British Warlock

В спокойном темпе прошла еще неделя обучения. Наконец настало утро четырнадцатого сентября, и Деймон отправился в кабинет к Макгонагалл. Нужно два дня. Еще лучше – три. За это время я если и не успею привести все в порядок, то хоть определю направления работы. Вот только вряд ли меня пустят без конвоира... Затерявшись в круговороте мыслей, Фрей не заметил, как на автомате дошел до кабинета трансфигурации. Тяжело вздохнув, он твердо постучал в дверь и приоткрыл ее. — Профессор? — Вы по какому-то вопросу, мистер Фрей? – исподлобья посмотрела на гостя оценивающим взглядом Минерва. Она уже знала, что после выходки во дворе Альбус вызывал слизеринца к себе в кабинет, но результат диалога оказался откровенно провальным – Деймон отказался даже выслушать директора и вдобавок вылил на него целый ушат грязи, обвинив в слабости и огромном количестве ошибок, стоивших человеческих жизней. Макгонагалл иногда могла оценить иронию: если когда-то твердость убеждений считалась одним из каких-никаких достоинств волшебника, то теперь, во время Второй войны, эта же самая твердость могла стать и символом приближающейся опасности. Бывший кадет зашел внутрь, закрывая дверь за собой, после сел на стул напротив Минервы. Профессор отметила, что лицо Фрея было напряженным – значит, дело достаточно серьезное. — Мне нужно ваше разрешение на отсутствие в школе на три дня, – и, заметив, как нахмурилось лицо женщины, Деймон добавил: – По личным обстоятельствам. — И насколько же серьезны эти личные обстоятельства? — Пришло министерское письмо из Берлина. Требуется мое присутствие для оглашения завещания моего опекуна... плюс нужно разобраться с юридическими вопросами. Придется перебираться на континент. Декан Гриффиндора не ответила, оценивая гостя. Мальчик остался совершенно один, даже по сравнению с Поттером. И усталость в серо-голубых глазах, граничащая с каким-то странным ощущением напряженности, делала его старше своего возраста. — Я не могу отпустить вас без сопровождающего. — Я понимаю, мэм. Но... – слизеринец вздохнул, – все же привык решать проблемы сам, не ждать от других поддержки или чего-то еще. И через это я должен пройти один. — До международного камина в Германию один вы не пойдете. Это ради вашей же безопасности. Услышав последнюю фразу, Деймон позволил себе слабо усмехнуться. — Насчет меня можете не беспокоиться. Просто не хотелось бы отвлекать ни вас, ни кого-то еще от работы. Насколько я помню, в замке есть контролируемые отсюда камины, способные доставить меня прямо в Лондон. Дальнейшее путешествие не составит труда. — В таком случае, если будет разрешение от профессора Дамблдора... — А другой вариант есть? — Нет. – Макгонагалл позволила себе солгать, чем мгновенно заставила Фрея нахмуриться: про портключи он определенно знал. Сжав зубы и стараясь задавить свое эго, так и кричащее не соглашаться с начальством Хогвартса, бывший кадет лишь сухо кивнул и поднялся со стула. Он двигался словно тяжелая, неповоротливая каменная статуя, а лицо Деймона, вечно умиротворенное и улыбчивое, превратилось в непроницаемую безэмоциональную маску. Резкое изменение характера студента, хоть и с враждебного факультета, словно резануло Макгонагалл ножом. — Нужно будет отбыть завтра ровно в восемь утра. Пропуски занятий как-то отрабатываются? — Если по уважительной причине, то нет, – заместитель директора покачала головой, – но от домашних занятий вас это не освобождает. — Ясно. Больше нет вопросов. Теперь Фрею оставалось только попросить Блейза записать все задания, и он смело мог идти в ныне мертвый дом своего детства. Вообще, в последнее время Деймон начал замечать, что мулат сам все чаще общается с ним, отдалившись от Малфоя и его компании. Пока что новичок не знал, можно ли назвать Забини своим другом... но напарником – вполне. *** Вспышка зеленого пламени потухла перед глазами, и перед Фреем предстал отдел немецкого Министерства по международным связям – серый, идеально ровный коридор в форме прямоугольника, где на идеально ровных колоннах были изображены германские волшебники, а в каминах перед гостем появлялись и исчезали посетители. Боковые двери обозначали кабинеты для магических посольств из разных стран. Деймон отметил преимущество немецкой схемы – здесь не было привязки подразделений к лифтам, и каждый работающий здесь волшебник мог в любой момент переместиться в другой офис, просто выйдя из расширенного магией пространства в главный корпус. — Guten Morgen, herr Frey. Wir haben auf dich gewartet. (1*) Позади полыхнуло зеленым, и сзади, чуть не споткнувшись, вышла молодая девушка с розовыми волосами. Первое, что она заметила – подошедшего к ним светловолосого клерка в белой рубашке и черных брюках. — Доброе утро, – Деймон небрежно показал рукой на свою спутницу. – Мой сопровождающий из Англии, аврор Тонкс. — Все в порядке, мистер Фрей? – Тонкс при вопросе улыбнулась парням. — Абсолютно, мисс Тонкс, – слизеринец ответил вежливой улыбкой, вспоминая рассказы о неуклюжей, но обаятельной аврорше-ищейке. – Благодарю за помощь. Дальнейшую работу я проведу уже самостоятельно, поэтому не смею больше вас задерживать. Хорошего вам дня. Пролепетав ответное прощание, Нимфадора исчезла в очередном огненном всполохе. — Британцы, что с них взять, – пренебрежительно брякнул бывший кадет, чем заслужил оторопь у клерка, и усмехнулся. – Не стоит удивляться, ведь я прожил здесь почти всю жизнь... Но довольно рефлексировать. Перейдем к делу? — К-конечно, герр Фрей! Немец повел гостя к юридическому отделению. По пути Деймон увидел стол администратора Министерства, над котором висела каменная табличка с выбитым на ней лозунгом "Die Magie – Auftrag, Größe, Wohlstand. Alle im Interesse des Gemeinwohls" (2*). Интересно, это лицемерие местных властей или их невежество? Геллерт Гринделвальд был прав: его идеи, несмотря на поражение в войне, пережили ту эпоху и переживут эту. Несмотря на молодой возраст, Фрей казался уже взрослым человеком: почти шесть футов роста в почти полные 16 лет сильно добавляли серьезность его внешности, унаследованной от отца – а по словам Дитера, Уолтер Фрей был еще выше. Поэтому не было ничего удивительного в том, что никто из сотрудников юридического отделения не обратил внимание на нового посетителя. Вот и хорошо. В конце концов, я не настолько карлик, чтобы привлекать взгляды к своей персоне. Наконец перед ним вырос кабинет с белой дверью. Клерк почтительно открыл дверь, словно впускал важного гостя-аристократа. — Герр Фрей? – обратился к студенту хозяин помещения, брюнет с черным густыми усами, и после кивка продолжил: – Эрнст Торвальд, юрист герра Вюрхе. Спасибо, Юрген. Можешь быть свободен. Блондин незамедлительно шмыгнул куда-то за стенку, оставив гостя наедине со служащим. Деймон же вздохнул и уселся на стул напротив Торвальда с безразличным выражением лица... не упуская возможности просверлить его взглядом. — Герр Фрей, это, – юрист вытащил из ящика стола коричневатый толстый конверт, – свидетельство о вашей эмансипации, подписанное герром Вюрхе за несколько недель до его смерти, и дополнительные приложения, заверенные сотрудниками отдела контроля за правопорядком. Вам будет разрешено использование вашей волшебной палочки с момента достижения шестнадцати лет, то есть ровно с полуночи пятого ноября этого года (3*). До этого момента вам дано право... – Эрнст замялся, не зная, как правильно продолжить, – использовать любое доступное магическое имущество и перемещаться по территории Германии без сопровождающего лица. Также вы можете свободно передвигаться по маршруту Германия-Англия, ввиду подписанного соглашения об оказании услуг по обучению... — И все это, разумеется, без неблагоприятных последствий для окружающих. – Деймон внимательно осмотрел конверт, стараясь отыскать какие-нибудь признаки вскрытия. – Ясно. Есть ли какие-нибудь ограничения, о которых мне следует знать? — Нет. Все указано либо в пакете документов, либо... — "Магическом уложении" тысяча восемьсот сорок девятого года? Очень хорошо. Было бы крайне неприятно узнать, что вы, герр Торвальд, умолчали о паре неприятных для меня фактов, не зафиксированных во всех этих документах. Последняя фраза мгновенно заморозила всю атмосферу кабинета. Юрист попытался еще раз всмотреться в глаза собеседника, но не увидел в них ничего, кроме бесчувственного холода – слишком раннего и неправильного для этого молодого человека. Деймон же деловито вскрыл письмо маленьким клинком, повсеместно используемым немцами в качестве аналога канцелярского ножа, и наконец вытащил оттуда свидетельство. Ровно 33 основных пункта и 12 второстепенных (4*), завершенных подписями Дитера и Торвальда. С тем же молчаливым безразличием Фрей осмотрел остальные разрешения и кивнул: его все устраивало, а замечаний он не нашел. — Я должен где-то расписаться? — Да, будьте добры. Вот реестр эмансипированных лиц, нужны подпись и дата получения, – помимо толстой черной книги, Эрнст положил на стол перо и небольшой шип серебристого цвета. Кровавый договор? Весьма занимательно. (5*) Молча сунув все бумаги обратно в конверт, Фрей поднял шип и ткнул острием себе в ладонь. Железо мгновенно впитало в себя первую же каплю крови, а наконечник пера покраснел. Уже через пять секунд на странице огромного реестра-талмуда красовалась роспись новоявленного взрослого мага. — На этом все, герр Фрей. — Благодарю, герр Торвальд, – процедил слизеринец и поднялся с кресла. – Хорошего дня. Здесь моя миссия закончилась. Пора найти камин до Розенхайма... *** Очередное зеленое зарево – и вот он стоит в каминном пункте филиала Великогерманского банка в Розенхайме, третий раз за день сбрасывая сажу заклинанием и мысленно ругаясь на необходимости тратить лишнее время на такие перемещения. До оглашения завещания оставалось больше часа, поэтому все, что оставалось бывшему кадету – это ждать. К счастью, в кармане плаща было несколько серебряных талеров, а в пяти минутах ходьбы от банка находилось кафе, где Деймон занял стол у окна с нёзелем (6*) томатного сока. На улице кипела жизнь. Вот открыл лавку старина Дретцер, получивший новую партию вредноскопов, вот рядом с ним курит ждущий обеденного полудня ликвидатор проклятий Вилли Хесс, а вот фрау Фогель (7*), которая в очередной раз вовсю костерит детишек, взрывающих хлопушки под окнами ее салона... Когда-то и маленький Деймон бегал по улицам этого городка, выбираясь с Дитером из дома в горах. Но теперь герр Вюрхе мертв, а сам Фрей стал кем-то вроде изгнанника, прячущегося от людей и желающего разорвать оставшиеся связи с прошлым. Слишком много нитей оборвалось за это лето, разрушив почти все, что осталось у него после Магической войны – так имеет ли смысл ждать и бояться того момента, когда наступит конец? Лучше тогда разгромить все и сразу. Самому. Чтобы некуда было отступать. Но... Нет, Дитер Вюрхе-Краффт был другим. Несмотря на всю свою твердость духа, из-за бесчисленного количества поражений и потерь он почти позволил себе выжечь всю память о былых временах, но все-таки не сделал этого. Наверное, именно поэтому Дитер умудрился дожить до 1980 года, когда на его руках остался сын старого друга. Из разговоров с опекуном Деймон знал, что тремя годами ранее от какого-то странного заболевания умерла его жена, ожидавшая девочку. Жизнь выходца из семьи Краффтов, и без того лишившейся многого после Великой волшебной войны, практически потеряла всякий смысл: он остался в своем доме, отдаленном от цивилизации, и начал втягивать в себя всю жидкость, содержащую алкоголь. Дитер пытался забыть, что вообще существует на этом свете... пока через полгода его не нашел Уолтер Сэмюэл Фрей, разыскивающий специалиста по историческим областям Германии. Какие-то знакомые буквально оттащили Вюрхе от бутылки и заставили начать работать – на общей почве артефакторы и сдружились. Деймон Фрей был обязан своему опекуну очень многим. Ведь не каждый человек войдет в квартиру и сохранит рассудок, увидев два трупа лучших друзей, плачущего младенца с окровавленной ручкой (8*) и оторвавшийся в ходе борьбы аврорский значок. Не каждый согласится взять к себе на воспитание маленького ребенка, которому не было и года. Не каждый станет искать зельеваров и ликвидаторов проклятий по всей Европе, чтобы погасить черное пятно, буквально выжигавшее мальчишке руку и высасывавшее из него силы. И наконец, не каждый станет отстаивать право больного школьника обучаться в Дурмстранге, а свободное время посвящать его самосовершенствованию и умственно, и морально, и физически. Жизнь вдовца и сироты обрела смысл еще на четырнадцать лет, пока осенью 1994 года Дитер не заболел: злая судьба не захотела отпускать его и "наградила" той же хворью, что и его беременную жену – как оказалось, опухолью головного мозга, моментально съевшей здоровье меньше чем за год. Магические методы не помогали, а маггловские, посоветованные целителем, оказались бесполезными на последних стадиях. Поэтому Вюрхе уже не стал – и не хотел – бегать от своей смерти: оформил завещание, уведомив об этом Фрея, и призвал воспитанника готовиться к худшему. Июнь 1995 года был кошмаром наяву. Каркаров, отправившийся в Хогвартс, свирепствовал все сильнее, а после окончания Турнира, не принимая каких-либо возражений, вынудил Деймона забрать документы и покинуть Дурмстранг – ему не нужны были отпрыски Пожирателей смерти, способные ударить Убивающим заклятием в спину. Немец понял, что Вторая война не за горами, и очень долго отказывался отправить мальчика в Англию... — ...Почему ты не хочешь учиться в Ильверморни? – спокойно спросил Дитер, разглядывая лицо насупившегося Деймона. – Я понимаю, тебе после полувоенного режима и вояжа по Альпам не хочется попадать в Шармбатон, где половина нынешних студентов представляет себе слащавых неженок, но американская школа ничем не хуже Дурмстранга! Фрей молчал. В его голове уже давно вертелась навязчивая мысль о том, что пора возвращаться туда, где все началось. Найти того, кто позволил себе поменять его жизнь до основания. Вюрхе заметил пустой взгляд человека, ушедшего в себя, и покачал головой. — Сами-то как думаете, герр Дитер? – злобно усмехнулся Деймон и встал с дивана. – Каркаров испугался мести за предательство. Учитывая, что на суде он трясся и умолял не отправлять его в Азкабан, неспроста. А теперь, когда один чемпион вываливается через портал с трупом другого и кричит, что лорд Волан-де-морт вернулся, директор и вовсе вышвырнул меня, как ненужный хлам. Можно, конечно, махнуть рукой на все это и покинуть Европу, но... если честно, я не хочу. — И чего же ты хочешь? – не обращая внимание на гнев парня, спросил немец. – Добраться до британского Отдела магического правопорядка и отомстить за Уолтера с Оливией? А может, присоединиться к этому мегаломаньяку и начать бездумно вырезать семьи волшебников, которые не хотят признать его власть? Не заставляй меня думать, что последние четырнадцать лет моей и твоей жизней будут выброшены на ветер. — Но ведь мои родители служили ему. Отец носил Метку... — Приняв ее до того, как Темный Лорд начал сходить с ума. Я не раз слышал слова, что за какие-то месяцы восьмидесятого года он изменился – это был уже не просто традиционалист, стремившийся оттеснить магглорожденных волшебников, а самый настоящий помешанный на чистоте крови террорист. – Вюрхе вздохнул и, налив томатный сок в стаканы, отправил один из них Деймону. – Твой отец и твоя мать воевали отнюдь не за это. — Я полагал, что Пожиратели стояли против маггловской гегемонии, а не зачищали страну от нечистокровных магов. — Деградация политических идей на войне – весьма нередкая вещь. Цель борьбы теряет свой смысл, и люди убивают друг друга просто потому, что официальная пропаганда называет их врагами. Этим мы, сторонники Геллерта Гринделвальда, или, как принято нас называть в некоторых кругах, Падшая Армия, и отличались от любителей бессмысленного террора из числа прогнившей аристократии. Мы против, как ты говоришь, маггловской гегемонии в волшебном мире, и против тормозящего нас статута. Но мы никогда не делили людей по крови. Дитер обрадовался, что разговор зашел в это русло. Он не знал, сумеет ли он разубедить мальчишку ехать учиться в Хогвартс, но точно понимал: если не разграничить Пожирателей и Армию, не доказать, что времена изменились и что нельзя щедро разбрасываться таким редким ресурсом, как волшебная кровь – Деймон может превратиться в озлобленного фанатика, которым слишком легко управлять и которого без колебаний пошлют на верную смерть. А этого он допустить не мог. — Если Волан-де-морт не противодействовал идее истреблять магглорожденных, а потом и вовсе поддерживал ее, то Гринделвальд брал таких магов на службу. – Парень почесал затылок, осмысливая получившийся вывод. – Но ведь они вполне могли выдать его магглам? — Могли. Но не выдавали. Запомни простой факт: магглорожденный волшебник, изгнанный невежественными простецами за свои "странности", может стать прекрасным подспорьем. И так называемый Великий Светлый прекрасно это осознает. Фрей мгновенно помрачнел, зная, о ком говорит опекун. — Альбус Дамблдор. — Именно. А теперь смотри: если этот Поттер говорит правду, если лорд Волан-де-морт вернулся, то в Англии вот-вот начнется Вторая магическая война. Война, в которой будет как минимум три стороны. — Три? – Деймон смерил Дитера недоуменным взглядом, и тот кинул ему свежий выпуск "Ежедневного Пророка". Всю первую страницу газеты занимала статья "Бред мечтающего захватить Министерство: тезисы и опровержения". – Неожиданно. Агония бюрократии во всей красе. — Альбус Дамблдор, хотя и великий по масштабам предатель, определенно не глупец. Если бы он и хотел получить реальную власть на Британских островах, то не стал бы делать это так топорно. К тому же... его заявления вполне могут иметь твердую почву. — Мальчик-Который-Выжил убил соперника на Турнире и начал оправдываться? — Лучше выброси из головы сарказм и тщательно обдумай ситуацию. – Вюрхе добавил стали в свой голос, мигом убрав ухмылку с лица Фрея. Парень отложил газету и задумался. — Фадж решил держаться за свое кресло министра, потому что либо не верит в возвращение Волан-де-морта, чему, кстати, слабо верю и я, либо не знает, как справиться с проблемой. Вполне возможно, что он начнет все отрицать и поверит в собственную ложь, а Министерство будет действовать против Дамблдора. — Неплохо. – Дитер кивнул и слабо улыбнулся. – Но ты не учел, что часть бывших Пожирателей смерти смогла очистить свое имя от грязных делишек, чтобы сейчас иметь возможность влиять на министра. Еще ты упустил то, что в борьбе между Министерством и Предателем ты не сможешь выбрать сторону: для всех твои родители официально признаны Пожирателями смерти и убиты аврорами. Не говоря уже о том, что Дамблдора ты, мягко говоря, не уважаешь. Итог озвучить или сам догадаешься? Деймон вновь задумался, и его лицо в сочетании с серо-голубыми глазами приобрело знакомое Вюрхе усталое выражение: настолько сильно парень был похож на своего отца. — Если попаду в Хогвартс, окажусь на линии фронта в качестве врага для всех. Хорошо, допустим. И почему тогда я не могу выступить на стороне Пожирателей? Использовать их, добраться до Отдела магического правопорядка, "сделать все" и тихо смыться обратно в Германию. Звучит неплохо, а? – немец заметил, что Фрей усмехнулся, и слегка расслабился: значит, Деймон понимает, что это чистой воды ребячество. — Потому что у меня есть подозрения, что слова Альбуса Дамблдора о возрождении Темного Лорда являются, как ни крути, правдой. Видишь ли, многие, и ты в том числе, упускают одну деталь... о которой я тебе еще не рассказывал и о которой не напишут в современных учебниках. Бывший кадет допил напиток и отставил стакан в сторону: — Неудивительно, ведь мы живем во времена идиотов, где балом правит цензура. И что это за деталь? — Крестраж. Громкий звук разбившейся о пол бутылки выдернул слизеринца из воспоминаний: он не успел вспомнить подробности того дня, когда окончательно остался один. Взгляд Деймона упал на часы, висящие на стены и показывающие без пятнадцати полдень. Молча оставив на столе пустую кружку, Фрей резко поднялся и вышел из кафе. Оглашение завещания вот-вот начнется. *** — ...Ячейка девятьсот тридцать четыре, а также все иное имущество малого значения я завещаю моему воспитаннику, Деймону Уолтеру Фрею. Данное завещание собственноручно прочитано и подписано в присутствии специалиста 2 уровня Эрнста Торвальда, – наконец дочитал текст лысый толстячок с бородавкой на щеке. Фамилию банковского юриста, похожую на "Бруммель", слизеринец не сумел запомнить: тот так быстро представился, что фактически проглотил все свое имя и половину фамилии. – Это все, герр Фрей. Теперь имеющиеся вещи и собственность Дитера Вюрхе-Краффта принадлежат вам. Хотите взглянуть на содержимое ячейки девятьсот тридцать четыре? Деймон, будучи не в силах выговорить ответ, лишь кивнул и поднялся со стула вслед за Бруммелем. Толстячок быстро шагал по коридору, очень сильно напоминая нелепую комическую фигуру из одного старого спектакля – бочку на коротеньких ножках. Если когда-то Фрей мог усмехнуться, вспоминая этот эпизод, то сейчас комок в горле не давал даже малейшей возможности шевельнуть лицом. Бруммель вытащил связку ключей и сунул один из них в замочную скважину. Бывший кадет отметил, что замок ячейки открывался странным образом: сначала требовалось повернуть ключ на четыре оборота влево, затем на три вправо и еще на один влево. Наконец дверь поддалась, и парень потянул ее на себя – чтобы увидеть комнату, содержащую в себе несколько железных сундуков и резной письменный стол, на котором стояла небольшая шкатулка синего цвета с изображением летящего коронованного орла. — Вот, держите опись ценностей, – пропищал толстячок и сунул в руку Деймона бумаги с надписями. – Интересно, зачем герр Вюрхе поставил здесь стол? — Он всегда был сторонником упорядочивания вещей. И наверное, для этого и обустроил ячейку таким образом, – с трудом выдавил из себя шатен. Фрей быстро осмотрел ящики стола, чтобы убедиться, что внутри пусто. Наконец слизеринец дотронулся пальцами до шкатулки... и узнал ее: когда-то она стояла у Дитера в кабинете. Но почему немец оставил ее здесь, а не в доме? — Будете что-нибудь брать? Новоиспеченный наследник не ответил – его мысли поглотили лежавшие в шкатулке предметы. "Деймон, если ты это читаешь, значит, меня уже нет в живых. Не умею говорить трогательные речи, поэтому скажу прямо. К сожалению, мой род вымирает, ведь я так и не успел обзавестись кровным наследником. Видимо, мне суждено стать последним из Краффтов. Надеюсь, что ты распорядишься моим скарбом получше меня. Флакон с воспоминаниями в этой шкатулке поможет тебе добраться до твоего настоящего дома, где ты родился. Это в Ливерпуле, улица Баттер-плэйс, 19. Твое наследство по крови было спрятано под Фиделиусом, и сейчас вся оставшаяся защита – это маскировочные чары. Думаю, что тебе пригодится жилье на случай... если что-то пойдет не так. Но ты неглупый парень, и я уверен, что у тебя получится разрешить любую проблему. Знай: за эти четырнадцать лет ты стал мне как сын, который иногда ошибается, выигрывает, веселится и печалится. И я верю, что однажды, когда тебе предстоит выбирать свою судьбу, ты сумеешь принять правильное решение. Лишь не забывай о том, кто ты такой и чего ты достоин. На этом все. Пришло время прощаться. Удачи тебе в жизни, Деймон Уолтер Фрей". *** До Краффт-хауса Фрей дошел, толком не разбирая дороги. Толкнув дверь, он на автомате скинул ботинки и доплелся до кабинета Краффта. Казалось, что теперь все идеи, планы, амбиции – словом, все, к чему Деймон стремился – рассыпалось в пыль на его глазах. ...Он верил в меня. Верил, что раз уж я принял решение учиться в Хогвартсе, то у меня получится выжить и победить. А значит, нельзя предавать волю мертвого человека. Особенно после всего. В ноющей от боли голове прочно засел недавний разговор с Паркинсон, и слизеринец вымученно усмехнулся, потирая виски. Теперь-то он имел почти все: сравнительно неплохую внешность, немного мозгов, жилье, деньги... Но радости не ощущалось – напротив, сегодняшнее наследство превратилось в какое-то бремя, давящее вниз. Понимание того, что делать дальше, куда-то улетучилось, растворилось в воздухе. Тогда Дитер задал правильный вопрос: а что будет после Англии? Не знаю. И не думал тогда. А теперь и совета спросить не у кого. Прекрасно, Деймон, загнал сам себя в клетку! Через дверной проем заглянули два существа. Фрей даже не сразу узнал слуг Вюрхе – африканского ямбо Меззо и шотландскую гномку Реоль. — Теперь вы наш хозяин, мастер Деймон? – без какой-либо тени почтения спросил с ухмылкой входящий в комнату зеленокожий Меззо, сверкая золотым зубом. Следовавшая за ним Реоль молча потупила взгляд и уставилась своими сиреневыми глазами в пол. — К сожалению, да, – устало выплюнул бывший кадет и нервно помотал головой. — Вам следует отдохнуть, мастер. – Реоль поправила свои длинные белые волосы. – На вас лица нет. — А если и есть, то очень уж оно бледное. Фрей хмыкнул: вечно иронизирующий над жизнью Меззо даже в такой поганой ситуации не перестает разбрасывать язвительные комментарии направо и налево. Хоть что-то осталось от прежней жизни. — Не хочу и не буду загружать вас лишний раз. Проверки почты, уборки и готовки еды будет вполне достаточно. Еще нужен один тонизирующий напиток – любой, но максимально безвредный. А я пока посижу над материалами, с которыми герр Дитер работал в последние свои дни. Может быть, смогу что-то придумать на этот счет. Ямбо и гномка синхронно кивнули и мгновенно исчезли из помещения. (9, 10*) — Я слишком стар для этого дерьма, – проворчал сквозь зубы Деймон и потянулся за лежащей на краю стола стопкой бумаг.