Небесный принц: Через тернии к бездне

Это и в самом деле было похоже на какое-то проклятие. Манами едва успел отойти от предыдущей простуды, как приключилась новая, — и это буквально сразу после прогулки в Хогсмид в день рождения Оноды. На этот раз все оказалось гораздо серьезнее. Горло болело просто зверски, и при этом поднялась очень высокая температура. Манами остался в больничном крыле, но даже так целительница не успокоилась и пару раз раздумывала о том, чтобы отправить его в магическую больницу. Манами такая перспектива обрадовать не могла. Мысль о больнице пугала его даже больше возможности получить осложнения, и ему еще повезло, что на третий день нахождения в лазарете температура опустилась до неопасной отметки. Тем не менее в понедельник и вторник он все еще оставался в постели, и теперь, когда он стал немного лучше себя чувствовать, его одолела скука и легкое чувство сожаления. Не этого он хотел. Он жаждал увидеться с Онодой, поболтать с ним, или немного пообниматься, или… Это было действительно тяжело. Пока ученики школы, как и сам Онода, продолжали посещать занятия и жить полной возможностей жизнью, Манами лежал в лазарете и, глядя в одно из высоких окон напротив кровати, мог думать лишь о том, что произошло на дороге из Хогсмида. О том, что они сделали. Теперь больше не было смысла забивать голову вопросами, фантазиями или воспроизводить в памяти стирающийся миг поцелуя Тодо и Макишимы, который Манами увидел на первом курсе. Теперь у него был свой полноправный поцелуй или даже два. И он даже представить не мог, что это станет для него чем-то настолько важным. Вспоминая об этих ощущениях, он бесконтрольно проваливался в пропасть, из которой не хотелось возвращаться. Память услужливо переносила его обратно в тот день, и все становилось ослепительно-белым от снега, еще не растаявшего по краям дороги. Там был Онода с замерзшими и мокрыми ладонями, с раскрасневшимися щеками и счастливым блеском в глазах. Они только закончили перебрасываться снежками, и это был тот самый момент, когда Манами почувствовал себя по-настоящему свободным и всесильным. Ему казалось, что он сможет сделать все, что угодно, и он сделал. После этого они молчали почти всю обратную дорогу до школы, одолеваемые смущением и трепетом. У Манами практически заледенела рука, у Оноды тоже, но они так и не расцепили их, пока не дошли до внутреннего двора замка. Не было ничего удивительного в том, что в тот же вечер декан вызвала Манами к себе и отчитала за прогул. Манами знал, что так и будет, и не расстроился, а еще лучше ситуация стала, когда профессор не сняла баллы с факультета, а просто назначила отработку и сказала, что он должен будет написать проверочную вместе с должниками через неделю. Все это того стоило — он был уверен, и хотелось лишь узнать, не досталось ли Оноде сильнее, но они не успели увидеться из-за того, что уже на следующий день Манами оказался в больничном крыле. А они ведь все равно могли встретиться. Для этого не требовалось ничего сложного. Можно было просто попросить навещавшего его Тодо передать Оноде сообщение с просьбой прийти в больничное крыло, но Онода до сих пор не знал, что Манами здесь, и впервые осознание того, что последний секрет так и остался нераскрытым, показалось настолько неприятным. Когда Манами проснулся в среду, от недомогания оставалась лишь легкая боль в горле. Возможно, зелья, которые мадам Бланд все равно продолжала давать ему, немного облегчили течение болезни, или дело было в том, что перед сном Манами долго читал спортивный журнал с зажженным Люмосом на кончике палочки, после того как целительница погасила весь свет и попросила его засыпать. Улучшения могли означать, что завтра его уже отпустят на уроки, но Манами пошел бы на них уже сейчас, зная, что сегодня у них с Гриффиндором совместный урок — защита от Темных искусств. Они с Онодой снова бы сели вместе за одну парту, они бы увиделись и смогли поболтать или обмениваться записками — за такую возможность Манами был готов отдать все. Но целительница без капли милосердия решила, что до вечера он побудет здесь, и ушла в свой кабинет, оставляя его мучиться от скуки и неутихающего желания — стремления к одному-единственному человеку. Естественно, в один момент Манами все же не смог сдержаться и просто исполнять все указания. Его слишком манила свобода. Он хотел вырваться отсюда хотя бы на полчаса, даже если и не получится увидеться с Онодой. А еще хотелось на метлу и в небо. На метлу, в небо, встретиться там с Онодой, поцеловать его на огромной высоте — от такой фантазии крыша могла улететь, и у Манами возникла внезапная идея. Для убедительности он притворялся спящим до того момента, пока целительница не ушла на обед в Большой зал. Манами внимательно прислушивался к ее затихающим шагам, а потом выждал еще немного и отбросил одеяло, поднимаясь. Он надел ботинки, быстро справился со шнуровкой и натянул мантию прямо поверх пижамы, чтобы не тратить время. Если повезет, он успеет вернуться до того, как вернется целительница, и его не отругают. Эта мысль немного приободрила, и Манами уже увереннее направился к выходу. Выйдя за дверь, он огляделся, но интуиция подсказывала, что все хорошо и что ему не о чем сейчас переживать. Манами прислушался к ней и направился к выходу с этажа, к лестницам. Подъем предстоял долгий, но это не могло помешать. Не в такой момент, когда наконец хоть немного почувствовал себя живым человеком. Манами торопливо поднялся на самый последний этаж, игнорируя покалывание в боку и сбившееся дыхание. Горло заболело немного сильнее, но он не замедлил шага и не остановился, пока не добрался до лестницы, ведущей в Астрономическую башню. Дверь была, конечно, заперта. Ученикам не разрешалось подниматься сюда в дневное время, и Манами хорошо знал это правило. Оно не помешало ему расправиться с замком с помощью волшебной палочки, а потом шагнуть на ступень. Последний подъем вымотал его, но, поднявшись на большую площадку, он ощутил кожей свежий воздух, и это буквально прогнало всю усталость. Как тепло сегодня, с блаженством подумал Манами, проходя дальше, к ограждению. Он миновал несколько скамеек, большой волшебный телескоп и остановился недалеко от огромного макета Солнечной системы. Здесь, на длинном поручне, оказалось, дремала парочка сов. Манами улыбнулся, заметив их, а когда повернул голову в другую сторону, к своему удивлению, увидел Слипи. Она сидела одна, подальше от других, Манами не смог сдержаться. Подошел, и сова проснулась, услышав его шаги. Ее первый взгляд был сонным, но она быстро узнала Манами и оживленно ухнула, приподняв крылья. — Привет. Давно не виделись, — сказал Манами и погладил Слипи под клювом. Она удовлетворенно прищурилась и осторожно прикусила его палец. — Эй, вот бы я с тобой записку Сакамичи послал. Позвал бы его сюда, — пришла новая идея, и Манами невесело посмеялся. — Эх, жаль, я не взял с собой… Его вдруг осенило. Он же, по сути, находился в классе сейчас. Здесь определенно должны были найтись бумага и перо. Дойдя до ближайшего шкафа, он заглянул внутрь и принялся искать. Среди карт, потрепанных книг и старых, исцарапанных латунных телескопов ему не сразу попалось что-то, на чем можно было написать послание и отправить. Только на самой нижней полке обнаружился пыльный клочок бумаги. Манами отряхнул его и взял перо с чернильницей, которые нашлись наверху. Чернила были старыми и почти засохли, но написать несколько слов все равно удалось. Манами подумал, что было бы гораздо практичнее написать свои мысли прямым текстом, но все же решил оставить как есть, когда взглянул на записку снова и перечитал то, что получилось. «Жду тебя в месте, которое ближе всего к небу». Интересно, Онода догадается? Ну, чтобы узнать это, нужно было только подождать, и Манами отправил записку со Слипи, сказав ей лететь к хозяину. Она расправила крылья и сорвалась с поручня. Манами проводил ее взглядом, и, когда она исчезла за поворотом, наконец смог лучше оценить открывающийся отсюда вид. Было потрясающе. Высота ощущалась гораздо острее, а перед глазами открывался такой невероятный и красивый простор. Густой лес, сбросивший с себя белую пелену снега, могучие горные вершины и огромное озеро, на котором почти не осталось льда. Если хорошо постараться, можно было запросто представить себя на метле. Жаль, что сейчас время уроков, — Манами бы точно пошел в комнату для метел и взял бы свою «Молнию», чтобы немного полетать над Черным озером. Но оставалось только мечтать. Похоже, до завтрашнего вечера о полете можно забыть, но все будет не так грустно, если Онода поймет его послание и придет сюда. Манами постарался набраться терпения и решился пройтись по площадке. Он дошел до другого шкафа, но там внутри тоже не было ничего особенного или интересного. Зато оттуда вывалились скрутки карт, и пришлось повозиться, чтобы поставить их более надежным образом. Видимо, прошло достаточно времени, прежде чем он закончил с ними. Он услышал тихий скрип двери и быстро шмыгнул за большой телескоп, надеясь спрятаться. Это было плохо. Что, если это профессор и сейчас его поймают здесь в такое время? Манами задумался об этом лишь на секунду, а потом мысленно окрестил себя дураком. Боже, ну конечно же. Осторожно двинувшись в сторону, он увидел спину Оноды. Тот неспешно и словно осторожно шел к ограждению, но его плечи заметно поднимались и опускались при каждом частом вздохе. Он бежал сюда, ко мне, — понял Манами, и счастье затопило его волной. Не сдержавшись, он подпрыгнул к Оноде сзади и обнял его, отчего тот испуганно вздрогнул, но на этот раз хотя бы не завизжал. — Господи, Сангаку, — засмеялся Онода, высвобождаясь из объятий. — Так быстро, Сакамичи. Ты меня удивил! — улыбнулся Манами, понимая, как же он рад его видеть. Это было глотком спасительной воды в пустыне. — Разгадал мою загадку? — Не сразу, — ответил Онода, смутившись и опустив взгляд. — Мне ребята помогли, если честно, но я не сказал им, что встречаюсь с тобой… Уф… это. — Он шагнул ближе и на пару секунд коснулся воротничка, видневшегося из-под мантии. — Это пижама? — удивленно спросил Онода и, взглянув вниз, увидел края светлых штанов. — Что ты делаешь здесь в такое время и в пижаме? — Я просто сбежал из больничного крыла, — признался Манами, с неловкостью рассмеявшись. — Очень хотелось на свежий воздух и полетать. Альтернативы лучше этой не нашел. — Оу, — погрустнел Онода. — Так ты заболел? Поэтому тебя не было видно на выходных и в начале неделе? Это все из-за нашей прогулки в Хогсмид? Ой, не стоило нам бросаться друг в друга снежками. Прости, Сангаку. — Что ты? — постарался быстро утешить его Манами и взял за руки. — Это вовсе не твоя вина. У меня такое постоянно. Я часто болею, потому что у меня слабое здоровье, и из-за этого я, бывает, пропускаю занятия. Надо же, эта правда далась с такой легкостью сейчас. Манами сам себе удивился и почувствовал облегчение. Нужно было признаться во всем уже давно и не бояться. — Так ты не прогуливал? — понимающе кивнул Онода, сжав сильнее его ладони. — Ну, прогуливать у меня тоже неплохо получается, — ответил Манами с новым смешком. — Но чаще всего я пропадаю из-за очередной простуды. — Мне жаль, — еще сильнее погрустнел Онода. — Ерунда, — возразил Манами, пытаясь быть уверенным. — В Хогвартсе все гораздо лучше, а вот до него я болел, наверное, каждый месяц, а раз в год точно попадал в больницу. И надолго. Вот это было действительно ужасно. Мне было так плохо там. Ненавижу болеть и больницы! — Представляю, — ответил Онода, и Манами захотелось сейчас же прогнать это подавленное выражение с его лица. — Неприятно, — вздохнул он. — Знаю. А еще стыдно. Не хотел об этом тебе рассказывать… — Хорошо, что ты рассказал, — помотал головой Онода. — Я ведь волновался о тебе. Каждый раз волнуюсь, когда ты не появляешься на уроках. Теперь я хотя бы буду знать, в чем возможная причина, и могу навестить тебя, если ты снова окажешься в лазарете. — Спасибо, Сакамичи, — грустно улыбнулся Манами, отпуская его руки. — Но это правда не стоит такого беспокойства. В Хогвартсе я поправляюсь быстрее. Обычные лекарства и зелья не очень помогают мне, но здесь я пользуюсь магией, и от этого мне действительно становится лучше. Забавно, правда? — Ого, — пораженно выдохнул Онода. — Странно. Почему это происходит? Твоя магия… как будто ослабляет твой иммунитет, если ты не выпускаешь ее? — Звучит и правда ненормально, — усмехнувшись, пожал плечами Манами. — Не говори об этом словно в плохом ключе, — с печальной улыбкой попросил Онода и, взявшись за поручень, взглянул вниз. — Боже, как высоко, — потрясенно выдохнул он, резко выпрямившись. — Ага, — согласился Манами и тоже бросил взгляд вниз. — Днем это заметнее. Хотя ты на метле и выше поднимался. Это не такая уж страшная высота. — На метле другое, — возразил Онода, напряженно глядя куда-то вдаль. — На метле я чувствую себя в безопасности. — Наверное, ты должен чувствовать себя безопаснее стоя на твердом полу, — улыбнулся Манами, и на лице Оноды мелькнула ответная улыбка. — Мы нарушаем правила, находясь здесь в такое время, — заметил Онода и придвинулся ближе, чтобы их плечи соприкоснулись. — Если нас кто-нибудь поймает, снова будут проблемы. — Да, — кивнул Манами. — С твоего факультета не сняли баллы за прогул зелий на прошлой неделе? — Нет. Профессор только назначила отработку и сказала, что я буду писать проверочную завтра после уроков, — ответил Онода. — Я тоже. Вместе будет веселее, — ободрился Манами. — И что, это место — действительно хорошая альтернатива полету? — поинтересовался Онода, уставившись на свою правую ладонь, лежащую на поручне недалеко от ладони Манами. Он словно хотел сдвинуть ее, чтобы они соприкоснулись, или поместить сверху, но не решался. — Не совсем, но все равно, — ответил Манами. — Я соскучился по высоте, а здесь так круто. Правда, мысли совсем другие навевает. — …Например? — спросил Онода, прервав молчание. — Например… — начал Манами, понизив голос, — что чувствует человек, падая с такой высоты? Что бы он чувствовал, зная, что спустя несколько секунд его ждет неминуемая гибель? Онода не ответил, и Манами, повернув лицо, заметил тень страха в его опущенных глазах. — Прости, — быстро извинился Манами, положив ладонь сверху на ладонь Оноды и сжав ее. — Я не хотел тебя пугать — не воспринимай мои слова всерьез. Онода слабо мотнул головой, высвободил руку и, развернувшись спиной к ограждению, вдруг просто сел на пол, подтянув к себе колени. — Я понимаю, почему ты задумался об этом, — тихо сказал он. — Это очень сильное чувство. Что-то по-настоящему всепоглощающее. Как ощущение опасности или адреналина. — Чувствовать себя на грани, — добавил Манами и тоже сел рядом, уперевшись спиной в ограждение позади себя. — Людям вроде нравятся такие ощущения, — продолжил Онода. — Ага, — ответил Манами. — Поэтому они занимаются каким-нибудь опасным видом спорта, вроде скалолазания или квиддича, — добавил он и усмехнулся. — Интересно получается, — выдохнул Онода. — Некоторые действительно осознанно подвергают себя риску, чтобы просто… — Жить? — подсказал Манами. — Почувствовать себя живым. — Не понимаю, — сказал Онода, слабо улыбнувшись. — Я, наверное, сторонник спокойствия и безопасности. — Конечно, — улыбнулся в ответ Манами. — Думать о чем-то вроде падения с башни — та еще дурость. Я перегнул палку. — Не дурость, — почти со смешком возразил Онода и взглянул на него. — Я люблю говорить с тобой, и я пытаюсь принимать все, о чем ты думаешь, даже если что-то мне иногда сложно представить. Ты просто… не знаю. Особенный? Другой? Мне даже нравится, потому что я всегда отличался от остальных, и окружение не понимало меня. Поэтому я знаю, насколько ценным может быть момент, когда кто-то пытается выслушать тебя. — Сакамичи, — произнес Манами, и его сердце забилось чаще, а воздуха вдруг стало не хватать. Он потянулся к Оноде, приближаясь к его губам только с одним намерением, но тот, видимо, обо всем догадался, резко покраснел и отвернул лицо. — Ты ведь не думаешь, что мы будем целоваться, только когда выпьем сливочного пива? — усмехнулся Манами. — Нет, конечно нет! — возразил Онода. Он так смешно таращился в пол перед своими ботинками, словно пытался прожечь в нем дыру. — Прости. Сейчас. Повернувшись обратно, он сам потянулся к лицу Манами, но сдался, едва не достигнув цели, и, зажмурившись, прижал ладони к лицу. — Боже, я идиот. Неудачник и идиот, — обреченно пробубнил Онода, и Манами осторожно взял его за запястья, чтобы опустить руки. — Все в порядке, Сакамичи. Если тебе не хочется — ничего страшного. — Если ты так подумаешь, я точно умру, — грустно сказал Онода и на этот раз довел дело до конца. Он закрыл глаза раньше, чем требовалось, из-за чего немного промахнулся — попал губами в уголок губ, но Манами быстро развернул лицо как надо и позволил поцелую стать таким, как он и мечтал. Все снова повторилось, как в тот день, когда от эмоций закружилась голова, а ладони стали дрожать. Манами едва осознал, что все еще держит Оноду за запястья, расслабил пальцы и опустил руки, чтобы одной опереться об пол между ними, а другую положить Оноде на талию. Ладони Оноды, тоже дрожащие от волнения, оказались на щеках Манами, а потом и в его волосах, проскальзывая к затылку и запутываясь в прядях. Это словно стало последней каплей. Манами начал терять контроль, поддаваясь сумбурным желаниям. Он напирал сильнее, углублял поцелуй, едва дышал, и Онода податливо позволил ему прижать себя к полу. — Ну вот, снова перегнул, — тихо посмеялся Манами, не понимая, каким образом они настолько быстро оказались в горизонтальном положении. — Боже, что мы делаем? — дрожащим голосом сказал Онода, и Манами переместил руки. Оперся локтем левой поудобнее об пол, а правой провел по волосам Оноды. — Мы целуемся, — прошептал он прямо в его губы, и дурацкую счастливую улыбку никак невозможно было прогнать с лица. — Прямо как взрослые. И мне так нравится делать это с тобой, как будто это было предназначено мне с самого рождения. Онода издал звук, очень напоминающий всхлип. Снова закрыв глаза, Манами еще раз прижался к его губам, провел языком по нижней и только после этого заставил себя отодвинуться. Поднимаясь, он снова взял Оноду за талию и поднял его следом за собой — тот казался совершенно выпавшим из реальности, а его щеки привлекательно покраснели. — Прости, Сакамичи, — извинился Манами, снова не в силах прогнать свою улыбку. — Наверное, нам еще рано целоваться лежа. Подождем до следующего года? Онода изумленно моргнул, уставившись куда-то в пустоту, и только через пару секунд Манами смог увидеть его осознанный взгляд. — Так долго ждать, — произнес Онода, и он улыбнулся перед тем, как Манами наклонил голову, начиная смеяться.

* * *

Забыть о том, что новый квиддичный матч назначили на последнюю неделю марта, было сложно. Манами снова ждал игру так сильно, будто ему самому предстояло выйти на поле, но в этом и не было ничего странного, ведь матчи Оноды вызывали у него тот же самый трепет и волнение. Гриффиндор сыграет против Рейвенкло, и финальная игра станет еще ближе. Трудно было при своих эмоциях и жажде новых поцелуев с Онодой сосредоточиться на учебе, но Манами, похоже, каким-то чудом делал успехи. Все его оценки за последние недели были хорошими, и Мияхара в очередной день, когда они занимались в библиотеке после уроков, снова похвалила его, прочитав его законченное эссе. — Я думала, придется переписывать все за тебя, но это вполне хорошая работа, — сказала она, пробегая глазами по пергаменту. — Да? Почему это? — поинтересовался Манами, устало вытягивая руки на столе. Мияхара прекратила читать и со своего места напротив бросила на него немного удивленный взгляд. — Потому что завтра игра. Перед играми ты абсолютно теряешь концентрацию. Неужели остыл к своему квиддичу? — Вовсе нет, — посмеялся Манами. — Ничего не изменилось, и завтра я снова смогу увидеть, как играет Сакамичи. Я очень возбужден из-за этого, на самом деле. — Значит, твои навыки в учебе стали действительно лучше, — подытожила Мияхара, положив пергамент поверх раскрытой толстой книги. — Это хорошо, но меня беспокоит еще один момент… Она многозначительно замолчала, глядя куда-то вниз, и Манами озадачился. — Что? В чем дело? — Я слышала, что твою игру против Гриффиндора поставили последней, — растерянно сказала Мияхара. — Думала, ты расстроишься из-за этого, но ты выглядишь вполне довольным. — Нет смысла расстраиваться из-за этого, — пожал плечами Манами. — Такое расписание получилось — ничего не поделать. — Это не похоже на тебя, — тихо добавила Мияхара. — Судя по тому, что было раньше. Ты так серьезно переживал из-за прошлого финала. — Да, но теперь все хорошо, — ответил Манами, улыбнувшись. — Я же говорил тебе. Я стараюсь смотреть вперед, и меня просто окрыляет это чувство… когда знаешь, что там тебя ждет самый потрясающий соперник. Я больше не переживаю, правда. Я приму любой результат. — Если все это правда, то ты и правда вырос, — все же улыбнулась Мияхара, подперев ладонью щеку. — Почему это звучит так, будто ты не уверена? — усмехнулся Манами. — К этому надо привыкнуть, — ответила Мияхара. — Я бы хотела взять с тебя обещание, что все будет хорошо, но ты, вероятно, и так мне его дал со своими словами. Буду болеть за тебя в финале. — За меня? — хитро улыбнулся Манами. — А что насчет твоей команды? Ты пробовала когда-нибудь всерьез болеть за свою команду? — Наверное, нет — ты же знаешь, — вздохнула Мияхара. — Меня интересовали разве что результаты, и я хотела, чтобы у тебя все шло хорошо. Будь ты на моем факультете, со всем этим было бы проще… — Хотел бы я, чтобы ты когда-нибудь поняла, — задумчиво сказал Манами, откинувшись на спинку стула и посмотрев вверх. — Ну да ладно. Он поднялся, начиная собирать свои вещи и скидывать их в сумку. Скоро уже должен был начаться ужин. — Сангаку, — окликнула его Мияхара, когда он, попрощавшись, уже сделал шаг в сторону выхода. Манами обернулся. — Прости, но завтра я буду желать победы своей команде. Завтра против команды ее факультета будет играть Онода, снова подумал Манами и невольно улыбнулся. — Следи за своей мотивацией, — сказал он, отворачиваясь, и поправил тяжелую сумку на плече. В этом не было смысла — он хорошо знал. Неважно, кто за кого будет болеть завтра, Манами уже было известно, какая команда выйдет победителем из этой игры.