British Warlock

Вчерашний день оказался весьма плодотворным для многочисленных слухов о слизеринском новичке. Сначала он едва не рухнул в обморок при попытке вызвать Патронуса (потому что темный волшебник, носящий под перчаткой Темную Метку), затем с легкостью спалил древохлыст за три секунды (услышав это, Деймон немного поморщился – вообще-то за шесть), потом мастерски приготовил яд у Снейпа (не яд, а Умиротворяющий бальзам!), и как вишенка на торте – не появился на ужине... — ...потому что проводил эксперименты с темномагическими рунами в гостиной, угу. – Фрей отмахнулся от рассказов соседа про сплетни в Большом зале. – Чувствую себя звездой Волшебного Вестника (1*)... тьфу ты, Ежедневного Пророка. — Умей пользоваться зловещей репутацией! Ой, кстати, это твое. – Забини кинул приятелю свиток с вчерашним эссе. — За этим надо к Малфою-старшему обращаться. А я люблю тихую и даже скрытную жизнь... которой у меня теперь не будет, я прав? Итальянец широко улыбнулся во все зубы, и на всю комнату прошелестел разочарованный вздох. — Да ладно тебе, не ной. Сейчас проверим, не ошибся ли ты в своих прогнозах. Я решил поставить на то, что Амбридж еще хуже Локхарта. Даже при том, что у нас всегда... – после многозначительного покашливания Теодора мулат ухмыльнулся, – ну ладно, почти всегда была отвратительная Защита. — Почти? — Третий курс был хорош, так и быть. Профессор Люпин довел нас и мирно покинул должность преподавателя – знающие люди из Мунго говорили, что он оборотень. Хоть и выглядел вежливым бедняком. Четвертый... Грюм был спятившим параноиком, но тоже объяснял некоторые вещи. Особенно Непростительные. — Ирония судьбы, однако. Так называемые "приличные люди, с которыми не стыдно здороваться за руку", являются в массе своей простаками или вовсе идиотами, – невесело выплюнул бывший кадет, поднимаясь с кровати, – а сколько-нибудь компетентные личности имеют море скелетов в шкафу. — Это не ирония, Деймон, это данность. А скелеты в шкафу имеют все. Особенно в этом гадючьем гнезде. Неудивительно. (2*) *** Новичок уверенно шел к классу Защиты от Темных искусств, обогнав Блейза и не обращая внимания на многочисленные взгляды однокурсников. Наконец перед ними оказалась открытая дверь. — Я вижу, ты действительно исходил замок за всю субботу, если мне даже не пришлось показывать тебе дорогу, – ухмыльнулся Забини. – Дверь открыта перед занятием, можно спокойно заходить. Фрей кивнул и зашел внутрь. Его взгляду предстала заполненная столами аудитория, на дальней стороне которой была лестница, ведущая к еще одной двери на балкончике. Вероятно, это был кабинет преподавателя. Но самым большим сюрпризом оказалась занимающая учительский стол профессор Амбридж, одетая в розовый жакет, розовую юбку и розовые туфли. Деймон и Блейз переглянулись, причем с лица последнего исчезло привычное насмешливое выражение, сменившееся сочетанием отвращения и недоумения. Не сговариваясь, они уселись за последний стол. Миллисента и Теодор, обычно сидевшие позади всех, смерили парней недовольным взглядом, но в ответ получили только улыбки и нервный кивок головой в сторону нового преподавателя. Нотт, быстро оглядев Амбридж, сглотнул и тихо проворчал сквозь зубы: — Если она и вправду хуже Локхарта, буду платить за домашние задания. У тебя, Дурмстранг, в этом вопросе явно больше мозгов, чем у всего нашего курса. Фрей улыбнулся... и получил от мулата несильный тычок локтем. — Здравствуйте! – произнесла Амбридж, как только слизеринцы и гриффиндорцы сели за столы, и в ответ услышала лишь нескладные приветствия. — Секундочку, мои дорогие, так не пойдет. Я бы предпочла услышать в ответ что-то вроде: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Итак... здравствуйте, учащиеся! — Здравствуйте, профессор Амбридж! В этот момент Блейз понял, что его выигрыш не за горами, Нотт – что придется просить у отца больше денег на карманные расходы, а Фрей – что словесные конструкции ругательств от разносящего идиотов доктора Радимича (3*) могут пригодиться даже ему. "Теория защитной магии" Уилберта Слинкхарда оказалась самой настоящей теорией. О каких-то практических упражнениях там не говорилось ничего – впрочем, об отсутствии подготовки к СОВ стало понятно еще после того, как Амбридж приказала студентам убрать палочки со столов. Спустя некоторое время заговорила гриффиндорская девушка с каштановыми волосами, похожими на густую львиную гриву. — Прошу прощения, профессор, я могу задать вопрос? — Ваше имя? — Гермиона Грейнджер. Значит, это и есть та самая "заносчивая зубрилка", которую так не любят слизеринцы. Что ж, наличие грязнокровки, которая учится лучше всех на курсе, уже само по себе интересно. Посмотрим, что получится... — ...Насколько я поняла, профессор, в книге содержатся лишь теоретические положения, но ничего не говорится об использовании заклинаний с практической стороны. — Использовании? Вы считаете, что кому-то придет в голову атаковать нас во время занятия? Началось бурное обсуждение курса Защиты, исходящее от красно-золотых. Фрей видел, что Амбридж быстро закипала и столь же быстро сдавала позиции, пытаясь неловко отвечать на поставленные ей вопросы. — Учебная программа по Защите от Темных искусств написана более опытными, чем вы, волшебниками... Деймон не удержался и шепотом прошипел Забини: — Слинкхардом? Это ничтожество закончило Хогвартс только потому, что его папаша притащил в Хогвартс кучу галлеонов, занятых у Гринготтса. На беду Фрея, класс удивленно повернулся к нему, а Поттер, который хотел что-то громко озвучить, опустил поднятый кулак. Бывший кадет быстро осмотрел лица всех обладателей серебристо-зеленых галстуков и поднял руку: — Деймон Фрей, мэм. Насколько я помню, Уилберт Слинкхард был оценен критиками из литературных колонок как самый непрофессиональный и безграмотный автор учебных пособий за предыдущие четыре года. Это не отменяет того факта, что большая часть присутствующих здесь людей может не сдать итоговый комиссионный экзамен по дисциплине из-за отсутствия практических навыков. Могу ли я надеяться, – дурмстранговец не удержался и выпустил в атмосферу столько яда, что его концентрацией можно было убить саму королевскую кобру, – что Министерство решит этот вопрос? Класс сидел в полном шоке. Во-первых, слизеринский новичок решил пойти против чиновницы, пусть и завуалированно. Во-вторых, поднятая им тема оказалась правильной, поэтому никто не решался спросить что-то еще. — При хорошем владении теорией вам будет разрешено пользоваться заклинаниями на экзаменах, – вымученная растянутость голоса должна была замаскировать ходящие ходуном желваки на скулах Амбридж, но получилось это крайне плохо. – Разумеется, под наблюдением сотрудников Министерства. Слово "теорией" мгновенно всколыхнуло всех гриффиндорцев. Слизеринцы, обычно улюлюкавшие в адрес извечных врагов, сидели мрачнее тучи, за исключением Малфоя, уверенного в финансовой состоятельности своего отца. Начавшийся спор между Поттером и Амбридж, стоивший Гриффиндору десяти очков, закончился словами, погрузившими в тишину весь зал: — У нас есть сомнения в том, что ваши слова относительно гибели мистера Диггори являются правдой. Мистер Поттер, вы можете передать эту записку профессору Макгонагалл и покинуть класс. Мальчик-Который-Выжил схватил бумажку и, едва не разнеся ногой стул, вышел в коридор. — Но я должна повторить, что существуют чрезвычайно опасные полукровки, – Долорес просверлила взглядом Деймона Фрея, – которые активно противодействуют политической линии Министерства. А людям, высказывающим любого рода угрозы в адрес честно работающих волшебников, нечего делать в этой аудитории. Лимит моих предупреждений уже почти исчерпан мистером Поттером... Вам, мистер Фрей, я выдаю последнее. Будьте добры соблюдать дисциплину на занятии. Как жаль, что здесь преподается лишь Защита от Темных искусств. Несколько Круциатусов в воспитательных целях не помешали бы. — Прошу прощения, мэм. Как скажете. (4*) Дальнейшие минуты протекали мучительно долго. А после урока змеи и львы покинули кабинет, впервые за последние годы не бросая друг в друга злые взгляды. *** — Дерьмо, – лаконично, но крайне точно выразился Фрей, сохраняя флегматичное выражение лица. Идущий рядом с ним Блейз промолчал: его даже не радовало наличие перекочевавших в его карман двадцати галлеонов. Двигающиеся чуть позади Дафна и Трейси тоже молчали. — Может, все будет как у Биннса? Забини хмыкнул. — Трейс, твой оптимизм был бы уместен... — Если бы мы не сдавали выпускные в этом году. – неожиданно складно закончил фразу Деймон. – И вообще вопрос правильный: допустим, представители аристократии смогут попросить родителей "пожертвовать на благо Министерства" и тем самым купить экзамен... без обид, ладно? – добавил он, заметив недовольное выражение лица Гринграсс. – А как быть тем, у кого денег нет? — Значит, ты, Фрей, останешься без документов об окончании обучения, потому что... – Дафна равнодушно пожала плечами и взглянула на лучшую подругу. — Ну или один дурмстрангский темный маг покажет, чему научился в Европе, – наконец усмехнулся Блейз, – и получит... — Камеру в Азкабане, угу, – проворчал бывший кадет. – Спасибо за поддержку! Они дошли до коридора, ведущего в Большой зал. Здесь слизеринской компании предстояло разделиться: если Блейз и Трейси направлялись на прорицания с целью выспаться и посплетничать, то Деймон и Дафна пошли на урок Древних рун. Не проронив ни единого слова, Ледяная Королева чинно шествовала по лестницам, следом шел новичок. Через несколько десятков ступенек они добрались до шестого этажа, на котором, как назло, не было скамеек. До начала занятия оставалось еще пятнадцать минут, и Фрей тяжело вздохнул. Вытащив палочку, он взмахнул ей... и возле Гринграсс появился удобный мягкий пуфик. — Тебе хочется стоять все оставшееся время? – Деймон улыбнулся, опираясь спиной на стену, но в ответ получил лишь то, что Дафна молча уселась и кивнула в знак благодарности. Перчатка на левой кисти парня заскрипела от движений, и он уставился на нее. Пальцы сами собой сжались в кулак. ...Боль грызла руку все сильнее. Деймон старался не шевелиться, но вскоре глухо застонал, вгрызаясь зубами в подушку. На непонятные звуки пришел герр Дитер. — Что-то не так, малец? Фрей лишь молча приподнял левую кисть, окутанную в белые бинты, уже успевшие заляпаться в черной маслянистой жидкости. Вюрхе покачал головой, подтащил поближе сосуд с водой и аккуратно размотал повязку. Вскоре рука ощутила спасительный холод, а боль начала утихать. — Почему это происходит? – немец вздрогнул от тихого, даже изломанного голоса трехлетнего ребенка. – Ведь тот человек обещал, что больше болеть не будет! — Не знаю, Деймон. Мы пробуем новые и новые лекарства... — Но они не помогают и не помогут, да? Вюрхе не нашел нужных слов и лишь обнял мальчишку. Кто додумался наложить мощнейшее проклятие на маленького ребенка, которому не было и года? Неужели британские авроры, получившие карт-бланш от Барти Крауча-старшего, решили отомстить не только Пожирателям смерти, до которых смогли добраться? Но и осуждать их Дитер не мог – многие из них тоже потеряли все свои семьи, ведь война шла уже даже не на победу и формирование нового политического режима, а на истребление несогласных. Кто был виноват в этой резне? Дамблдор, проклятый предатель волшебного мира Альбус Дамблдор, отправивший их вождя на пожизненное заточение в Нурменгард и заставивший семью Дитера скрываться под другой фамилией тридцать лет. Но судьба больно ударила Великого Светлого по лицу: он сам совершил ошибку и создал могущественного врага, имя которому было Волан-де-Морт. На его руках засопел маленький мальчик, и Вюрхе очнулся от раздумий. Медленно вытащив больную кисть из воды, немец осторожно замотал ее бинтами и уложил Деймона в постель, прикрыв его одеялом. У колдуна еще остались выходы на зельеваров и рунных мастеров в Вестфалии... но если они не помогут побороть Длань Демона, то проклятие съест всю магию и жизненную силу воспитанника. Теперь придется соглашаться хотя бы на запечатывание – что до конца дней сделает несчастного изувеченным как минимум внешне. — Не бойся, парень. Я что-нибудь придумаю... ...Дафна обратила внимание, что ее однокурсник смотрит на свою перчатку и не шевелится. Самым странным было то, что он стоял в таком положении уже несколько минут подряд. Гринграсс похолодела: такую манеру поведения она уже видела в больнице Святого Мунго, куда однажды пришла с папой забирать маму. Дафна помнила совершенно пустые и безжизненные глаза неизвестного ей человека двадцати лет, сидящего в инвалидном кресле. Казалось, что он смотрит куда-то вдаль или даже через стену. Тогда Ричард Гринграсс сказал: этот пациент увидел что-то страшное, изменившее всю его жизнь. Сейчас точно такой же мертвый взгляд был у Деймона Фрея. *** — Это дополнительный вопрос, и все же: кто может объяснить мне, чем отличается вот это соединение от обычной руны Кано, и где оно применяется? – спросила профессор Бабблинг, начертив на доске три необычных символа, ранее нигде не встречаемых. Деймон вновь оглядел аудиторию и, удивившись, что в этот раз ни Дафна, ни Грейнджер, ни рейвенкловка из Индии не хотят отвечать, бросил: — Позвольте мне, мэм. — Мистер Фрей, вам не кажется, что заработали уже достаточно очков для факультета? – Батшеда засмеялась и кивнула. – Прошу. — Если я правильно помню, соединение "Йол" (5*) используется при активации символического круга, формирующего заклинание... в общем, более продвинутую степень "Инсендио", которую можно либо превратить в огненный шторм, либо при соразмерном усилении сочетать с другим заклинанием – например, симбиоз "Инсендио" и "Бомбарда" создаст взрыв, разрушающий твердые поверхности и выбрасывающий пламя на несколько метров от себя. Мощность такого взрыва зависит от комбинации в символическом круге и магической силы волшебника. Бабблинг была удивлена: она и не знала, что Темные искусства в Дурмстранге могут быть настолько тесно связаны с Древними рунами. Очевидно, что новый студент был отличником – с такой легкостью он рассказывал про способы боевого использования рун. Зато в лечебных вопросах Фрей полностью проваливался раз за разом: когда и без того небольшой класс чертил на специальном столе соответствующие символы, то слизеринец не смог напитать магией ни одну исцеляющую руну, хотя все делал абсолютно правильно. Три отличницы сверлили новичка глазами: Падма Патил отреагировала на его навыки... слишком удивленно, Грейнджер – подозрительно, а Дафна – надменно, словно не желая признавать поражение. Но все девушки сходились в одном мнении: Деймон Фрей был знатоком боевой магии и буквально впитывал в себя малейшие знания о вариантах ее использования. А невозможность заниматься магическим лечением и слухи о неудачном Патронусе лишь подтвердили, что новичок если и не помешан на Темных искусствах, то явно предпочитает их обычным заклинаниям Защиты. Блейз прав – слишком много обо мне слухов. С другой стороны, я сам виноват: надо меньше быть в центре внимания. *** Наконец-то этот учебный день закончился, и Деймон потащился с края Запретного леса обратно в замок, чтобы написать эссе по трансфигурации. По дороге на него косились взглядами: на уроке по Уходу за магическими существами Фрей без каких-либо колебаний подошел в центр загона и скормил непонятной пустоте яблоко под одобрительные кивки Граббли-Дерг. Оказывается, фестралов могли видеть только те студенты, которые присутствовали при чьей-то смерти – вероятно, именно поэтому Теодор Нотт и Гарри Поттер были мрачнее тучи. — Как успехи, приятель? – брякнул на ухо Блейз, и бывший кадет, сидящий на дворовой скамье, вышел из своих воспоминаний. Забини усмехнулся и похлопал соседа по плечу: уже он знал, что Фрей не перестает удивлять людей... совершенно не желая этого. – Да ладно, я уже в курсе про твою неудачу с исцелением и сногсшибательный вояж в загон к призрачным лошадям. Теперь ты официально темномагический псих, воспитанный в духе Гринделвальда. — Что является чистой правдой, – прошипел сквозь зубы проходящий мимо рыжеволосый парень. Итальянец недовольно взглянул на него, но Деймон, напротив, заинтересовался и спросил: — Слушай, у тебя какие-то претензии ко мне лично или к Дурмстрангу? — Добавь сюда змеиный факультет, и будет полный комплект! – язвительно отозвался рыжий. — Рон, не надо! Избранный и Грейнджер попытались оттащить друга от двоих слизеринцев, но Деймон лишь спокойно поднял левую руку. — Нет причин для беспокойства. Обычный разговор двух студентов с разных факультетов. Если ты чем-то недоволен, то валяй, высказывайся. От пары-тройки фраз или оскорблений я не растаю. — А смысл с тобой разговаривать, Пожирательское отродье? Голоса во дворе мгновенно стихли. Устало вздохнув, Деймон с мрачным лицом поднялся на ноги и медленно, убрав руку Блейза с плечам, подошел поближе к гриффиндорцу. Трейси побледнела, а Малфой встал чуть поодаль с довольным выражением лица. Теперь он ждал, чем закончится конфликт. — Будь добр, напомни мне свое имя. — Рональд Уизли. — Знаешь, почему твой дом прозвали предателями крови? Уизли побагровел и хотел уже было кинуться в драку, но его удержали друзья. Фрей лишь холодно продолжил, глядя прямо в глаза противнику: — Начну с того, что я не имею ничего против тебя и твоей семьи, поскольку вы все-таки чистокровные волшебники. А предателями крови вы считаетесь потому, что симпатизируете магглам, из-за которых мы должны прятаться, как крысы в подполье, магглам, которые тысячелетиями истребляли нас и друг друга ради каких-то бессмысленных целей, потому что в их глазах мы "ненормальные". После этих слов глаза Поттера почему-то помутнели. Неужели задел за живое? Вот уж не думал, что Мальчик-Который-Выжил весьма болезненно воспримет критику идей Дамблдора, святоши и избавителя от Старого Темного Лорда. — Даже когда мы дали магглорожденным, или грязнокровкам – их можно называть по-разному – шанс влиться в наше общество, большая их часть, за крайне редким исключением, – глаза Деймона скользнули по Грейнджер, и он кивнул, – посчитала, что именно они теперь имеют власть над волшебным миром. Магглорожденный министр магии, Нобби Лич, сделал все для того, чтобы спровоцировать Магическую войну. Именно твоя семья, Рон Уизли, будучи чистокровной, потворствовала уничтожению того мира, который мы знаем. Как ты считаешь, что сделали бы с тобой людишки, которых вы защищали? Да ничего, просто так же косо смотрели и искали бы повод прикончить. Какая великая благодарность! Во время этой тихой, но злой отповеди никто не произнес ни слова. Пятикурсники шокированно смотрели на бывшего кадета, слова которого не были лишены логики. — И что-то мне кажется, что твои лучшие друзья отнюдь не в восторге от магглов, которые в основе своей представляют собой не более чем недалекое сборище, мечтающее искоренить все "неправильное". Нет, конечно, я не отрицаю, что есть вполне адекватные представители, но вы уж извините меня, "золотые герои", за печальный факт: их слишком мало. Статистическая погрешность, ради которой не стоит тратить время и кровь. Вот за что воевали Пожиратели смерти и подавляющее число слизеринцев тех времен. В том числе – мои родители и родственники студентов моего факультета. Наши консерваторы против ваших либералов. Это ты как-нибудь оспоришь? — Ты только что доказал, что передо мной стоит обычный слизеринец. – Уизли произнес это так, словно в его глазах это уже было преступлением. — И чем это плохо? Тем, что это неправильно, ненравственно, непростительно? – Фрей не удержался и добавил сарказма. – Ну не знаю, все-таки шла война, на которой темную магию применяли, применяют и будут применять. Если бы Альбус Дамблдор имел хоть немного твердости, а не зацикливался на всепрощении, вы бы победили по-настоящему, а не потому, что мальчишку спасли исключительно жертва родителей и доля везения. Но конечно, мы ведь имеем дело с величайшим предателем магического мира... — Не смей так говорить о профессоре Дамблдоре! – чуть ли не взвизгнула Грейнджер. — Это факт! – отрезал Деймон. – Разве не он виноват в том, что мы вынуждены соблюдать этот чертов Статут и ждать очередной бумажки от наглухо прогнившего Министерства? Разве не он предпочел просидеть две войны в своем кабинете и затуманивать мозги молодому поколению волшебников, чтобы выйти на свет в самый последний момент? Ваш Великий Светлый ответственен за десятки и сотни погибших – так какого Мордреда вы спрашиваете с нас за бездарный полководческий талант директора и груду трупов из членов ваших семей, на которой стоит не самое идеальное Министерство? — То есть ты не против использовать темную магию, чтобы победить и построить мир, где магглы будут рабами. Звучит очень мило, хотя ничего другого от змеюки я и не ждал. – Рон выплюнул это с нескрываемым презрением. На крыльце показался силуэт профессора Макгонагалл, но она не вмешивалась в происходящее, ожидая действий кого-то из участников дискуссии. — Если ты не в курсе, именно темная магия превосходит ваш слабенький Свет: самые мощные исцеляющие ритуалы делают именно через – сюрприз! – темную магию крови. Мощнейшие защитные чары создают через тьму. Магические усиления – тоже. Могу продолжить, если хочешь... но думаю, что это уже не имеет для тебя большого значения. Фрей поднял рюкзак и уже приготовился было уйти, но внезапно кое-что вспомнил и добавил: — К слову, есть волшебники, которые не могут использовать светлую магию: ведь иногда случается так, что сотрудники аврората швыряют мощные проклятия в детские кроватки. И поэтому приходится защищаться другим способом. Так что ты определись, кто из нас двоих правильнее. — А если я отвечу, что детская кроватка принадлежала семейству Пожирателей и я готов закрыть на это глаза? – прошипел Уизли, не обращая внимания на укоризненные возгласы Гермионы, шокированной фразой друга. – Что ты тогда скажешь? — В таком случае выяснится, что мы оба вымазаны одним драконьим дерьмом, просто ключевые идеи разные. Деймон усмехнулся и, не обращая внимание на встревоженное выражение лица заместителя директора, выплюнул короткое "Добрый день, профессор" и прошел внутрь. Никто во дворе больше не произнес ни слова. Даже Малфой, с лица которого слезла ухмылка, помрачнел и сейчас сидел за обдумыванием сказанного. "Да, Дурмстранг и Гринделвальд крайне крепко отпечатались в его сознании" – к такой мысли пришли Блейз Забини, Дафна Гринграсс и Минерва Макгонагалл. (6*) *** Самопровозглашенный принц сидел в общей гостиной Слизерина и слушал окружающие разговоры. К несчастью для него, студенты-зоологи успели разболтать спор между Фреем и Уизли остальным старшекурсникам, и теперь фигура Деймона обсуждалась абсолютно всеми. Сам же виновник торжества бродил по школе – как сказал Забини, Деймон любит играть на пианино, вот и расслабляется после выполнения домашних заданий. — Ты слышал, что сказал Фрей? — А то! Как он разнес этого рыжего придурка! И даже палочку не вытащил, одних слов хватило! — Он говорил что-то про аврорат... Мордред, вот почему он перчатку носит! — Да что вы заладили! – проворчал Малфой, насупившись. – Да, у новичка есть убеждения, причем направленные против Дамблдора. Но это еще не делает его лояльным Темному Лорду. И вообще, я не понимаю, почему осквернитель крови так защищает такие идеи? Лицемерит, не иначе. — Осквернитель крови? — Четверть его крови грязная. Мать была полукровкой. — Драко, – Панси промурлыкала, лежа на его плече, – ты же все слышал про грязнокровок и порядки той войны. К тому же я с ним говорила на эту тему... Неожиданно для всех Малфой сбросил девушку со своего плеча и взял ее пальцами за подбородок. Удивленные слизеринцы повернулись к ним. — Что значит "я с ним говорила"? — Да просто проверяла Астрономическую башню, вот и увидела его там. Деймон меня соком угостил. Нормальный слизеринец, хоть и не самый чистокровный, но... — Уже Деймон? Уже соком угостил? А целоваться с тобой он еще не лез? – блондин злобно откинул оторопевшую от такого заявления Паркинсон от себя, и в этот момент из-под темной ниши, ведущей к выходу в подземелья, раздался знакомый саркастично-ядовитый голос. — Нет, ваше сиятельство, не лез. И вообще, это же дама, прояви хоть немного уважения. Драко резко поднялся с кресла и прошипел: — Попридержи язык! — А что я такого сказал? Просто озвучил сейчас абсолютно очевидные вещи. И вообще, я не понимаю суть твоих претензий. Был разговор с рыжим? Был, ты сам все слышал. Поболтали с Персефоной? – девушка вздрогнула, услышав свое полное имя. – Не отрицаю. Мой статус крови? Я себе родителей и знатность не выбирал. Или нам с тобой есть что делить? — Не думаю, что нищий осквернитель ровня чистокровному аристократу. Напряжение в гостиной было максимальным. Некоторые старшекурсники поняли, что Малфой раздувает конфликт из банальной зависти: за последние четыре года у него не было стольких коронных моментов, как у Деймона за эту неделю. Сам Драко никак не мог простить той субботней стычки на школьном дворе. Самим плохим было то, что единственными свидетелями были Крэбб и Гойл... уже давно считающиеся безмозглыми подручными. В итоге сейчас на стороне Фрея были успеваемость, убеждения и жуткие слухи – а всем виделся простой парень с хорошей репутацией, непритязательностью в быту и жесткой самодисциплиной, привитой в Дурмстранге. Иными словами, этот выскочка не заслуживал ореол под названием "Идеал": он хоть и делал то, что требовалось... но не так. Не оскорблял Мальчика-который-должен-был-сдохнуть, заучку-грязнокровку и тупоголового Уизли, не реагировал на подколки и остроты по отношению к себе, не вел себя с остальными факультетами как король, да что там, даже богат не был. И все равно к нему присмотрелись. — Мало быть чистокровным аристократом, надо обладать еще и чем-то иным. Личностью. Принципами. Харизмой. Любому слизеринцу нужен имидж, но как мне кажется, его мало купить, нужно уметь и зарабатывать своими навыками и мозгами. – Деймон засунул руки в карманы и пожал плечами. Кажется, я пожалею о том, что скажу это, но оно того стоит. — В конце концов, огромные деньги еще не делают человека лучшим политиком, заклинателем... или квиддичным игроком. Даже тихий шепот остальных слизеринцев исчез окончательно – такое завуалированную насмешку староста не стерпел бы. Деймон мог поклясться, что видел в глазах Драко бушующую ярость. Через несколько мгновений черты лица Малфоя исказились, и он, отшвырнув Панси к другой стороне дивана, вскочил и выплюнул: — Смотри не заиграйся, Фрей. Слизеринский принц вышел из гостиной, чтобы дойти до кабинета профессора Снейпа, и по пути врезался в Деймона плечом. Удостоивший противника лишь недоуменным выражением лица новичок начал продвигаться в центр помещения, аккуратно обходя людей, и наконец рухнул в мягкое зеленое кресло. Остальные студенты молча разошлись по своим комнатам. В гостиной осталась лишь Паркинсон с повлажневшими глазами. — Я должен извиниться. — Что? – Панси подняла на него взгляд. – А ты здесь причем? Бывший кадет лишь вздохнул и покачал головой. — Драко тебе нравится, я прав? А тут появился я... ну и он сорвал на тебе злость. Извини еще раз, я этого не хотел. — Я... я не знаю. Вроде ты и виноват, а вроде и... – по лицу девушки покатилась слеза. — Тише, успокойся. Дыши глубже. – Деймон поднялся с кресла, подошел поближе, слегка улыбнувшись, и положил ей руку на плечо. – Тебе надо отдохнуть. Завтра на свежую голову все обдумаешь. Поверь мне, так будет проще. Слизеринка сдавленно улыбнулась и слезла с дивана. Спустя минуту Фрей остался в гостиной один. Интересный денек получается. Жаль только, пришлось публично облить помоями и Альбуса Дамблдора, и Министерство. Рано, слишком рано. Впрочем, Амбридж сама виновата – слишком уж некомпетентная жабья морда. Малфой, дурак, не понимает, что сам же выкапывает себе яму... А может, все как раз наоборот, и эта яма предназначена мне? Не стоит забывать, что в настоящий момент я для факультета не более чем пешка. Увидим, что к чему. *** Мальчик-Который-Выжил сидел в башне Гриффиндора и молча смотрел на горящий камин. Его разум ушел куда-то далеко, пытаясь переосмыслить все пятнадцать лет жизни и хоть как-то состыковать их с тем, что говорил Фрей. Гермиона и Рон, активно спорившие насчет слов последнего во дворе, внезапно заметили, что Гарри уже долгое время молчит, держа возле левой руки окровавленный платок. — Гарри? Эй, дружище, ты чего? – позвал его рыжий. — Может, он прав? Гриффиндорцы резко застыли, ошеломленные тихим, упавшим голосом друга. Наконец Грейнджер хватило силы спросить: — П-прости, что? — Может быть, слизеринец говорит правду? Может быть, мои родители на самом деле зря погибли на этой войне? Уизли побледнел: он никогда не видел, чтобы его лучший друг падал духом вот так, полностью и без какой-либо надежды на будущее. В груди противно поскреблось ощущение страшной ошибки, которая вот-вот изменит жизнь человека окончательно и бесповоротно. — Гарри, о чем ты... — Магглы, – Поттер с трудом произнес это слово, как ругательство. – Дурсли, которые запирали меня в чулане десять лет, пока не пришло письмо. Моя так называемая семья, которая била и оскорбляла меня только за то, что я волшебник. "Дядя, тетя и кузен", мечтавшие сдать меня в приют, поэтому я, видите ли, проедал их деньги и недостаточно работал аналогом домовика! — Но мои родители... – Гермиона сказала это так тихо, что у Рона встали волосы дыбом. Все рушилось буквально на глазах. — Исключение. "Статистическая погрешность", как сказал Деймон. А, в основном, они всегда ненавидели нас и убивали. Развлекались бесконечными войнами за ресурсы, чтобы потешить свое эго. Может быть, Гринделвальд тоже имел все основания их ненавидеть? — Ты что, всерьез поверил этой дурмстрангской змее? — Эта змея, между прочим, говорит весьма логичные вещи! – прошипел Поттер, и его шрам закололо от резкой боли. – Я никогда не хотел возвращаться в этот проклятый Литтл-Уингинг, к этим поганым ублюдкам! Никогда не хотел быть Избранным или победителем Турнира! Я просто хотел нормально жить! А теперь я, по словам Дамблдора, обязан стать героем и помогать людям, весь прошлый год считавшими меня лжецом! Министерство, существующее только потому, что Волан-де-Морт исчез в ту ночь, решило исключить меня из школы за самозащиту и обвинить в убийстве Седрика! Грейнджер и Уизли нервно сглотнули: им нечего было сказать. — Ну что вы молчите?! Скажите же, почему я должен верить Дамблдору, который всегда "знает", что нужно МНЕ?! – Гарри наконец сорвался. – Дамблдору, который засунул меня в этот проклятый ад под названием "Дурсли", который четыре последних года не делал ничего, чтобы помочь нам? Он не смог ни защитить камень, ни победить василиска и спасти Джинни, ни освободить Сириуса из тюрьмы, ни избавиться от этого контракта с Кубком Огня! Даже сейчас он сидит на месте и ждет, пока Амбридж окончательно выпьет из меня всю кровь!!! Гарри вскочил, в порыве сбросив платок с руки, и на тыльной стороне левой руки оказалась окровавленная надпись "Я не должен лгать". — Почему я должен дорожить жизнью людей, для которых я всего лишь скот на бойне?! — Но... как же семья... а мы, друзья?.. — Семья? Если бы я мог, я бы отправил их вслед за Седриком! И не жалел бы о том, что эти твари мертвы. Никогда! А друзья... что-то в этом году вы так не считали, раз согласились оставить меня в импровизированной маггловской тюрьме! Пользуясь могильной тишиной, повисшей в воздухе, Поттер схватил мантию-невидимку и вышел из гостиной. Рон, очнувшись, кинулся за ним, но никого не обнаружил. — Гарри! О Мерлин, куда он пошел? Где Карта? — Он забрал ее. – Гермиона была не в силах поднять взгляд с пола. — Единственный, кто хоть как-то сможет помочь, это Дамблдор. Но сейчас Гарри не станет его слушать... (7*)