British Warlock

Гарри, угодивший на еще одну вечернюю отработку по зельеварению, вытирал очередной котел и злобно смотрел на Снейпа: из головы мальчика до сих пор не выходила та сцена с Круциатусом. Ублюдок с грязными волосами, вечно презиравший Джеймса Поттера и унижавший его сына при каждом удобном случае, получил свое. Внезапно посудина выскользнула из его пальцев и с грохотом рухнула со стола на пол. — Вы забыли, как держать в руках котел, Поттер? – не удержался от язвительной ухмылки Северус, оторвавшийся от эссе третьекурсника из Рейвенкло. — Я не забыл, что на моем первом матче по квиддичу вы пытались меня убить, – холодно бросил Гарри, поднимая упавший котел на стол. На самом-то деле это был Квиррелл, но теперь Поттер хотел задеть ненавистного преподавателя как можно сильнее. – А еще я не забуду историю о том, как легко вы предали лучшую подругу и захотели кланяться в ноги маньяку по первому же его зову... Декан Слизерина окаменел. Этот нахал винил его в том инциденте с метлой над квиддичным полем? И вообще, откуда он узнал о... — Мне Сириус сказал, – отрубил гриффиндорец, как топором, и впился взглядом в черные глаза профессора. – Вы с мамой дружили. С детства. Только вот вам тоже чего-то не хватало... уж не любимой вами славы? Наверное, именно поэтому вы назвали ее грязнокровкой и стали Пожирателем... А потом, когда Томми подох и запахло жареным, вы, как самый настоящий трус, решили спрятаться под крылышком у вечно доброго Дамблдора, который лучше всех понимает, кому что нужно! Зельевар сделал огромное усилие, чтобы не взорваться – этот мальчишка пересек опасную черту. — Следите за языком, Поттер! Вы ничего не знаете! — Благодаря вам! – в голосе Гарри было столько яда, что он мог поместиться в целом василиске. – Конечно, все для тебя, Гарри, незнание лишь для твоего блага! Заставить сидеть больше одиннадцати лет в чулане под лестницей и терпеть оскорбления и удары от мерзких магглов только за то, что ты волшебник – для блага! Скрывать правду столько лет – для блага! Искать камень, убить змею, участвовать в Турнире против своей воли, разрешать этой проклятой жабе резать себя живьем – угадаете, для чего? Правильно, черт бы вас побрал, для блага! Наступила мучительная тишина. Снейп смотрел в глаза Гарри, пытаясь увидеть в них хотя бы слабую тень Лили – но не смог: вместо живого блеска изумрудов ему виделся лишь свет Убивающего заклятия. Мальчишка искренне ненавидел магический мир – и не хотел нести взваленную на него ношу. — И раз уж так случилось, что вы меня искренне ненавидите, то хотя бы вы скажите честно: для чьего проклятого блага я делаю все это?! С трудом Мальчик который-выжил-и-ненавидел-эти-слова поднял пустой котел над собой... и с размаху швырнул его на пол. Грохот наполнил кабинет зельевара, и он заметил, что из шрамов на голове и правой руке мальчишки течет кровь, а глаза вновь приобретают красноватый оттенок. Наконец все стихло. — Конечно, ведь сын Джеймса Поттера недостоин ответа от Северуса Снейпа, – взгляд Избранного упал на свою правую руку, где были видны написанные у Амбридж строки. – Вывод очевиден: это не мне нужна гребаная слава, это просто вы все хотите убить меня! (1*) И окончательно наплевав на то, что отработка еще не закончилась, Гарри зашагал к двери. С силой пнув ее ногой и едва не сломав косяк, он направился к выходу из подземелий, не заметив, что чуть не сбил с ног голубоглазую блондинку, покосившуюся на капающую с его руки кровь. — Вы все хотите убить меня! Гриффиндорец шел куда-то вперед, не желая ни с кем разговаривать. Пару раз ему вслед бросили выкрики "Поттер псих!", но ему было все равно. Голова горела огнем, а шрам вновь кровоточил: Гарри ощущал, что неизвестная сила в очередной раз брала его разум под контроль, и сопротивляться ей хотелось все меньше. Казалось, что лучшим решением было начать бросать во все стороны Убивающие заклятия – просто так, чтобы посмотреть, что напишут в очередном выпуске лживого и лицемерного "Ежедневного Пророка". После долгой ходьбы он оказался на пятом этаже... и едва не врезался в бредущего по коридору Деймона Фрея, одетого в черную водолазку и серо-голубые камуфляжные штаны: так он обычно выглядел, когда перемещался по замку после отбоя. Слизеринец отшатнулся, увидев перед собой сияние красных глаз... Новичок, мгновенно выхвативший палочку, определенно знал невербальные заклинания: Гарри успел увидеть летящий в его лицо едва заметный желтый луч – и мир окончательно погрузился во мрак. *** Деймон едва успел подхватить обмякшее тело и аккуратно опустить его на пол. Почему он вообще решил вырубить Поттера, он так и не понял – скорее всего, действовал на автомате, лишь в последний момент изменив заклинание. Просто оставить гриффиндорца в коридоре, когда тот видел лицо нападавшего – не вариант. Можно было подчистить память, но сейчас, когда Гарри был слишком... нестабилен, Фрей решил не рисковать: пустая болванка еще бесполезнее. За мной должок – так я тогда сказал? Тяжело вздохнув, бывший кадет вытащил из кармана брюк Гарри его палочку и поднял свою. Инкарцеро! Силенцио! Вингардиум Левиоса! Обездвиженное и лишенное возможности говорить тело поплыло по воздуху. Вскоре перед Деймоном оказался 507-й кабинет, и слизеринец осторожно затащил оглушенного Гарри внутрь, опуская его на пустое кресло. Отлично. Реннервейт! Безмолвие помещения оборвалось резким вдохом очнувшегося парня. Поттер шевельнул рукой и тут же пожалел об этом: твердые веревки, сжимавшие его тело, больно врезались в кожу, а изо рта не раздалось ни звука. Сидящий на соседнем стуле Деймон внимательно разглядывал гостя. — Я не собирался делать тебе ничего плохого, – процедил Фрей, глядя в снова зеленые глаза однокурсника, – но уж извини, я не могу оставить тебя свободным, когда ты в таком состоянии. Твоя палочка у меня, а связать тебя пришлось исключительно ради моей безопасности. Я сейчас сниму заклятие немоты... но если начнешь кричать, наложу снова. Так как Империус, судя по слухам, на тебя практически не действует, мне остается лишь надеяться, что ты мирно и спокойно ответишь на мои вопросы. Сразу после этого я тебя освобожу. Ну как, честная сделка? Гарри презрительно фыркнул после такого заявления. — Не забывай: я же слизеринец, и у меня свое определение "честности". Фините. Итак, вопрос первый: давно ты одержим? Сбитый с толку Мальчик-Который-Выжил отвел взгляд, не желая отвечать. Значит, Деймон догадался, что он все чаще видит мир со стороны Волан-де-Морта и ведет себя совершенно иначе, чем обычно. Но Гарри не знал, что красный цвет глаз – лишь очередное тому подтверждение. Фрей, к сожалению, оказался слишком внимательным человеком. — Я так полагаю, что достаточное время, как минимум с конца июня, когда вы со стариком официально заявили о возвращении Темного Лорда. Я прав? Желания говорить об очевидном у Гарри не было, и он ограничился едва заметным кивком головы. — Хорошо. Вопрос второй: чем обосновано твое умение говорить на змеином языке? Дамблдор что-нибудь про это говорил? — Откуда ты... — Говорят, что Поттер был злым наследником Слизерина и приказывал жутким змеям нападать на невинных людей, – усмехнулся Фрей. – Иногда надо обращать внимание на лживые сплетни окружающих... даже если их распускает один надменный блондинчик. Твой ответ? — Почему я вообще должен тебе что-то говорить? — Должен? Некрасивое слово. Ты можешь мне поверить, рассказав все, и получить от меня хотя бы предположения. Ну или я сотру Обливиэйтом последние пять минут твоей памяти, но тогда ты так ничего и не узнаешь. При любом раскладе я отпущу тебя на все четыре стороны – решать, как и в прошлый раз, исключительно тебе. — Хочешь выведать все мои секреты, а потом выложить их на блюдечке Пожирателям или лично Волан-де-Морту? Шатен покачал головой и поднялся со стула, оставив на столе рядом палочку Гарри. В этот момент Избранный осмотрел помещение: это был один из брошенных классов, превращенный в какое-то подобие личного кабинета: большая часть парт и стульев отсутствовала, зато на их месте стояло черное пианино. Несколько комфортабельных стульев с подлокотниками, стоящих вокруг большого стола овальной формы, и доска с мелом – похоже, что Деймон сделал это место своим штабом. Сам же владелец комнаты деловито наколдовал из воздуха два стакана и разлил в них какую-то оранжевую жидкость. — Кто я для Темного Лорда? Осквернитель, недостойный волшебник, в котором четверть маггловской крови – и плевать, что мои родители давали ему клятву верности, я ее как наследство не принимал. Чего же я хочу? Сбросить Альбуса Дамблдора с его трона, ведь старик сам разрушает то Общее Благо, которое мечтает создать. – Фрей сделал глоток из стакана: значит, жидкость внутри не была отравлена. – Ты человек неглупый и должен понимать: либо магглы, за которых так беспокоится Великий Светлый, влезут в наш мир и уничтожат нас окончательно, либо британские маги вымрут от последствий кровосмешения. А я не люблю такие крайности. Давай, Поттер, думай. Учитывая, что я практически единственный, кто не замарался во вранье или оскорблениях, выбор у тебя небольшой. Гарри осекся, осознавая логичность сказанного. Конечно, Деймон мог умалчивать информацию, как о причинах нападения на "неизвестную слизеринку", оказавшуюся самой Ледяной Королевой, так и об иных пикантных подробностях... но сейчас не было похоже, чтобы Фрей считал гриффиндорца каким-то отбросом – напротив, он оказался единственным из слизеринцев, кто поверил ему. Честный обмен фактами, который был чужд для змеиного факультета, мог быть присущ Дурмстрангу. Словно услышав его мысли, Деймон усмехнулся: — Я озвучил условия: мои вопросы – твои ответы, твои вопросы – мои ответы или предположения. Свободу ты и так получишь в любом случае... Сам подумай: я когда-нибудь тебе врал? — Дамблдор сказал, что в ту ночь, когда Волан-де-Морт пытался убить меня, то передал мне часть своей силы, – все еще терзаясь сомнениями, выплюнул Избранный. – Но он не знает, как это получилось. Фрей усмехнулся. Таким и должен быть Альбус Дамблдор: интриганом, скрывающим информацию и использующим каждого человека ради своей выгоды, невзирая на мнение остальных. "Победитель Геллерта Гринделвальда" всегда лжет и предает. — Не знает или не захотел рассказывать? Заметив злорадствующее выражение лица Фрея, Гарри склонил голову. Слизеринец упорно пытался убедить его в том, что директор – самое настоящее воплощение зла. И самим плохим было то, что у него это получалось: слишком уж точно Деймон бил в слабые места. — Ладно, следующий вопрос. Тогда, во дворе, когда я рассказывал о худших представителях магглов, ты отреагировал на мои слова... не так, как я ожидал от защитника равенства всех человеков на планете. Я могу узнать, почему? Поттер снова замолчал. Он не хотел раскрывать свою историю, не хотел показать свою слабость и не хотел, чтобы его жалели. Но психика Гарри уже не выдерживала всего этого напряжения, все чаще давая сбои. Скрывать отвратительные качества своих близких родственников он уже не мог. — Моя семья ненавидит меня. Ненавидит магию. Одиннадцать лет я прожил... существовал в чулане под лестницей, как в клетке, на положении домового эльфа. И каждый год я должен возвращаться туда, в эту тюрьму, которую я не могу и не хочу называть своим домом. Это не мой дом, и если он сгорит вместе с моей семьей – жалеть будет не о чем. На удивление гриффиндорца, Деймон не усмехнулся, а наоборот, стал серьезным, собирая в единое целое все клочки информации. Взмахнув палочкой, он ослабил Инкарцеро и отлевитировал в сторону Гарри стакан с напитком – теперь тот мог двигать правой рукой и дотянуться до... как оказалось, апельсинового сока. — Вернуться с того света вполне реально, если знать, как, – бывший кадет подошел к окну, за которым развернулся прекрасный вид на вечерний Хогвартс. – Существует такая штука, называемая "крестраж": маг раскалывает свою душу пополам и запечатывает ее часть в предмете, тем самым оставляя после себя что-то вроде якоря в материальном мире. Затем с чьей-то помощью кусок души соединяется с человеческим телом, чтобы вернуть не совсем мертвого волшебника через Врата Смерти (2*). — Дневник... – тихо выдохнул Поттер, но Фрей все же услышал его и застыл с вопросительным выражением лица. – Когда Волан-де-Морт учился в Хогвартсе, его звали Том Реддл. У него был свой школьный дневник, с помощью которого он попытался возродиться как воспоминание, едва не убив при этом... — Человека. Понятно. Бывший кадет замолчал, обдумывая сказанное. Спустя тридцать секунд он вздохнул и устало проговорил: — То, что я сейчас скажу... Буду откровенен: это может разрушить всю твою жизнь. Ты точно хочешь это услышать? Ответом Деймону был лишь кивок однокурсника. Зловещая ухмылка прорезала лицо Фрея: какой же парень все-таки гриффиндорец! Бывший кадет и сам не знал, согласился бы он на обладание такой информацией – хотя о чем это он! Связанным сидит не кто-нибудь, а Гарри Поттер, мордредов герой и спаситель людей, воспитанный поганым манипулятором Альбусом Дамблдором... и со стопроцентной вероятностью – на убой. — Тебе известно понятие "обскур"? — Обскурус Букс? Издательство, выпустившее книгу по уходу за магическими существами? Слизеринец скривился: собеседник в очередной раз ничего не знал. — Обскур – это ребенок-волшебник, которому приходится прятать или давить в себе магическую силу. Например, если в семье, в которой растет этот ребенок, ненавидят магию. А ты, как никто другой, должен знать о таком воспитании. — Магия у ребенка-обскура превращается в скопление разрушительной, по-настоящему темной энергии, пожирающей беднягу изнутри. Когда ребенок психически нестабилен, он превращается в черное облако... частиц, способных уничтожить абсолютно все: металл, камень, живое существо – в общем, что угодно. В итоге такой уже-не-волшебник становится слишком опасным для себя и для окружающих – и умирает от внутреннего истощения, как правило, даже не достигнув десяти лет. — Но почему я тогда... — Не стал обскуром? Не знаю. Может быть, ты прошел проверку на прочность и дотянул до того момента, когда начал колдовать самостоятельно. А может, твоя семейка магглов оказалась слишком трусливой и не стала давить твою магию насильственно. Так или иначе, именно Альбус Дамблдор, решив спрятать тебя в маггловском мире, ответственен за то, что десять с лишним лет твоей жизни стали, мягко говоря, несладкими. Поттер выпустил из руки пустой стакан, когда до него дошел смысл сказанного: профессор Дамблдор собирался сделать его обскуром? Но почему? За что? Треск разлетевшегося во все стороны стекла заставил Фрея, с трудом сдерживающегося от зловещей улыбки, обернуться и увидеть, как осколки растворяются в воздухе. Авторитет Великого Светлого разбивается вдребезги. Прекрасно! — И сейчас ты задаешься вопросом: зачем он это сделал? – Деймон вновь отвернулся к окну, заметив шагающего по школьному двору лесничего-великана. – Чтобы ответить на него, мне нужно знать, в чем проявляется твоя одержимость Темным Лордом помимо кроваво-красных глазок и кровоточащих шрамов. Мозг Гарри разрывался от противоречий. Он не хотел верить, что Деймон Фрей так спокойно разоблачает интриги и тайны Альбуса Дамблдора, человека, в которого он верил и которого отстаивал перед каждым, кто хоть раз осмеливался посягнуть на его образ. Но причем здесь его сны и бьющие в голову чужие эмоции? — Иногда... я вижу окружающий мир от его лица, чувствую его недовольство или гнев. Мне снятся кошмары, в которых он убивает людей или что-то еще... Деймон, стоявший к нему боком, нахмурился так, будто оправдывались самые худшие его подозрения. — Мне неизвестно, что именно произошло в тот день, когда погибли твои родители... но у меня есть ощущение, что тогда ты стал живым крестражем, носителем куска души Волан-де-Морта. Хоть я и читал, что прицепить кусок души к живому существу нельзя... но речь-то идет не о рядовом волшебнике. Дамблдор, Великий Светлый, – сквозь слова Деймона все же просочились сарказм и презрение, – не мог допустить того, чтобы Том Реддл вернулся в наш мир, и решил действовать по плану с несколькими приемлемыми вариантами развития событий. Магический якорь в тебе был настолько силен, что при отсутствии должного контроля превращение в обскура разорвало бы и тебя, и сидящий в твоей голове кусок Темного Лорда на части. — А вытащить этот... осколок из меня нельзя? – Гарри похолодел. — Мне жаль, приятель, но безвредные способы извлечения души из предмета и тем более человека нигде не описаны... или их попросту не существует. Альтернативой можно считать либо дементора, либо Убивающее заклятие. В этот момент мир Гарри Джеймса Поттера раскололся на мелкие кусочки. Часть его кричала, что Деймон Фрей, сын Пожирателей смерти, лжет, чтобы подорвать его доверие к человеку, вытащившему его из маггловского мира... а часть, напротив, собирала все аргументы от бездействия по отношению к Дурслям до письма в "чулан под лестницей". Фрей допил апельсиновый напиток и, поставив стакан на подоконник, взглянул на сидящего в ступоре Избранного. Точнее, не Избранного, а жертвенного ягненка – назвать его по-другому было нельзя. Альбус Дамблдор всю жизнь готовил тебя только к одному – к смерти. Бесславной или же героической, значения не имеет. — Сейчас Темный Лорд пытается контролировать твой разум. Либо он слишком слаб, либо ты слишком силен – зависит от доли его души, сидящей у тебя в голове: чем ее больше, тем меньше у тебя шансов. Как только ты сломаешься... он получит все, в том числе твое собственное тело. Готов поспорить, что Дамблдор намеренно умолчал об изъяне плана победы над Волан-де-Мортом – видишь ли, чтобы появился шанс убить его, ты должен погибнуть первым. И старик сделал все для того, чтобы ты элементарно не дожил до своего поступления в Хогвартс. В этот момент Деймон повернулся к Гарри и столкнулся с его взглядом: пустые и безжизненные глаза гриффиндорца заставили его лишь усмехнуться. Бывший кадет почувствовал, что оказался прав. Полностью. — С другой стороны, в какой-то мере даже логичный в простоте и одновременно гениальности план. Мальчик-Который-Выжил оказался бы жертвой ненавидящих маггловских родственников. Одна трагедия в обмен на шанс спасти чужие жизни. Но приговоренный к смерти Гарри Поттер все испортил: в очередной раз выжил. (3*) Ленивый взмах палочкой – и путы, стягивающие Поттера, исчезли в воздухе. Гарри почувствовал, что теперь его больше ничто не держит, но тело все равно отказывалось повиноваться. Все, во что он верил, было ложью. Все, кому он верил, лгали ему. Весь Орден Феникса подчинялся приказам Великого Светлого, победителя Геллерта Гринделвальда и дважды избавителя от тирании... чтобы принести обычного мальчишку в жертву магическому миру, предающему любого ради сиюминутных интересов. И правду... именно правду, как ни крути, ему раскрыл не просто такой же студент Хогвартса, а слизеринец, сын Пожирателей смерти. Ну что, Альбус Дамблдор, пора платить за свое предательство. Можешь попрощаться с Избранным... и с жизнью. (4*) — В принципе, можно попробовать оградить тебя от его влияния... но здесь я не смогу ничем тебе помочь. – Фрей потер подбородок. – Но кажется, я знаю человека, который сможет. Человека, который обязан тебе честью... если вообще не жизнью. — Нет. Брови Деймона взлетели вверх. — Ты не ослышался: я сказал "нет", – тихо, но твердо произнес Гарри, почти переставший сдерживать свой гнев. – Ты прав, ты только что разрушил всю мою жизнь. Только что доказал мне, что у меня нет ничего, за что стоило бы бороться. И теперь ты хочешь занять место Альбуса Дамблдора, дать очередную ложную надежду и манипулировать мной! Не дождешься! — Не смей сравнивать меня с этим бородатым ублюдком! – отрезал Деймон. – Я никогда не требовал ни от одного человека самопожертвования. Если идти до самого конца, то с учетом всех обстоятельств и без надежды на помощь извне. Дурмстранг хорошо меня научил... И раз уж ты говоришь, что тебе не за что бороться, то тогда мне интересно: как же ты поступишь со своими друзьями... если, конечно, ты считаешь их таковыми? Перед глазами Мальчика-который-выжил возникли лица. Улыбающиеся Рон и Гермиона, застенчивые Джинни и Невилл, странная, но вдумчивая Луна, вечно смеющиеся Фред и Джордж... — Вижу, ты задумался над моими словами, раз опять изменился в лице, – Деймон хмыкнул. – Мне остается лишь предложить еще одну встречу: завтра в восемь вечера на пятом этаже. То есть здесь же. Если надумаешь – приходи один, трепаться об этом разговоре не следует. И... уж постарайся не помереть раньше времени, ладно? Поттер лишь сухо кивнул и с безэмоциональным выражением лица зашагал к выходу из помещения, попутно взяв со стола свою палочку. Фрей же вновь отвернулся к окну. Немного не рассчитал. Если Поттер сломается, "Светлая сторона" лишится ограничений.. или вообще рассыпется в пыль: воевать без живого знамени и с предателем во главе не имеет смысла. Если же Мальчик-который-выжил окажется крепче, то начнет формировать свою группу – но воевать против Великого Светлого и Темного Лорда одновременно будет крайне тяжело. Вдобавок эту самую третью сторону еще надо собрать. И остается проблема: сколько сюрпризов оставил после себя Том Реддл? Впрочем, даже при Волан-де-Морте можно стать кем-то. Главное – найти подходящую точку восприятия. Например... снабжение информацией. В конце концов, в каждой линии есть свои плюсы и минусы. Уже поздно. Пора топать обратно в катакомбы. *** Девушка в мантии и серебристо-зеленом галстуке шагала по коридору четвертого этажа замка, тщательно проверяя все знакомые ей углы. Наконец-то она смогла стать той, кем и должна – слизеринской старостой Персефоной Паркинсон, обладающей необходимыми знаниями и достойным происхождением. Брюнетка шла гордо, будто впервые за эти недели сбросила со своих плеч давивший ее груз. — Темпус! Возникшие призрачные часы показали половину одиннадцати, и Панси ехидно улыбнулась, уже предвкушая свое превосходство над теми, кто решил бродить по замку во время отбоя. Буквально через три минуты ходьбы она услышала разговор двух человек – судя по тоненьким голосам, первокурсников. Резко вынырнув из-за угла коридора, Паркинсон наткнулась на мальчика и девочку, одетых в свободную одежду без знаков различия. Мирно разговаривающие на ступеньках лестницы дети отшатнулись, увидев подходящую к ним взрослую девушку. Но, заметив значок на мантии незнакомки, мальчик мгновенно сменил испуганное выражение лица на злое и презрительное: складывалось ощущение, что он сравнил Панси с надоедливой мухой. — Так-так-так-с, нарушаете правила? – Паркинсон цокнула языком. – Вы должны уже быть в своих спальнях! Какой факультет? — Х-х-хаффлпафф... – пролепетала девочка, однако мальчик приобнял ее и проворчал: — Не унижайся перед этими злобными змеями, Мейдж! Слизеринка насупилась, разглядывая студента. Маленький, худощавый мальчик с коричневыми волосами и карими глазами разговаривал с ней как с последним грязнокровным отбросом. А то, что он оскорбительно назвал ее "злобной змеей", наводило Панси на мысль, что перед ней гриффиндорец, слишком храбрый и слишком глупый. — П-патрик! — Что Патрик? Только и умеют, что измываться над другими и прятаться, как только запахнет жареным! Змеюки! Что, вернулся ваш Лорд, и вы власть почувствовали? — Заткнись, малявка! – взвизгнула брюнетка и попыталась поднять мальчишку за ухо, однако тот ударил ее по руке и вскочил со ступеньки сам. — Что здесь происходит? – сбоку раздался еще один голос, знакомый Панси. Обернувшись, она увидела, что к ним приближается бывший кадет Дурмстранга, небрежно стряхивающий пыль с рукава водолазки. — Теперь и с него баллы снимай, раз он не похож на старосту! — Парень, не кричи, – примирительно бросил Фрей. – Кто эти двое? — Девчонку зовут Мейдж, а этого крикуна – Патрик. Хаффлпафф и Гриффиндор. После этой фразы мальчишка скривился. — Браво, мисс Марпл! Совсем под своим озером протухли, если думаете, что ненавидеть вас могут только гриффиндорцы! Деймон неподдельно удивился. Он, конечно, знал о многовековом соперничестве между львами и змеями, со временем переросшей в настоящую вражду, но слова Патрика задели его: ведь они означали, что изоляция Слизерина как факультета злых волшебников резко обострилась и среди барсуков с воронами. Сомнительно, что студент был красно-золотым. — И какие у тебя претензии к Слизерину? — Из-за таких змеиных уродов, как она, Седрик в земле, а наша мать угодила в Мунго!!! – Патрик взглянул на брюнетку снизу вверх так, словно был готов швырнуть в нее Убивающее. – Конечно, этот мерзкий тиран заботится о чистокровных волшебниках, как же! Фрей сглотнул: похоже, этот храбрец был не гриффиндорцем, а хаффлпаффцем, если упомянул павшего чемпиона Хогвартса по имени. Вероятно, Патрик учился как минимум на втором курсе. Злобу, исходящую от парня, можно было ощутить в воздухе – на секунду Деймон вспомнил свои тринадцать лет и Алльгойские Альпы. И снова все идет по кругу ненависти, который не разорвать. Вот что сделал лорд Волан-де-Морт: расколол страну пополам своим разделением по чистоте крови. Интересно, а что будет потом, когда чистокровные вымрут от инцеста? Взглянув на девушку, готовую закипеть от злости, Деймон положил руку на ее плечо, заставив ее обернуться. Паркинсон вздрогнула, но, увидев печальное и хмурое лицо друга, все же смягчилась. Что это с ним? — Поэтому ты с такой легкостью вывалял наш факультет в грязи? — Наш? – Патрик побелел и прищурился. – А, точно, это же ты, тот псих из своей европейской школы, который без проблем сжигает деревья! Что, людей так же весело жечь? Вообще-то Инсендио как зажигательное для камина используется! — Следи за языком, малявка! – прошипела брюнетка. — Сжигать людей мне пока не приходилось, – отчеканил Деймон каменным тоном. – Панси, сними с барсуков десять очков. К Гриффиндору они не имеют никакого отношения. — Надо сообщить о них Снейпу! — Не стоит. Очков будет достаточно. А вы оба сейчас встанете и полетите со скоростью Нимбуса в сторону гостиной Хаффлпаффа. В следующий раз так легко не отделаетесь. Вам все ясно? Мальчишка пораженно уставился на Фрея, не веря своим ушам. Слизеринец, казавшийся живым воплощением зла, вполне спокойно отнесся к его словам и умудрился успокоить свою подругу-старосту. Брюнетка тоже была шокирована словами однокурсника, но тот лишь кивнул. — Минус десять очков Хаффлпаффу. А теперь кыш отсюда! Патрик осторожно взяв заплаканную сестру за руку и, продолжая коситься на новичка, поднял ее со ступеньки. Вскоре двое хаффлпаффцев уже бежали к подземельям. — Фрей, что ты творишь? Почему ты вообще решил их отпустить? – Паркинсон так быстро замигала, что на лице Деймона появилась уже искренняя улыбка. – Они должны были держать язык за зубами, а не оскорблять слизеринцев! Потом они вообще почуют свободу и... — Панси, скажи: а что изменилось бы? – брякнул после недолгой паузы Деймон. – Что нас, что декана уже ненавидит вся остальная школа. Для них Слизерин стал местом, куда попадают "исключительно темные маги", и никто из профессоров или студентов трех других факультетов не встанет на нашу сторону, поэтому болтать ерунду про змеек они не перестанут. Бывший кадет показал рукой на коридор, приглашая девушку следовать за собой. — Репрессии лишь подтолкнут их к открытому конфликту. А мне как-то не очень хочется видеть тебя в Больничном крыле с наколдованным поросячьим носом или какими-нибудь рожками... на приличных и не очень местах. (5*) Паркинсон закатила глаза. Она никак не могла понять, почему Деймон Фрей вообще обратил на нее внимание. Видимо, бывший кадет привык пользоваться своим обаянием (хотя на самом деле он был весьма симпатичным), чтобы укладывать в постель девушек – но почему тогда он решил ухлестывать за ней? Неужели только из-за того, что она стала старостой факультета? Красавицей себя Панси не считала: несмотря на то, что ее учили не обращать внимания на слова и упреки окружающих, обидное прозвище "мопс" слишком крепко въелось в ее внешность. Но спрашивать друга об этом она не хотела – разочароваться в очередной раз было выше ее сил. Пусть лучше все останется как есть. — Ну ненавидят они нас, и что с того? – недоуменно спросила девушка. – Ведь мы слизеринцы, мы и так лучшие! Фрей потер переносицу пальцами и вздохнул. — Если... прошу прощения, когда Темный Лорд победит, что будет потом? — В смысле? — Фокус в том, что нас готовы смешать с грязью только за одну принадлежность к змеиному факультету уже сейчас. Как ты думаешь, что произойдет после того, когда Министерство поддержит курс Пожирателей смерти? В Британии лишь начнется новый виток гражданской войны, которая перейдет к подрывной деятельности тайных организаций. И те же самые хаффлпаффцы могут начать убивать нас просто потому, что я слизеринец, а ты еще и чистокровная волшебница. Уж поверь мне: я слишком хорошо изучал маггловскую и магическую историю – и уверен в том, что с психологической точки зрения война никогда не меняется (6*). Панси задумалась, пожала плечами, пробуя сказанные слова на вкус, и выдала: — Но Темный Лорд способен их запугать... — Милорд один и единственный, у него явно хватает дел, чтобы заниматься еще и нашей безопасностью. А таких, как этот Патрик, много. Любая смена власти силовым путем ведет к противодействию – если сильно сдавливать пружину, рано или поздно она распрямится. — Что ты хочешь сказать? — Если перегнуть палку, демонстрируя превосходство Слизерина на каждом шагу, это приведет лишь к увеличению нападений и прочих актов насилия. Или, что еще хуже, к оттоку отказавшихся от своих способностей волшебников в маггловский мир – и в итоге нам... хотя нет, вам, – Фрей печально улыбнулся, намекая на свою нечистокровность, – просто-напросто нечем будет править. Такого взгляда на вещи Паркинсон не ожидала. Больше того: новичок слишком уж осведомленно и легко рассказывал о политической обстановке, на голову превосходя многих чистокровных, предпочитающих изредка читать "Пророк" и прислушиваться к слухам от работающих в Министерстве родителей. — И как быть? — Честно? Не знаю. Разве что пытаться убедить людей в том, что реально выстроить систему, где полезны будут все волшебники, даже работающие на низших должностях грязнокровки... Вот только кто, кроме нас, в это поверит? *** "...Ты уже знаешь, что в нашу школу перевелся новичок, Деймон Фрей. Неплохой парень, хорошо учится и разбирается во многих вещах, в том числе – в политике. А новый преподаватель Защиты, назначенный Министерством, заставляет задуматься о будущем. Поэтому я предложил Деймону устроить нашу встречу в Хогсмиде на этих выходных..." Виттория Забини, отложив в сторону чашку с чаем, еще раз осмотрела бумагу и зажала ее пальцами. Ее удивило новое письмо от сына: еще никогда он не писал их таким образом. Похоже, Блейз боялся, что почту могут проверять, поэтому и не стал сообщать что-то конкретно, ограничившись лишь словами "заставляет" и "нашу". Давление министерской чиновницы стало беспрецедентным, чем новичок был очень недоволен. Да, бывший кадет Дурмстранга умел находить нужных людей и даже не побоялся залезть в политику... но Виттория не могла позволить Фрею воспользоваться ни собой, ни Блейзом – это бы стало непростительной ошибкой. А ошибки семья Забини, живущая в коттедже на Сицилии, могла искупить только кровью. Только допив чай, волшебница приняла окончательное решение: на встречу она согласится – как минимум для того, чтобы посмотреть, что представляет собой Деймон Уолтер Фрей и насколько хорошо он сумеет обозначить свои доводы. Даже если новоиспеченный слизеринец был одним из лучших учеников Дурмстранга, это еще не доказывало его проницательность. А людям, не обладающим этим качеством, в настоящей политике места не было. *** Сняв ботинки еще в общем коридоре, Фрей бесшумно проскользнул в комнату. Спящий сном младенца Нотт негромко сопел, отвернувшись к стене, а Блейз развалился на спине с умиротворенным лицом. Бывший кадет отодвинул одеяло, залез на кровать... и увидел, что его сверлят карие глаза мулата. — Ты где пропадал? – зашептал хитро прищурившийся Забини. — Помогал Панси отлавливать нарушителей. Вот и задержались. В ответ итальянец хитро улыбнулся. — В чулане для метел? — Нет. А что, в чулане для метел часто прячутся любители побродить по замку? Блейз вздохнул. А ведь точно, Деймон же учится в Хогвартсе первый год и еще не знает некоторых очевидных вещей, в том числе и места для влюбленных парочек. — В чулане для метел, где стоят защищенные шкафчики с метлами для квиддича, любят уединяться парни и девушки, которым охота полапать и потискать друг друга. Расположен в одном из боковых ответвлений на первом этаже. — Я это учту, – состроил ухмылку Фрей, натянув одеяло на себя. – Но сейчас меня интересует кое-что другое, а именно теория и практика окклюменции. Не хочу, чтобы при следующем визите в кабинет директора меня прочитали как брошюру о пикси...