Между нами химия

Максим сам не заметил, как на протяжении всего урока нервно поглядывал то на дверь, то на пустующее место Оливии, то на циферблат часов, мечтая сдвинуть дурацкую стрелку на несколько часов вперёд. У одиннадцатого класса проходил уже четвёртый урок, а Стар всё еще не пришла, и даже на сообщения не стала отвечать. В груди неприятно давило, зарождающееся волнение с каждой минутой усиливалось, а непрошенные мысли всё норовили пробраться в голову. Быть может, с ней что-то случилось? В такой «семье», как у Лив, возможно всё, но Максим всё же старался думать о хорошем. Выходило, правда, не очень. Нужно было сконцентрироваться на уроке. — Итак, мы с вами знаем, что такое боль, страх, влюблённость и ощущение счастья. Но если мы подойдём к этой теме с научной точки зрения, то выясним, что все эти эмоции — не более чем реакция на определенные гормоны. Запишите с доски примеры химических формул некоторых гормонов, представленных в максимально упрощённом виде, и выучите к следующему занятию, — звонок был как раз кстати. — Урок окончен. Когда ученики покинули класс, и наступила полная тишина, Максим не думая схватил телефон и набрал номер ученицы. Послышались долгие гудки, а затем чужой механический голос. Видимо, у неё просто разрядился телефон, нечего из-за этой мелочи разводить панику. Внушая себе эту хлипкую мысль, Максим набирал номер Оливии снова и снова, пока не раздался повторный звонок. Что ж, на сегодня его уроки закончены, но идти домой не хотелось. По крайней мере, не к себе.

***

Такси привезло его в тихий спальный район: обшарпанные многоэтажки, окружавшие его, мрачно возвышались над улицей, деревья с пожухлой листвой скрипели от любого порыва осеннего ветра, а в лужах отражалось затянутое пеленой небо — такое же серое, как и место, куда попал незваный гость. Максим обеспокоенно выдохнул, оглядываясь. И в этом месте выросла Оливия? Среди грязи, бедноты и бутылок с алкоголем, которыми была забита уже третья урна на его пути. Страшно представить, что ждало его в самой квартире. Максим, поёжившись от холодного ветра, запахнул куртку и свободно вошёл в нужный ему подъезд. Лампочка несколько раз моргнула, вяло отреагировав на незнакомца, поэтому пришлось прищуриться, чтобы ненароком не налететь в полутьме на что-нибудь или, не дай бог, кого-нибудь. Наконец он вышел на лестницу, ведущую на второй этаж. Грязные окна тускло освещали лестничную площадку, но этого было вполне достаточно. Максим старался не обращать внимание на обстановку, но взгляд то и дело цеплялся за разного рода мелочи: костлявую вшивую кошку в углу, которой какая-то добрая бабуля любезно оставила плашку с молоком, усыпанный окурками и пеплом подоконник, разбитую бутылку из-под пива, на которую он чуть не наступил и последний штрих в этом ублюдском пейзаже — огромная надпись чёрным маркером на потрескавшейся стене: «ОЛИВИЯ ИЗ 30 КВ. — ШЛЮХА». Максим притормозил, с нечитаемым выражением лица рассматривая корявые буквы. Извёстка на месте надписи была исполосована чем-то острым, будто кто-то истерично пытался вырезать ножом эти оскорбительные слова. Максим не сдержался и грязно выругался вслух, допустив мысль, что с лёгкостью бы пригвоздил автора этих слов к стене и собственноручно вырвал ему глотку. Подойдя к тридцатой квартире, он нажал на звонок, но тот оказался сломан, поэтому Максим со всей силой постучался и услышал в ответ тишину. Он стучался снова и снова, в перерывах пытаясь дозвониться до Оливии. Спустя десять минут настойчивых попыток он всё же услышал с той стороны осторожные и тихие шаги. Дверь со скрипом открылась и перед Максимом появилась заспанная ученица, на лице которой была красновато-фиолетовая ссадина. Она ошарашенно уставилась на Максима, видимо, не ожидавшая, что к ней домой нагрянет учитель — и в ту же секунду попыталась закрыть дверь, которую парень грубо остановил рукой. — В-вы что тут забыли?! — Оливия, казалось, была напугана и злилась. — Ты пропустила школу и на мои звонки не отвечала, — Максим сделал шаг к девушке и, взяв ее за подбородок, наклонил голову, чтобы внимательнее рассмотреть рану. — Это что? — Упала. — Оливия, я тебя спрашиваю, что это за херня?! — Не орите на меня! — Стар сбросила его руку, отвернувшись. Максим шумно выдохнул, собираясь с мыслями, а затем со всей серьёзностью выдал: — Где мать? — Опохмеляется у соседей, — Оливия прошла в дом, а Брайн последовал за ней, но тут же сматерился, едва не запнувшись об разбросанные бутылки. — Чего изволите? Чай, кофе? Или мне уже, блядь, собирать вещи, пока вы будете звонить в службу опеки и полицию? Знаете, я живу так… нет, выживаю так уже почти семнадцать ёбаных лет, и мне, конечно, хуёво, но я привыкла, и если вы запрёте меня в безопасной и красивой клетке — я не выживу. Я хочу быть свободна, хочу сама выбраться из всего этого дерьма, чтобы в будущем ни о чём не жалеть. Поэтому, пожалуйста, я прошу… тебя… как друга… никуда не звони. Оливия дышала волнительно быстро, не сводя полный отчаяния взгляд с учителя. Максим чувствовал, будто на плечи свалились тяжёлые камни. На него давила ситуация, в которой он не знал, как поступить, хотя «долг учителя» требовал вполне ясные действия — нужно звонить в опеку, потому что Оливии здесь не место. Он понимал, что так, по сути, будет правильно, но не мог ничего сделать, смотря в эти перепуганные глаза напротив. Но ведь главное — безопасность Оливии, верно? Если она останется, ее вообще могут убить, а этого Максим допустить не мог. Он признался себе, что в какой-то степени привязался к этой девчонке: хотел о ней заботиться, опекать, заменяя отца, которого у Оливии никогда не было, или просто быть рядом как хороший друг. Но если девушку заберут, он больше её не увидит. Максим устало потёр виски, чувствуя ещё большее давление под тяжёлым взглядом Оливии, а затем подошёл чуть ближе и размеренно произнёс: — Собирай вещи. Он буквально почувствовал, как Лив дёрнулась всем телом. Она до побеления сжала кулаки и от обиды прикусила нижнюю губу, опустив взгляд в пол. Было больно, действительно больно это слышать, но право выбора у неё не было. У Стар никто никогда не спрашивал, чего хочет именно она. Оливия уже давно поняла, что никому не нужна, но от осознания, что в эти ряды входит Максим, хотелось расхуярить всю кухню и гостиную к чёртовой матери, а потом прореветь несколько часов за закрытой дверью. — П-пожалуйста, Максим… — прохрипела Оливия, схватившись дрожащими пальцами за рукав его куртки. — Я сделаю всё, что хочешь. — Ты о чём? — настороженно спросил парень. — Можешь делать со мной всё, что хочешь, если такая как я тебя вообще привлекает… Я, конечно, не та размалёванная девка в короткой юбке, с которой ты был в лаборатории, но… — Оливия заикалась и плакала, не смея поднять взгляд на учителя. Было дико стыдно и за проявленную перед ним слабость, и за сказанные слова, из-за которых Лив чувствовала себя той грязной шлюхой, о которой было написано на стене в подъезде. — Оливия, ты с ума сошла?! — охреневший от такого поворота событий Максим взял её мокрое лицо в ладони и поднял, заглядывая в глаза. — Совсем глупая? Ты думаешь, мне в кайф спать со всеми подряд, и тем более — со школьницами? И с чего ты взяла, что я спал с Миленой? Я хочу заботиться о тебе, а не тупо затащить в койку, поэтому, я надеюсь, что больше не услышу подобного от тебя. — Но вы сами сказали, чтобы я собирала вещи! Вот так вы заботитесь обо мне? Спихнёте в детский дом? — Ох, кажется, я не так выразился, — усмехнулся Максим, стирая большим пальцем с горячей щеки Оливии сорвавшуюся слезу. — Собирай вещи и поехали ко мне. Если ты, конечно, не против жить под одной крышей с парнем. — Что? — нервно выдохнула Оливия. — К вам домой? Я правда могу?.. А у вас проблем не будет из-за меня? — Ну, если руководство школы узнает, мне могут настучать по башке, но как-то плевать. Временно поживёшь у меня, пока не решим, что делать. Быстро собирай вещи, я подожду перед дверью, — Максим потрепал чёрные спутавшиеся волосы девушки, заставив её невольно улыбнуться. — Спасибо…

***

Дорога до нового дома проходила в молчании. Оливия чувствовала себя немного неловко — мысли о том, что Максим считает её обузой, с каждой чёртовой секундой усиливались. К счастью, парень заметил её странное поведение и на вопросительный взгляд Лив успокаивающе улыбнулся, пытаясь сказать эмоциями, нежным взглядом, донести до Оливии то, что он не жалеет. И не будет. Многоэтажка, в которой он жил, по иронии судьбы располагалась буквально через дорогу от дома Оливии — это объясняло то, что одним днём она встретила учителя на остановке. Когда они вошли во двор, окружённый высокими новостройками, Лив от удивления раскрыла рот. Детская площадка, на которой резвились малыши, ухоженные деревья и клумбы, чистые стены и двери подъездов без отвратительно-пошлых граффити и пятен от мочи каких-то алкашей. Такой сильный контраст между тем местом, где Оливия росла всю свою жизнь. И всё это было буквально напротив, шоссе будто делило спальный район на «бедных» и «богатых», или, скорее, на «изгоев общества» и «счастливых граждан». — Ты ведь уже видела двор, когда вечером возвращалась домой, почему так удивляешься? — Максим, проследив за реакцией Лив, по-доброму усмехнулся, открывая дверь подъезда. — Тогда было темно, и он ничем не отличался от моего двора. А здесь, оказывается, уютно… — Теперь это и твой дом, — железная дверь за ними с глухим шумом захлопнулась. Вечером, когда они разобрали вещи, Максим отправил Стар в душ, а сам попытался приготовить ей ужин, но смог только более-менее нормально пожарить яйца (и всё равно они подгорели) и сделать салат. Впрочем, Лив была рада и этому — в тот вечер её переполняло чувство счастья, ведь осознание, что о тебе заботятся и ты кому-то нужен — самое прекрасное в мире. Затем Максим обработал её раны на лице, руках, животе и спине, уговаривая Стар поехать с ним в больницу, на что девушка испуганно твердила «нет». Чуть позже она решилась позвонить Няне, соврав, что останется на какое-то время у Аглаи, чтобы якобы вместе подготовиться к экзаменам. Несмотря на то, что Лив спала на диване, она впервые за долгое время чувствовала себя отдохнувшей. Максим выделил ей второе одеяло, мягкую подушку и чистое постельное бельё, вкусно пахнувшее кондиционером, а не сигаретами, как дома. В ногах всю ночь спал рыжий кот, приятно мурчащий колыбельную, а за окнами раздавался непривычный шум автомобилей, а не пьяные оры соседей. Утро следующего дня было поистине добрым. — Ти-и-игра, ты тоже хорошо выспался? — Оливия бодро потрепала кота за ушком, улыбнувшись — настроение было приподнятым. — До будильника ещё час, Максим Сергеевич, наверное, спит. Может, приготовить ему завтрак, он ведь столько для меня сделал… Чёрт, я сожгу его хату, ну нафиг… Девушка сладко потянулась и, поднявшись, направилась в ванную, чтобы умыться. Вот только она никак не ожидала столкнуться в проёме с Максимом, который уже чистил зубы. — Ох, доброе… Я думала, вы спите, я подожду… Максим сплюнул пасту и повернулся. Оливию передёрнуло, когда она, наконец, опустила взгляд, обратив внимание, что на парне были лишь серые пижамные штаны. Стар бы никогда не подумала, что под строгой белой рубашкой скрывалось такое крепкое спортивное тело. «Твою ж ма-а-ать, не пялься на него, он подумает, что я какая-то озабоченная… Сука, я же вчера ещё и предлагала ему себя вместо Милены, господи, как стыдно!» — с этими мыслями Оливия резко отвернулась, мечтая просто провалиться сквозь землю. — Снова на «вы»? — посмеялся Максим, а затем за спиной послышался странный шелест. — Можешь обернуться, я уже в футболке. — Ага… — с каплей разочарования выдохнула Лив, повернувшись. — Простите, ой, то есть прости. — Не извиняйся, всё нормально. Я поэтому и спрашивал тебя, хочешь ли ты жить в одном доме с парнем, — Макс продолжил умываться. — Я не об этом. Прости, что вчера херню сморозила про… ну, ты понял! И подумала, что ты с той сукой в лабораторной… эм… Максим ополоснул лицо и выпрямился, пытаясь наощупь найти полотенце, и Оливия тут же помогла ему. Уже выходя из ванной, он, на минуту остановившись напротив девушки, с нескрываемым удовольствием ответил: — Прощу, если пообещаешь, что перестанешь неуклюже прятаться и подслушивать чужие разговоры, как в прошлый раз, — а затем, уходя на кухню, совсем обыденно добавил: — Тебе тосты с Нутеллой или джемом? Оливия, которую слова Макса вогнали в краску, стиснула зубы и молча отметила: «Какой же он всё-таки засранец! Но, сука, такой красивый.» В школу они приехали на такси — уже во второй раз вместе, что, конечно, не могли не увидеть одноклассники Оливии и другие ученики, в особенности — девушки, которые давно положили глаз на молодого и красивого преподавателя химии. И то, что возле Максима Сергеевича уже который раз вертелась эта, по их мнению, «нищенка» Оливия, только сильнее разозлило толпу. Стар, шагая по коридору в сторону класса литературы, старалась не замечать косящихся на неё старшеклассниц, которые гадко перешёптывались между собой. «Только этого ещё не хватало! — Оливия прикусила губу из-за нарастающего раздражения. — Этим сукам лишь бы посплетничать, хотя сами перед Максом юбки задирают. Как же бесит.» Лив молча вошла в класс и села на своё место. Аглаи, на удивление, ещё не было. — Эй, Стар, так ты у нас предпочитаешь парней постарше? — к ней повернулся одноклассник Дима, нагло усмехаясь. — Уже не в первый раз тебя видят с химиком. На такси с ним приезжаешь… — Мы живём в одном районе, идиот, — перебила Оливия, сдерживая желание уебать задиру чем-нибудь тяжёлым. — Я же не говорю всем о том, что ты после школы ходишь в «гости» к давалке Диане, ублажая эту стерву, чтобы она сделала тебе домашку по математике. Сходи-ка ты в больницу, а то вдруг подцепил что-нибудь. В классе послышались смешки, а покрасневший от злости Дима, будто проглотив свой грязный язык, отвернулся. Оливия победно усмехнулась, но улыбка сошла с её лица, когда она поймала на себе грустный взгляд Ботана. Лив вопросительно приподняла бровь, и паренёк тут же поспешил отвернуться. В класс вошла учительница, оповещая всех о начале урока. Аглаи всё ещё не было.

***

— Что тебе нужно? — Максим прислонился к стене и устало выдохнул. Наглая девчонка с розовыми волосами поймала его в конце коридора перед туалетом, за несколько минут до звонка, когда все ученики уже разбежались по классам. Аглая смотрела на него прямо, с каким-то вызовом в глазах, прокручивая в голове слова, что так давно хотела сказать. Набравшись смелости, она выдохнула: — Хочу поговорить. — О чём же? — Макс вскинул брови, едва заметно улыбнувшись, но Аглая заметила резкую смену эмоций и немного напряглась. — О вас. — Мы не настолько близки, дорогая моя, — учитель скрестил руки на груди, смотря на девушку холодными и пустыми глазами. Аглая поёжилась от этого колкого взгляда, чувствуя, как предательски вспотели ладони. Она видела этого человека насквозь — за милым и добродушным выражением лица, которое он показывал доверчивой публике, скрывалось что-то опасное. Он вскружил голову всем девчонкам, и даже Оливии, чёрт бы его побрал! Оливии Стар, которая за всё время учёбы ни одного парня к себе на метр не подпустила! А теперь её подруга и этот ублюдок приезжали в школу вместе, мило разговаривая друг с другом. Аглая видела их утром, она видела, КАК Оливия смотрела на Максима Сергеевича, КАК она улыбалась ему. Стар будто бы подменили, или же ей попросту запудрили мозги. Может ли быть, что Максим Сергеевич положил глаз на её подругу? Сначала девочка из тридцать пятой школы, откуда он после убийства сразу же перевёлся, скрывая причину, потом Кончита, которую он пожирал взглядом в том самом злосчастном баре, уйдя сразу после неё. Всё это было слишком подозрительно, и Аглая не считала, что сошла с ума из-за смерти Кончиты. Максим, определённо, что-то скрывал. А терять ещё одного близкого человека девушка не хотела. Аглая достала телефон и показала учителю ту самую фотографию из бара, из-за которой Максим изменился в лице. — В тот вечер это ведь вы были с нами в баре? Вы ушли сразу после Кончиты. — Я соболезную, что ты потеряла подругу, но у меня сейчас складывается ощущение, что ты меня в чём-то подозреваешь, — Максим, казалось, начинал злиться. — Что вы, как я могу, — съязвила Аглая. — Я просто хотела узнать, может быть вы видели что-то подозрительное? — Я видел, как она села в такси и уехала, — пожал плечами Максим. — Однако такси до дома её не довезло. — Вот и уточняй у Яндекс такси, а не у меня, — нервно шикнул Максим, теряя терпение. — А лучше не лезь в это, ты ведь умная девочка. Этим должна заниматься полиция. — А если я хочу «лезть в это»? — Аглая попыталась усмехнуться, но улыбка вышла какой-то нервно-испуганной. Максим сделал шаг ближе. И ещё. Ещё один. Аглая шагнула назад, нервно сглотнув от напряжения. Максим наступал, смотря прямо в глаза, словно волк, приметивший зайчиху, готовясь напасть в любую секунду и разорвать в клочья беззащитное создание. Пассивная «погоня» продолжалась до тех пор, пока Аглая не почувствовала за спиной стену. Максим встал напротив, и его взгляд стал более спокойным и дружелюбным. Он поправил очки и на полувыдохе ответил: — Я серьёзно предупреждаю — остановись. Иначе очень скоро можешь встретиться с Кончитой. Парень развернулся, и в ту же секунду прозвенел звонок, который окончательно напугал Аглаю. Девушка дернулась всем телом, прижимая к груди телефон. — Ублюдок… На урок литературы она забила, решив отсидеться в женской раздевалке — всё равно следующим уроком была физкультура. Мысли о случившемся не давали покоя. Было тревожно на душе, и всё, что хотелось — это бежать. Чтобы не видеть этот хищный взгляд, эти крепкие руки, которыми он, возможно, до смерти избил и задушил Кончиту… Нет, Аглая не имела права сдаваться. Ради Оливии, которая может с лёгкостью стать следующей, когда Максим Сергеевич с ней вдоволь наиграется. Когда в раздевалку начали входить одноклассницы, чтобы переодеться к уроку, Аглая стала нервно выискивать в толпе Оливию. Та подошла чуть позже, когда все уже разошлись. — О, так ты в школе, — Лив скинула рюкзак и присела на лавку. — Тоже не идёшь на фру? И что у тебя с глазами, ты как будто бухала вчера… или плакала. — Вчера были похороны Кончиты, — глухо отозвалась Аглая, сидевшая на полу перед лавкой. Она притянула колени к себе, обнимая их, а затем с претензией выдала: — Почему не пришла? — Я… — Оливия поёжилась, вспомнив, как вчера лежала едва живая после побоев, и как Максим забрал её к себе. — Прости. — Ты была с ним? — предположила Аглая. — Оливия, прошу тебя, остерегайся его. Ты бы видела, как он смотрит на людей, которыми не заинтересован — это пиздец как пугает. А перед тобой он корчит из себя милого красавчика — и ты, блять, поверила! — Заткнись, не хочу ничего слышать в сторону Максима! — Стар до побеления сжала кулаки. — Ах, так он теперь «Максим»? С каких пор? Уже переспала с ним? Оливия подскочила от такой наглости, прорычав: — Я тебя сейчас пиздану, если не заткнёшься! — Дура, я же за тебя беспокоюсь! Хочешь стать третьей жертвой в его играх? А может быть и десятой, кто знает, что этот ужасный маньяк сотворил! — Аглая поднялась следом. — Прошу, не ведись на его слова и внешность! Оливия до крови прикусила губу, желая влепить подруге пощёчину. Но она всё же сдержалась, шумно выдохнув, а затем принялась расстёгивать пуговицы своей рубашки. Аглая непонимающе нахмурилась, и Стар скинула одежду на пол. Девушка стояла в одном бюстгальтере, разведя руки в стороны, пока её подруга с немым ужасом разглядывала багровые пятна на руках, животе и груди. Хрупкое тело с бледной кожей было заполнено постыдными синяками, которые уже успели немного посветлеть. На подживших ссадинах были приклеены пластыри, как и на лице. — Ты ведь знала, да? Знала, что моя жизнь — это паршивое третьесортное кино, просто скучная драма о никому не всратой девушке по имени «Оливия Стар», которую дома пиздят. Но «ужасный маньяк», о котором ты говоришь, стал единственным, кто попытался хоть что-то сделать, чтобы вытащить меня из дерьма. «Ужасный маньяк» не корчил такое лицо, когда увидел на мне эти синяки, в отличие от тебя сейчас. «Ужасный маньяк» обработал мои ссадины и не смотрел на меня с жалостью, как люди смотрят на избитую дворовую псину. Так кому я должна доверять? Знаешь, Аглая, ты, конечно, моя подруга, но или заткнись, или иди нахуй. Оливия быстро оделась, подхватила рюкзак и молча вышла из раздевалки, оставив Аглаю наедине со своими мыслями.