British Warlock

Ночная тишина замка изредка вздрагивала от едва слышных шагов Гарри, шагающего под мантией-невидимкой куда глаза глядят. Он не хотел видеть ни своих друзей, ни Дамблдора, ни привидений. И даже перспектива наткнуться на патрулирующего коридоры Снейпа больше не пугала: на том кладбище было куда хуже. Потому что ему уже нечего было бояться. И нечего терять. Магглы. Казалось бы, обычное до недавнего времени, не имевшее никакой негативной окраски слово. Но сейчас Мальчик-Который-Выжил хотел понять: за что воевали его родители? Зачем? Ради чего они сохранили ему жизнь? Ради спасения людей, которые никогда не примут его и не поймут? Это родители Гермионы или Джастина Финч-Флетчли заботились о своих детях и помогли им всем, чем могли. Но его лишили даже этого. Из дома сделали тюрьму, из родственников позволили иметь только сварливую тетку, злобного дядю и тупого кузена. Потому что так захотел Дамблдор. Дамблдор, который никогда не пытался помочь ему – старик лишь всегда ждал удобного момента. Друзья забыли о нем, потому что так решил Орден Феникса – и Сириус послушался, как цепной пес, стал сидеть на привязи в своем жутком особняке, который был для Гарри большим домом, чем Литтл-Уиттинг. Министерство предало его, потому что так решил подлый трус Фадж. Почему он должен выдерживать все это каждый чертов год? И почему он вообще достал палочку в тот день? Если бы эти дементоры выпили его досуха – жалеть уже было бы не о чем. Зато они с легкостью ввергли бы в ужас обоих старших Дурслей! Поттер с силой ударил левой рукой по стене и даже не почувствовал боли. Лишь текущие по пальцам струйки крови и содранная кожа свидетельствовали о травме. А не все ли равно? Голову прострелило от боли, и Гарри рухнул на колени, сжимая раскалывающийся череп. Перед глазами понеслись страшные кошмары в виде десяти лет заточения у родственников, а затем – бесчисленное количество трупов, лежащих под ногами. Его мама и папа, Седрик, тот пожилой человек, убитый Волан-де-Мортом в заброшенном доме... а затем все новые и новые лица, которых он не узнавал. — Что, Поттер, голова болит от вони грязнокровки? – прозвучал противный голос за спиной. Избранный с трудом встал, держа в руке палочку и мантию-невидимку. Мысли в голове путались, но в конце концов одна из них начала проявляться все сильнее и сильнее, выдавливая все остальные. "Это они во всем виноваты! Нужно было убить их всех, когда была возможность!" — Эй, идиот, я к тебе обращаюсь! Шрам на лбу вспыхнул огнем, перед глазами поплыло изображение Люциуса Малфоя на кладбище. Крепко сжав в руке оружие, Гарри резко развернулся и прошипел на парселтанге: — Я знаю. Слизеринец вздрогнул от злобного шипения врага, но следующее слово заставило его оцепенеть от ужаса. А в холодных зеленых глазах была лишь ненависть. — Круцио! Заклятие получилось настолько мощным, что вмиг сбило Драко с ног и начало буквально рвать его тело изнутри. Крик Малфоя оборвался уже через несколько секунд – блондин сорвал голос – но этого хватило, чтобы из-за угла выскочил Снейп, узревший возле лестницы двух учеников. Заметив нового противника, Гарри отвел палочку от Малфоя и выплюнул еще одно Пытающее в зельевара. Декан успел увидеть только летящий в его сторону луч и истекающий кровью шрам на голове наглого, заносчивого мальчишки... и рухнул на пол. Уже теряя сознание от страшной боли, Северус понял, что не так было в Поттере: его глаза почти перестали быть зелеными – теперь они приобретали цвет густой крови. (1*) *** Деймон открыл глаза, вываливаясь из беспросветного мрака, и почувствовал, что на его груди лежат листы бумаги: оказывается, он отключился прямо за учебником по заклинаниям. Фрей быстро поднялся на ноги... и понял, что соседи по комнате все еще спят в своих кроватях, а до подъема еще целый час. Возвращаться в царство Морфея уже не хотелось, и нацепивший на себя футболку и потертые джинсы новичок направился в общую гостиную, где перед ним предстали Монтегю и двое семикурсников с крайне мрачными выражениями лиц. — Доброе утро, парни, – брякнул Деймон. – Чего такие кислые? — Когда Драко вчера вечером ушел из гостиной, на него напали, и сейчас он лежит без сознания в больничном крыле. Снейп куда-то пропал, у нас отменили зельеварение. М-м-м, интересно. Видимо, Малфой в очередной раз перегнул палку... и получил по своей аристократической физиономии. Впрочем, невелика потеря – ставлю сто галлеонов, что мозг не был задет по причине его отсутствия. — Есть объяснение произошедшему? — Если только предположить, что это ты его отделал... – проворчал Монтегю под нос, но Фрей лишь усмехнулся. — Вообще-то я после вчерашнего разговора ушел спать! На этой ноте разговор оборвался: в гостиную зашел Кассиус Уоррингтон, разминая плечи. — О, Фрей, здорово. Ты-то мне и нужен. — Я? И зачем тебе понадобилась моя скромная персона? — Не мне, а Дамблдору. Видимо, кто-то проболтался о твоих вчерашних высказываниях на весь школьный двор. — На правду не обижаются! – Деймон хмыкнул, и остальные слизеринцы переглянулись: он всерьез ненавидит директора или просто прикидывается? – А выдала меня Макгонагалл, кто же еще. Ладно, сейчас оденусь поприличнее и пойду выслушивать приторные речи этого предателя о пацифизме и правильности... тьфу, аж тошнит. Спасибо за сообщение. *** Идти до кабинета директора оказалось дальше, чем он предполагал: через половину подземелий, вестибюль и всю лестничную башню. Самым неприятным сюрпризом оказалась охраняющая кабинет каменная горгулья, которая отказалась пропускать студента. — Прекрасно! Вызвать студента, но забыть предупредить о пароле. Типичный Дамблдор, заставляющий разгребать все проблемы за него. — Что вы имеете в виду, мистер Фрей? Фрей дернулся: оказывается, старик выходил из помещения и в данный момент стоял справа от него. Обоих застали врасплох: бывшего кадета – неожиданным появлением, директора – столь же неожиданной критикой. И как себя вести? Готов поспорить, что ему уже донесли про мою выходку с Уизли. А значит, он уже догадывается о моем мировоззрении... как и весь остальной пятый курс, если вообще не все факультеты целиком. Играть и оправдываться? Осторожничать? Или вообще атаковать в лоб? — Не мне рассказывать о ваших так называемых "героических подвигах" в виде сидения в теплом месте, – вложил побольше сарказма Деймон, с недовольным видом взглянув на директора. Волшебник мгновенно лишился веселой искры в голубых глазах, а затем оторопел, осторожно прощупывая мысли слизеринца: тот почему-то злился на него лично. – Может, мы все-таки пройдем внутрь, или будем говорить прямо здесь и сейчас? Альбус взял себя в руки и бросил горгулье разочарованным голосом: — Яблочные пастилки. Фрей вновь усмехнулся: он уже был наслышал о любви директора Хогвартса к лимонным долькам и прочим сладостям. Но есть или пить что-то определенно не стоило – не хватало получить порцию какого-нибудь быстродействующего яда. За винтовой лестницей в сорок две ступеньки предстал двухъярусный кабинет Дамблдора. Слизеринец молча прошел вслед за хозяином, по пути зыркнув на сразу же отодвинувшегося феникса, и без позволения сел в кресло у большого стола. Директор уселся напротив, заняв свое рабочее место. — Я весь внимание. — Мне сообщили о том, что вы с мистером Уизли повздорили на глазах у учеников пятого курса. — Было дело, пришлось разъяснять вашему Золотому Трио правду. Или это каким-то образом запрещено школьным уставом? — Деймон, я... — Не надо называть меня по имени! – недовольно прошипел слизеринец. – Можете обращаться так к своей птичке или к ручному сборищу идеалистов-магглолюбцев с мозгами тролля. Мистер Фрей, и точка. Дамблдор сокрушенно покачал головой. Будучи воспитанным в семье ветерана армии Геллерта Гринделвальда, Деймон Фрей искренне – и даже небезосновательно – полагал, что Великий Светлый уничтожил мечту о разрушении Статута о секретности. И сейчас, сидя в своем кабинете с этим совсем юным магом, Альбус думал увидеть перед собой вежливо-лживую маску Тома Реддла или отчаявшегося и потерявшего смысл жизни Гарри Поттера, но вновь ошибся. Вместо этого его встретил солдат, вернувшийся с проигранной войны. — Я обеспокоен тем фактом, что вы, мистер Фрей, распространяете аморальные постулаты среди своих однокурсников. — И естественно, влияю не только на них самих, буквально тыкая носом в недостатки магглов и логические ошибки ваших идей, но и на вашего дражайшего Избранного, который от своего момента славы до прибытия в Хогвартс нигде не показывался. – Деймон зловеще ухмыльнулся. – Что-то у него слишком уж пустые глаза для счастливого человека, вам так не кажется? Не только ты умеешь читать лица людей, старик! — А вы неплохо разбираетесь в людях, – неожиданно согласился Дамблдор, и в этот момент слизеринец понял: "победитель Гринделвальда" умеет читать мысли. Недостаток окклюменции был первой серьезной ошибкой – если потребуется, Великий Светлый просто проломит его защиту. Светлый, как же! — Давайте не будем ходить вокруг да около, Дамблдор, – Фрей упорно отказывался называть директора "сэр" или "профессор", – чего вы хотите? Точнее, не так: что вы можете мне предложить? — Предложить? — Перестаньте уже прикидываться идиотом и показывать, что вы ничего не знаете: ни того, кто я такой, ни того, кто моя семья и мой ныне почивший опекун, ни того, что меня интересует больше всего. Помогать вам по доброй воле я не намерен. Слушать ваши советы – тоже. И кстати, даже если вы сейчас что-то скажете, я задам следующий вопрос: почему я вообще должен вам поверить? Дамблдор тяжело вздохнул – он явно не ожидал, что бывший дурмстранговец напрочь откажется даже выслушать его. Больше того: слишком независимый и непримиримый, Деймон заперся в собственных убеждениях и сейчас очень сильно напоминал сразу двух Темных Лордов последнего века... и озлобленного гриффиндорца-пятикурсника, едва не разгромившего его кабинет после приступа гнева и двух Непростительных. — Я хочу предложить вам будущее. — Пока это "будущее" находится под вашим руководством, нет. – Фрей покачал головой. – Играйте в заботливого дедушку при Поттере. Или во всепрощающего мессию при Снейпе. Я, будучи кадетом Дурмстранга и слизеринцем, то есть никем что при этом Министерстве, что при вас и ваших последователях, не получу ничего. Абсолютно ничего. А учитывая, как вы умеете предавать магическое сообщество... Директор встал, и впервые в его глазах Деймон ощутил недовольство. Желудок предательски екнул, но усилием воли бывший кадет заставил себя остаться на месте. Надо было оборвать старика прежде, чем тот начнет поучать его. Студент злобно и твердо каркнул, дернув рукой со спрятанной палочкой: — Протего! Защитная волна заставила Дамблдора отступить назад, отодвинув свое рабочее кресло. Волшебник застыл от удивления: это что, была беспалочковая магия? И... он просто выбросил заклинание в ответ на резкий жест! Как настоящий боевик! Неужели Фрею действительно внушали, что он во всем виноват? Неужели заставили поверить, что магглов можно было победить в тех условиях? — ...то у меня есть веские основания полагать, что лорд Волан-де-Морт, несмотря на свои недостатки, может предложить мне больше. Немного, но больше. — И вы действительно думаете, мистер Фрей, что он отдаст то, что вам нужно, и отдаст даром? — Разумеется, нет. Я не Малфой-младший, у меня нет таких иллюзий. Но в данном случае я просто руководствуюсь имеющейся информацией о том, как идет война. – Деймон на мгновение отвлекся, взглянув на сжатую в кулак перчатку, и снова резко поднял глаза на Альбуса. – И она не в вашу пользу. Вы проигрываете, Дамблдор. Снова. Уж вам должно быть известно, что выражение "враг моего врага" работает в обе стороны. (2*) Пауза неприлично затянулась. — А знаете, почему? Потому что ваше Общее Благо, извращенное до основания и направленное на интеграцию магглорожденных в общество, раскололось на куски, а за это лето и вовсе рассыпалось в прах. Впрочем, я не удивлен: добрым учителям никогда не хватает духу довести дело до конца... Я прав? Директор открыл рот, чтобы что-то сказать... но тут же медленно закрыл и устало рухнул в кресло. На его лице были отчетливо видны печаль и разочарование: Фрей был очередным человеком, которого он подвел – частично сказанное студентом было правдой – но первым, кто осмелился говорить ему об этом в лицо в такой грубой форме, с трудом сдерживая презрение. Что бы Альбус сейчас не сказал, мальчик прав – имя директора Хогвартса в волшебной Британии больше не имеет такого веса и доверия, как раньше. Корнелиус, Том и даже Гарри все еще боялись его... но Деймон лишь ненавидел. — Можете идти, мистер Фрей. С торжествующим видом слизеринец поднялся со стула и зашагал к выходу. Мосты сожжены, Дамблдор. Вот и посмотрим, насколько вы Великий и насколько вы Светлый. (3*) — Вы очень похожи на своего отца, – донеслось до бывшего кадета, когда он взялся за ручку двери. Ухмылка мгновенно исчезла с лица Деймона, а через две секунды от громкого хлопка пробудились все портреты в кабинете. *** Как всегда, Фрей заявился к кабинету трансфигурации самым первым. Из головы не выходил разговор с Дамблдором: старик уже решил, что его драгоценное мнение станет ключевым "в жизни заблудившегося мальчишки"! Деймон сжал зубы и, опираясь руками на подоконник, уставился в окно. Но подумать в одиночестве он не успел: позади послышались шаркающие по полу шаги. Слизеринец повернул голову на пол-оборота и увидел, что к нему ковыляет не кто иной, как Поттер. Налитый кровью шрам, стеклянные глаза, а волосы, и без того торчавшие во все стороны, превратились в иглы дикобраза. Да, сильно тебя побила жизнь со вчерашнего дня... Ну что, говорить будешь или сразу к Мордреду пошлешь? — Что, Поттер, тяжело быть преданным героем? – бросил через плечо Деймон и повернулся. Гриффиндорец уже вскинул голову и хотел что-то рявкнуть, но Фрей миролюбиво поднял руки. – Не кипятись, я шучу. Зато ты прочувствовал продажность британского и не только Министерства, а это в наши дни полезнее. — А, это ты вчера рассказывал "о злых и глупых магглах". Деймон, кажется? – устало выдохнул Гарри, даже забывший на секунду, что разговаривает не с кем-нибудь, а со слизеринцем. — Точно! Деймон Фрей, – хмыкнул бывший кадет, – вещающий о недалеких людишках, считающих нас ненормальными и подлежащими уничтожению, и считающий своего нового директора... ладно, лучше промолчу, а то портреты коситься начнут. Правда, мой прошлый начальник вообще оказался трусом и предателем... В общем, мне упорно не везет с руководством. Гарри усмехнулся. Жизнь – крайне удивительная вещь: еще вечером он пытался забыть страшное лето, ночью пытал Малфоя со Снейпом, под утро устроил скандал в кабинете Дамблдора... От фамилии человека, со стороны казавшегося добрым учителем, хотелось плеваться. Образ "Великого Светлого", как назвал его Деймон, разбился вдребезги. Мальчик-который-не-радовался-что-выжил попытался переосмыслить за эту ночь многое – и пришел в ужас. Почти все, что ему говорили, было ложью или манипуляцией. А может, и друзья вовсе не были друзьями? (4*) Руку неприятно засаднило, и Избранный вспомнил, что так и не затянул ее повязкой... хотя какой в этом смысл, если вечером кисть все равно будет разваливаться на части? Краем глаза Фрей все-таки заметил, что со спрятанной под мантией руки на пол часто падают капли крови. — Ты оборотнем решил стать или тоже темной магией увлекся? – и он указал на красные точки под Гарри, после чего тот спрятал руку глубже в карман. Деймон взмахнул палочкой, и из ее кончика вылез платок, который парень протянул собеседнику. — У меня особая любовь к Защите от Темных искусств. — Учитывая, что бинты ты так и не нацепил, этот роман будет продолжительным. Вздох Гарри разлетелся на весь коридор. Как же, интересно, это выглядит со стороны? Он, официально признанный псих и изгой, стоит в коридоре Хогвартса и разговаривает с представителем змеиного факультета – причем не просто представителем, а самым настоящим темным волшебником, сыном Пожирателей смерти. Хотя стоило отметить, что конкретно этот слизеринец был новичком, хоть и... слишком проницательным. С другой стороны, не все кадеты Дурмстранга были злыми – например, Виктор Крам был вполне нормальным человеком. — О тебе и так слишком плохо думают, прекращай уже вертеться! – впервые за разговор Деймон позволил себе улыбнуться. Нет, слухи Малфоя о надменном наглеце, жаждущем славы, слишком уж радикально отличаются от... от вот этого. Не так должен вести себя нарцисс. Блейз в красках описал мне Локхарта – есть с чем сравнивать, хотя бы с павлином-младшим. Гарри замер, осознав, что ведет себя очень глупо. Но Фрей лишь рассмеялся и покачал головой. — Тебя там что, кровью заставляли писать, если царапины не заживают? Поттер инстинктивно вдернул кисть поглубже в рукав и тут же зашипел от боли из-за резких движений. Подходившая к кабинету Макгонагалл, услышав это, свернула в их направлении: даже Великий Светлый не смог повлиять на пропагандиста Темного Лорда! — Доброе утро, профессор, – спокойным и приветливым тоном брякнул Фрей, не собираясь в очередной раз выяснять отношения. – Предваряя ваш вопрос: тихо и мирно болтаем. — Не паясничайте, мистер Фрей, или сниму очки. Мистер Поттер, почему вы не были ночью в башне? — Искал в Больничном крыле успокоительное! – злобно проворчал Гарри и демонстративно отвернулся к окну и от Деймона, и от декана. – Благодаря вам и профессору Амбридж теперь буду его вместо ужина употреблять! Минерва опешила от неожиданной грубости подопечного, и в этот момент бывший кадет указал ей глазами на кровавое пятно на полу, а затем – кивком в сторону самого зеленоглазого, после чего отошел в сторону. — У меня все в порядке, профессор! Все, что оставалось Макгонагалл, это только укоризненно покачать головой. Чтобы через пару минут заметить на правой кисти Поттера-младшего, сидящего в гордом одиночестве на задней парте, свежие и глубокие шрамы. (5*) *** Уроки прошли как обычно – на трансфигурации Фрей забрал десять баллов, на заклинаниях (из-за отсутствия Снейпа сместилось вообще все школьное расписание) – еще пятнадцать за применение невербальных Манящих чар. Но история магии прошла нестандартно: оказалось, что невероятно скучный предмет все-таки получит свое развитие, и вместо унылого привидения Дамблдор решил поставить довольно молодого Алана Ринцлера, бывшего архивариуса Министерства (6*). Тот на первом же своем занятии предложил разбавить лекции и предложил приготовить доклады на интересующую их тему, чем мгновенно взбудоражил весь класс. Студенты шли на обед в Большой зал. Встретив взглядом Поттера, Фрей кивнул ему и отвернулся. Забини, не заметивший этого, спросил: — Ну что, как тебе история? — По сравнению с доктором Борисовым вполне приемлемо, а на фоне Биннса вообще небо и земля. Да и тему я уже выбрал... и нет, ты немного не угадал, – усмехнулся Деймон, заметив удивление на лице приятеля. — Про Гринделвальда будешь писать? — Почти. Про его британских соратников в те времена. — Как по мне, что они, что Пожиратели – две стороны галлеона. Неожиданно Фрей рассмеялся, чем заставил мулата нахмуриться. Что такого смешного он сказал? Успокоившись, слизеринец покачал головой. Дамблдор отвратительный директор... ну или столь же отвратительный интриган. Неудивительно, что студенты Хогвартса даже понятия не имеют о самых элементарных политических вещах и следуют родительской политике в вопросах чистоты крови. Ну ладно, будем формировать отдельный круг посвященных в идеи "Старого Темного Лорда". — Начнем с основ... В этот момент Деймон заметил, что вокруг него сгруппировались Нотт, Булстроуд, Дэвис и даже прислушавшаяся к разговору Гринграсс, и оказался озадачен таким поворотом событий. Группа змей добралась до лестницы, ведущей в вестибюль. — Вы тут подслушивали, что ли? Ну ладно. В общем, главное отличие идей Гринделвальда и Темного Лорда в том, что первому было плевать на чистоту крови его сторонников. Грязнокровки, конечно, реже вступали в его армию, но и такое тоже было. Геллерт пытался объединить вообще всех магов и начать экспансию в маггловский мир, чтобы если и не подчинить простецов до рабского состояния, то хотя бы заставить их признать волшебников и считаться с интересами нашего сообщества. Но магическую Британию тоже лихорадило от противоречий. — Пять очков Слизерину за знание темы, мистер Фрей, – с удовлетворением в голосе брякнул обгоняющий их Ринцлер и скрылся где-то в толпе впереди. Змейки просияли, а новичок улыбнулся. — А что за противоречия? – спросила Милли. — Например, нам известны имена Пожирателей смерти, оказавшихся в Азкабане или погибших на войне: Розье, Кэрроу... эй, мелюзга, осторожнее! – крикнул шатен в спину пробегавшим мимо первокурсникам, – и Трэверс. — И? Те дома занимали разные позиции по вопросу, поддерживать ли Гринделвальда? — Да. Но подробности вы узнаете непосредственно на уроке. Я люблю сохранять интригу! – довольно ухмыльнулся Фрей, заходя в Большой зал. – А теперь нам пора перекусить. Первым, что бросилось в глаза бывшего кадета, было отсутствие Снейпа на его привычном месте. Вторым – то, что Гарри иногда злобно посматривал на его место за учительским столом и даже не притронулся к еде. Третий фактор удивил даже Деймона: вокруг него сформировалась разношерстная, но постоянная компания из тех же Забини, Нотта и Булстроуд. Казалось, они будто прикидывали, что скажет новый товарищ. Спустя полчаса после начала обеда в зал влетела черная как уголь сова, и сбросила прямо на Фрея тонкое письмо с черной сургучной печатью, едва не угодившее в картофельное пюре. Печать немецкого Министерства Магии? От 5 сентября? Хотя двое суток на перелет и перенаправление уже из местного отделения – вполне нормально. Интересно, что там на этот раз? — Bundesministerium... – прочитал было вслух Блейз, но замолчал под взглядом соседа. – И причем здесь ты? — Bundesministerium für Zauberei. Федеральное министерство магии. Не знаю, что и кому могло понадобиться у меня дома, – каким-то странным голосом ответил ему Деймон и начал распечатывать письмо. Квартет замолчал. Дома? То есть все это время Деймон Фрей жил в Германии? Это объясняло то, что он учился в Дурмстранге... но почему тогда он перебрался в Хогвартс, в этот пуританский пансион, превращенный Дамблдором в рассадник для грязнокровок? Наконец на свет показалась бумага с надписями на немецком. "Уважаемый господин Фрей! Сообщаем вам, что не позднее полудня 15 сентября этого года вы должны будете присутствовать на оглашении завещания вашего покойного опекуна, Дитера Вюрхе, урожденного Краффта (7*), в филиале Великогерманского магического банка, расположенного по адресу: город Розенхайм, Бавария, Ойгенштрассе-41. Напоминаем вам, что до 4 ноября этого года включительно вы должны явиться на прием в юридическое отделение Министерства магии Германии для получения свидетельства об эмансипации, которое при должном оформлении начнет действовать с 5 ноября этого года. Также вы получите полный пакет документов, необходимый для предоставления на территории магической Англии.

Клерк юридического отделения ММГ, Эрнст Торвальд"

Деймон устало вздохнул и положил письмо на стол, накрыв его рукой. — Появилась пара небольших дел, требующих моего присутствия. Ничего серьезного, ребята. Теодор и Миллисента удовлетворились этим заявлением и вернулись обратно к еде. Но Блейз усвоил уроки матери: когда миссис Забини так говорила, то через несколько недель сухого и безэмоционального сожаления на публику начинала искать нового мужа. *** — Темпус! Перед Панси появились часы, показывающие без пятнадцати девять вечера, и она легла на кровать. Весь день девушка не могла выкинуть из головы вчерашнюю вспышку гнева у Драко. Принц, который уверял слизеринку в отсутствии какого-либо влечения к Гринграсс, ревновал к новичку, но... почему у нее не было ощущения, что так и должно быть? "Мир никогда не бывает идеальным". Паркинсон помотала головой, заставив каре из черных волос болтаться во все стороны, но слова Деймона, сказанные при первом разговоре с ним, продолжали вертеться на языке. В эту секунду аристократка осознала, что за день так и не проведала Драко, лежащего в Больничном крыле. Панси было дернулась, чтобы встать, но вспомнила, как Малфой злобно отшвырнул ее на диван, и застыла на месте. — Что-то не так? – раздался сбоку тихий голос Миллисенты, отвлекшейся от чтения книги по заклинаниям. Паркинсон сглотнула и покачала головой. — Нет, все в порядке. Булстроуд пожала плечами и вернулась к учебнику. Спустя еще десять минут Панси не выдержала и вышла из комнаты. Она не знала, куда именно и зачем вообще пошла – ей просто нужно было пройтись и, как говорил Деймон, обдумать все свежей головой. Деймон. Деймон Фрей. С какого момента она вообще стала слушать этого осквернителя крови? Драко сказал, что новичок насквозь лжив и подл, а его слова о верности Темному Лорду не более чем пустой звук: в нужный момент он предаст всех слизеринцев и перейдет на сторону Дамблдора. Правда, это было до того, как бывший дурмстранговец обвинил директора в предательстве магического сообщества... Нет, Драко просто ошибся. Лгать он ей не мог. "Или все-таки мог?" – предательски шепнуло подсознание. В эту секунду в Панси вернулась "стервозная и пробивная слизеринка, которая добьется всего любым способом", как говорила ей мама. Мысли собрались в четкий порядок: раз уж до Драко она сейчас не доберется, ей нужно найти Деймона и вывести его на чистую воду. Разом закончить все это непонимание и навсегда прекратить сомневаться. (8*) Дверь в общую гостиную Паркинсон открыла уже твердой рукой. Ей повезло: на диване валялся Забини, рассказывающий что-то Дафне и Трейси. Все трое замолчали, увидев Панси. — Ты что-то хотела? – быстро спросила Дафна, не ставшая ждать язвительных комментариев от итальянца. — Я ищу твоего нового дружка, Забини. – Панси моментально нацепила на лицо надменную и гордую маску. – У меня есть к нему вопросы. Забини, Дэвис и Гринграсс переглянулись. — Пятьсот седьмой кабинет на пятом этаже. Только будь добра, Панс, не устраивай там сцены, как вы с Драко это обычно делаете, – не удержался от реплики Блейз. Медленно кивнув и едва сдержав желание швырнуть в хама Оглушающее заклятие, слизеринка вышла из гостиной, ощущая, как ее сзади сверлят три взгляда однокурсников. К своему удивлению, на пятый этаж через двигающиеся лестницы и дремлющие портреты она поднялась достаточно быстро. Наконец перед ней оказалась дверь с цифрами "507", и Панси, собравшись с силами, потянула ее на себя. В уши сразу врезалась несколько быстрая, но красивая мелодия – оказывается, боком к ней сидел сам Фрей, играющий на пианино. На лице новичка появилась улыбка от прихода неожиданной гостьи, и в этот момент он начал отбивать заднеплановое звучание тремя пальцами левой руки. Закрыв дверь, Паркинсон увидела, что Деймон прикрыл глаза и слегка шевельнул шеей в разные стороны: он явно хорошо учился музыке, если умел играть с закрытыми глазами и без нот. Девушка не решилась прерывать его и села на один из оставшихся стульев, которых оказалось не так много... как и вообще парт. Похоже, что Макгонагалл дала новому змею хороший совет по трансфигурации. Панси заслушалась и даже огорчилась, когда мелодия закончилась. (9*) Наконец Деймон повернулся к ней и спросил своим доброжелательным тоном: — Ты хочешь о чем-то поговорить? Слизеринка встряхнулась, вспоминая, зачем она здесь, и в первую секунду даже не узнала собственный голос – настолько жестким и холодным он ей казался. — Чего ты добиваешься? Что ж, неплохо. Вопрос правильный. У тебя хватает возможностей думать самостоятельно.. но пока что ты склонна принимать ложь человека, которому на тебя плевать, за истину. Порой влюбленность становится ужасным недостатком. (10*) Фрей нахмурился и тяжело вздохнул: — Не понял вопроса. — Ты прибываешь в школу, ведешь себя как чистокровный аристократ, стараешься произвести впечатление на учителей и ребят... признайся, ты завидуешь? — Кому или чему? – голос парня был настолько усталым, что заставил Панси на секунду вздрогнуть: такого ответа она не ждала. — Как кому? Нам, конечно. У нас иерархия, статус, имидж... а ты, как осквернитель крови, здесь чужой. Каким бы ты чутким и внимательным не был... — ...Все равно все знают, что это маска, и ни Темный Лорд, ни Пожиратели смерти не примут меня таким, какой я есть. Я так понимаю, что именно это ты и хотела сказать, – лицо Фрея прорезала знакомая усмешка, но привычной теплоты в ней уже не было. – Будем считать, что я тебя услышал. Или это еще не все? Персефона даже осеклась от прямолинейности дурмстранговца. Казалось, что сейчас перед ней сидел отнюдь не пятнадцатилетний парень – в полумраке Деймон выглядел значительно старше своего возраста. Мда, ничего хорошего это не предвещает. Жаль. Я надеялся, что Малфой-младший засел менее крепко. Значит, придется работать быстрее. И без поддержки со стороны большинства чистокровных... Впрочем, когда на войне бывало иначе? — Я никогда не хотел быть кем-то и принимать решения за других. Я хотел быть собой. Ты, думаю, тоже. Но проблема в том, что у некоторых есть рамки, ограничения, в то время как у кого-то их нет. — Если для тебя это проблема, то тогда ты просто врешь сам себе, что не завидуешь. — Дело вовсе не в зависти, – хмыкнул Деймон. – Даже не так: мне завидовать незачем, скорее наоборот. — И почему же тебе должны завидовать? — Скажи мне, у тебя есть семья, друзья и деньги? Панси вздрогнула: разговор пошел не так, как она планировала – Фрей залез на ее территорию. Собравшись с силами, она гордо произнесла: — Конечно, есть, в отличие от тебя! — Вот только в твоем голосе я не слышу удовольствия, лишь чванство. Может быть, потому, что тебе всю жизнь ставят стандарты, которых должен придерживаться чистокровный слизеринский аристократ? Закончить школу Хогвартс, найти подходящего мужа по имени Драко Малфой, родить ребенка по фамилии Малфой и скончаться в старости в богатом особняке Малфоев – с точки зрения чистокровной девушки все это звучит вообще отлично. Но тебе не кажется, что все уже решили за тебя и просто куда-то ведут? Ты вообще знаешь, чего сама хочешь? Или, не знаю, чего хочет наш принц? — Ты не ответил на вопрос. — Почему мне должны завидовать? – ухмыльнулся Фрей. – Потому что у меня ничего этого нет. И значит, нет никаких правил и ограничений. Делай что угодно, как угодно, когда угодно. Никто не осудит мой моральный облик, и требования к себе я назначаю сам. (11*) — А как же Темный Лорд? — В данный момент Темный Лорд делает как раз то, чего бы я очень хотел. Убьет Дамблдора? Ради Мордреда и Морганы, буду очень доволен этим фактом. Прикончит Поттера, который и так уже едва на ногах стоит? Не знаю, зачем Лорду это нужно – но значит, так надо. Оставит старые магические традиции? Собственно, все правильно, за исключением массового уничтожения грязнокровок, о котором иногда мечтает Драко. В эту идею мы с тобой и верим, и из-за этой идеи идет война. (12*) И это даже правда. Ну, почти. Девушка нервно сглотнула, не веря своим ушам. Деймон Фрей служил Темному Лорду не только благодаря схожим убеждениям и семейной верности, но и извлекая из этого выгоду – то, что он ненавидел старика Дамблдора, виделось отчетливо. Как парень вообще проучился четыре года в Дурмстранге, где дисциплину вбивают кнутом и железом? Он же самый настоящий слизеринец до мозга костей! Новичок слегка взмахнул палочкой, перекочевавшей в закрытую перчаткой руку, и из угла помещения к ним поплыл небольшой рюкзак, из которого бывший кадет извлек бутылку с томатным соком. Наколдовав из воздуха два стакана, Фрей разлил в них напиток и отправил один девушке, но та лишь покачала головой и пошла к выходу из класса. Глотнув сока, Деймон усмехнулся, сравнив соленоватую жидкость с кровью. Что такое Волан-де-Морт? Может, он и был когда-то совершенно нормальным человеком... но просто так через Врата Смерти не возвращаются. Паркинсон? Посмотрим, насколько эта проникновенная речь вычистит тебе мозги – может, хотя бы в этот раз будет толк. Чтобы взять контроль над Слизерином, нужно в первую очередь сбросить Малфоя – и как только от него отвернутся, можно разворачиваться на полную. Главное... не получить "взыскание" за расплывчатое толкование приказов. Уже за дверью Паркинсон поняла, что сделала все только хуже: вместо того, чтобы разоблачить Деймона, она получила очередную не лишенную логики лекцию. Но слизеринская гордость не позволила Панси вернуться, и девушка зашагала по коридору, отдающему эхом от стука каблуков. "Лучше я подумаю об этом завтра. Второй раз подряд".