British Warlock

— Эй, Пэнс, ты есть-то будешь? – раздался откуда-то справа голос Миллисенты. Паркинсон ничего не ответила, продолжая ковырять вилкой картофельное пюре. Наконец девушке осточертело пялиться в бесформенную массу, и она, злобно отодвинув тарелку, встала из-за стола и пошла к выходу из Большого зала. Последние три дня Панси провела словно в тумане. Никого не хотелось видеть: ни Милли, ни сестер Кэрроу, ни Гринграсс, ни Блейза, ни Драко, виновного в окончательном развале ее нервной системы. Преподаватели делали замечания из-за огромного количества ошибок, а Снейп пригрозил лишить звания старосты, но все, что ей удалось – лишь пробормотать что-то про плохое самочувствие и отправиться к себе. Дойдя до скамейки в пустом вестибюле, она едва сумела сесть на нее. Мысли в голове путались, перед глазами стояла сцена, где слизеринский принц и двое его подручных раздевали Гринграсс и мерзко хохотали. Эту картину сменяла другая: вот они с Малфоем сидят на диване в гостиной, но почему-то мальчик бьет ее по лицу и смеется, называя ее ничтожеством. Возникший на несколько секунд зал для приемов в богатом поместье Паркинсонов мгновенно раскололся на горсть маленьких кусочков стекла. Она уже представляла, что скажут родители. Тидей Паркинсон, глава семьи, будет очень зол от того факта, что дочь не сумела выполнить свой долг. А мать, Лукреция, лишь скажет, что измены мужа в аристократическом обществе – дело нечастое, но приемлемое в качестве цены за значимость в магическом мире. Впервые за этот месяц Панси поняла, о чем говорил Деймон: статус чистокровной волшебницы оказался ее же клеткой. Фрей называл это ограничениями – и был по-своему прав. Жаль, что розовые очки разбились только после инцидента в подземельях. На смену апатии пришел страх: а вдруг в ярости отец ударит ее Круциатусом? После возрождения Темного Лорда он все чаще начинал строить планы по возвращению "настоящей волшебной Британии" – и для этого Тидей должен был стать родней Люциуса Малфоя, тем самым вернув финансовое положение и былую славу своей фамилии. А теперь эта надежда рухнула. — Как ты? – голос новичка звучал так, словно исходил откуда-то издалека. Панси помотала головой и, подняв взгляд, увидела, что Фрей стоит совсем рядом с ней. — А сам-то как думаешь? – слова Паркинсон оказались такими ядовитыми, что умиротворенное выражение лица Деймона мгновенно сменилось на печальное. – Мой парень оказался похотливым животным без тормозов, родителям написать я не могу, потому что в ответ получу лишь слабые утешения от матери и ругань от отца. Ну что, как я должна себя чувствовать?! Бывший кадет лишь прикрыл глаза и покачал головой. — Тебе нужно немного расслабиться. Отвлечься от всего этого дерьма и вспомнить, что существует жизнь помимо рамок и правил. Например, в Хогсмиде. Впервые за все утро девушка обрела ясность сознания: предложение пройтись казалось ей слишком наглым и... несвоевременным. И вообще, почему Деймон к ней пристал? — Деймон, пусть тебе Забини составит компанию, раз уж вы с ним спелись. А меня можешь оставить в покое. — М-м-м, а я и не знал, – в этот момент парень, державший руки в карманах своей куртки, наклонился к ее уху и шепотом разогнал мурашки по коже девушки, – что Персефона Паркинсон на самом деле такая трусиха, что боится выходить из дома одна, а не только в качестве свиты нашего нечестивого принца. Фраза мгновенно привела слизеринку в ярость. Да как он смеет называть ее трусихой?! Как ему вообще в голову пришло сравнивать ее с каким-нибудь лакеем?! Светло-зеленые глаза Панси, до этого тусклые, мгновенно налились цветом, и она, резко поднявшись на ноги, зашипела прямо в лицо однокурснику: — Я не трусиха и не слуга! К удивлению брюнетки, такая реакция привела к тому, что Деймон хитро улыбнулся. — Так докажи это. — Эй, сладкая парочка, – брякнул ввалившийся в вестибюль мулат, – вы идете или как? Девушка покосилась на Блейза, желая размазать его по ступенькам за неосторожно брошенные слова. Ну уж нет, она докажет, что никто в Хогвартсе, особенно этот выскочка, не смеет называть ее трусливой. Лукреция Паркинсон говорила ей, какой должна быть настоящая леди – теперь Панси докажет матери, что та не ошиблась. И начнет она с того, что отделает Деймона посреди Хогсмида. — Ладно, Фрей, я пойду. Но учти, ты заплатишь за эти слова. Будь добр, подожди меня, я схожу переодеться. В ответ Деймон только улыбнулся и кивнул. Девушка зашагала в гостиную факультета, не заметив, что парни стукнулись правыми кулаками. — Ну что, сработало? – спросил Забини у ухмыляющегося друга, как только Персефона исчезла за поворотом коридора. — На все сто процентов. И кстати, должен сказать, что в гневе она еще симпатичнее (1*). Итальянцу осталось только тяжело вздохнуть и покачать головой: если у Деймона, этого неуправляемого анархиста, был хоть какой-то шанс приручить надменную бестию, то Сьюзен никогда не поверит ему по двум причинам – у семьи Забини слишком плохая репутация, а сам Блейз учился на Слизерине. В эту секунду пятикурсник впервые за четыре с лишним года пожалел, что носит серебристо-зеленый галстук. ...Только когда Деймон принес три пинты сливочного пива к столику в "Трех метлах", умудрившись при этом удержать свой напиток на голове, Панси стало понятно: он просто попытался спровоцировать ее и вытащить из затяжной депрессии. Девушка сделала один глоток – и ощутила, как внутри ее тела течет освежающая жидкость. — Скажи мне, Фрей, это был твой план? — Это даже планом-то назвать нельзя! – бывший кадет усмехнулся. – Вообще все началось после разговора с переживающей за тебя Милли на последнем уроке Темных... прощу прощения, Защиты от Темных искусств. Яд в словах скривившегося Деймона заставил окружающих засмеяться: все знали, как тот презирал розовую жабу за ее некомпетентность. — Ага, и вот этот интриган, – Блейз легко стукнул друга по плечу, – решил вытащить тебя из подземелий. Скажу прямо: я не ожидал, что у него получится. — Мне же надо вливаться в слизеринский коллектив!.. *** Малфой стоял возле озера и смотрел на то, как из бара выходит вовсю хохочущий Забини, а вслед за ним шагает что-то рассказывающий Фрей. Как ни странно, третьим посетителем оказалась Панси Паркинсон, идущая рядом с новичком – и вовсю улыбающаяся обоим мальчишкам. Гнев запульсировал в Драко с новой силой, и он отвернулся. В его жизни словно началась черная полоса: Громовещатель разнес поведение блондина в пух и прах столь знакомым чеканным тоном отца, а Снейп вместо поддержки обозвал инфантильным идиотом и назначил за отвратительное поведение ежедневные отработки до конца месяца, пробурчав что-то про "самых паршивых старост факультета за всю историю". И как будто этого было мало: вдобавок Паркинсон публично выругалась в адрес слизеринского принца и ушла из гостиной... при том, что Ледяная Королева так ему и не досталась. И виноват во всем этом, как ни удивительно, был Деймон Фрей, лживый и нищий подонок с кровью, замаранной маггловским отродьем. Даже злость на Поттера за брошенный Круциатус и на избившую его Гринграсс исчезла: именно бывший кадет Дурмстранга, очень быстро втершийся в доверие к факультету, умудрился сделать все, чтобы доказать свою благонадежность и способность к мягкому противодействию семье Малфой. От осознания факта, что выскочка смеет ставить перед ним условия, блондин закипел и выхватил палочку. Над берегом разнесся крик: — Бомбарда! Врезавшийся в воду луч вызвал оглушительный взрыв, выбросивший вверх несколько рыб. Сзади прозвучал знакомый насмешливый тон: — И зачем же ты мучаешь бедняжек? Малфой резко обернулся, едва не выбросив заклятие в подошедшего Блейза Забини. Мулат деловито смахнул капли, попавшие на плечо его пальто, и встал рядом. — Что с тобой происходит? Ты с самого начала года сам не свой: то с Панси разругался, что она о тебе даже вспоминать не хочет, то новичка в штыки принял... Может, объяснишь? Драко сжал зубы и уставился на озеро. По воде расходились круги от выпущенного Взрывного заклятия, а откуда-то из глубин начали подниматься пузыри: похоже, привычный уклад гриндилоу, русалок и кальмара был беспардонно нарушен. — Меня раздражает то, что осквернитель крови возомнил себя ровней... — Тебе? — Нам, – с недолгой заминкой ответил Драко, но было поздно: итальянец заметил эту паузу и ухмыльнулся. – Что смешного? Почему ты вообще позволяешь своему дружку делать все, что захочется? — Как раз он так не делает. По крайней мере, я не слышал, что его застали с Крэббом и Гойлом после неудачной попытки оттрахать Гринграсс. Тебе не кажется, Малфой, что пора немного повзрослеть? Я понимаю, что ты того же Поттера терпеть не можешь, но это уже пере... — Забини, – Малфой оборвал слова мулата, глядя на сидящих под деревом Деймона и Панси, – будь любезен, заткнись! "Малфои всегда получают то, что им нужно" (2*). *** — Диффиндо! Громкий крик неподалеку разорвал сознание шатена пополам, и он резко открыл глаза. Умиротворение исчезло мгновенно – на его месте появился рефлекс самозащиты, заставивший бывшего кадета инстинктивно выдернуть оружие из кобуры и невербально выбросить куда-то в сторону кричащего щит. Очень вовремя: Режущее заклятие задело тонкую пленку в форме полусферы и врезалось в дерево чуть выше голов слизеринцев. Панси удивленно повернула голову налево, чтобы увидеть идущего прямо к ним Драко Малфоя с палочкой в руках. Она не понимала, что нашло на этого... самодовольного подонка, но брошенное им заклинание едва не убило и ее, и Деймона – удар по дереву прорезал ствол почти до середины. Девушка выхватила свою волшебную палочку... — Протего! – быстро, но твердо выплюнул Фрей. Новый, усиленный щит поглотил еще одно Режущее, даже и не подумав растаять. Не успела Паркинсон предпринять хоть что-нибудь, как от барьера новичка отлетело еще одно заклинание. — Малфой, ты с ума сошел?! – взвизгнула брюнетка, и в эту секунду резко поднявшийся на ноги Деймон зашагал к блондину, держа палочку перед собой. – Деймон, стой! Двое противников сходились друг с другом, привлекая к себе внимание толпы школьников. Бывший кадет ругался сквозь зубы: поединок определенно не входил в его план. Только что все стало намного сложнее... Хочешь узнать, чего я стою, ублюдок? Твое право! Эверте Статум! Редукто! Экспеллиармус! Инкарцеро! Паркинсон раскрыла рот: Фрей не только быстро двигался, но и ответил сразу четырьмя заклятиями, причем не произнес вслух ни одного! Выпущенные лучи один за другим ударили в щит Малфоя – последний из них, проломив заслон, свалил слизеринского принца на землю и заставил его дергаться то ли от боли, то ли из-за невозможности полноценно шевелиться. Экспеллиармус! Акцио волшебная палочка! Как только в левую руку бывшего кадета прилетел инструмент врага, Деймон позволил себе остановиться и медленно развернуться к однокурснице. На лице отшатнувшейся девушки отчетливо проявлялась тень испытанного ужаса: она явно не ожидала нападения, но холодных и пустых глаз испугалась еще больше. Поэтому Фрей позволил себе отбросить лишние подозрения и спокойно выдохнуть. — Тебя не задело? — Н-нет, в-все хорошо... Бывший кадет взглянул на добытую палочку, принадлежавшую Малфою. Девять с лишним, максимум десять дюймов, сделана из боярышника, место для обхвата покрыто черной краской, предотвращающей скольжение. Трофей был неважным, и уж тем более он не мог сравниться с творением Грегоровича из черного эбенового дерева и жилы венгерской хвостороги (3*). Деймон зловеще усмехнулся, смерив Драко взглядом, а затем ленивым движением руки снял Обездвиживающее и сунул свое оружие в кобуру. Ровно через три секунды собравшаяся кучка зевак вздрогнула от хруста, разнесшегося по округе. Слизеринский принц с трудом осознавал происходящее: казалось, меньше минуты назад он был близок к тому, чтобы одолеть Деймона Фрея одним точным заклинанием, пока тот дремал под деревом... Сейчас большая часть одежды Малфоя была заляпана грязью, ноги подкашивались от усталости, а тело все еще ломило от последствий Инкарцеро. И самое главное – волшебная палочка, с которой Драко проучился четыре курса и которая стала едва ли не продолжением его собственной руки, превратилась в два изломанных кусочка дерева. — Я не хотел этого, Драко, но ты не оставил мне выбора. Тварь! Скотина! Такой план испортил... Малфой, Малфой, в кого же ты такой идиот? Хотя я, впрочем, не лучше... И должен признаться: переломить палочку врага – бесценно. Панси наконец смогла выйти из ступора. Осторожно подойдя к Деймону, она медленно взяла его за руку и потянула в сторону замка. Немного погодя рядом с ними зашагал Забини. Каждый присутствовавший при этой сцене студент Хогвартса понял: раскол змеиного факультета стал неизбежным. *** — Деймон, что это было? – тихо спросила девушка, садясь на стул возле пианино. Фрей, наколдовав из воздуха три стакана, извлек из рюкзака бутылку томатного сока и разлил напиток. Взявшие угощение Блейз и Панси посмотрели на друга со смесью уважения и страха: им еще не приходилось видеть невербальные боевые чары. — Постулаты Дурмстранга гласят, что каждый солдат должен быть готов к внезапному столкновению. Кадет, изучающий дисциплину "Темные искусства" у доктора Радимича, должен вызубрить Расширенный курс наизусть и научиться применять отдельный перечень заклинаний, не говоря ни слова. Последствия Великой волшебной войны ощущаются до сих пор – этим Дурмстранг и отличается от Хогвартса. Собственно, я продемонстрировал часть того, чему меня учили. Слизеринцы переглянулись: на фоне отличника по Темным искусствам их знания Защиты были крайне слабыми. Непонятно было одно: зачем тогда Фрей перевелся в Хогвартс? Каркаров вцепился бы в него мертвой хваткой, обещая любые льготы и послабления... если только причиной перевода не стало изгнание. Но за что можно было выгнать из Дурмстранга? В мировой истории был известен один человек, получивший такую форму наказания – и звали его Геллерт Гринделвальд. — Вот почему ты отреагировал как боевик. – Забини кивнул, допивая красноватую жидкость. — Я предпочел бы формулировку "солдат". — Солдаты не ломают палочки противников, так поступают разве что заклятые враги. Ты хоть в курсе, что фактически объявил Малфою войну? Деймон усмехнулся и отвернулся к окну. В помещении резко потемнело: небо окончательно затянуло тучами, и вскоре по стеклу начали бить капли дождя. Очередные издержки британских чистокровных традиций. И очередное упущение за день. Проклятье. Теперь придется работать в открытую и против блондинчика, и против Дамблдора. А это плохо. Очень. Если только... Нет, это вряд ли сработает. — То есть нас с Панси чуть не разрубили пополам, а виноват все равно я? — Ну ты же понимаешь, что Люциус Малфой это так не оставит... — Меня не интересуют ни его деньги, ни политическое влияние, – в голосе шатена проявилась злоба, – а бессмертным он еще не стал. К тому же не мешало бы ткнуть Люциуса носом в очередную ошибку сына, когда тот возомнил себя главой нашего факультета. Настоящий Слизерин должен основываться на традициях, а не на обеспеченности безмозглых детишек. Убить можно любого. Нужно лишь знать, как именно это сделать. Блейз пожал плечами – ни согласиться, ни оспорить аргумент друга он не мог. Персефона широко раскрыла глаза: Деймон Фрей был готов бросить вызов самим Малфоям, невзирая на их власть и богатство. — Я могу рассчитывать на вашу помощь? Несмотря на то, что вопрос прозвучал достаточно тихо, его серьезность была сравнима с ударом молота по наковальне. Мулат с брюнеткой уставились на однокурсника и поразились его перемене. Ушел тот весельчак с улыбкой на лице – сейчас его место занимал расчетливый и безжалостный человек с тяжелым взглядом. Но при этом, как ни удивительно, он был предельно честен. Забини вспомнил, как Деймон сказал тогда "мы", вполне спокойно отнесясь к его словам о Сьюзен Боунс и разрешив дилемму лояльности чужими руками. Фрей просто помогал, если его просили... но никогда не требовал чего-то взамен, ведь у него и так было все необходимое. К тому же слова о надвигающемся политическом кризисе продолжали терзать разум итальянца. Ушла глубоко в себя и Паркинсон. Девушке хватило всего трех недель, чтобы убедиться, что слизеринский принц никогда не посчитает ее как равную себе. А кем был новичок? Да простым парнем, который воспринял новую знакомую не как аристократку товарного вида, а как личность, принимая ее качества как неотъемлемые черты самодостаточного человека. Панси вспомнила, что Деймон уже два раза попытался оградить ее от опасности... Этим Фрей и отличался от Малфоя: он, как бывший кадет Дурмстранга, ценил свою команду. — Конечно, дружище, можешь, – прозвучал в тишине голос Забини. Персефоне оставалось только кивнуть. (4*) Вот и посмотрим, на что вы способны. *** Люциус Малфой, как и большинство людей на планете, не любил понедельники. Во многом из-за того, что к началу рабочей недели обстановка грозила измениться радикальным образом. Незначительные на первый взгляд события перекраивали всю картину мира, мысли и мнения людей изменялись до неузнаваемости благодаря пропаганде из средств массовой информации, а тщательно выверенные гамбиты могли превратиться в совершенно бесполезные и не отвечающие фактам алгоритмы. Поэтому для аристократа выходные дни, во время которых полагалось выкидывать деловую рутину за порог дома, превращались в ежеминутную пытку, лишающую его даже малейшей возможности отдохнуть. Раньше все было куда проще: требовалось лишь спонсировать нужных людей и управлять магической Британией из-за спины этого напыщенного идиота Фаджа, отдавая свободное время семье. Но теперь Волан-де-Морт, каким-то образом вернувшийся с того света, вновь мечтал захватить власть в стране и поэтому требовал от подчиненных все имеющиеся ресурсы. Все казалось прежним: старые идеи, старый кадровый состав, старые инструменты для политического влияния. Изменилось лишь одно – сам Темный Лорд. Вместо харизматичного и могущественного лидера, которому пророчили пост министра магии Великобритании, возродилось более жестокое змееподобное существо, не склонное к прощению даже малейших провалов. Но сдаваться с повинной было уже поздно. Да и не хотелось. Люциус Абраксас Малфой всегда мечтал стать частью элиты нового, преобразованного ради него волшебного мира – и для этого должен был поддерживать каждый элемент контролируемого им участка цепи. Ведь если сейчас Малфои покажут, что не способны защищать свои интересы, то мигом окажутся в рядах потенциальной закуски для более крупных и удачливых рыб. Как назло, именно сейчас элемент под названием "Молодое крыло Пожирателей смерти" оказался крайне неустойчив. Ночное письмо сына о вчерашнем инциденте в Хогсмиде заставило аристократа пересмотреть свои планы и явиться утром в Хогвартс, где его уже ждал Альбус Дамблдор.

На заднем фоне: Nima Fakhrara - Last Chance, Connor - Talking with Hank (unreleased) (5*)

— ...Это возмутительно, директор! – твердо выговорил Люциус, стукнув тростью об пол. – Объясните мне, как вы допустили, что какой-то мальчишка смеет нападать на моего сына и ломать его палочку... — ...На глазах у всего Хогсмида? – раздался позади него холодный голос молодого человека, входящего в кабинет. Темно-коричневые волосы и белое, почти аристократичное лицо... с мертвенно холодными серо-голубыми глазами. Студент, судя по галстуку и знаку на мантии, оказался слизеринцем, что не только удивило Малфоя-старшего (ведь Драко клятвенно заверял, что ему подчиняется весь факультет), но и напомнило ему о погибшем в восьмидесятом году Уолтере Фрее – неизвестный был его точной копией. Злобный, ненавидящий взгляд на Дамблдора в совокупности с непроницаемым выражением лица заставил Люциуса вздрогнуть: мальчишка явно представлял, с кем он говорит, видя в одном кабинете сразу двух врагов, но паниковать точно не планировал. Такая же черта была у Долохова, хладнокровно убившего обоих братьев Пруэттов – похоже, что всех кадетов Дурмстранга учили по одной и той же системе. — Мистер Фрей, мы пригласили вас... — Установить истину, Дамблдор. Мне это известно. Старик оторопел: озлобленный пятикурсник начал с ходу атаковать его, словно мечтал превратить в высушенный труп. Люциус отреагировал практически так же: даже он не мог позволить себе открытое пренебрежение – да что там, хамство! – к Альбусу Дамблдору. — А может быть, это вы мне объясните, мистер Малфой, как какой-то мальчишка, который называет себя наследником вашей семьи, смеет бросаться в меня Режущим заклятием на глазах у студентов Хогвартса в тот момент, когда я спокойно сижу у дерева и наблюдаю за озером в свой заслуженный выходной подальше от снующих людишек? Если бы колдуны могли убивать взглядом, Люциус Малфой был бы уже мертв. Сидящий на жердочке феникс испуганно вскрикнул и отодвинулся как можно дальше от слизеринца. Сжав трость покрепче, блондин ответил: — Мой сын не позволяет себе такого поведения, в отличие от... — Извлечение воспоминаний, легилименция или веритасерум? Вопрос, оборвавший речь аристократа, вновь погрузил кабинет в тишину. Некоторые портреты зашептали что-то о крайнем неуважении к гостю и директору школы, но еще один злобный взгляд на наиболее активных участников разговора вновь заставил всех замолчать. Альбус похолодел: этот мальчик походил уже даже не на Тома Реддла – теперь перед ним стояло более молодое воплощение Геллерта Гринделвальда, яростное, непримиримое и готовое использовать любые средства. — Простите? — Независимо от того, что вы сейчас выберете, извлечение, легилименцию или веритасерум, вы увидите четкую картину произошедшего – ваш сын, мистер Малфой, атаковал меня во время моего отдыха, и мне пришлось защищаться. А если вам пришло письмо, в котором написано, что "наглый выскочка и осквернитель крови по имени Деймон Фрей посмел ударить несчастного и невинного слизеринского принца", – в голосе ухмыляющегося кадета ощущалась крайняя степень презрения, – то вам стоило бы проверить его истинность. Теперь оторопел уже Малфой – этот дурмстранговец практически дословно пересказал суть письма, пришедшего ему вчера вечером. Злость медленно заполняла разум блондина – на то, что его фамилии не боятся и даже ненавидят, и на глупость и предсказуемость действий Драко: этот... Деймон хорошо знал его повадки и был абсолютно уверен в своих словах. Даже если дело дойдет до открытого разбирательства, то тогда память Фрея станет достоянием определенного круга лиц, и исключить мальчишку из Хогвартса с помощью Амбридж не выйдет. Внезапно слизеринец вытащил палочку и шагнул к большому кубку, стоявшему в углу комнаты – Омуту памяти. Люциус догадался, что Деймон знает его предназначение и сейчас идет ва-банк, заодно делая удаление памяти с помощью Обливиэйта бессмысленным. Приставив острие оружия к виску, мальчишка вытянул из себя толстую и сильно натянутую серебристую нить, наматывая ее на палочку, а затем сбросил воспоминания в чашу. От стоявшего спиной к волшебникам Деймона раздался твердый голос: — Я настаиваю, чтобы вы на это посмотрели. Думаю, только мистер Малфой способен объяснить Драко, что действий без последствий не бывает. Малфой на секунду даже загордился выдержкой и напором этого мальчишки – даже зная неустойчивость своего положения, Деймон Уолтер Фрей шел до самого конца. Злость временно отступила на второй план, отдав свое место разочарованию: настолько уверенный в себе волшебник должен быть силен и магически, но вместо того, чтобы расположить новичка к себе, Драко превратил его во врага, готового сломать волшебную палочку – что считалось очень серьезным оскорблением. — Буду очень признателен, если все имеющиеся обстоятельства избавят меня от лишней беготни по коридорам и кабинетам Министерства, – столь же демонстративно мертвым тоном проговорил Фрей. – Деньги в качестве возмещения затрат на палочку вашего сына я вышлю почтой. А теперь, если вы не возражаете, я должен отправиться на занятия. Ни Альбус, ни Люциус не успели даже раскрыть рот, как слизеринец за пять широких шагов преодолел весь директорский кабинет и исчез на лестнице. — Мистер Фрей очень... непростой человек, – с нескрываемым сожалением выговорил Дамблдор, глядя вслед ушедшему слизеринцу. (6*) *** Увидел Малфой-старший все: и нападение сына на однокурсника с силой, способной покалечить или вовсе убить человека, и ответную связку невербальных заклятий, и два куска сломанной палочки из боярышника. Злые глаза Деймона Фрея и его рваные, но тактичные движения казались эхом Антонина Долохова, сидящего в Азкабане. Дамблдор честно пообещал сделать все во избежание дальнейших конфликтов, и блондин, собиравшийся уничтожить мальчишку всеми возможными способами, рассердился, когда заметил его возле охранявшей кабинет горгульи. — Мистер Малфой, у меня есть к вам еще одно дело. — Я потратил на вас уже достаточно времени, Фрей! – прошипел аристократ, вмиг разозлившийся на наглого студента. — Милорд так не считает. Люциус застыл как вкопанный. "Откуда он знает?.." — Видите ли, есть информация, – Деймон как бы невзначай потер перчатку, скрывавшую левую руку, и тихо продолжил, – что отнюдь не весь Слизерин симпатизирует его наследнику. А так как ни вам, ни Драко не доверяют так, как хотелось бы, меня прислали сюда выяснить, кто из членов нашего факультета готов предать господина в самый неподходящий момент. В одну секунду на лице Малфоя смешались все эмоции: непонимание, растерянность, злость, недоверие и задумчивость. Волшебник надеялся, что не выдал свою нестабильность... однако легкая ухмылка на лице Фрея, смотрящего на левое предплечье Люциуса, показывала, что ему это не удалось. "Он лжет! Он не может знать!.." "Не может? А почему он тогда смотрит прямо на Метку?" "Темный Лорд на самом деле перестает верить каждому из нас?" — Мне нужна от вас небольшая услуга, – слизеринец повернулся к коридору, приглашая Малфоя следовать за собой, и тот заметил, что на самом деле он примерно одного роста с Деймоном. – Без полного содействия со стороны вашего сына я не смогу выявить предателей, замаскированных под "оппозицию". Люциус озадаченно взглянул на Фрея, не находя подходящих слов, и заметил в его глазах оживление – больше шатен не был тем ходячим мертвецом и грубияном, что зашел к Дамблдору. Рядом с ним шагал спокойный, уравновешенный парень, выстроивший в своей голове четкий и методичный план. — Загвоздка заключается в том, что он, получив сведения о поведении Драко из неизвестных мне источников, был... недоволен. Однако сейчас наступил как раз тот случай, когда из сложившегося положения можно извлечь пользу для нас всех. "Что, если Фрей говорит правду? Кто-то предал Драко? Неужели Северус?" — Убедите сына не мешать мне контролировать недовольных его политикой, и сделайте это максимально ненавязчиво. Собранные в одном месте мятежники получат несравнимый удар в спину тогда, когда они этого не ждут. А я, как эмиссар, сообщу Лорду о том, что отец и сын Малфои оказали всю посильную помощь. — Почему мой сын не получил это задание? — Потому что он уже зарекомендовал себя как слишком ярый сторонник чистой крови, в то время как от дурмстрангского новичка этого не ждут, – Фрей выдал предельно логичный факт. – Чтобы вся операция прошла успешно, было решено не посвящать его в наши планы. Но не слишком разумное поведение Драко, отталкивающее даже слизеринцев и чистокровных с других факультетов, заставляет задуматься, кому на самом деле принадлежит верность вашей семьи. Последняя фраза выбила Люциуса из колеи. Он даже предположить не мог, что на самом деле все эти месяцы Темный Лорд прорабатывал стратегию действий своего сторонника в рядах потенциальных рекрутов. И уж тем более не думал, что его попытка избежать наказания в восемьдесят втором году обойдется так дорого. Доверие Темного Лорда, тщательное собираемое за годы Магической войны, обратилось в прах из-за действий дома Малфоев. — Именно поэтому, мистер Малфой, если мы хотим победить и вычистить из британской системы всю нечистую кровь, нам придется работать вместе... несмотря на мой "талант" создавать неприятное впечатление в глазах различных людей. — У меня есть вопросы. — Почему вы должны мне верить? – впервые за весь разговор Деймон искренне усмехнулся, вновь удивив Люциуса своей двуличностью. – А вы и не должны. Просто за эти три недели стало ясно, что выполнение плана в одиночку займет куда больше времени, чем предполагалось – и это мешает нашей работе. Что вы получите за свою помощь? Полагаю, что доказательство преданности нашему делу и соответствующее уважение с его стороны. А Круцио за вольное трактование приказа... поверьте мне, после Дурмстранга я смогу это пережить. Если же вы откажетесь, это вызовет очередной виток подозрений... — Интересно, – задумался Люциус. – Но есть еще один момент... — Какая с этого выгода лично мне? Я лишь хочу получить головы двух предателей: Игоря Каркарова, вышвырнувшего меня из Дурмстранга, и Альбуса Дамблдора, превратившего нас в подпольных крыс и ставшего причиной смерти моих родителей. В конце концов, – на секунду глаза Фрея вновь стали пустыми, – цена за месть не так уж и высока. Вскинувший брови Малфой не мог поверить своим ушам. Шестнадцатилетний мальчишка со смазливой внешностью оказался крайне проницательным и мстительным монстром, способным на жестокость, интриги и лицемерие. На его фоне Драко действительно проигрывал по всем пунктам. — Я... я обдумаю ваше предложение, мистер Фрей. — Жду ваше решение как можно скорее, мистер Малфой. Теперь, – оба собеседника добрались до развилки, – я вынужден вас покинуть. Хорошего дня. И улыбнувшийся на прощание Деймон юркнул в коридор, ведущий к кабинету истории магии. Люциус же почувствовал, как от напряжения по его спине течет холодный пот. Колоссальная разница в поведении, сочетаемая с шантажом, либо была искусной ложью... либо чистой правдой. И сейчас аристократ не знал, что ему делать в такой ситуации. (7*) Но ясно было одно: его ждет очень серьезный разговор с женой и сыном.