Между нами химия

Максим расслабленно потянулся в кресле и перелистнул очередную страницу книги. Ему нравились моменты, когда между уроками стояло «окно» — можно было спокойно отдохнуть в лабораторной, перекусить или подготовиться к следующему занятию. Этим он и занимался во время второго урока, иногда отвлекаясь на мысли о Оливии. Максим всё ещё не представлял, что ему делать с этой «беглянкой», которая временно поселилась у него. Не может ведь всё продолжаться вечно? Сообщить в опеку Максим не мог — девушку бы тут же поселили в детский дом, и кто знает, какие бы там были условия. Поговорить с её мамой? Максим не думал, что его «воспитательная» беседа могла как-то повлиять на эту пропитую женщину, которая ненавидела собственную дочь. Оставался вариант с другими родственниками, но и тут всё было смутно. Максим, конечно, был бы не против, если бы Оливия осталась у него навсегда — он действительно хотел о ней позаботиться, потому что Лив вызывала в нём тёплые и нежные чувства. Он понимал, что его лёгкая симпатия может перерасти во что-то большее, и это его, с одной стороны, пугало, ведь Лив ещё школьница, а с другой — заставляло сердце бешено выпрыгивать из груди. Если бы только Оливия могла остаться с ним навсегда, и это не вызвало бы проблем и осуждения… Иногда в голову закрадывались странные мысли, что было бы здорово схватить Стар в охапку и переехать в другую страну, где их никто бы не нашёл и не потревожил. Вот только что чувствует сама Оливия? Может, только у него поехала крыша, а Оливия, узнав о симпатии Максима, покрутила бы пальцем у виска и сбежала? Его мысли прервал осторожный стук в дверь. Парень обернулся, и в лабораторию тут же вошла знакомая ему девушка. И, к слову, чертовски неприятная. — Я вас не отвлекла? — Милена игриво убрала волнистую прядь за ушко и, закрывая дверь, прошла в кабинет. — Как видишь, — Максим поднял учебник, который тут же пришлось отложить. — Что тебе? — Хотела поговорить с вами. — Ещё одна, господи, — устало выдохнул Макс, потирая виски. — В чём на этот раз меня обвинят? — О чём вы? — недоумённо спросила Милена. — Я всего лишь хотела узнать, почему вы выбрали эту грязноволосую девку, когда на вас вешается чуть ли не каждая? Чем я вам не понравилась? — Вы что себе напридумывали? — строго выпалил Максим. — Мы два раза пришли в школу вместе, а вы уже решили, что я встречаюсь со школьницей? Может, вы будете использовать свои мозги на уроках, а не играть в детективов? — Но тогда почему вы смотрите на неё ТАК? — Милена повысила тон. — Мы не слепые, Максим Сергеевич. И что плохого встречаться со школьницей? Вы не намного старше нас — молодой и охрененно красивый, неудивительно, что на вас западают девчонки. Но почему она? Эта сука… — Замолчи, — грозно рявкнул Макс, не сдержав злость. — Что ты вообще о ней знаешь? Дорогая моя, мне плевать, что на меня «вешается каждая» — я таких дамочек просто не переношу. Если бы Оливия вела себя как вы: задирала юбку, кокетничала и намекала на секс, я бы близко к ней не подошёл. Но она не такая пустышка, в отличии от тебя. Поэтому, будь так добра, возьмись за ум, найди себе парня-сверстника и не доставай меня больше. Максим взял в руки недочитанную книгу и перестал обращать внимание на покрасневшую от злости и стыда ученицу. Правда, до тех пор, пока девушка не начала просовывать руки под школьную юбку, снимая трусики. — Ты что делаешь? Милена усмехнулась, стянув чёрное кружевное бельё до колен, а затем отпустила — и трусики упали по щиколотки. Она чуть наклонилась назад, опираясь спиной о стол, заваленный папками и документами, а затем угрожающе посмеялась: — Хах, знаете, меня ещё никто так не унижал. Да как вы вообще посмели, вы хоть знаете, из какой я семьи? Если я сейчас закричу, сюда сбегутся учителя и ученики из соседних классов. И я скажу, что вы принуждали меня раздеваться и хотели изнасиловать. Как вам такая идея? — Дурочка, — ухмыльнулся Максим, поправляя очки. — В кабинете стоят камеры, которые всё записывают. Милена стиснула зубы, понимая, что облажалась. Вот только не успела она натянуть бельё обратно, как в проёме двери появилась чёрная лохматая макушка. Оливия вошла без стука, со словами: «Максим, я пересижу у тебя…», но продолжить она не смогла, увидев щекотливую сцену. Секунда. Неловкое молчание, во время которого Стар переводила охреневший взгляд с Максима на Милену, а затем — на чёрные трусики. Максим понимал, что будет пиздец, но не смог сдержать едва заметного смешка. Он надеялся, что Оливия поймёт всё правильно. — Какого хуя?! — прохрипела Оливия, в ту же секунду бросившись к Милене. Та попыталась убежать, но с трусами на ногах это было почти невозможно — в итоге Стар схватила её за волосы и поволокла орущую девушку к двери. Выпнув её, она захлопнула дверь, закрылась и повернулась к Максиму, который старательно делал вид, что вообще не при делах. Скрестив руки на груди, Оливия шикнула: — Максим Сергеевич, это что сейчас было? — Это, Оливия, называется «шантаж», — беззаботно пожал плечами Максим, поднимаясь. — Она хотела меня в домогательстве обвинить, пришлось соврать, что здесь есть камеры, которые всё записывают. Ты вовремя, спасибо. Оливия обвела лабораторию беглым взглядом, будто бы убеждаясь, что камер действительно нет, а затем облегчённо выдохнула: — Я уж подумала, что ты мне соврал. Ну, что не спал с Миленой. — Я бы не стал тебе врать, — улыбнулся Максим, подойдя ближе и наклоняясь к смутившейся Лив. — Но знаешь, твоя реакция… Ты как будто ревнуешь. — Максим С-сергеевич, в-вы чего… — Оливия сделала шаг назад, отведя взгляд в сторону. — Я не ревную! — Ты уже определись, кто я, — улыбнулся учитель, отстраняясь. — Максим или Максим Сергеевич? — Хватит меня дразнить, — фыркнула покрасневшая Оливия. — Я не ревную, но если я ещё раз увижу ту тварь рядом с вами — отпизжу её. Потому что из-за неё у вас могут быть проблемы. — Тогда проблемы будут у тебя, потому что драться в школе запрещено. Пообещай, что не будешь. — Зануда вы, — отмахнулась Оливия, развернувшись к двери. — Я пойду подышу свежим воздухом, а то жарко тут что-то. — Из-за меня? — снова подразнил Макс, приподняв бровь. Оливия бросила на него взгляд — сердитый, но при этом чертовски милый и смущённый, а затем вышла из кабинета и прошептала: — Ну допустим. Школьный двор встретил её тихим поскрипыванием качелей и успокаивающим шелестом листвы деревьев. Для начала осени погода была достаточно тёплой, что очень радовало Оливию — можно было расслабленно посидеть на качелях, наслаждаясь согревающими лучами солнца на своём лице. Лив присела на качели и оттолкнулась, поднимая пыль. В голову лезли странные мысли, которые не давали ей покоя с того момента, как девушка покинула лабораторию. Стар не любила врать самой себе — она, тяжело выдохнув, мысленно призналась, что действительно приревновала Максима к той потаскухе. Но почему? С какого грёбаного момента Оливия стала думать о Максе не как о учителе, а как о… — О ком, чёрт подери? — выдохнула Лив в пустоту, шоркнув кроссовками по щербатому асфальту, останавливая качели. — Кто он для меня? Глубоко погрузившись в свои мысли, Стар не услышала, как кто-то подкрался со спины. Девушка даже не сразу поняла, что произошло — неизвестный схватил прядь чёрных волос на затылке и со всей силы долбанул голову Оливии о ржавые железные балки качелей. Стар упала на живот, чувствуя, как кружится голова. Перед глазами на секунду помутнело, но зрение быстро пришло в норму, и Оливия, развернувшись, злобно оскалилась на нападавшего. Милена усмехнулась в ответ. — Пора приподать тебе урок, грязная шлюха, — соперница попыталась пнуть Стар в живот, но та вовремя перевернулась на бок, уходя от удара, а затем подскочила на ноги. — Ты охренела?! — Оливия скинула рюкзак с плеч и сжала кулаки, готовясь к нападению. «Пообещай, что не будешь» — промелькнули в голове слова Максима. И воображение тут же нарисовало его разочарованный взгляд, которым бы он смотрел на Оливию после драки. У Стар подкосились ноги — больше всего она боялась, что единственный важный для неё человек посмотрит на неё ТАКИМ взглядом. Лив не хотела приносить ему проблемы, но и терпеть избиения она тоже не намерена. Больше нет, ей с лихвой хватило. — Как такая уродина как ты смогла получить Максима Сергеевича?! — нервно выпалила Милена. — Что, многое умеешь в постели? — А теперь послушай меня, — Стар отчеканила каждое слово. — Я дам тебе шанс свалить целой и невредимой, не хочу пачкать об тебя руки. Но если ты продолжишь — я сорвусь и тебе пиздец. — Овца! — выплюнула Милена, вдруг замахнувшись, но её кулак тут же перехватили. Оливия, притянув соперницу за руку ближе, ударила чётко в солнечное сплетение. Удар был не сильным, от такого даже синяк не останется, но попал он точно в цель — Милена задохнулась и сжалась, жадно хватая хватая ртом воздух. Внезапно со стороны крыльца раздался басистый мужской голос: — Вы что творите?! «Ну твою мать!» — Оливия, сообразив, что к ним направляется заместитель директора, отпустила руку Милены и та упала на колени. — За мной, обе. После выслушивания нудной лекции директора в течении получаса, виновниц, наконец, отпустили, приказав вернуться к урокам. В наказание за драку их обязали после всех занятий вымыть свои классы. Для Милены это, конечно, было унизительно, потому что девушка явно не привыкла быть «поломойкой», хотя и Оливии уборка была не особо по душе. В первую очередь потому, что она считала это несправедливым, а не потому, что боялась испачкать руки. Она ведь всего лишь защищалась, почему её наказали? Об этом она размышляла, направляясь на второй этаж в сторону класса математики после уроков. Там её встретила классная руководительница, которая, неодобрительно покачав головой, показала, где найти тряпки и прочие вещи для уборки. Ну, хоть лекцию читать не стала, что «как так можно, ты ведь девочка». И на этом спасибо. Оливия, почувствовав сильную головную боль, отправилась в медпункт, чтобы попросить обезболивающее. Видимо, Милена слишком сильно приложила её об качели — на виске образовался огромный синяк. В кабинете резко пахло спиртом и лекарствами, а за стеклянными шкафчиками мягко поблёскивали коробочки с какими-то препаратами. Лив, переведя взгляд на медсестру, получила недовольную гримасу и таблетку Дротаверина. Стар, сделав вывод, что женщина уже собиралась уходить, а она пришла не вовремя, быстро покинула кабинет. Вскоре школа заметно опустела. Осталась лишь она и старенький охранник на посту, про Милену Оливия даже думать не хотела — наверняка эта сука уже свалила домой, забив на наказание. Зайдя в свой класс, Оливия вздрогнула. В классе, опираясь спиной о учительский стол, стоял Максим. Он обернулся и в считанные секунды подошёл в девушке, аккуратно взял её за подбородок и повернул голову, рассматривая синяк. — Оливия, ты вообще без тормозов? — без претензий, но с какой-то ноткой грусти в голосе спросил парень. — Она первая начала, — оправдалась Оливия, в панике отведя взгляд в сторону. Сердце предательски заколотилось, а тёплые пальцы Максима на её подбородке вызывали приятный жар. Учитель, заметив смущение Оливии, наклонился чуть ближе, а затем медленно заскользил кончиками пальцев по разгорячённое щеке и добрался до виска. Прильнув к синяку и щеке рукой, он повернул голову Оливии к себе и, заглядывая в глаза, спросил полушёпотом: — Болит? — Т-теперь нет… — Лив прокляла свой голос, который так не вовремя дрогнул. За открытой дверью послышались быстрые шаги. Макс поднял серьёзный взгляд, что-то рассматривая за спиной Оливии, а затем отстранился. — Мне подождать тебя? — Нет, идите домой, я приеду, когда закончу тут, — облегчённо выдохнула Лив. — Хорошо, как вернёшься — приложим тебе лёд к синяку и поменяем пластыри, — Максим ласково погладил девушку по голове и улыбнулся. — Что на ужин хочешь? — Мясо, — недолго думая ответила Стар. — Но если будете готовить — подождите меня, чтобы я, если что, помогла потушить кухню. — Эй, ты на что намекаешь? — посмеялся Максим. — Ладно, удачи тебе, и не задерживайся. — Угу. Когда учитель ушёл, девушка принялась за уборку. Пришлось надеть резиновые перчатки, потому что у неё была сильная аллергия на хлорку. Вот только не прошло и получаса, как Стар снова почувствовала резкую головную боль. Выпитая таблетка не помогла, а медпункт был, увы, закрыт. Злобно отшвырнув швабру, которая с глухим стуком упала на линолеум, Лив сняла перчатки и села за парту, опустив голову на скрещенные руки. Она хотела полежать всего пять минут, надеясь, что боль утихнет, но в какой-то момент в голове будто что-то лопнуло, вызывая новую волну спазма, и Оливия провалилась в сон. Перед ней снова предстала чёрная комната, в которой она так давно не появлялась. В последний раз она видела здесь окровавленного Максима, который безумно улыбался ей по ту сторону зеркала, еще ранее — мёртвую Кончиту. В этот раз была пустота — словно тюрьма в сознании, в котором что-то заперло её, не давая шанс на свободу. Оливия поёжилась и притянула к себе колени, обнимая. Было тревожно и невыносимо плохо — казалось, будто её лёгкие разъедало кислотой, а воздух был пропитан чем-то отвратительным. Когда Оливия подняла голову и открыла глаза, её сердце подпрыгнуло от страха. Из потолка по стенам медленно стекала густая кровь, заполняя собой маленькую комнату. Лив закричала, подскакивая на ноги. Она тонула в этой солоноватой жиже, захлёбывалась и мысленно звала на помощь лишь одного единственного человека. Но ей никто не мог помочь — она снова одна, со своими кошмарами, которые приходили когда им вздумается. Тело непроизвольно дёрнулось, и Оливия открыла глаза. За окном мягко разливался багровый закат, а солнце постепенно скрывалось за горизонтом из небоскрёбов и многоэтажных жилых домов. Стар поднялась, расправляя заболевшие от неудобной позы плечи, затем достала телефон, с ужасом отметив, что время уже близилось к восьми. Когда она заметила девятнадцать пропущенных от Максима — сердце совсем ушло в пятки. Мысленно выругавшись, Оливия прошла между рядами в сторону выхода, а затем снова сматерилась, на этот раз вслух — она наступила на что-то мокрое. Опустив взгляд, Лив поняла, что ведро с водой, которое она оставила, было опрокинуто. «Здесь кто-то был! — девушка напряглась, осторожно выглядывая из укрытия. В школе был приглушён свет и стояла мёртвая тишина. — Пора валить отсюда, ну нафиг!» Лив схватила рюкзак и вышла из класса, закрыв дверь на ключ, который ей оставила классная руководительница. Нужно было сдать его охраннику на посту и быстрее ехать домой, ведь Макс наверняка переживает. Вот только одна странная деталь привлекла её внимание. Тонкая полосочка света из-под двери с вывеской «Лаборатория №2». Этой лабораторией заведовал Максим. «Он ещё тут? — удивилась Стар. — Ох, может, он приехал в школу, увидел, что я в порядке и решил пока позаниматься своими делами в лаборатории? Нет, глупость, он бы точно разбудил меня, тут что-то не так…» Оливия подошла к двери и взялась за ручку. Ладони вспотели, а коленки начали дрожать — это была зарождающаяся паника от неизвестности. Уверенно вздохнув, Оливия успокоила саму себя: — Господи, да что страшного там может быть? Я совсем параноиком стала, — и открыла дверь, входя внутрь. Вот только увиденное заставило её оглушительно закричать и стукнуться спиной о дверь. На полу, рядом с окном, лежала Милена, с окровавленным лицом и синими пятнами на шее от удушья. Оливия судорожно закрыла рот руками и, не в силах держаться, сползла на пол, не веря своим глазам. Хотелось думать, что всё это — продолжение её кошмара, или просто страшные глюки. Она даже ущипнула себя за бедро, шепча «проснись, проснись, проснись», но это, увы, не сработало. Школьница действительно была мертва. Лив, дрожа как осиновый лист, подползла к телу и попыталась дотронуться до шеи Милены, чтобы проверить пульс, но рука застыла в нескольких сантиметрах. Нет, она не могла. Просто не могла притронуться. Оливия чувствовала, что её вырвет в любую грёбаную секунду, поэтому она просто прикрыла глаза, пытаясь отдышаться. Хотелось развидеть, забыть, вернуть время назад и не заходить в лабораторию Максима. Чёртово любопытство! «Стоп… это ведь кабинет Макса? Нет, остановись, дура, даже не думай! Не вмешивай сюда Максима, он не мог!..» — Лив распахнула глаза и невольно отползла от трупа. Последние лучи уходящего солнца падали на лицо жертвы, отчего казалось, будто она жива. Тёплые блики на щёчках были похожи на румянец, под носом и на виске застыла алая кровь, которая распространяла тошнотворный металлический запах, а на бледной холодной шее отчётливо проступали синяки от пальцев убийцы. На секунду в голове Оливии промелькнула мысль, что, возможно, маньяк всё ещё здесь, и может в любой момент выйти из укрытия и убить её, но, оглянувшись, Стар успокоилась — в лаборатории было пусто. «Что мне делать? Нужно позвать охранника и позвонить в полицию! Но… но этот кабинет… Твою мать, это лаборатория Максима, а если подозрения падут на него?! А там и Аглая может подлить масла в огонь своими дебильными обвинениями! Что мне делать? Что мне…» Внезапная мысль, словно пуля, прошибла голову — нужно унести тело куда-нибудь в другое место. Например, в женский туалет. На тот момент Оливия не соображала, всё, о чём она думала — безопасность Максима. Она приняла это решение спонтанно, находясь в диком шоке от ситуации. Возможно, если бы у неё было время всё обдумать, она бы поступила более здраво. Но этого у неё не было. Она мечтала сбежать оттуда как можно скорее. Лив оглянулась, решив для начала найти что-нибудь, чем можно без лишних улик перетащить тело в туалет. Под столом она наткнулась на свои резиновые окровавленные перчатки, которые оставляла в классе. От мысли, что убийца, возможно, заходил к ней в класс, пока она спала, стало ещё страшнее. Это объясняло опрокинутое ведро — видимо, его просто не заметили и запнулись. Схватив перчатки, Оливия быстро сбегала в туалет, где вымыла их и надела. Чувство чужого тепла — какого-то фантомного, нереального, окутало её тонкие пальцы. «В этих перчатках ходил убийца.» — всё, что пришло ей в голову. Не теряя ни секунды, Оливия вернулась в класс, взяла Милену за запястья и потащила из кабинета. Хорошо, что та была достаточно худой — девушка старательно следила за фигурой, поэтому Лив не составило труда быстро дотащить её до женского туалета и оставить в одной из кабинок. Затем Стар вернулась в свой класс, взяла ведро и тряпку — нужно было вымыть в лаборатории полы, стерев все отпечатки и капли крови. Мысль о том, что так она даст отличную возможность преступнику остаться непойманным, сидела где-то глубоко, но Оливия была в таком паническом состоянии, что отбросила этот единственный адекватный вывод. Да и какая разница, где найдут труп? Убийца всё равно был в перчатках, ни одного его отпечатка не может быть на месте преступления. А вот Лив наследила там вдоволь, а ведь на неё тоже могут подумать, ведь перед убийством она и Милена подрались. Лив, конечно, всем сердцем ненавидела эту девушку, но не до такой же степени. Стар быстро вымыла место, где она ходила и касалась пола пальцами, выключила свет и прикрыла дверь. Ведро и тряпку она унесла обратно в свой класс, забив на оставленную на полу лужу, забрала рюкзак и скинула туда перчатки, а затем поспешила спуститься на первый этаж. Оливия хотела незаметно проскочить мимо охраны, но сразу же заметила, что мужчина на посту спал, а под ногами у него валялась чашка с вылитым кофе. Лив остановилась, боясь даже вздохнуть. Она сделала вывод, что убийца усыпил охранника, подмешав что-то в напиток. Что ж, главное, что этот мужчина жив — ему повезло гораздо больше, чем Милене. Прокрадываясь мимо, Стар заметила слабо мигающий монитор в каморке охраны и чуть не ударила себя по лицу. «Как я могла забыть про камеры, вот же дура! Чёрт подери, в коридоре точно есть одна! А в лабораторной Максима… кажется, он говорил мне, что их там нет… Убийца как будто знал это…» Оливия подошла к монитору и, увидев, что на экране высвечивалось «камеры слежения отключены», облегчённо выдохнула. Ей ничего не грозит. И Максиму тоже. Осталось только выбросить перчатки где-нибудь подальше от школы и вернуться домой, потому что телефон, поставленный на беззвучный, показывал уже почти сорок пропущенных звонков.

***

Оливия шоркала кроссовками холодный пол перед дверью Максима уже десять минут, боясь войти. Она понимала, что, скорее всего, получит от него знатных пиздюлей, потому что тот названивал ей весь день, а она так и не взяла трубку. Помимо этого, у Оливии была ещё одна причина задержаться и побыть в одиночестве — она с ужасом переосмысливала то, что произошло в школе. И что она натворила. Лив настолько сильно боялась за Максима, что совсем слетела с катушек и стала подчищать следы, будто где-то на уровне подсознания понимала, что это убийство совершил именно он. Но разум и глупое сердце отказывались в это верить. Тут же в голову пришли воспоминания о словах Аглаи, предупреждающие, что он избавится от неё, когда наиграется. Неужели Оливию приютили, словно бездомного щенка, из которого собирались воспитать грозного защитника? Быть может, вся забота Максима — это фальшивая мишура? А Оливия, словно мангуст, должна охранять его дом от змей — сделать всё, чтобы маньяк не попался. Строить догадки было невыносимо больно. Оливия понимала, что просто не переживёт предательство. Боязливо постучавшись, Стар дёрнула за ручку — дверь оказалась открытой. Она тихонько вошла, скидывая обувь, а в коридоре тут же появился Максим. По его ошеломлённым и слегка испуганным глазам стало понятно, что он очень сильно переживал за ученицу, и Стар на мгновение стало стыдно. — Ты где была?! Я весь день не мог до тебя дозвониться! Не успела Оливия открыть рот, как Максим, чуть ли не подбежав к ней, схватил Оливию в охапку и крепко обнял, утыкаясь носом в мягкие волосы. Стар опешила, а затем мелко задрожала, чувствуя бешеное сердцебиение парня. Всё произошедшее навалилось на неё с такой силой, что Лив просто не выдержала и истерично зарыдала, хватаясь дёргающимися пальцами за футболку Максима на спине. Тот лишь успокаивающе поглаживал её по голове, что-то неразборчиво шептал на ухо, а когда Оливия более-менее расслабилась в его объятиях — подхватил Оливию на руки и понёс в гостиную. Там он усадил девушку на диван, накрыл пледом и принёс чашку слегка остывшего зелёного чая с жасмином. Оливия пыталась вытереть постыдные слёзы, но они всё не прекращались, что только злило её. Она в несколько жадных глотков опустошила кружку, пока Макс сидел рядом, внимательно наблюдая за подругой. — Оливия, что случилось? Скажи мне, — он нежно положил ладонь на её руку, в недоумении почувствовав, как Стар дёрнулась. Лив так хотела всё рассказать — выплеснуть весь страх наружу, все эмоции, которые она испытала, когда находилась в одной комнате с телом. Господи, она ведь даже тащила труп по коридору! И всё ради того, чтобы ни её, ни Максима не заподозрили, чтобы они всегда были вместе и ничто не могло их разлучить… Но она промолчала. Просто не смогла ничего сказать. В какой-то степени она боялась узнать от Максима, что это именно он причастен к убийству, но когда такие мысли возникали в её голове — она материла себя последними словами. Она ведь уже всё для себя решила — Максим не убийца. Как такой добрый парень, показывающий живые, настоящие эмоции, может быть хладнокровным монстром? Но в голову почему-то лезли неприятные догадки, за которые было стыдно. От ужина Оливия отказалась, потому что её всё ещё подташнивало, хотя Максим сам пожарил курицу и надеялся, что Лив оценит. Про то, где она пропадала, Стар так ничего и не сказала Максиму, и тот пока решил не доставать её. Когда Оливия вышла из душа, Максим напомнил ей про домашнее задание по химии, которое нужно будет сдать завтра. На это он получил лишь уставший взгляд и вялое «у Ботана спишу», за что ей чуть не досталось тетрадкой по макушке, но она вовремя увернулась. — Ты чего?! — опешила Стар, приходя в себя. — Садись за стол, я помогу тебе, если будет тяжело, — Макс похлопал по стулу рядом. — Никаких списываний, ты должна учиться сама. Оливия фыркнула, ведь она была явно не настроена на уроки, но от Максима, увы, никуда не денешься. Вот только дурацкое задание, в котором нужно было распределить чувства человека с подходящей химической формулой, давалось с трудом. — Что за ерунда… Адреналин? Окситоцин? — Лив нервно запустила пальцы в чёлку, зачёсывая волосы назад. — Короче, вот. Давай ты проверишь, и я просто пойду спать? Я правда вымоталась. — Посмотрим, — Максим взял её тетрадку, беглым взглядом изучая корявый почерк. — Оливия, ты перепутала формулу любви с формулой боли. Максим размашисто провёл ручкой по неаккуратным записям, оставляя кроваво-красную, как показалось девушке, линию на черновике. После минутной паузы Оливия тоскливо спросила: — А разве это не одно и то же? Максим удивлённо вскинул бровь и вдруг улыбнулся уголком губ: — С химической точки зрения — нет. С философской — может быть. Для тебя любовь — это больно? — Для меня даже жизнь это одна сплошная боль, о чём ты вообще. Максим молчал в нерешительности, смотря на Оливию понимающим взглядом, а затем на полувыдохе ответил: — Тогда поделись со мной тем, чем захочешь. Выплесни и тебе станет легче. — Да нечего рассказывать, ты и сам всё знаешь. Моя жизнь — полный отстой, потому что мать бухает, а я ей не нужна, а еще эти её бывшие, которые приставали ко мне… — Что? — у Лив по спине пробежали мурашки, потому что она почувствовала, как изменился тон Максима — холодный, будто металлический голос. — Что они делали? — Эм… — нерешительно начала Стар. — Помнишь, когда меня избили и я не пошла в школу? Это сделал бывший хахаль матери, но перед этим он меня… ну… поцеловал… — Блять, — вдруг прошипел Максим, не сдержавшись, а Стар ошарашенно распахнула глаза — не каждый день услышишь от этого парня хотя бы один мат. — Знаете, это был мой первый поцелуй, и он был таким мерзким, что я больше не хочу даже думать об этом, и пробовать тоже. Что вообще люди находят приятного в поцелуе? Максим вдруг усмехнулся: — Конечно для тебя это было неприятно, потому что ты ненавидишь ту сволочь, что сделала это с тобой. Целовать нужно только того, кого любишь, ну, или хотя бы делать это по согласию… — пояснил Макс, и после минутной паузы как-то тихо добавил: — Я могу избавить тебя от отвратительного чувства его поцелуя. — И как же? — Лив вопросительно склонила голову набок. — Думаю, ты знаешь, — парень наклонился к Оливии и обхватил её теплую щеку ладонью. — Если ты, конечно, этого хочешь. Оливия сперва даже не поняла смысла его слов, но когда до неё дошло — внутри будто бы всё перевернулось с ног на голову. Максим выжидательно смотрел на неё, не торопил, вёл себя преувеличенно спокойно, хотя у самого на душе разразилась буря противоречивых эмоций. Он понимал, что после такого их отношения могут навсегда измениться — и не факт, что в лучшую сторону. Максим не собирался требовать от неё что-то большее и надеяться на взаимность. Предложение поцелуя было продиктовано не только какими-то своими потребностями и желаниями — он искренне хотел помочь Оливии забыть то, что она чувствовала. Забыть касания, вкус чужих губ, стереть из памяти человека, которого она ненавидела всей душой и показать Оливии, что не все поцелуи ужасны. Просто, в конце концов, помочь ей забыться, уйти из грязной реальности — хотя бы на короткое время. — Ты опять меня дразнишь? — отстранилась Оливия, с каким-то недоверием посмотрев на парня. — Я серьёзно, — уверил Максим. У Оливии дрожали колени и сбилось чёртово дыхание. Слова Максима пьянили, заставляли скручивать живот от дикого волнения. Она никогда не смела думать о поцелуе с ним, потому что это казалось ей чем-то запретным, нереальным и таким далёким. Да она даже не успела разобраться в своих чувствах к нему, не понимая (или не принимая) очевидные факты. Она ревновала Максима. Боялась потерять его. Оливия убирала труп из его лаборатории. Она смущалась при виде его тела, радовалась, когда он улыбался ей, даже если у самой настроение было паршивым. Оливия отрицала до последнего, а сейчас ей представилась возможность проверить свои чувства. Но в глубине души Стар понимала, что это бессмысленно, ведь она, наконец, призналась. Пока что самой себе. — Я хочу, — почти шёпотом ответила Стар, а затем подставила лицо. — Целуй. Больше ничего не имело значения. Мир будто остановился: они не слышали шума проезжающих машин за окном, мурчание кота, и даже свои мысли — только гулкое сердцебиение друг друга. Максим потянулся первым. Он боялся спугнуть, сделать что-то не так, поэтому, когда его губы были в сантиметре от губ Оливии — на мгновение остановился. Лив дрожала всем телом, прикрыв глаза, и забавно жмурилась, вызывая у Макса улыбку умиления. Её сбивчивое дыхание обжигало губы, сводило с ума, и Максим сам с удивлением заметил, что пальцы мелко подрагивают. Он нервно собрал в кулак мягкую ткань на своих штанах, затем мысленно решился — и осторожно накрыл губы Оливии своими. Девушка дёрнулась и судорожно выдохнула. Как же хорошо это было. Максим целовал нежно и аккуратно, будто Оливия была для него маленьким сокровищем. Её губы были мягкими и слегка влажными, возбуждающе горячими, но совершенно безучастными, словно из-за поцелуя девушка превратилась в статую. Тяжёлая рука скользнула по женскому бедру, ласково поглаживая, потом поднялась на талию и прошлась по спине. Максим надавил, притягивая Оливию ближе, и она подчинилась. Приподнявшись, не разрывая касания, Лив села на колени парня и приобняла за плечи. Момент, когда девушка приоткрыла рот, впервые неловко поцеловав, заставил Максима мысленно закричать. Было хорошо на грани безумия. Так волнительно приятно обнимать её за талию, прижимая хрупкое тело к своему, дразнить покрасневшие губы, переходя от мягких касаний к лёгкому покусыванию. Максим вёл этот страстный «танец», показывая партнёру как лучше, как приятнее. Лив пыталась повторять, но не всегда выходило правильно — несколько раз они стукались зубами из-за её неуклюжести, но Стар тут же «извинялась», используя язычок. За поцелуями можно было не заметить раздеваний. Но Максим всё же заметил, когда Оливия нагло задрала его футболку и невесомо прошлась пальчиками по груди, спускаясь ниже. Щекочущее ласкание бросило в жар и непрерывную дрожь, а Оливия продолжала с любопытством исследовать чужое тело. В комнате, которая была наполнена жарким и шумным дыханием, раздался первый стон — томный, слегка хриповатый. Максим, услышав голос Оливии, дёрнулся всем телом, было ощущение, словно на него вылили ведро воды. Пришло осознание, что всё заходит слишком далеко. Разорвав поцелуй, он возбуждённо прошептал: — С-стой, Лив, хватит… — Почему? — в недоумении прохрипела Оливия. — Я сделала что-то не так? — Нет, всё хорошо, но мы слишком торопимся, — Максим помог девушке подняться, хотя у самого непрерывно дрожали колени. — Слушай, обдумай всё, ладно? — Да что обдумывать?! — раздражённо нахмурилась Стар. — Нужно ли тебе вот это всё. Ты была в таком подавленном состоянии, и тебе просто нужно было выплеснуть эмоции — это я и предложил. Но я не хочу воспользоваться моментом, чтобы затащить тебя в койку, — Макс запустил пальцы в волосы, зачёсывая к затылку. — Поговорим, когда ты всё осознаешь и примешь решение. Спокойной ночи. Парень подхватил свой телефон со стола и молча направился в свою комнату, даже не обернувшись. Оливия, оставшись одна, вдруг упала на колени, почувствовав давящую тяжесть во всём теле, словно к спине был привязан огромный камень. В голове будто прошлись щёткой. Нет больше помутнения, и от прежней пылкости не осталось и следа. Только апатия, тихонько ноющая в уголке. — Ты мне нравишься, придурок… Ночь обещала быть бессонной.