он переоделся в своей спальне, выложив из сумки все учебники и пергаменты и заменив их на мешочек с монетами, а после отправился обратно к Большому залу, очень надеясь, что его отсутствие не отняло много времени. Обед тем не менее был еще в самом разгаре. Манами остался ждать возле самых дверей, а когда третьекурсники-гриффиндорцы буквально целой группой начали покидать зал, он постарался незаметно догнать Оноду и остановить его, взяв за запястье. — Сангаку? — повернув голову, удивленно сказал тот. — Шшш. — Манами приложил палец к губам и потянул Оноду назад. К удаче, никто не увидел постороннего; хотя Наруко и Имаизуми шли в самом конце, они, похоже, были слишком заняты бурным разговором, чтобы обернуться и заметить отставшего друга. Манами воспользовался шансом и отвел Оноду к ближайшему углу. — Это просто кошмарно, — сказал Манами, вздохнув. — Как можно с такой энергией идти на зелья? — Да уж, — усмехнулся Онода, поняв, что речь о его товарищах с факультета. — Перспектива что надо. — А ты тепло оделся, — переменившись в настроении, улыбнулся Манами и, подняв руку, помял пальцами толстый ворот мантии Оноды. Тот слабо пожал плечами. — Два урока на подземном этаже подряд. И кажется, мы даже не будем ничего варить — профессор обещала проверочную, — сказал Онода и поежился. — Ну и отстой, правда? — ответил Манами. — Давай прогуляем. — Прогуляем? — вздрогнул Онода, почти испуганно посмотрев на него. — Зелья? И проверочную? Что с нами потом будет? — Ничего, — позабавившись, хихикнул Манами. — Скажем, что у нас уважительная причина. — Какая это? — недоверчиво спросил Онода. — Твой день рождения, конечно же, — подмигнул Манами, и Онода, услышав это, тут же насупился, едва заметно краснея. — Ты помнишь… — Естественно, я помню, — снова улыбнулся Манами. — Это же день рождения Сакамичи. Четырнадцать лет исполняется только раз в жизни, так что к черту зелья — пойдем в Хогсмид! Он озвучил свое предложение, похоже, слишком радостно и беззаботно, отчего Онода растерялся, но все же не стал отказывать сразу. Было видно, что он задумался, и наверняка он сейчас взвешивал в голове все за и против. — Но нам можно только со старшими и в выходные, — тихо ответил он, все еще мешкая, и Манами удержался от смешка. — Ну и кто сказал такую глупость? Я хочу сделать хотя бы часть этого дня особенной. Только мы вдвоем. Пошли, — добавил он, и Онода, смущенно улыбнувшись в ответ, наконец сдался. Это была маленькая победа. После нее уже ничего не могло испортиться, и Манами, поверив в это, снова взял Оноду за запястье и повел за собой, предварительно выглянув за угол и убедившись, что путь чист. Незаметно от посторонних глаз им удалось пройти через холл к главным дверям, и уже на улице, где от снега оказалось гораздо светлее, чем в замке, Онода поинтересовался: — Мы пойдем пешком? Я думал, ты захочешь на метлах. — Было бы неплохо, — согласился Манами, ступая на темнеющую дорожку, с которой уже сошла часть снега. — Но мистер Канзаки начал накладывать на двери в комнату для метел какие-то крутые чары на время уроков — не могу с ними справиться, — с неловкостью признался он, вспоминая свою недавнюю неудачную попытку отправиться полетать вместо того, чтобы отсиживать очередной урок. — Придется пешком, и сегодня… уф… — Он запнулся, полностью осознав морозность воздуха, но пошел дальше, переместив ладонь ниже и обхватив пальцы Оноды. — Сегодня довольно холодно для начала марта, да? Я люблю летать, но даже для меня иногда есть предел. — Прости, — тихо посмеялся Онода, поравнявшись с Манами и поудобнее перехватив его ладонь. — Мне никогда не казалось, что мой день рождения выпал на холодный сезон. В Лондоне в это время всегда тепло, но после того, как я поступил в Хогвартс, мнение пришлось пересмотреть. — Но встречать день рождения в Хогвартсе не так уж и плохо, правда? — улыбнулся Манами, коротко взглянув на Оноду, и тот довольно кивнул. — Несравнимо. — Точно, — согласился Манами, немного ускорив шаг, чтобы быстрее покинуть территорию внутреннего двора. — Иногда мне хочется оставаться здесь и на лето, чтобы свободно пользоваться метлой в любое время, но нельзя, да и мама расстроится. Может, стоит тайно хранить под кроватью запасную метлу, пока мы учимся? — И летать, когда вздумается? — понял Онода. Манами улыбнулся. — Тебе круче всего. Можно сразу из окна. — Что? Нет! — взволнованно возразил Онода. — Это невозможно — ты видел, какая там высота? — Прости, кажется, я был слишком занят тем, что смотрел на тебя, чтобы обратить внимание на окно, — посмеялся Манами, и Онода, покраснев, снова насупился, сжав его ладонь сильнее. — Прости, — повторил Манами. — Я представляю, какая там высота. Примерно как на Астрономической башне, но немного ниже. И так же веселее! — Вовсе нет, — буркнул Онода. — Это очень страшно, даже если метла будет в руках… — Тебе стоит быть смелее, — улыбнулся Манами. — Иначе я выиграю у тебя Кубок в этом году. — Уже думаешь о Кубке? — спросил Онода, успокоившись. — Моя команда еще не сыграла с Рейвенкло, и если у нас не получится быть с вами наравне… — Хэй, о чем ты? — не удержался от смешка Манами. — Разве ты забыл, с каким счетом я заканчивал игры своей команды? Онода на это только промолчал, словно задумавшись о чем-то, и некоторое время они просто шли в тишине к воротам, пока не достигли их. Манами осторожно высвободил руку, и Онода, будто резко ожив, взволнованно спросил: — Стой. Как мы выйдем? Ворота же закрыты до выходных. — Ты в этом уверен? — лукаво улыбнулся ему Манами и, подойдя ближе, принялся отодвигать тяжелый высокий створ. — Ого. — Он и сам удивился, понимая, что он поддается. — Что? — пискнул Онода. — Я так и думал, — сказал Манами, добившись достаточного пространства для них, чтобы можно было выйти наружу. — Уверен, что здесь какие-то чары. — Но ты же ничего не сделал, — изумленно сказал Онода, неуверенно проходя следом за Манами между створами. — И ты… знал заранее? — Не совсем. Но я знал, что нам ничего не помешает. Мне всегда казалась эта мысль странной — нас же не будут запирать здесь, как будто мы какие-то пленники. Мы не должны себя так чувствовать по крайней мере, даже если профессора отвечают за нас. — О, — озадаченно произнес Онода, когда они направились по дороге дальше. Манами остановился на несколько секунд и развернулся. Ворота закрылись сами собой, что вызвало неловкую улыбку. — А войти вряд ли может каждый, — предположил он. — Может быть, чары угадывают злой умысел? — сказал он, сделав свой тон загадочным, и увидел ответную улыбку Оноды. — Круто. Если бы мы не сбежали сегодня, я, наверное, никогда бы об этом не задумался. — Нам не приходится торчать на унылом зельеварении, мы узнали кое-что новое, а еще отлично проводим время сейчас — сколько уже пользы, — довольно ответил Манами, сунув замерзающие ладони в карманы. — Сангаку, — взволнованно позвал Онода и перевел тему: — Я не думаю, что это плохо. То, что ты быстро закончил свои матчи. Это было поразительно, честно. Ты поразительный. — Я не поразительный — я просто боялся, — признался Манами, на пару секунд повернув голову к Оноде. — Боялся проиграть. Но… — прервался он и снова посмотрел на дорогу, — уверен, что это в прошлом. Мой боггарт превратился бы во что-то другое сейчас. — Как думаешь, во что? — немного помолчав, тихо спросил Онода. — Хм, не знаю, — задумчиво ответил Манами. Ему, конечно, не приходилось задаваться этим вопросом раньше. Профессор разрешил не пересдавать практику, а теперь… Чего он, Манами, мог бояться? Возможности вернуться к тому, от чего с трудом получилось уйти? Возможности того, что между ним и Онодой снова вырастет пропасть? Даже представлять подобное не хотелось, если честно. — Давай лучше не будем о боггартах в такой день? — с легкой улыбкой предложил Манами и, снова взглянув на Оноду, заметил, что тот как-то сжался и глубоко спрятал руки в карманах мантии. — Замерз, да? — Немного, — согласился Онода и, шмыгнув носом, прижал рукав к нижней части лица. — Сейчас, — ненадолго остановился Манами и, достав волшебную палочку, быстро набросил на мантию Оноды согревающие чары. — Ну вот. Скоро станет потеплее. Но если вдруг хочешь, мы всегда можем немного пообниматься, — добавил он шутливо, и Онода снова смутился. — Спасибо, — в неловкости пробормотал он. — Ты просто чудо. Манами окинул его еще одним взглядом и вернулся к прежнему темпу, невольно подумав, что это впервые, когда они вот так идут по дороге к Хогсмиду совершенно одни. Никаких веселых голосов спереди или сзади, и природа спала, еще не готовая полностью сбросить с себя белое одеяло снега. Атмосфера была чудесной, мог бы сказать Манами. Он вдохнул морозный воздух, гадая, сколько же сегодня градусов, а потом снова заговорил: — Хочешь, расскажу кое-что интересное? Вчера было. — М? — спросил Онода, и Манами грустно улыбнулся. — У нашего охотника, Шинкая, есть младший брат — Юто. Он в этом году поступил на первый курс, а вчера тайком пробрался на тренировку. Запаску без разрешения взял и квиддичную форму. Она на нем почти мешком висела — он же маленький еще. И мистер Канзаки все равно поймал его, как только пришел. — Он так сильно хотел поиграть с командой? — немного удивленно спросил Онода, и Манами, к своей досаде, подумал, что не знает точного ответа. — Знаешь, у нас тоже есть один первокурсник, который очень рвется в квиддич, — вдруг поделился Онода. В его голосе послышалась улыбка. — Аояги даже решил заниматься с ним отдельно, так что, возможно, этот парень в следующем году пройдет и в основной состав уже. — В следующем году все будет совсем по-новому, — заметил Манами, и эта мысль уже не в первый раз вызвала невольную тоску. Значимая часть его команды закончит школу, они больше не смогут участвовать в играх прежним составом. Финал этого сезона будет последним матчем, в котором они сыграют вместе, а потом… нырок в непредсказуемость? — Да, — без веселья ответил Онода. — Трое из нашей команды выпустятся. На их место придут другие. Нужно будет привыкать справляться без советов и поддержки Киндзе и Макишимы… — А я буду скучать по крикам Аракиты и возмущениям Тодо, — добавил Манами с неловким смешком. — Похоже, эта тема тоже привела к чему-то грустному? — заметил Онода. — Да, — согласился Манами. — Можем поговорить о чем-нибудь более нейтральном. О твоих комиксах, например, которые ты привез после каникул. — Ты закончил тот выпуск, который я тебе дал? — оживился Онода, как это всегда было, когда речь заходила о его давнем увлечении. Манами кивнул, почувствовав себя лучше, и пообещал, что вернет комикс при следующей встрече. Почти весь остаток пути до деревни им удалось занять обсуждением сюжета, а еще попытками выяснить, окажется ли отец главного героя в итоге злодеем. У Имаизуми, как выяснилось немного позже, тоже имелось мнение на этот счет, и Онода с поразительной серьезностью относился к мыслям других. Манами не мог похвастаться той же трепетностью, но Онода, похоже, был счастлив только оттого, что смог поделиться историей, которая ему интересна. Когда впереди появились первые дома, Манами понял, что снова проголодался, и предложил ускорить шаг. Они ворвались на главную улицу Хогсмида почти запыхавшись, и в первую очередь направились к полукруглым витринам «Сладкого королевства», которые, как и всегда, манили яркими цветами разнообразного вкусного товара. Манами не думал, что когда-нибудь увидит такую картину, — в магазинчике не было ни души, хотя в любые другие дни, когда он заходил сюда, здесь всегда толпились покупатели, выбирая себе сладости по душе. А сейчас все богатство ассортимента будто принадлежало только им двоим, и Манами вздохнул от удовольствия, втягивая носом смесь аппетитных ароматов. — И что мы здесь делаем в такой час? — прервал идиллию голос появившегося за прилавком продавца. — С уроков сбежали, детишки? — Точно! Мы за подарком! — с радостной улыбкой сказал Манами, подходя ближе. — За подарком? — растерянно повторил Онода за его спиной, и Манами, взяв его за локоть, подтянул ближе. — Для этого замечательного парня. У него сегодня день рождения, — объяснил Манами, глядя на недовольного продавца. — Но прежде можно мне большой пакет мармеладок? Я умираю с голода. Продавец окинул их еще одним хмурым взглядом, но после все же согласился и достал свою палочку. Ловким движением он отлевитировал приличное количество разноцветных мармеладных слизней из лотка в бумажный пакет, и уже через пару секунд тот оказался на весах, возбуждая еще больший аппетит. С счастливым видом взяв пакет, Манами сунул руку внутрь, схватил пару штук и тут же закинул в рот под немного ошеломленным взглядом Оноды. — А ты выбирай что хочешь, Сакамичи. Я все оплачу, так что не стесняйся, — посоветовал ему Манами. Казалось, Онода даже был готов отказаться в силу своей скромности, но, к облегчению Манами, уговаривать его не пришлось. Нерешительно двинувшись к витринам, Онода изучал их некоторое время, а потом выбрал лишь одну упаковку мятных жаб. Манами на это только устало вздохнул и взял дело в свои руки. Рук у него практически не хватило, когда он, обойдя магазинчик, взял все, что показалось ему интересным: несколько коробок сдобных котелков, пакет тыквенного печенья, горсть крученых лакричных палочек, жвачку «Друбблс» и кучу пестрых леденцов. Он сложил весь товар у кассы и пару секунд порылся в сумке, чтобы вытащить монеты и оставить их рядом. Продавец молча занялся взвешиванием, а когда закончил, аккуратно разместил все в большом пакете и пересчитал деньги, отодвинув обратно к Манами лишнее. Онода все это время тоже был тихим и, кажется, немного обеспокоился итоговой суммой — это догадка подтвердилась, как только они покинули магазинчик и снова оказались на улице. — Тебе не стоило покупать мне все это, — растерянно сказал он, прижимая к груди коричневый пакет, который продавец учтиво перевязал красной лентой. — Вышло дорого. — Не переживай, — отмахнулся Манами. — Мама все равно дает мне слишком много карманных денег. Лучше я потрачу их на тебя, чем снова спущу на какую-нибудь ерунду, которая будет валяться без дела или вовсе потеряется. — О… — озадачился Онода. — Неужели ты не хочешь чего-нибудь особенное себе? Можно было бы накопить и взять что-то дорогое. Манами слабо улыбнулся и сделал вид, что задумался. Посмотрел на магазинчик сладостей, повернулся, окинув взглядом другую часть улицы, и пожал плечами. — Сакамичи ведь не продается? — с усмешкой обернулся обратно он. Онода покраснел, опустив глаза. — Я не… Я… Сангаку, не говори так, — похоже мучаясь от неловкости, попросил он. — А что? — спросил Манами. — У меня есть все, что мне нужно. Моя «Молния», место в команде и ты. Этого более чем достаточно. — Х-хорошо, — пробормотал Онода, слабо улыбнувшись. — Но куда мы пойдем дальше? — В «Три метлы», конечно же, — ответил Манами и указал в сторону паба, возле которого стояла парочка взрослых волшебников, разговаривая о чем-то. — Туда? — снова заволновался Онода. — И без старших? — Мы же отмечаем день рождения, так? — улыбнулся Манами и взял Оноду за свободную руку, чтобы повести за собой. Вместе они вошли в полумрак заведения: Манами — первым и уверенным, Онода — вторым и немного испуганным. Внутри было немноголюдно. Большинство столиков пустовало, что тоже оказалось непривычным зрелищем. Манами нечасто сюда заходил, но в другое время зал был всегда заполнен до отказа шумящими школьниками и жителями деревушки. Подойдя к стойке, он улыбнулся, глядя на девушку-бармена, которая занималась протиранием чистого стакана и на необычных для буднего дня посетителей внимания даже не обратила. — Холодный день для весны сегодня выдался, не так ли? — заговорил Манами, пытаясь вложить в тон все свое обаяние. — Но некоторым цветам удается оставаться прекрасными даже в таких условиях. Все же посмотрев на него, девушка убрала стакан и легко улыбнулась. — И чего ты добиваешься, подлиза? — Мы хотим по сливочному пиву, — оживился Манами, но девушка приподняла бровь и кивнула в сторону сконфуженного Оноды. — Первокурснику не продам. — Мы уже на третьем, — поспешно возразил Манами. — Оба. И у нас сегодня день рождения. — Что, у обоих сразу? — насмешливо спросила девушка. — Мы же парочка, — ответил Манами, снова улыбнувшись. — А значит, у нас все общее, — добавил он и тихо посмеялся, когда Онода стыдливо потянул его за рукав. — Вот. Выложив горсть серебряных монет, Манами вновь посмотрел на девушку и уже мысленно признал новую победу. — Если проявите доверие, я захочу оставить много чаевых, — пообещал он, и девушка, взяв деньги, спрятала их под стойкой. Очень быстро, словно стараясь избежать лишних глаз, она приготовила две кружки сливочного пива и поставила их перед Манами. У него была надежда, что напиток окажется вкусным, — не зря же многие так любили его, но, похоже, Онода тоже не пробовал сливочное пиво раньше. Есть повод узнать еще что-то новое сегодня. — Спасибо, мадам. — С довольной улыбкой Манами взял кружки и направился в глубину зала, приглядывая для них более комфортное местечко. Такое нашлось ближе к углу, но и не очень далеко от двери — можно было увидеть, если кто-то зайдет или выйдет. Манами поставил сливочное пиво на стол и подождал, пока Онода устроится на стуле, отложив пакет со сладостями на соседний. Сев рядом, с другой стороны, и пододвинувшись поближе, Манами поймал на себе неоднозначный взгляд и усмехнулся. — Что? — Это было дерзко, знаешь? — тихо отметил Онода. — В какой-то момент мне показалось, что она выставит нас. — Похоже, я умею быть убедительным, — ответил Манами, пододвигая к себе одну из кружек. Ему удалось услышать, как Онода, опустив взгляд, едва слышно сказал себе под нос: «Очаровательным». — Правда? Спасибо, Сакамичи. — Я не… — вздрогнул Онода и тут же устало вздохнул. — Ладно. Это так и есть. — Спасибо второй раз, — улыбнулся Манами. — Давай попробуем. Многие хвалили. И он первым сделал пробный глоток, чтобы у Оноды появилось больше смелости. Сливочное пиво оказалось довольно необычным на вкус. Было приятно и немного сладко, но что-то было еще. Манами поставил кружку на место и проследил взглядом, как Онода тоже пробует напиток. — Здорово… — сказал тот, облизав губы. — Вкусно. Тебе нравится? Манами снова постарался прислушаться к ощущениям, но они были неоднозначными. Как когда-то в детстве, когда его заставили выпить лекарство, убедив, что оно не противное. — Сложно, — сдавшись, неловко посмеялся он. — Хочешь выпить и мое тоже, если тебе понравилось? — Твое тоже? — растерялся Онода. — Так много? Что, если я опьянею? — И что? Боишься, что я не смогу доставить тебя обратно в школу в целости и сохранности? — поддразнил Манами. — Шучу. Я выпью свое сам, а то ты маленький — еще и правда опьянеешь. Твое здоровье, — сказал он и сделал новый глоток. Расправиться с пивом быстро не получилось, но тем не менее, когда кружка наконец опустела, Манами сразу достал из пакета несколько мармеладок и принялся жевать, стараясь отбить вкус. Онода все это время пил небольшими глотками, и выглядело так, будто этот своеобразный напиток действительно пришелся ему по душе. Он словно хотел растянуть удовольствие, но вскоре все-таки был сделан последний глоток, и он, по примеру Манами, взял мятных жаб, чтобы съесть парочку из них. — И правда вкусно, — снова сказал Онода. — Спасибо, что купил его для меня. Тадокоро и Наруко предлагали мне попробовать, но я всегда отказывался. Видимо, зря. — Ты запачкался, — заметил Манами. — Где? — спросил Онода, поднимая ладонь к лицу, но Манами перехватил ее, осторожно сжав пальцами запястье. Развернувшись на стуле, он потянулся свободной рукой к Оноде и аккуратно стер большим пальцем с нижней губы оставшиеся сливки. — …здесь. Онода покраснел, хотя его щеки и до этого были порозовевшими. — У меня голова кружится, — приглушенно проговорил он, отвернувшись и прикрыв ладонями лицо. — Из-за сливочного пива или из-за меня? — мягко спросил Манами, и Онода, повернувшись обратно, бессильно выдохнул. — Сангаку… Он опустил руки, направив одну под стол, и Манами сделал то же самое. Нашел его маленькую ладонь и переплел их пальцы. — Сакамичи. — Я так счастлив сейчас, — взволнованно прошептал Онода. — Это лучший день рождения в моей жизни. — Рад это слышать, — улыбнулся Манами. — Но все было довольно непродуманно. В следующий раз постараюсь лучше. — Нет, все идеально. Правда, — ответил Онода и, медленно высвободив руку, пододвинул к Манами коробочку с мятными жабами. Они взяли по одной — от угощения во рту сразу стало прохладно, но Манами чувствовал, что у него горят щеки, и видел, что Онода, застенчиво поглядывающий на него, тоже не перестал краснеть. Внезапный порыв — сделать это — был таким сильным, что Манами, поддавшись ему, наклонился вперед, ближе к губам Оноды, уже почувствовал его дыхание с примесью сливок и мяты… В себя его привел звук захлопнувшейся двери и шумные голоса только что вошедших посетителей. Манами огляделся и увидел, что народу в пабе прибавилось. Кое-кто даже посматривал на них с неодобрением, а то и возмущением, что привело только к одному желанию — предложить вернуться обратно в школу. На улице их встретили порывы ветра и вновь начавшийся снегопад. Ветер, правда, был совсем легким и почти теплым, а мокрые снежинки моментально таяли, стоило им только коснуться разгоряченных лиц. — Как думаешь, нам сильно влетит, когда мы придем на следующий урок зелий? — спросил Онода, когда они, наклонив головы от снега, миновали станцию. — Даже если так, я не пожалею, — сказал Манами. — Мне было весело. А проверочную потом с должниками напишем. Все равно половина класса завалит. — Наверное, составим компанию Наруко, — усмехнулся Онода. — Уж очень он не хотел идти на урок. — Прорвемся, — уверенно заявил Манами, закинув руку Оноде на плечо. — Мы всегда это делали, верно? — Если кто-то не сбежит, — кротко взглянул на него Онода. — На что ты намекаешь? — посмеялся Манами, опуская руку. — Ни на что, прости, — быстро, но тоже со смешком ответил Онода и вдруг ускорил шаг. Манами, остановившись, посмотрел ему вслед. Потом, слегка улыбнувшись, наклонился над обочиной и проломил пальцами тонкую корку подмерзшего снега. Зачерпнув под ней горсть мокрого и тяжелого, он слепил снежок. — Эй, Сакамичи, — окликнул он. Онода только успел обернуться, и снежок попал ему точно в плечо, как Манами и целился. — Так нечестно! — с усмешкой ответил Онода. — У меня же руки заняты. Манами наклонился взять еще снега, но раньше, чем он выпрямился, в бок ему ударил снежок от Оноды. Манами заметил, что пакет с конфетами уже лежит на сугробе, и с азартом бросился в бой. Они перебрасывались снежками, бегая от одной стороны дороги к другой и радостно перекрикиваясь, пока окончательно не выдохлись. У обоих сбилось дыхание, и стало очень жарко, но Манами осознал, что не чувствовал себя таким счастливым уже очень давно. — Все, — согнулся он, держась за бок и тяжело хватая ртом воздух. — Больше не могу. У меня руки заледенели, — пожаловался он и встряхнул головой, чтобы скинуть с нее налипший снег. — У меня тоже, — подошел Онода. — Ничья? Манами выпрямился, приблизился к нему вплотную. — Согласен, — слегка кивнул он и взглянул прямо в глаза Оноды. Онода ответил ему непонимающим взглядом, и Манами, немного наклонившись, взял его холодные и мокрые от снежков руки в свои и поцеловал прямо в губы. Они были такими же — холодными и влажными, с чуть грубой обветренной кожей. Манами упрямо впился в них, почувствовал на языке слюну с привкусом мяты, протолкнулся вперед, к — по контрасту с губами — горячему языку… Ощущения вскружили голову, прямо как самый первый полет на метле или самая первая официальная игра на квиддичном поле. Захватывало дух, ладони слабо задрожали, и Манами, отодвинувшись всего на полсантиметра, вдруг вспомнил, что забыл кое-что важное. — Можно тебя поцеловать? — тихо спросил он, словно пребывая в каком-то трансе, и встретился со спокойными глазами Оноды. — Ты уже сделал это, — так же тихо ответил Онода, позволяя немного прийти в себя. Только сейчас Манами понял, что произошло, и почти испуганно отодвинулся, прижимая ладонь ко рту и сдерживая рвущийся наружу смешок. — Прости, я все перепутал. Боже, я… — Ты, — согласился Онода, и Манами, снова взглянув на него, едва не задохнулся. Онода выглядел так, будто сейчас заплачет, но с тем же он улыбался, и в этот момент Манами показалось, что он готов отдать очень многое, чтобы видеть это выражение как можно чаще. — Еще раз, — произнес он, шагая обратно, но теперь кладя ладони на горячие щеки Оноды. — Можно тебя поцеловать? — с волнением спросил Манами. — Да… — почти шепотом ответил Онода, закрывая глаза. Манами не сдержал слабой улыбки и наклонился к его губам. — С днем рождения, Сакамичи, — сказал он и поцеловал снова, забывая о прохладной погоде и о том, где они были. В какой-то миг абсолютно все, кроме одной-единственной вещи, стало неважным.