Между нами химия

Оливия долго не могла уснуть. Переосмысление всего, что произошло с момента встречи с Максимом и до этого мгновения не принесло спокойствия, только усилило зарождающуюся тревогу. Возможно, Максим не воспринимал её всерьёз. Возможно, Максим был тем самым убийцей, за которым безрезультатно охотилась полиция. А может быть всё это — затянувшийся и паршивый, но вместе с тем прекрасный сон. Если последний вариант — правда, то Оливия предпочла бы не просыпаться. Да и второй вариант был очень даже сомнительным. Но что случится, если Максим и правда окажется преступником? Перевернувшись на спину, Лив грустно уставилась в потолок. Она не знала ответа на свой вопрос, потому что сомневалась, и это сомнение вызывало чувство стыда. Казалось бы, всё просто — если Максим убийца, его нужно ненавидеть, нужно порвать с ним все связи и стереть из памяти. Но если бы всё было так просто. Конечно, она бы ни за что не перешла на тёмную сторону, потому что Оливия могла быть кем угодно, но не убийцей. Вот только смогла бы она ненавидеть Максима? Человека, который стал для неё единственным лучом света в грёбаной дыре под названием «жизнь». В глубине души Стар понимала, что нет, не смогла бы, и это добивало её сильнее. Понимая, что уснуть всё равно не получится, Оливия поднялась, включила фонарик на телефоне и полезла в рюкзак, чтобы достать свой личный дневник. Ей хотелось хоть кому-нибудь излить душу, ведь если описать свои мысли на бумаге — станет легче. Девушка легла на живот и начала перелистывать свободной рукой серые странички, иногда пробегая взглядом по старым записям. Как же давно она их не читала. В основном, это было банальное «как прошёл мой день», или «сегодня Женя опять меня разыграл». Ох, Женя, как же она по нему скучала. Милый паренёк из тридцать пятой школы, который любил строить теории буквально обо всём, шутить и коллекционировать старые кассеты (хотя у него даже не было видика, но он мечтал найти и купить). В памяти осталась пёстрая жёлтая толстовка, кепка и брекеты. А ещё весёлый, придурковатый характер. Он был её единственным другом, всегда поддерживал, тащил на всякие квесты или заброшки за городом. Вот только в начале лета, после окончания десятого класса парень неожиданно уехал в другой город к родственникам, где там, по слухам, перевёлся в другую школу. Вот так просто ушёл по-английски, без единого слова. Оливия думала, что чем-то обидела его, и она пыталась ему позвонить, но всё это было бесполезно. В голове мелькнула мысль, что, возможно, в своём дневнике она найдёт хоть какую-нибудь зацепку. Раньше Оливия записывала почти каждый свой день, и какая-нибудь деталь, из-за которой Женя мог её возненавидеть, должна быть. Вот только ничего примечательного и интересного не было ни на десятой странице, ни на двадцать пятой. Ничего, кроме записи, сделанной в последний день учёбы. Почерк был совершенно чужим, что сразу зацепило Оливию, а после прочтения заставило ошарашенно распахнуть глаза. 30.05. Женя начал встречаться с той стервой из своего класса! Сука, ненавижу её! Ну почему, почему я не учусь с ним в одной школе? Тогда у меня было бы больше шансов. Оливия, давай переведёмся, а? Не сдерживай меня, иначе в один день я сорвусь и… Сильвия — Сильвия? Кто это? — Лив почувствовала, как вдоль позвоночника прошла крупная дрожь, а в горле встал противный комок. — Что за херня? Стар перелистывала одну страницу за другой в поисках подобных записей, чувствуя, как напряжение бешено бьёт по вискам. Наконец, ей попалась ещё одна: 14.06. Женя возненавидел меня, сказал, что я «сумасшедшая». Почему всё так вышло? Нам втроём ведь было так хорошо вместе. Оливия, помнишь, как мы вырезали наши имена на том старом дереве в парке? Помнишь, как ходили на «Мстителей», зависали у Жени дома на пижамной вечеринке, учились кататься на скейтах?.. Ты тоже хочешь вычеркнуть меня из своей жизни, да? Вы оба меня ненавидите? Да, я проебалась, я хуёвая, но… Нет, милые, так просто вы от меня не избавитесь. Или принимайте меня такой, какая я есть — или принимайте таблетки! Сильвия Оливия не помнила. Не помнила никакой Сильвии, чёрт её подери! Откуда она вообще взялась?! Да, Лив вспомнила про имена на дереве, кино, скейты и прочее, но всё это она делала с Женей. Нельзя же так просто вычеркнуть из своей памяти человека? Но выходило совершенно иначе. Следующая страница — измятая и грязная — заставила Оливию вскрикнуть от неожиданности и тут же отскочить от дневника, уронив телефон. Это была старая, приклеенная скотчем страница, которую Оливия как-то давно вырвала и выбросила в урну, решив, что это пошутили друзья Няни. 01.09. Она всё знала. Эта синеволосая потаскуха меня жутко бесила. Прости, Оливия, но кто-то должен был. — Почему это снова здесь? Откуда?.. — дрожащим голосом прошептала Лив. Взяв себя в руки, она перелистнула ещё несколько страниц и наткнулась свежую запись без даты и подписи: Пора бы тебе уже вспомнить, милая. — Вспомнить… что? До самого утра Оливия не спала. Ощущение, будто кто-то за ней пристально наблюдает из темноты, сковало всё тело страхом, и не помогло даже одеяло, под которым она спряталась с головой. Возникло желание сжечь дневник к чёртовой матери, но пока что Оливия отбросила его в дальний угол гостиной, не желая даже смотреть в ту сторону. Непонимание разъедало разум. Кто такая Сильвия? Что она сделала, раз Женя её возненавидел и даже сбежал из города? Что вообще произошло в начале лета и почему Оливия всё забыла? Может, это как-то связано с её ненормальными снами? От постоянных вопросов заболела голова. Часы показывали ровно пять, когда она тихонько поднялась и прошла в комнату Максима — ничего же не случится, если она ляжет спать с ним? Хотя бы на час. Так ей будет спокойнее. Оливия забралась на кровать, пролезла под одеяло и прижалась к спине Максима в попытке успокоиться, но тело по-прежнему било, как при лихорадке. Спустя пять минут Макс перевернулся и неосознанно обнял её, утыкаясь носом в волосы. Было тепло и не страшно. Даже волнительно — впервые они лежат вот так, совсем близко. Сейчас хотелось даже не целоваться или заниматься сексом — нет, просто лежать, вот так, слушая размеренное дыхание любимого человека. Совсем скоро Оливия, полностью успокоившись, уснула. Она видела очень странный, непонятный сон: перед глазами проносились события из прошлого, словно она смотрела запись на кассете. Она, Женя и ещё какая-то девочка — в чёрно-белом клетчатом платье — старательно вырезали свои имена на дереве в парке возле той самой тридцать пятой школы. Они о чём-то увлечённо болтали, смеялись, и казалось, будто эти друзья знали друг друга всю жизнь. Но тучи постепенно сгущались, заполняя кристально чистое небо серой пеленой, и вот они уже не в парке, а за школой — стояли под ливнем, наблюдая, как густая кровь на асфальте постепенно смешивалась с водой. На земле лежала милая девушка, которая не подавала признаков жизни. Женя плакал, и если бы не искажённое выражение лица, никто бы не заметил его слёз. Сильвия молчала, стоя в стороне, и казалось, будто её там вообще не было, а сама Оливия смотрела куда-то в сторону окна на первом этаже. Лёгкие схватило спазмом от нарастающей паники — за окном стоял Максим, с широко открытыми глазами, пугающе наблюдая за школьниками. Безумная сцена так же быстро закончилась, как и началась — раздался звон будильника. Оливия приоткрыла глаза. Макс сонно щурился, разглядывая девушку, затем вяло спросил: — Ты почему здесь? — Кошмары, — коротко ответила Оливия, прижимаясь к горячему телу. — Давай полежим так? Пять минут, пожалуйста… — Конечно, — Максим вдруг по-детски чмокнул девушку в лоб и прикрыл глаза, решив, что ещё немного сна не повредит, и они успеют собраться в школу.

***

Перед школой творилось безумство. Несколько полицейских машин, судмедэксперты, просто толпа зевак и перепуганных школьников. Перед воротами стояло несколько крепких мужчин в форме, которые не пропускали никого внутрь, а также сам директор, бурно разговаривающий с репортёрами из новостных каналов. Его сморщенное лицо, отдалённо напоминающее морду бульдога, было бледным и вспотевшим. Иногда он доставал из переднего кармана свой платок, нервно вытирая мокрый лоб, и дёрганно озирался по сторонам своими маленькими, почти чёрными глазами. Ситуация была из ряда вон выходящая, как гром среди ясного неба: «Сегодня утром в 98 школе был найден труп ученицы». Следствие только-только началось, но акулы пера уже вовсю строчили заголовки с самыми невообразимыми сюжетами, словно каждый из них был свидетелем убийства. Оливии было не по себе. На периферии сознания маячила мысль, что она, возможно, не до конца стёрла свои отпечатки пальцев на месте преступления и сейчас её схватят, обвинив в убийстве. Она жалась за спиной учителя, когда они подходили к школе, стараясь не выглядывать, но её всё равно приметила классная руководительница, стоявшая недалеко от директора. — Оливия, постой! — женщина махнула рукой и подошла ближе, отчего у Стар сердце ушло в пятки. — Ох, Максим Сергеевич, вы тоже здесь. — Да, и хочу понять, что происходит, — Максим удивлённо обводил взглядом весь этот балаган. — Ужас, полнейший ужас! — запричитала учительница. — Нашли задушенную девочку в женском туалете! Боже, что творится-то! — Кого именно? — Максим дёрнулся, распахнув глаза. — Милену из 11 «Б», помните? У которой родители — бизнесмены. Хорошо, что вы не видели, какой крик здесь стоял, когда они приехали! Маму девочки увезли на скорой, давление подскочило, а отец сейчас внутри. Занятий сегодня не будет, и завтра, скорее всего, тоже, а учителей просят остаться для допроса, — женщина тяжко выдохнула, смахивая слезу с морщинистой щеки. — Ох, точно, Оливия! Я обзванивала родителей, чтобы предупредить об отмене занятий, а твоя мама сказала, что дома ты не появляешься! — Я… я у Аглаи ночевала! — запинаясь, соврала Стар. — Я спросила сегодня у Аглаи, ты у неё не появлялась, — строго ответила женщина. — Я понимаю, что у тебя в таком возрасте уже, наверное, есть мальчик, с которым ты дружишь, но не слишком ли рано переезжать к нему жить? — Это не ваше дело, — фыркнула Лив, скрестив руки на груди. Мысленно она усмехнулась, потому что «мальчику, с которым она дружит» было уже грёбаных двадцать шесть лет. Хотя они официально и не встречались, но всё же. — Ну-ну, не груби мне. Бегом домой, я потом позвоню твоем маме и проверю. Максим Сергеевич, а вы задержитесь, нас собирают в учительской. — Конечно, — дежурно улыбнулся Максим, и, дождавшись, когда коллега отойдёт, повернулся к Оливии. — Возвращайся пока домой, я приеду чуть позже. — Могу узнать, в какой именно дом? — настороженно уточнила Стар, на что получила удивлённый взгляд. — В наш, конечно. Пока не стоит возвращаться к матери, мы потом разберёмся с этим. Всё, я побежал, — быстро погладив девушку по голове, учитель скрылся за воротами школы. Оливия грустно смотрела ему вслед — расставаться совершенно не хотелось. Как и ехать в пустую квартиру. Вообще было опасно оставаться в одиночестве, наедине со своими мыслями, которые с каждым разом всё сильнее добивали её. Но теперь, после реакции Максима, Лив сделала единственно правильный для себя вывод — Максим не убийца. Он ведь не знал, что произошло убийство, и его эмоции — живые, неподдельные. Это не актёрская игра… или Оливия снова поддалась чувствам и поверила в ложь? «Господи, нет, с меня хватит! Я должна сначала разобраться с тем дерьмом, что вылилось на меня в последнее время. Думаю, лучше начать с того блядского дневника, — Оливия медленно шагала в сторону ближайшего парка, полностью погрузившись в нескончаемый поток мыслей. — Судя по чужим записям в дневнике я забыла какую-то Сильвию… И теперь эта девка следует за мной по пятам. Как она умудрилась оставить те записки? Допустим, пока я была в школе, она вошла в наш дом — мать во время пьянки может хоть бомжа притащить, или же она просто спала, не закрыв дверь. В последней записке было что-то вроде «Тебе нужно всё вспомнить». Но дневник всё время был в моём рюкзаке, пока я жила у Максима — та сука не смогла бы проникнуть в дом. Тогда как она… Ох, боже…» Стар резко остановилась, чуть не врезавшись в прохожего, и на её лице застыла гримаса потрясения. Присев на ближайшую лавку, она уставилась вдаль, прищурившись от яркого солнца. Пугающая догадка прошибла мысли: «В тот день, когда я уснула в классе… Я ведь думала, что убийца заходил ко мне, так как ведро было опрокинуто и пропали перчатки… А что, если он шарился у меня в сумке и сделал ту запись? Да твою мать, кто эта сука Сильвия?!» Стар откинулась на жёсткую спинку, подняв помутнённый взгляд на пожухлую крону дерева, в которой тихонько шумел ветер. Обстановка навевала меланхолию и хотелось лишь одного — уснуть и проснуться в объятиях Максима, забыв как страшный сон все эти убийства и ужасы. Просто жить вместе до самой старости, желательно — как муж и жена. Подобные мысли звучали совсем по-детски, наивно, ведь любовь «до гроба» бывает только в сказках, а в реальности стоит ждать, когда тебе воткнут нож в спину. Так Оливия думала, но вера «в счастливый конец» пересиливала. В свои почти семнадцать лет она чертовски сильно устала жить, а Максим дал ей не только крышу над головой, заботу и ласку, но ещё возможность любить. Ради этого чувства стоило идти до конца, каким бы он не был. Оливия собиралась подняться, чтобы ещё немного побродить по парку, но знакомая деталь привлекла её внимание. На коре старой берёзы, под которой она сидела, были вырезаны непонятные символы. Лив подскочила и, внимательно рассмотрев их, прикусила губу. Три надписи — те самые вырезанные имена на белоснежной коре: «Женя, Оливия, Сильвия». — Значит, это правда… Но почему я не помню? Почему?! — Лив не заметила, как со спины кто-то подкрался, а когда на её плечо положили руку — резко вскрикнула. Ботан смотрел на неё в недоумении, а затем вдруг сконфуженно убрал руку и извинился, что напугал. — Твою мать! Тебе чего, Ботаник? — она осмотрела паренька с ног до головы. — Эм, понимаешь… Оливия, я случайно услышал в-ваш с Максимом Сергеевичем р-разговор и… — Ты ЧТО? — Стар стиснула кулаки, впиваясь ногтями в нежную кожу ладони. — Что именно ты слышал? Ботан испуганно дёрнулся от угрожающего тона Оливии и едва слышно добавил: — Что вы живёте вместе… Но это ведь не правильно! Он тебя заставил? Только скажи… Оливия в считанные секунды схватила парня за грудки и прижала к дереву, раздражённо оскалившись. Настроение стало ещё паршивее, чем было. Колючка из паники и злости постепенно распускалась в глотке, противно покалывая и вызывая тошноту. Всё-таки не стоило так открыто разговаривать у школы, теперь Ботан может стать проблемой. — Послушай меня, ты ничего не слышал. Тебе ясно? Не лезь не в своё дело! — Но Оливия, я… я… — Что? — гневно выплюнула Стар. — Я люблю тебя! — пискнул парень и в ту же секунду зажмурился, ожидая удара, но вместо него он почувствовал, как ослабевает хватка на рубашке. — Эм, что? — Лив слегка отстранилась. — Я давно в тебя влюблён, но ты никогда не замечала меня! Потом появился этот ненормальный учитель, и ты будто другим человеком стала. Я понимаю, что ты не ответишь мне взаимностью, но я не могу так просто смотреть, как ты рушишь свою жизнь с каким-то маньяком! — Ох, ясно, — ехидно усмехнулась Оливия. — Дай угадаю, вы с Аглаей организовали детективное агентство «поиграем в сыщиков»? Она уже успела запудрить тебе мозги? — Это тебе промыли голову, как ты не замечаешь! Мы хотим спасти тебя! — А я хочу, чтобы от меня отстали нахуй! Я хочу сама решать, что мне делать! И если кто-то узнает о нашей тайне, я в первую очередь изобью тебя. Вы лишь притворяетесь моими друзьями, решая за меня, как мне будет лучше, не желая взглянуть на ситуацию с другой стороны. Прощай, Ботан, я надеюсь, больше не увидимся. Оливия молча побрела в сторону дома. Ветер усилился, срывая слабые листочки с деревьев, а солнце постепенно поглощала мрачная туча. В самый раз под настроение.