Ты всегда будешь моей королевой

Дени покинула лазарет сразу же после того, как смогла более-менее уверенно стоять на ногах, не заваливаясь в ту же секунду. В горле першило, в теле ощущалась сильная ломота. Мейстер заявил, что её организм потратил на борьбу со стихией слишком много сил, и то, что её выловили столь рано, — это большая удача. От него же Дени узнала, что произошло — или же, как выразился этот достопочтенный и услужливый старец, «восполнил пробелы в её памяти». Он ежесекундно и на удивление бодро упоминал, что форт Редвинов пошёл ко дну, что утонуло немало вражеских моряков и ещё больше было взято в плен. Впрочем, без потерь тоже не обошлось. Не каждый из дорнийских кораблей остался цел и невредим во время нападения. Многие были серьёзно повреждены, и тот, на котором находилась Её Светлость — в том числе. — Похоже, они целились довольно точно, — задумчиво произнёс мейстер, почёсывая несчастный волосок на подбородке. — Неужто знали, куда целиться? Дени поджала губы. Не рассказывать же ему, что она явилась к ним сама — тем более, если Даарио придумал такую складную историю? В том, что это был он, Дени не сомневалась. Сир Джорах, вопреки своему обыкновению, не потчевал её бесконечными нотациями, а значит, думал, что она, как послушная девочка, всё время сидела в каюте и просто стала жертвой обстоятельств. Ложь Даарио спасла также и спину Роббу Старку — ведь его отсутствия на палубе никто не заметил, а если бы было иначе, подданные бы это не одобрили. Её возвращения многие ждали как праздника — особенно дорнийцы. Северяне пока поглядывали на них с опаской, но пока не проявляли враждебность — всё-таки, южане привезли им еду, и довольно неплохую. Кагг даже настаивал на том, чтобы устроить пир в честь победы и выздоровления королевы Дейенерис, но у неё праздничного настроения не было. Да и из памяти ещё не изгладился прошлый пир, закончившийся первым… Ах, да что теперь себе врать? Будь она хоть чуточку сообразительней, поутру Робб Старк проснулся бы в её постели. Или она в его. Поутру, они бы, конечно, взирали друг на друга с ужасом, мол: «Что мы натворили?» Или нет? Может, они бы беззаботно рассмеялись, потому что впервые в жизни получили то, чего по-настоящему желали, не задумываясь о том, правильно ли поступают? Мысли, грёзы и навязчивые «если бы» мешали Дени в лазарете, и она от всей души надеялась, что с возвращением к обычным заботам беспокойные ночи сменятся долгими и крепкими часами сна. Но не тут-то было. Собственная постель — широкая, мягкая, такая уютная — теперь казалась холодной и одинокой. Её бравый, сообразительный капитан твёрдо держал обещание и не переступал порога её спальни. Бывало, Дени ложилась спать с лёгкой душой, ведь могла не тревожиться на его счёт, а значит, можно было сосредоточиться на чём-то более важном. Обычно на смену таким мыслям приходило лёгкое возмущение: как же так, она ему отказала, и он даже не попытается всё исправить? В конце концов, даже Робб Старк боролся за её сердце. До недавнего времени. Дени с трудом помнила, что сказала ему тогда, балансируя между обмороком и сознанием, но, видимо, ничего приятного. Возможно, он даже не знает, что она поняла тогда, на корабле, когда её неприкосновенность — а то и жизнь — оказалась под угрозой. И это тревожило ещё больше. То и дело она ловила себя на том, что сжимала подушку, представляя на её месте тех, кто никак не мог очутиться рядом. Дрого, Даарио, Робб Старк… Дени всё чаще стала просыпаться уставшей. Анна, одна из северных служанок, заметила это и теперь каждое утро приходила с котелком холодного молока. Она смачивала в нём кусок ткани и мягко промачивала веки королевы и отяжелевшую кожу под глазами. Дени прониклась к Анне таким уважением, что даже пробуждение встречала с улыбкой. Когда она спросила, откуда у служанки это волшебное молоко, та только улыбнулась: — Никакая это не магия, Ваша Светлость. Леди Старк тоже не спится, поэтому она всегда просит принести ей немного молока с первым лучом солнца. Я рада, что и вам это помогает. Леди Старк… Ну конечно, она мудрая женщина. Гораздо мудрее, чем она, Дени. Старше, опытнее. Интересно, в тот раз в Дорне, когда леди Кейтилин просила её ни за что не соглашаться на предложение Робба, если таковое прозвучит, знала ли она, что Дени почувствует? Наверняка. Должна была. Иначе было просто невозможно. Она не могла не догадываться о том, что между ними происходит, задолго до того, как хотя бы одна такая мысль пришла в голову им самим. Дени прикусила губу, не зная, не прозвучит ли её просьба слишком фамильярно или даже неуместно. Перед женщиной столь опытной, способной как облегчить её ношу, так и сделать её невыносимой, вести себя по-королевски и приказывать совсем не хотелось. Её голос прозвучал на удивление нерешительно: — Я могу попросить тебя об услуге? — Всё что угодно, Ваша Светлость. Дени медлила. — Пожалуйста, передай леди Кейтилин, что я хотела бы пригласить её на ужин. Сегодня или… Быть может, в другой день. Как ей будет удобно. Если такова будет её воля, я приду сама. Анна улыбнулась и кивнула. Значит, теперь Дени может отложить все эти мысли на потом — до момента, когда останется наедине с мудрой женщиной, которая всё прекрасно понимает. Бесконечный поток мыслей порой отрывал её от других не менее насущных вопросов. Отпустив Анну, Дени встала перед зеркалом и попыталась натянуть на лицо самое серьёзное из выражений, на которые была способна. Её хорошо, красиво расчесали — так можно и врага поразить, и друга… «Вовсе ты не влюблённая девчонка, у которой есть право выбора. Ты королева, избранная Богами. И ты должна поступать согласно их воле». Однако из глубины зеркала на Дени смотрела именно та, кого там не должно было быть — влюблённая, несчастная и абсолютно потерянная девчонка. Ей было плевать на планы, захваты, на то, что происходило в Королевской Гавани — даже на Железный Трон. Её интересовало только одно: сказала ли она Роббу то, что должна была? Сказала ли ему, что поняла, когда едва не погибла? Дени зажмурила глаза. Может, если пойдут слёзы, ей ненадолго станет легче, и она сможет сосредоточиться. Прошло несколько секунд. И ещё. По лицу струились влажные дорожки. Утреннюю тишину прорезали драконьи крики. Сквозь пелену мелких слёз Дени подняла взгляд к затянутому тучами небу — оно недовольно ворчало. Кажется, скоро быть ливню, но Рейегаль и Визерион выбрались на охоту. Драконы никогда не плачут. Не скорбят о том, что никогда не будет им принадлежать. Даже в бурю они бросаются на свою добычу, ведь не получив её, погибнут от голода. Следуют одной-единственной цели, для которой созданы природой. Быть выше, лучше, сильнее. Дени вытерла слёзы и снова взглянула на себя в зеркало. Да, глаза блестят и немного покраснели, но это — отблески пламени. Всё хорошо. Она верна своему долгу. Натягивая тёплую парку, Дени подумала, что никто так не вселяет веру в своё право на трон, как люди, чья жизнь зависит только от тебя. Сколько пленных — столько и шансов сделать неправильный выбор между милосердием и справедливостью. Сир Джорах поджидал её на нижней площадке лестницы, ведшей в её покои. Недавняя слабость, казалось, от него не укрылась — он посмотрел на неё по-отечески, с едва заметным волнением, но так и не решился задать вопрос. И слава Семерым: этим утром Дени уже успела разочаровать саму себя, не хватало ещё и видеть укоряющий взгляд советника. — Вы уверены? — спросил он, когда они обменялись необходимыми приветствиями. Дени коротко кивнула. — Он может нас предать. — Он ничего не знает, кроме того, что… — «Что в ночь нападения королева была рядом с ним и едва не погибла, притворяясь браавосийской шлюхой. Ланнистеров это только позабавит, да и кто ему поверит?» — У нас сильное войско, которое смогло одолеть флот узурпаторов. Ему неизвестно даже об участии дорнийцев, ведь капитан Нахарис приказал им отправиться в атаку без флагов. — Сир Джорах нахмурился. Поначалу Дени показалось, что ему не понравилось само упоминание Даарио, но через пару мгновений она всё же поняла свою ошибку. Неужели она только что назвала своего бравого капитана не по имени? Она поскорее отвела взгляд, чтобы избежать неудобных вопросов — и столь же неудобных мыслей. Они дошли до темниц. В воздухе повисла стойкая завеса сырости, а ил так плотно въелся в стальные решётки, что ни одна краска не помогла бы от него избавиться. Под ногами хлюпали лужи, между влажных стен гуляло жуткое эхо подземных рек. Дени поёжилась: в голову внезапно пришёл Арстан, как-то раз упомянувший, что иногда заключённые не дожидались казни или помилования, а умирали от подхваченных здесь простуд. Сир Джорах вынул факел из закоптившихся стропил и понёс его перед собой, Дени пошла следом, крепче запахивая парку. Кто-то из солдат Ланнистеров бросался к решётке и умолял о свободе, пока другие собирались с силами и пытались нацелить на гостей смачный плевок. Сир Джорах старательно огораживал Дени от этих снарядов, но она не чувствовала себя униженной — благо, что ни плевки, ни высунутые ослабшие руки до неё не дотягивались. Их ненависть придавала ей сил. Нужная темница расположилась чуть ниже первого уровня — специально расположенная так, чтобы пленник ни с кем не мог общаться. «И вдохновлять кого-нибудь своими глупыми панегириками», — подумалось Дени, и на её лице заиграла жестокая улыбка. Капитан Редвин сидел, забившись в угол, и даже не поднял голову, когда Дени и Джорах остановились перед его решёткой. Свет факела выхватил из темноты волосы, высохшие, словно палёная трава, и теперь совсем не такие прекрасные. Да и на лице, недавно способном столь безыскусно скроить улыбку любой сложности и искренности, теперь померкла даже линия губ. Пленник вперил в гостей пустой, усталый взгляд. С каждой секундой, сознавая свою власть решить его судьбу, Дени ощущала, как её кулаки становятся крепче, а к щекам наконец приливает цвет. — Всё же решили меня навестить, — наконец заговорил он. Голос его был тихим, ослабшим и нерешительным. Пожалуй, даже если бы ему и было кому декламировать свою поэзию, ему всё равно бы никто не поверил. — Вы спасли мне жизнь, — холодно произнесла Дени. Редвин неуютно поёжился, а сир Джорах с сомнением повёл головой. Она и забыла, что рядом с ним должна следить за тем, что говорит; в конце концов, всей правды он не знает и знать не должен. — Боюсь, я подверг вас большей опасности, чем вам кажется, — капитан печально усмехнулся. — Вынужден признаться, что плохо соображал. Кажется, я не был готов к нападению и… — Он замолк, подняв на Дени пугливый взгляд. Ей показалось, что сказать он хочет очень многое, но понятия не имеет, за какие слова не будет казнён. — Вы были правы. Я должен был отдать капитанскую фуражку кому-то ещё. Кому-то более достойному. Быть может, тогда мои моряки не лежали бы сейчас на дне залива без надежды когда-нибудь вернуться домой и даже увидеть свет солнца. — Таково ваше бремя, — произнесла она, глядя на заплесневелый кирпич. — Не в моей власти отпустить вам этот грех. Пленник посмотрел на неё жалостливо, будто намереваясь спросить «Вы в этом уверены?» — Однако и облегчить ваши муки, лишив вас жизни, тоже не в моих интересах. Если вас это утешит, можете думать, что спасли жизнь истинной королевы, и что она ценней, чем сотня погибших моряков. — Редвин молчал, глядя на неё с сомнением. — Для вас недостаточно поэтично? — Я… я не знаю, — признался Редвин и тяжело вздохнул. — Я готова сохранить вам жизнь за то, что вы пытались меня спасти. И за то, что хотели защитить, хотя и безуспешно. В конце концов, вы были очень добры. Да, вы ужасный капитан, но это не делает вас плохим человеком… Если, конечно, вы не хотите остаться моим врагом. — Редвин помолчал. Отлично, решила Дени, если не отнекивается сразу же — у неё ещё есть шанс. — Вы присягнёте мне на верность. Вы отправитесь к королю Джоффри Баратеону и… — Нет, — покачал тот головой, и его губы задрожали. — Он казнит меня за то, что я упустил Драконий Камень. — Вам необязательно говорить ему правду. Вы можете сказать, что полуостров занят вашим гарнизоном, а Королева из-за моря убита. Как и Робб Старк, — добавила она, на мгновение опустив глаза. — Не исключено, что вскоре они узнают правду. Однако к тому времени вы уже будете далеко. В безопасности. Отправляйтесь к своей семье. Или в Арбор, где делают ваше любимое вино. Или в Бардовскую Академию, куда вас тянет сердце. Я буду рада, если ваш голос зазвучит по-новому, когда я окажусь на Железном Троне. Редвин продолжал глядеть на неё, словно гадал, говорит ли она всерьёз. — Вы позволите мне подумать? — поинтересовался он подавленно. — Всё же, вы предлагаете мне предательство. — Я предлагаю вам жизнь, — возразила Дени. — Но я всё понимаю. Хорошо, что времени в темнице полным-полно. Она уже было развернулась, чтобы оставить его наедине, как вдруг: — Стойте! — воскликнул он. Дени остановилась и бросила на него взгляд через плечо. — Позвольте мне… позвольте мне писать, пожалуйста. Распорядитесь… Будьте милосердны, бумагу и чернила… Прошу… Дени кивнула. Если цена его преданности — право на свободное творчество, пускай так оно и будет. Раз Боги даровали ему поэтический дар, неверно лишать его подобной милости. Неудивительно, что капитан из него никудышный — бедняга просто оказался не на своём месте. В отличие от неё самой. Дени сглотнула, вспоминая о своём сильном кхале, готовом всегда защитить её и пересечь море ради её правления. Не поступает ли Даарио точно так же, когда даёт ей, в целом, верные советы? Выходя из подземелья, они едва не налетели на слугу. Тот тяжело дышал, и всё его лицо покрылось красными пятнами. — Ваша Светлость! Вот вы где! — увидев строгий и недоумённый взгляд Дени, он всё же постарался отдышаться и вежливо ей поклонился. — Мне сказали вас найти. Отправить вас в Каменный Барабан. Они сказали… Сказали, что это срочно. — Постой, парень, — произнёс сир Джорах. — Кто сказал? — Король Севера. Лорд Старк. Я больше ничего не знаю, но мне сказали найти Её Светлость. Быстро переглянувшись с сиром Джорахом, Дени заторопилась к Барабану, он — следом. В голове копошились самые разные предположения о том, что могло случиться. Умер кто-то из их врагов? Королевская Гавань свободна? А, быть может, свободным стал Робб, и его клятва жениться на дочери Уолдера Фрея больше не имеет веса?.. Впрочем, конечно, нет. Даже если с Уолдером Фреем что-то случилось, о его клятве напомнит кто-то другой. Дени вновь взглянула на сира Джораха — возможно, у него зародились какие-нибудь предположения? Но он, казалось, пребывает в не меньшем, чем она, замешательстве. Когда они вошли, северяне хранили почти гробовое молчание. Робб стоял спиной к остальным, глядя на удивление мирное, тихое небо, и не обернулся, но это сделала его мать — и отправила Дени подбадривающую улыбку. Может быть, не так всё плохо, как она себе вообразила? Иначе бы леди Старк не стала ей улыбаться — ведь так? Или же всё в корне наоборот, и эта улыбка — последний знак радушия, на который она вправе рассчитывать? — Вот и вы, — поприветствовал лорд Мандерли без особой радости и даже не посмотрел в их сторону. Дени не сомневалась: он до сих пор не простил, что она не оказалась в осаждённом замке. — Мы навещали пленных, — отчиталась Дени, пробегая глазами по присутствующим. — Вы не пригласили моих советников? — Это решение должны принять мы, — раздался тяжёлый голос Робба. Он медленно развернулся и произнёс, твёрдо глядя в её глаза: — Это касается Севера. Дени догадывалась, что за этим грядёт, и понимала, что только вежливость и уважение к ней заставили Робба опустить слова «и вы тут неуместны», прозвучавшие в головах всех остальных. Дени была готова броситься в спор с воображаемыми противниками, но вместо этого произнесла: — Вы собираетесь просто поставить меня в известность? — Ваше слово здесь немногое решит, — вызвался лорд Амбер, и Робб грозно на него взглянул: — Позволь, буду говорить я, Джон. Я давал королеве Дейенерис клятву и намерен своё обещание сдержать. Земля под ногами Дени показалась ужасно шаткой. Её не просто не хотели здесь видеть; Робб — единственная причина, почему она вообще здесь. Он хочет сказать ей в глаза, что готов предать её. В следующие несколько минут у неё не останется никого, кроме её самой и её драконов… — Мы только и делаем, что помогаем ей, — произнёс Амбер с таким пренебрежением, словно Дени вовсе не было в помещении. — А теперь, когда у нас появилась возможность вернуть то, что принадлежит нам, мы должны её отвергнуть? — Джон прав, — молвила леди Кейтилин, мягко тронув Робба за плечо. — Возможно, нам пора сложить оружие и… — Робб грубо стряхнул её руку с плеча и отошёл, не отрывая от столешницы взгляда. Дени лихорадочно пыталась понять, как лучше поступить ей, что сказать, чтобы не пробудить в северянах гнев и добиться своего, как поддержать Короля Севера, ему ведь так нужна моя поддержка, когда Робб Старк подписал её приговор, произнеся жёстко, обращаясь к ней одной: — Мои подданные полагают, что для нас настало время прекратить сражаться. Кажется, они забыли о мести и пытаются убежать, поджав хвост, и спрятаться, так и оставшись бунтарями, а не полноценным королевством. То, что казалось Дени концом их союза, внезапно стало приговором смелости каждого северянина на собрании. Один из них вскочил так грозно, что его стол грохнулся на пол: — Мы всего-то боимся потерять то, что уже принадлежит нам, то, что всегда было нашим! Северянин не имеет права долго быть в отлучке и уходить на юг… — Мы дали клятву, — прорычал Робб, тут же затыкая возмущённые рты. Потом он закрыл глаза, вздохнул и продолжил с меньшей горячностью: — Хорошо, не мы, но… но я, ваш король, дал клятву. Вы выбрали меня, значит, обязаны подчиняться моим приказам. Мы дойдём до Королевской Гавани и посадим королеву Дейенерис на трон, а после этого… после этого вернёмся домой, и нам будет плевать, кто держит те земли, что принадлежат нам. — Постойте, но разве… — начала было Дени, но её перебила леди Кейтилин: — Люди Грейджоев покидают Винтерфелл. Их ждёт Вече — они будут решать, кто станет новым королём. Мы наконец-то можем вернуть наше родовое поместье и восстановить то, что осталось от нашего наследия. — И вы… решили, что я вам не помогу? Вопрос прозвучал неожиданно даже для неё самой. Она не подумала об этом как следует — и сир Джорах наградил её предупредительным взглядом. Северяне смотрели с насмешкой, Робб — с надеждой, леди Кейтилин — с жалостью… Она сможет подумать об этом потом, или… Нет, она королева, и она может принимать важные решения. Сама. Да, она ошибалась насчёт Даарио; да, ей стоит прислушиваться к нему почаще — но его сейчас здесь нет, а дело касается её подданных. — Мы заключили договор, — произнесла Дени. Обращалась она не к северянам, они её вовсе не волновали, она говорила с Роббом — и только с ним. — Я обещала быть вашей соратницей во всех грядущих битвах, если вам удастся вернуть Драконий Камень, и вы это сделали. Вы не только вернули его, но и смогли отбить, когда меня не оказалось рядом, — она взглянула на лорда Мандерли, надеясь, что он сочтёт это за достаточную благодарность. Он, впрочем, вовсе не казался довольным; видимо, то, что впоследствии Дени прибыла с поддержкой и не позволила ему победить в одиночку, он тоже не мог простить. — Я держу свои обещания. Как и вы. Она снова посмотрела на Робба. Дени говорила не только о политике, и они оба это понимали. Память вызвала перед глазами воспоминание… он жалостливо смотрит на неё, что-то спрашивает, но она не может ответить из-за подкативших к горлу слёз. Может, ей просто приснилось? Или им правда так и не удалось поговорить о том, что терзало их обоих? — Да, — произнёс Робб сдавленно. Дени стало не по себе, словно прямо сейчас её должны были приговорить к казни. — Настало время исполнить давнее обещание старику Уолдеру. Слова повисли в воздухе, вызвав звенящую тишину. Северяне, кажется, не поверили: Дейси Мормонт нахмурилась, лорд Мандерли выпучил глаза и вертел головой то на своего короля, то на Дейенерис. Кто-то тяжело вздохнул. Леди Кейтилин скорбно опустила глаза, а сир Джорах обеспокоенно смотрел на Дени. Она чувствовала его взгляд, даже не поворачиваясь, а куда деть свой — не знала. Его нельзя опустить; нельзя показывать слабость. Они все были уверены, что я украду его. Они ненавидят меня за это. Что ж, пускай видят, что ошиблись. Пускай видят, что их король — и их королева — способны принимать правильные решения и не испытывать при этом мук совести. Когда Робб увидит, что ей не так тяжело, ему и самому станет легче. И тогда, пожалуй, он даже не будет думать о неизбежном… ведь возвращение на Север значит и то, что им придётся расстаться. — Вы напишете лорду Уолдеру, матушка? — леди Кейтилин кивнула. Дени скроила улыбку, но сама почувствовала, что получилось скорее что-то вроде оскала. Именно такие неровные линии вышивает маленькая девочка, когда её руки трясутся от волнения. Или слёз. И всё же, она знала, что так будет правильно. Да. Они приняли наилучшее из возможных решений. Так никто не пострадает. Винтерфелл вернётся к Роббу, а потом… новая жена проводит его на новую войну. И уж теперь, зная наверняка, что нельзя, они будут вести себя гораздо осторожней. Дени стало тоскливо. Ещё совсем недавно, когда смерть дышала ей в шею, всё казалось куда проще. Любовь казалась правильным решением, и ничто, даже шторм, не могло ей помешать. Неужели ей пришлось бы умереть, чтобы снова почувствовать, что у них всё же был шанс? Когда решение навсегда отдать Робба на растерзание Фреям было принято, в её присутствии больше не было нужды. Северяне явно оживились и начали гадать, что подадут на свадебном пиру. Всего от двух этих слов Дени сделалось тошно, словно речь шла не о великолепных кушаньях, а опарышах. Что, если столы будут стоять в болотной грязи, будет вонять илом, и повсюду будут квакать лягушки? Лишь бы избавиться от этих гадких картинок в своём воображении, Дени откланялась и покинула Барабан. Робб даже не поднял на неё взгляд. Разумеется, ведь он тоже не мог выдать слабости. Дени слышала, что за ней вышел сир Джорах. Дверь захлопнулась, и Дени, облизывая губы, малодушно подумала, что это — стук ускользающего счастья. К её радости, сиру Джораху хватило такта ничего не говорить. Быть может, если они не станут поднимать эту тему, она просто исчезнет? Глупо, конечно, Робб Старк женится в любом случае, а ей достанется кто-нибудь из Мартеллов. Если только она… конечно, это не принято, но её мысли сами по себе воззвали к Даарио. Осмелится ли она так открыто указать на того, кого считает фаворитом? Вслед за этой крамольной мыслью в голову забралась и другая: если ей достанет наглости взять в мужья Даарио, что мешает ей сделать это с Роббом Старком? Дени не особо понимала, куда идёт, пытаясь довериться своему сердцу — к тому же, если бы она свернула куда-то совсем не туда, её бы остановил сир Джорах. Она вообразила, что окажется в библиотеке и прочтёт притчу какого-нибудь древнего мудреца, который благословит её и скажет: «Дитя, ты совершаешь верный выбор»… Увы, ноги просто привели её к самому безопасному месту в замке — к её спальне. Дени собиралось было откланяться и, зайдя в спальню, предаться всем самым сильным чувствам, но тут её нагнал Даарио. Запыхавшись, он к вящему неудовольствию сира Джораха даже не поздоровался и выпалил: — Мы всё знаем. Что они решили? Дени открыла было рот, чтобы ответить, но тут за спиной Даарио появился чинный Арстан. Он шагал медленными, широкими шагами и поклонился весьма вежливо, но тоже ждал от неё ответа. Столь разительный контраст Дени позабавил, и она не сдержала лёгкой улыбки. — Возможно, это не лучшее место, чтобы обсуждать политику, — недовольно заметил сир Джорах, но Даарио не растерялся: — Так Барабан занят. — Бен Пламм ожидает нас в тренировочных залах, — всё так же гордо молвил Арстан. — Предлагаю нам всем туда пройти. Что ж, Дени это даже на руку — быть может, к моменту, когда она окажется у себя в спальне, её страдания совсем улягутся, и она ляжет отдыхать без особых тревог и волнений. Помогало и то, что Даарио, казалось, вовсе не смущала её близость: он вёл себя как обычно, не раздавал скабрезных шуточек направо и налево, и Дени была благодарна. Когда они вошли, Бен Пламм к ним даже не развернулся. Он был слишком увлечён дракой с соломенным манекеном — противником лёгким, но уж больно крепким. Пламм так яростно наносил удары, что Дени невольно задумалась: только ли он свои навыки оттачивает? Может, здесь притаилось нечто ещё? — Всё именно так, как ты и предсказывал, — молвил Даарио, будто намеренно перегоняя Дени и хлопая Бена по плечу. «Даже хуже», мелькнуло у неё в голове. Бен бросил напряжённый взгляд через плечо и шмыгнул носом. — Что? Они не отправятся с нами? Северяне? — Не совсем так, — спокойно улыбнулся Даарио. — Сперва они хотят вернуть свои земли. И, насколько я понимаю, королева пообещала им своё присутствие? Его взгляд скользнул к Дени, и она встретила его гордо, без единого признака сомнений. — Я дала слово. Робб Старк и его солдаты вернули нам Драконий Камень… — И не удержали бы его, не подоспей ваши корабли вовремя, — перебил её Бен Пламм. — Вы уже вернули им свой долг. Вы спасли им жизнь. Дени покачала головой. Даарио нетерпеливо вздохнул. — Если бы не я, их жизнь не была бы в опасности. — Боюсь, в Винтерфелле их тоже ждёт смерть, — Пламм развёл руками. — Таковы бессмысленные и беспощадные итоги любой войны. «Смерть поджидает их не только в Винтерфелле», мелькнуло у Дени в голове, но мысль исчезла столь же быстро, как появилась. — Бен лишь пытается сказать, что Винтерфелл может и подождать, — терпеливо пояснил Даарио. — Нет смысла в том, чтобы пытаться и дальше задобрить северян всеми возможными способами. — Держи друзей за спиной, а врагов на глазах, — задумчиво молвил Арстан. Дени резко развернула к нему голову, и он, неверно истолковав её реакцию, пояснил: — Или не врагов, но тех, с кем ещё предстоит завести дружбу. — Северяне — самый упрямый народ из всех, что я встречала, — вздохнула Дени. — А я была замужем за дотракийским кхалом. Бен Пламм коротко улыбнулся. — Может, в этом всё дело? Дотракийцы стали к вам прислушиваться, потому что их кхал к вам прислушался… — Здесь всё наоборот, — перебил его Джорах. — Сколько бы Робб Старк ни соглашался с Её Светлостью, это лишь выставляет его в неприглядном свете. — В этой смеси отсутствует очень важная составляющая. Брак. Дени почувствовала, как стоявший рядом Даарио напрягся, но предпочла это проигнорировать. Пламм, кажется, не хуже её знал, какую это произведёт реакцию, поспешив объяснить: — Это никак не меняет сердечных предпочтений принцессы. Она сможет остаться с тем, кем захочет. — Робб Старк обещан другой, — ответил Даарио слишком быстро и слишком зло. — Женитьба на королеве, сколь бы сильно он её ни желал, заставит его нарушить клятву. Смогут ли северяне простить это, если и так смотрят на Её Светлость как на чужестранку? — Даарио бросил на Дени взгляд, ожидая одобрения, и она кивнула со всей уверенностью, что чувствовала. Было её не так уж много. Убедившись в её согласии, Даарио продолжил: — Если и есть смысл заключать брак ради власти, то с Тиреллами. Розы безобиднее львов. — Вы о тех Тиреллах, о победе над которыми уже слагают песни? — улыбнулась Дени. — Их лояльность так непостоянна. Они служили одному королю, затем — другому… к тому же, их дочь уже должна выйти замуж за принца. Вряд ли мы можем предложить им нечто большее, но можем нажить овцу в волчьей шкуре… возможно, когда мы одолеем Ланнистеров, Тиреллы одумаются сами. Иначе розам придётся зацвести на далёком Севере, на Стене. Арстан позволил себе лёгкую ухмылку. — Вижу, вы хорошо изучили здешние обычаи. Теперь и угрожаете так, как это подобает в Вестеросе. «Жаль только, что такой угрозы будет недостаточно, чтобы переубедить одного особенно упрямого старика», подумалось Дени. Она может отправить Уолдера Фрея доживать свои последние месяцы на Стену… если старика не убьёт возраст, то мороз точно должен с этим справиться. Пожалуй, так бы она и поступила, если бы Робб хотел того же. Или если бы леди Кейтилин согласилась, что это не повлечёт за собой ещё больше неприятностей. Но насилие так редко решает проблемы… чаще всего оно лишь порождает новые. — Что бы мы ни решили в итоге, сейчас это не самое важное, — тихо произнесла Дени. — Северяне планируют вернуть Винтерфелл только после того, как заручатся настоящей поддержкой дома Фрей… Они приняли решение устроить в скором времени свадьбу. Голос Дени не дрогнул, и она сама поразилась своей стойкости. Лицо Даарио приняло обеспокоенное выражение. — Оу, — воскликнул он. — Этого я не знал. — И они будут настаивать на том, чтобы вы отправились с ними, так? — поинтересовался Бен Пламм. Конечно, такта его вопросу недоставало, но его манера обходить чувствительные углы радовала Дени куда больше, чем назойливая чуткость Даарио. — Это было бы разумно, — задумчиво молвил Арстан. — Уолдер Фрей сочтёт это за большую честь и будет рад увидеть, что… королеву и его будущего зятя не связывает ничего, кроме тёплой дружбы. Дени виновато улыбнулась. Ещё один из её советников вскользь намекнул на то, что слона в комнате не спрячешь… — Всё так. Но кого-то мне, конечно, придётся оставить здесь. — Она подняла взгляд на Даарио, всё ещё встревоженного. — Я могу доверить вам охрану крепости, капитан? — Вряд ли Ланнистеры так быстро оправятся, — произнёс он и странно усмехнулся. Дени показалось, что он только пытался изобразить весёлость, хотя на самом деле ничего такого не испытывал. — Но конечно. Я буду твёрдо стоять на защите Драконьего Камня, пока королева будет… — Он нахмурился, и Дени вопросительно подняла брови. — Я хотел сказать «пока королева будет веселиться», но… что-то мне подсказывает… — Это необходимо, — отрезала Дени и отвернулась. Не хватало ещё, чтобы Даарио заговорил об этом в присутствии остальных… впрочем, если даже Бен Пламм подначивает её на размышления о династическом браке, так ли уместна скрытность? Вскоре они приняли окончательное решение о том, кто останется на Драконьем Камне, а кто отправится с Дени в Близнецы. Бен Пламм и Даарио Нахарис вызвались нести службу, а вот мудрых, но проживших свои боевые дни Арстана и сира Джораха Дени предпочла видеть рядом с собой. На этом обсуждения закончились. Дени была бы рада ещё немного побыть среди подданных, но Бен Пламм собирался продолжить тренировку, а оставаться наедине с Даарио было небезопасно — она бы тогда ни за что не избежала тяжёлых разговоров. Поэтому она распустила свой скромный совет и решила прогуляться, чтобы проветрить голову. Стрелки часов не докатились даже до полудня. Казалось, что с разговора в Барабане прошла полноценная вечность. Дени вгляделась в серое, безучастное небо. Теперь даже драконы прилетают реже. Миссандея рассказывала, будто Дрогон то и дело порхал вокруг окон лазарета, пугая раненых солдат Тиреллов, но Дени подозревала, что так добрая служанка просто пытается её утешить. В конце концов, и дети рано или поздно покидают родительские гнёзда… Дени вышла за пределы крепости, и её мысли невольно обратились к будущему. Она займет Железный Трон, выйдет замуж, родит супругу наследников или, если проклятие мейеги всё ещё действует, попробует найти иные способы продолжения рода. Быть может, она передаст трон тому, кому она будет доверять. Детям Робба Старка, например… Она застыла у груды корабельных обломков. Разум услужливо вызвал в памяти слова всё того же мейстера: он говорил, что её нашли еле живой. Не было никаких сомнений, что Даарио боялся за её судьбу; но поселился ли такой же страх в сердце у Робба Старка? Дени не сомневалась, что возможность узнать это теперь не представится никогда. Как быстро от неё ускользнул этот шанс познать истинное женское счастье: вновь любить и быть любимой. Когда ей предстоит вступить в брак и обречь себя на жизнь с одним-единственным мужчиной, повезёт ли ей так вновь? Бен Пламм намекнул, что королева может быть с кем угодно, но как быть, если единственный, кто тебе нужен — в тысячи милях от тебя? Конечно, она навлекла на себя неизбежное невезение, сделав выбор стать королевой, и всё же… Неужели до конца своих дней она будет утешаться одной только мыслью о том, что Робб Старк несчастен точно так же, как она, и по той же самой причине? Она пошла дальше по береговой линии, прислушиваясь к шуму прибоя и крикам чаек. Всматривалась за горизонт — туда, где, казалось, совсем недалеко от неё раскинулась Королевская Гавань. Вдыхала запах морской свежести, подставляла лицо грубому ветру. Я рождена в бурю, шторм меня не пугает. Да, Рейегар выбрал прекрасное место для их фамильной резиденции. Если верить Арстану, в столице всё не так. По его словам, это очень жаркий, временами дурно пахнущий город, в котором даже нет хорошего выхода к воде. Правда ли ей туда нужно? Правда ли она хочет стать королевой? Это никогда не было вопросом желания. Но что, если бы Визерис остался жив, а ей таинственным образом удалось избежать их брака? Она могла бежать из кхаласара, если бы у неё были повод и возможность. Что, если бы она была вольна в выборе супруга, и ей было бы разрешено выйти замуж за того, кто ей по душе? Могла бы она тогда стать женой Робба Старка и, быть может, леди Винтерфелла? Встретились бы они вообще, если бы судьба не возложила на плечи обоих столь тяжкую ношу? Смогли бы увидеть друг в друге родственные души, объединённые долгом, слишком изнурительным для одного человека? В её мыслях было столько «если бы», что грёзы, сколь бы сладкими ни казались, оставляли на языке лишь едкий привкус. Ведь она, мечтая о короне и даже зная, что Боги избрали именно её, никогда не задумывалась, от чего ей придётся отказаться… Или, быть может, тогда она просто не знала, от чего отказывается? Дени гуляла, пока ноги не заныли от ходьбы, а живот не начал недовольно урчать. Вернувшись в замок, она приказала подать еду в её покои, но не почувствовала вкус пищи. И почему она просила леди Старк подойти только к ужину? Если бы они договорились на обед, терзавшие её мысли, возможно, уже бы оставили её… День катился медленно и неторопливо, словно вожжи держал крайне ленивый возница. Она пыталась читать книги об истории Вестероса, но спотыкалась о каждое имя, вновь начиная размышлять о печальных судьбах королей и королев. Она пыталась занять себя мыслями о коронации, думала о возможной атаке на Королевскую Гавань; рассчитывала, с кем из лордов ей удастся подружиться, а кто даже не станет её слушать… но горечь от окончательной потери Робба Старка затмевала всё остальное. А ведь она казалась себе такой решительной там, на корабле, перед лицом неминуемой гибели… Наконец естественное течение времени перестало над ней измываться, и наступил вечер. Дени, уже не способная думать ни о чём другом, тревожно сидела у окна и молча смотрела на горизонт. Вдруг покажется Дрогон или Рейегаль? Они ведь не могли её оставить. Не стали бы. Не они тоже… Раздался стук, и когда Дени разрешила, в комнату вошла Анна. Она коротко, но вежливо поклонилась, и Дени почувствовала себя так, словно гора упала с её плеч. — Добрый вечер, — только и сказала она. Мягко улыбнувшись, служанка приступила к своим обычным обязанностям: очищала свечи от огарков, озиралась по сторонам, чтобы удостовериться, что всё лежит на своём месте. Увлечённо наблюдая за её проворной работой, Дени невольно подумалось, что уж она-то, наверное, может выйти замуж за кого ей угодно… ей даже хотелось спросить, есть ли у Анны кто-нибудь на уме, но она не решилась. Двух разговоров по душам в один вечер её сердце может просто не вынести. Закончив с уборкой, Анна спросила: — Стоит ли мне привести леди Старк, Ваша Светлость? — Дени покачала головой. — Нет. Я хотела бы, чтобы ты сама проводила меня в её покои. Когда дверь в её спальню закрылась, Дени поймала себя на мысли, что даже не знает, где сейчас отдыхает мать её военного союзника. Ей хотелось надеяться, что леди Кейтилин расположили в какой-нибудь уютной, добротно убранной опочивальне, в которой всегда растоплен камин и пахнет какими-нибудь утончёнными цветами… Увы, её надежды вновь разошлись с реальностью. Леди Старк поселилась в грубой, скудно обставленной комнате с обнажёнными серыми стенами из камня. Судя по свернутым на полу гобеленам, здесь ещё недавно висели флаги вражеских домов. К радости Дени, камин тут всё-таки имелся: пламя в нём жарко трещало, словно приветствуя гостью и наполняя комнату столь нужным теплом. Когда гости вошли в комнату, леди Кейтилин сидела за столом, стоявшим чуть поодаль от окна с видом на скалы. Дени не сомневалась, что не будь сейчас так темно, она бы обязательно засмотрелась на улицу; в конце концов, она никогда не видела Драконий Камень с этой стороны. Где-то далеко внизу волны разбивались о камень. Леди Кейтилин что-то писала, но бросила на гостью быстрый взгляд и, кивнув на потёртое кресло у самой стены, вернулась к своему свитку. Затем хозяйка комнаты попросила у Анны две кружки с молоком, и служанка, отвесив быстрый поклон, поспешно их покинула. Дверь за ней уже закрылась, но Дени не решалась заговорить. Леди Старк продолжала писать, но всем своим видом демонстрировала, что её можно и, возможно, даже нужно отвлечь. Наконец Дени осторожно поинтересовалась: — Вам здесь нравится? — Кажется, здесь раньше жил какой-то жрец, — произнесла леди Кейтилин и посмотрела в правую сторону от Дени. Там стоял трельяж: зеркало в витиеватой чёрной раме, потёртые деревянные ящички, а на столешнице — великое множество свечей самых разных размеров. — Слуги боятся их трогать. Подозревают, что на них проклятье. Дени печально улыбнулась собственным мыслям. Какое любопытное совпадение: ведь она сегодня и сама размышляла о проклятье, пускай и о совсем другом… — Вы… понимаете, почему я хотела с вами встретиться? — тихо спросила она. Леди Старк всё же отложила перо. — Я рада, что вы всё же поговорили. — Он вам говорил? — Леди Кейтилин улыбнулась. — Нет. Я сама заметила. Она опустила глаза в пергамент, и её взгляд шустро забегал по изящно выведенным строчкам. Дени торопливо отвернулась; она догадывалась, для кого написано это письмо, и не хотела лишний раз знакомиться с его содержанием. Её внимание привлекло одеяло, под которым леди Кейтилин, должно быть, спала. Такое тонкое, оно совершенно не было достойно леди её статуса и достоинства… — Вы здесь не замерзаете? — беспокойно спросила Дени. Леди Кейтилин не стала скрывать удивления: — По воле судеб я стала женой Хранителя Севера, — заявила она, сворачивая письмо в трубочку. — Мне довелось проводить ночи в спальне гораздо холоднее этой… Особенно в первое время, когда я не понимала, почему лежу с чужим мне человеком и отдаю ему своё тело и душу. Леди Кейтилин запечатала письмо сургучом и отложила его в сторону. Дени вдруг вообразила, как прямо сейчас в окно влетает ворон, хватает бумагу, улетает и пропадает в море… Дверь открылась, и в комнату вошла Анна с подносом и двумя деревянными кружками молока. Она опустила их на стол, за которым сидела леди Кейтилин — та благодарно улыбнулась — и вновь поспешила уйти. Дени же, привстав в кресле, протянула руку за своим молоком и села обратно. Холодная жидкость обладала незнакомым, но от того не менее приятным для неё вкусом. — А потом появился Робб, — продолжила леди Кейтилин. — В отличие от мужа, он был совершенно моим. Начиная с кончиков пальцев на ногах и вплоть до каждого волоска на голове. Как и любая мать, я надеялась, что он вырастет отважным, смелым и справедливым лордом… но, как и любая мать, я, видимо, перестаралась. Подарила ему столько любви, что только она теперь и кажется ему единственным, за что стоит бороться. Даже если это противоречит здравому смыслу… Она отвернулась от стола и теперь внимательно смотрела на свою гостью. — Я знаю, что это вы ко мне прислушались. Робб слишком упрям, но вы понимаете, что стоит на кону. Его воспитывали лордом, главой семьи, заботливым отцом и супругом… он не должен был становиться воеводой, хотя и с этой ролью он почти справился. Но вы поступили как настоящая королева… Впрочем, если бы вы поступили иначе, любил бы мой сын вас так же сильно? Восхищался бы вашей решимостью и мудростью, которой ему так временами не хватает? Дени опустила глаза, чувствуя лёгкий прилив стыда. Она сталкивала его с верного пути. Она подвергала его подданных опасности, да и себя — тоже. — Это так странно, — наконец произнесла она, так и не подняв головы. — То, что нас объединило, теперь нас разлучает. Как такое возможно? Леди Кейтилин пожала плечами. — Порой у жизни бывают весьма необычные представления о справедливости, и не всегда они совпадают с нашими. Человек, которого я любила, погиб из-за вашего отца. Я вышла замуж за его младшего брата, и… — Леди Кейтилин опустила взгляд и закрыла глаза. Через пару мгновений на её щеке блеснула слеза. — И мы создали крепкую семью, ведь другого выбора у нас не было. И мне удалось его полюбить. В горле у Дени словно затрепетала бабочка — она чувствовала, что обязана сказать что-то ласковое и доброе. — Судя по вашему сыну, его отец был прекрасным человеком. — «Честолюбивым. Умным. Сообразительным. Смелым. Сильным. Красивым…» Дени прекрасно сознавала, как это больно — терять такого человека, как Робб. — Вам повезло. — А ваш характер сможет любое невезение превратить в успех, — улыбнулась леди Кейтилин. — Кто бы ни стал вашим мужем, вы сможете за себя постоять. Всё в ваших руках… — Кроме вашего сына, — вздохнула Дейенерис. Она не сомневалась, что многие будут готовы предложить ей брак, когда Железный Трон вновь будет принадлежать ей. Она знала, что муж будет перед ней благоговеть, лишь бы не разозлить и не стать закуской для дракона. Каждый, кто будет готов на ней жениться, будет видеть в ней ту, кого нужно бояться. И только Робб будет видеть девчонку, которая едва не утонула, когда не была готова мириться с душившим её бессилием. Робб верил в неё, когда за плечами Дени была лишь пара рабовладельческих городов. Он к ней прислушивался и верил даже тогда, когда её собственные советники качали головой и считали её глупой. О, Боги, старые и новые. Она снова не заметила, как глаза наполнились слезами. Ведь это неважно; даже если Робб останется жить, ей всё равно будет так больно, словно он погиб. В конце концов, это даже хуже — когда человек жив, а у тебя всё равно нет права быть с ним рядом. И как это странно — не иметь ровным счётом никакого шанса, когда перед тобой расстилается весь мир! Леди Кейтилин коснулась её руки. Мягкое поглаживание не нарушало и без того шаткой границы. Дени держалась с трудом. Вся её душа норовила рвануть к леди Кейтилин на шею — упасть в её объятия и дать волю чувствам. Представить, будто её обнимает мать, которой у Дени никогда не было. Рыдать, пока не станет легче, как девочка, случайно сломавшая любимую игрушку. — Боюсь, вам придётся посетить это… торжество. Я тоже не горю желанием лицезреть этого мерзкого старика, но он сочтёт это за оскорбление. А оскорблять его опасно. Дени кивнула, хотя и сама это интуитивно понимала. — Можете во мне не сомневаться, — сдавленно произнесла она. Лучше всего бы, конечно, сейчас было оказаться рядом с Даарио. Он бы её обнял, занялся с ней любовью и не задавал бы лишних вопросов. Но она отказала ему, и поступила правильно — ведь происходящее и без того слишком сильно туманило её рассудок. Как знать: не будь она так слепо влюблена (даже сама того не осознавая), может, она бы смогла к нему прислушаться и отправила бы Робба Старка вон, когда он появился на пороге её каюты? Она — дракон, и у неё нет права на ошибку. Как её подданные смогут верить в её силу и способность сделать их жизнь лучше, если она будет позволять себе ошибаться? Брак с Роббом Старком был бы ошибкой. Воссоединение с Даарио сейчас, когда она просто чувствует себя одинокой, стало бы страшной ошибкой. Шествуя по коридорам обратно в свои покои, Дени старалась высоко держать подбородок, чтобы не забывать, кто она. Ты — кровь Дракона. Ты — кровь Дракона. Лишь когда её голова опустилась на подушки, и комната погрузилась во мрак, эти слова затихли. Вскоре им на смену пришли другие — злые и неправдивые, обещавшие ей вечное одиночество и смерть от рук предателей. Ведь я не похожа на своего отца… Дочерям необязательно повторять ошибки своих родителей… Во сне она увидела именно его — его морщинистое лицо покрылось волдырями и бородавками, глаза заплыли и пожелтели. Он что-то бормотал, цепями прикованный к Железному Трону, но Дени не могла разобрать слов. Пролить кровь… Насытить жажду… Убить… Её нога наступила во что-то мягкое, и Дени в ужасе отшатнулась. Вспыхнувшие вокруг факелы озарили человеческое тело с пришитой к нему волчьей головой. — УБИТЬ ИХ ВСЕХ! Когда Дени хватило сил отвести взгляд от того, что несомненно когда-то было Роббом, она увидела и другие тела. Дейси Мормонт. Леди Кейтилин. Сир Бринден Талли и Виман Мандерли… Сир Джорах, Дрого, Даарио, Арианна Мартелл… Дени затрясла головой, стараясь прогнать наваждение. Это просто сон. Это просто сон. Кричи, чтобы проснуться. Она открыла рот, но с губ слетел лишь сиплый писк. Она попыталась сделать хотя бы шаг, но ноги отяжелели, и она не смогла шевельнуть даже пальцем. Земля проседала, гора трупов росла, всё новые лица выступали из мрака. Чувствуя, что сердце готово пробить грудную клетку, Дени закрыла глаза и нащупала в темноте руку Робба Старка. Холодные как камень пальцы больно сжали её, а слева от её головы загорелись противоестественно голубые глаза. Дени казалось, что она видит голубую дымку исходившего от него холода. Его хватка стала ещё крепче, послышался шорох, и что-то очень тяжёлое придавило её в районе бёдер. Теперь лицо Робба Старка горело прямо над ней. Из темноты показались дряблые плечи. Он опускался всё ниже, и Дени испытала странное чувство вожделения и страха: она знала, что он готовится её поцеловать, и знала, что этот поцелуй утянет их обоих в могилу. Тогда она подалась вперёд и коснулась его губами, но по телу пробежала такая страшная дрожь, словно она прикоснулась ко льду. Сердце пропустило пару ударов, и Дени подскочила на кровати. Несколько раз моргнула, пытаясь прийти в себя и понять, где находится. Натянула на себя одеяло, лишь бы согреться. Оглянулась по сторонам и увидев, что дверь на балкон закрыта, нерешительно спустилась с кровати. Зашагала вперёд, каждой клеточкой тела ощущая под собой тёплую ткань ковра. Вышла на улицу и позволила ветру куснуть её щёки. Сделала глубокий вдох. На мгновение засмотрелась на звёздное небо, напрягая слух и пытаясь уловить далёкий крик Дрогона… Тишина. Она здесь совсем одна, не считая горы мёртвых тел. Люди, погибшие из-за неё. Почему? Она не успела их спасти? Или они умерли как раз потому, что она пыталась это сделать? По щеке потекла предательская слеза. Надо же. Она ведь на полном серьёзе поверила, что у неё всё получается.