British Warlock

— ...Зря ты так думаешь, – вмешался в разговор третий голос, заставивший шатена обернуться: в метре от них стоял Золотой Мальчик Гриффиндора. Как минимум дезиллюминация получается у тебя отлично. Бывший кадет усмехнулся и протянул Избранному руку. Тот колебался около секунды, глядя на удивленную Дафну, но все же ответил на рукопожатие. — Рад, что ты решил принять мое предложение. — У меня был выбор? – хмуро проворчал Гарри. — Ты знаешь, я давал шанс отказаться. И вижу, что не ошибся. – Фрей хмыкнул: в эту минуту он ощутил себя абсолютным хозяином положения. – Идем. Дежа вю. Не следовало мне слишком увлекаться произведениями Томаса Манна: я стал похож на Мефистофеля. (1*) Спустя некоторое время троица зашла в 507-й кабинет. Дафна осмотрелась. Пианино, круглый стол со стульями, доска... Ей стало ясно: именно здесь Деймон обустроил свое укрытие, которое при необходимости могло послужить и местом для сбора какого-нибудь клуба. Поттер даже не стал разглядывать помещение – значит, он тоже был здесь не в первый раз. Легким движением руки слизеринец притянул к себе валявшийся на столе старый потертый рюкзак и извлек оттуда бутылку с апельсиновым соком. Гринграсс оторопела: она же сама видела, что Фрей отдал свою палочку Трейси! Он солгал или искусно владеет беспалочковой магией? Как только напиток был разлит в три граненых стакана и роздан присутствующим, Деймон сделал глоток и спросил: — Вы оба знаете имена друг друга, процесс знакомства опустим. Я полагаю, Дафна, у тебя есть вопросы? Блондинка покосилась на парней, не зная, с чего начать и как именно спрашивать. Мальчик-Который-Выжил с мрачным лицом сверлил девушку глазами – он явно не понимал, почему Фрей притащил именно ее... и почему дурмстрангский новичок завязал общение именно с ним. — Что у вас общего? – несмотря на то, что Гринграсс смогла утолить жажду, и тон ее голоса снизился почти до шепота: непредсказуемость ситуации давила на Дафну, как неподъемный груз. — Ты. – брякнул шрамоголовый, сохраняя мрачное выражение лица. — И Малфой. – в тон ему добавил Фрей. В отличие от Гарри, он улыбался. – Ты же одна из самых умных ведьм Хогвартса, ну так соедини имеющиеся факты в одну систему. Теперь Дафна поняла, о чем они говорили: о происшествии в подземельях, когда Драко пытался ее изнасиловать, но самоназванному принцу помешал неизвестный. Подозрения слизеринки подтвердились – ей помог не кто-нибудь, а чудом оказавшийся рядом Гарри Поттер. — Это был ты. В том каземате, когда... – Гринграсс, бросив взгляд на гриффиндорца, опустила глаза к полу и часто заморгала: она не хотела, чтобы мальчики видели даже малейший намек на слезы. Ей до сих пор было неприятно вспоминать те страшные минуты осознания своей беспомощности. — Я ничего не знал. Если бы Деймон не предупредил меня, – Избранный кивнул головой в сторону отошедшего к окну напарника, – все могло плохо закончиться. — Не надо выставлять меня героем, Поттер, это твоя вотчина, – с ядовитой ухмылкой выплюнул Фрей, отставляя в сторону опустевший стакан. – Благодарить надо, если по-честному, Блейза: это он запустил всю цепочку. Я лишь нашел решение. — Блейза? Ты про Забини? — А кого же еще? Или ты думал, что мы на Слизерине все прогнили? Многозначительный обмен взглядами заставил ухмыляющегося шатена покачать головой: как ни крути, а репутация у змеиного факультета была отвратительной. — В общем, Гринграсс, теперь у тебя, получается, есть должок как минимум перед Поттером, да и передо мной, в принципе, – эти слова заставили Дафну поднять голову. – Плата предельно проста: уроки защиты мыслей, то есть окклюменции, для нас обоих. — Думаешь, это поможет? – тихо задал вопрос гриффиндорец. – Ты же сам знаешь, что я все равно... Бывший кадет резко поднял руку, оборвав его фразу. — Я еще тогда сказал: все зависит от доли. К тому же, – Деймон бросил оценивающий взгляд на девушку, – мы оказались в крайне непростом положении. — В таком случае, Фрей, если ты не рвешься разглашать тайны Поттера, то хотя бы объясни, зачем окклюменция потребовалась тебе, – неожиданно твердо проговорила оскорбленная этим недоверием блондинка. — Лично у меня слишком много разногласий с Дамблдором. А мне бы не хотелось показывать свои мысли старику, который позволяет себе решать все за других. — Звучит убедительно. Поттер? Гарри тяжело вздохнул, и в этот момент Дафна заметила, что от веселого мальчика уже ничего не осталось. В полумраке комнаты он казался уже совсем взрослым человеком, а зеленые глаза, в которых еще несколько недель назад горел огонек, стали практически серыми и безжизненными. — Еще с начала четвертого курса меня мучают ночные кошмары. А после того, как возродился Волан-де-Морт, они стали невыносимыми. — Интересно, – задумалась блондинка, – но насколько я понимаю, окклюменция наиболее действенна, когда человек бодрствует. Во время сна мозг находится в более расслабленном состоянии, и даже опытный окклюмент, способный на активную защиту разума, может стать беззащитен. Если хочешь избавиться от кошмаров – можно поработать с заклинателями памяти или целителями в Святом Мунго... правда, если они отпечатались глубоко в твоем подсознании, это не поможет. Гриффиндорец взглянул на Фрея, но тот лишь покачал головой, и Гарри вовсе пал духом. Впервые Деймон столкнулся с проблемой, решения которой не видел. Он не знал, что представляет собой семья Гринграсс и насколько она лояльна Темному Лорду. А доверять Ледяной Королеве такие серьезные вещи без опоры, вслепую, он не мог – следовательно, о разговоре про крестражи и речи быть не могло. Конечно, можно было бы применить Империус... но какой в этом смысл, если речь шла об укреплении устойчивости разума? Чему может научить контролируемый волшебник? — Ладно, в таком случае я найду другой выход, – проговорил гриффиндорец, не скрывая разочарования, и поднялся со стула. – Извините, что отнял ваше время. И... Гринграсс, никаких долгов. Я помог тебе не за это. Гарри, сделавший уже несколько шагов к выходу из кабинета, хотел что-то сказать, но осекся и устало зашагал прочь. Как только захлопнувшаяся дверь щелкнула замком, в голову Дафны вкралась знакомая фраза: "Вы все хотите убить меня!" Девушка никак не могла понять, что буквально сломало любимчика Дамблдора за считанные недели: то ли признаки того, что Трейси называла "посттравматическим стрессовым расстройством", то ли начавшаяся... нет, продолженная травля в газетах пополам с преследованием Министерства. А может, что-нибудь еще. Ясно было одно: третье задание Турнира Трех Волшебников привело к трагическому эпизоду, из-за которого у Поттера начал разрушаться рассудок. Уставший, нервный, озирающийся на остальных диким взглядом и третью неделю накладывающий повязку на незаживающую рану на руке (по странному совпадению, появившуюся как раз после отбывания наказаний у Амбридж), он был лишь бледной тенью себя самого. А еще эти двое определенно скрывали какую-то тайну, с которой Мальчик-Который-Выжил не пошел даже к Дамблдору, а предпочел поверить потенциальному Пожирателю смерти. За три недели Поттер и Фрей стали напарниками и даже спасли ее от Малфоя... пусть новичок и воспользовался героизмом красно-золотых. Сейчас они не просто пригласили ее сюда – пусть и завуалированно, Поттер попросил ее о помощи, не отказываясь работать даже со слизеринцами, и тем более – с Ледяной Королевой. Почему ученик Великого Светлого не захотел попросить об окклюменции кого-то из преподавателей или самого директора? Внезапно до ушей Дафны донесся голос Деймона, стоявшего лицом к окну: — Темный Лорд будет доволен. *** Гарри брел по школьным коридорам под мантией-невидимкой, стараясь найти наиболее тихое место, где никто не стал бы его беспокоить. Спустя час он каким-то образом оказался на Астрономической башне, где позволил себе снять с головы эту надоевшую тряпку. Холодный ветер обдал лицо Поттера, и он подошел к краю балкона. Где-то вдалеке шумели сотрясаемые ветром деревья, освещаемые полной луной. Наверное, сейчас профессор Люпин сидит где-нибудь в лесу и мучается от своего волчьего облика. Рон и Гермиона, вероятно, молча сидят в гостиной и ждут, когда придет их друг. Амбридж посмеивается, добавляя на его счет очередную пытку... то есть, отработку. А Дамблдор сидит в своем кабинете, гладит перья Фоукса и думает, как убить его пораньше. Крестраж и обскур. Два слова, означавшие самую страшную, жестокую и неуправляемую магию. Книги из запретной секции, которую Гарри исходил вдоль и поперек за прошедшие сутки, содержали лишь пару предложений о крестраже: каждый автор отказывался их описывать, называя их как самую порочную конструкцию, и только в одном из трех томов под авторством Каупера Фрайза имелась фраза про "ложный способ бессмертия" (2*). А вот все сказанное Деймоном про обскура оказалось верным – что намекало на желание Дамблдора убить его еще до начала обучения в школе. Горько усмехнувшись, Избранный облокотился на перила и посмотрел вниз. "Интересно, сколько секунд займет падение с такой высоты?" — Я бы не стал этого делать, Гарри. — Почему, профессор? – звучащие сзади слова Дамблдора пробудили внутри гриффиндорца не надежду на добрый совет, как раньше, а злобу за все годы лжи и терзаний от собственной "семьи". Голос разума еще пытался сопротивляться и требовал промолчать, но лавина гнева окончательно заглушила его. – Вы ведь уже пытались сделать меня обскуром! Дамблдор застыл на месте от такого обвинения: не такой встречи он ждал. После стычки на школьном дворе со слизеринцем-новичком Альбус стал замечать, что его подопечный больше не радуется жизни и не забывает о страданиях, что когда-то пережил. Возможно, что желание помочь маленькому мальчику привело к еще большим бедам. Возможно, что цена за печати кровной защиты, установленные на дом Петунии Дурсль, оказалась слишком высока. Если сейчас Гарри перейдет ту же черту, что и Том Реддл, его вряд ли сможет что-то спасти. — Я никогда не хотел этого, мальчик мой, – не скрывая печаль, произнес старый волшебник. – Все, чего я искренне хотел, – это защитить тебя от... — Ложь! – неожиданно прошипел Поттер, едва скрывая змеиные нотки. – Вы знали с самого начала, что моя тетя ненавидит магов. Знали, что обскуры появляются именно в такой семье. Знали, что я живу в чулане под лестницей, словно раб на привязи. И не говорите мне, что это не так. — В чем-то ты прав, Гарри. Но я надеялся, что миссис Дурсль сумеет пересилить старые обиды и воспитать своего племянника достойно. Видимо, я ошибался. — Я вам не верю. – Мальчик-Который-Выжил резко развернулся и просверлил очки-половинки Дамблдора своим взглядом. – Не верю. Слишком уж много вы сделали "ошибок". Это вы создали Тома Реддла, когда могли покончить с ним одним ударом. Это вы допустили, чтобы мои родители стали мишенью этого психа. Это вы просидели на месте всю войну и не сделали абсолютно ничего, чтобы сделать Британию нормальной: большая часть Пожирателей осталась на свободе и как-то не мечтает об искуплении грехов. Это из-за вас я оказался у этого маггловского сброда, который, как и все люди в моей жизни, всегда хотел меня убить. Седоволосый маг склонил голову, признавая брошенные ему в лицо обвинения. Гарри был прав. И самое плохое, что у него был повод так говорить. Дамблдор хотел лишь одного – мира. Еще с первого курса он мягко и ненавязчиво пытался подталкивать юного Поттера в нужную сторону. Показывал, что получится, если лишить кого-то элементарных вещей, делающих человека именно человеком: любви, справедливости, честности и прощения. Жаль только, что... — И это вы виноваты в том, что я стал крестражем, пригодным только для того, чтобы умереть в подходящий момент! Альбус похолодел. Он опоздал. Он не успел сказать мальчику ту самую правду. Время для этого разговора еще не подошло: чародей догадывался, почему Волан-де-Морт сумел выжить после посещения дома Поттеров, но так и не выяснил, сколько всего таких частиц души успел создать его бывший ученик. Именно Гарри должен был помочь ему в уничтожении крестражей. А теперь... — Вы лишили меня слишком многого, чтобы я о чем-то сожалел. Если мне приходилось что-то делать, я делал это лишь потому, что так было правильно, – хоть Гарри и произнес эту фразу тише, но все так же твердо. – И сейчас я не хочу умирать за ваше Общее благо. За людей, которые смешивают меня с грязью только потому, что им так хочется. — Гарри, мальчик мой, – осуждающим тоном произнес директор, сумев собраться с силами, – этот эгоизм губителен. Не спорю, некоторые люди всегда разводят сплетни, плетут интриги или обвиняют невиновных. Однако это еще не дает право приравнивать к ним всех остальных. Эта дорога ведет только во Тьму. — Знаете, сэр, – Гарри горько усмехнулся и пошел к лестнице, ведущей вниз, – я прожил во Тьме целых четырнадцать лет, и все благодаря вам. Не смейте говорить мне о Свете. Вы и так уже достаточно разочаровали меня. (3*) Дамблдор устал. Этот разговор, как ни удивительно, вытягивал его силы: похоже, гриффиндорец слишком тесно сошелся с Деймоном Фреем и научился быть более жестким и хладнокровным человеком. Наверняка этот бывший кадет обнаружил какие-то моменты и сделал выводы, ставшие причиной морального надлома у Гарри – развращающее влияние человека, презиравшего победителя Геллерта Гринделвальда и считавшего Волан-де-Морта не более чем выгодной личностью, было очень велико. Да, правда была жестока.... но теперь ее замалчивание стало еще более опасным. — Хорошо, мальчик мой, – печально проговорил Альбус. – Я постараюсь рассказать тебе все... но сначала тебе нужен учитель, способный дать тебе основы защиты разума. — Я уже пытался найти способного к окклюменции человека, профессор. Мне сказали, что мои сны нельзя защитить от вторжения. Разве что не допускать мои приступы... – Избранный замялся, – приступы его гнева. — Вот как? И кто просвещал тебя в таких вещах? Гарри лишь нахмурился и покачал головой, но директор узнал образ, плавающий где-то в голове мальчика, и впервые за весь разговор улыбнулся. "Интересно... Да, так будет даже лучше. Может быть, для всех". *** Этот план был самым мерзким и непроработанным, но другого Фрей придумать не смог. Ну что, идиот, хочешь выяснить ее лояльность? Хорошо, попробуй. Тебе очень повезет, если не нарвешься на что-нибудь тяжелое прямиком в грудную клетку. Медленно проведя левой кистью вдоль правого предплечья, бывший кадет ощутил, как по нему ползет что-то склизкое, а спрятанная в рукаве кобура с палочкой становится практически невесомой. Двойная иллюзия должна была продержаться минут пять-семь, от силы десять. Разумеется, слизеринцу было известно, как выглядит Темная Метка и где она находится: в свое время Дитер притащил ему кучу колдофото и свидетельств с допросов братьев Лестрейнджей. Деймон не знал, как ему это удалось – видимо, продажные британские чиновники из Министерства предпочли похвастаться побежденным, но не уничтоженным врагом. В конце концов, иногда надо уметь притворяться полным чудовищем. Главное – не стать им по-настоящему. Затея была простой... в теории. На практике же увидеть хоть какую-то нестандартную реакцию Ледяной Королевы было куда сложнее. Однако еще Радимич учил его подмечать даже малейшие жесты и мимику лица – нормальная человеческая психика должна отвечать на потрясения, чтобы свидетельствовать о наличии эмпатии в целом. И девчонка, недавно достигшая пятнадцати лет, не могла сравниться с безэмоциональным серийным убийцей из Бремена... если, конечно, Дафну с детства не тренировали держать лицо возле горы трупов. И раз уж Гринграсс посчитала новичка другом Избранного, то будет интересно, как она поступит – посмеется над наивностью Поттера или предупредит его об опасности со стороны "предателя, втершегося в доверие"? А может, замкнется и вообще не будет принимать участия в этих интригах? Любой вариант будет информативным. — Темный Лорд будет доволен, – Фрей медленно развернулся, улыбаясь до самых ушей, как чеширский кот. Глаза девушки расширились, и она инстинктивно сделала шаг назад. — Зачем ты устроил всю эту сцену? — Хотел доказать человеку, что во всех его бедах виновен не кто иной, как Альбус Дамблдор. Видишь ли... есть некоторые обстоятельства, объясняющие и отсутствие у Поттера знаний о магическом мире, и его тихий, отнюдь не героический характер. Серо-голубые глаза новичка вновь стали походить на стеклянные, как только он уставился точно в переносицу блондинки – со стороны могло бы показаться, что Деймон смотрит сквозь девушку. — Самое поразительное, что это чистая правда: мне даже не пришлось врать ему о мотивах директора. Через какие-то дни, если не часы, мальчишка будет окончательно сломлен. Только представь, каково это: каждый, кому он верил, лгал. Страна, за которую его родители отдали жизнь, предала его и выбросила, словно мешок с мусором. А когда он узнает, что не желающий конкурировать Великий Светлый отправил уже отработанный материал к родственникам-магофобам на верную смерть, его старый мир разрушится. Мраморная маска Дафны трещала по швам. С огромным трудом она едва сдерживалась, чтобы случайно не швырнуть в бывшего кадета самое мощное Оглушающее, выскочить из кабинета вслед за Золотым Мальчиком Гриффиндора и предупредить его о чудовищном вероломстве Деймона Фрея – слуги Того-Кого-Нельзя-Называть. А ведь она почти поверила, что новичок был вполне нормальным, не заляпанным в этой мерзости парнем... — Поттеру будет проще простого поверить, что Темный Лорд убил его родителей не по личным причинам, а потому, что шла война. Война, которую допустил и затянул не кто иной, как Альбус Дамблдор. Спустя пятьдесят лет старикан наконец получит возмездие за свое предательство! Фрей поддал жару, стараясь выглядеть наиболее достоверным образом. Злость на Дамблдора была весьма и весьма обоснованной, и он не смог удержаться, чтобы не вплести ее в эту речь. — А Малфой, Крэбб и Гойл? Они тоже были частью твоего плана? — Это ничтожество и две его обезьяны? Конечно же, нет! – Деймон рассмеялся, глядя в лицо однокурсницы: в нем не ощущалось удовлетворения, только страх. – Блондинчика давно было пора поставить на место за его чудовищную некомпетентность и неспособность управлять Слизерином самостоятельно, не пользуясь именем отца. Учитывая, что Драко перестал уважать даже свой факультет и своих соратников – он получил по заслугам. Конечно, я сам мог бы вмешаться... но зачем лишний раз пачкать руки об идиотов? Одним взмахом руки Фрей испарил свой стакан из-под сока, стоящий на подоконнике. — А жадный до чужого доверия Поттер, если сохранит свои правильность и честность, окажется в гробу куда быстрее, чем мог бы. Ведь хороший герой – мертвый герой. Самое отвратительное и в то же время великолепное человеческое искусство – говорить истину в лицо человеку, оборачивая ее тонким слоем лжи. Деймон с некой торжественностью закатал правый рукав. Слизеринка взглянула на предплечье парня – и обомлела: прямо на светлой коже предплечья красовалась жуткая черная змея, выползающая из черепа. — Теперь я объясню, в чем на самом деле заключается услуга, Гринграсс. Тебе нужно убедить Поттера в том, что он заслуживает благосклонность Ледяной Королевы. Уж кому, как не нам, знать, что такое доверие? – Фрей усмехнулся. – Как только придет время, я сообщу тебе дальнейшие шаги плана. Медленно подойдя к не смевшей пошевелиться девушке, слизеринец осторожно провел двумя пальцами руки по ее шее, мгновенно покрывшейся мурашками. Пульс превышал норму как минимум в полтора раза, если не в два. — Мы одна команда, не забывай об этом. Я искренне верю в то, что и ты, и твоя сестра не станут причиной для разочарования милорда. И как только мы победим, вы обе станете достойнейшими ведьмами Британии. Улыбающийся Деймон шагнул к двери и, опустив рукав водолазки, открыл ее. — Дамы вперед. Блондинка вздрогнула, лихорадочно пытаясь спланировать дальнейшие действия. Если Пожиратели сумеют расколоть ряды их оппонентов и победят в войне, она станет окончательно заклеймленной. Сделав шаг к однокурснику, Дафна едва заставила себя улыбнуться. Неплохо держишься, Гринграсс, очень неплохо... но недостаточно. (4*) *** — Новости, – брякнул с ходу мулат, кидая на живот лежащего на кровати Деймона газету. Слизеринец недоуменно уставился на товарища и взял "Ежедневный Пророк" в руки. "Вчера в частном секторе города Тадли графства Гэмпшир было совершено нападение оборотней на магглов. Погибло девять человек, пострадало еще трое. Глава Отдела Магического правопорядка, Амелия Боунс, сообщает, что Министерство прилагает все усилия для поимки преступников. По некоторым данным, полученным от нашего источника, это четвертое совершенное под руководством Фенрира Грейбэка нападение за последние три месяца". Фрею хватило одного абзаца, чтобы понять суть описанного, и он убрал газету на тумбочку. — Очередное проявление глупости и предательства с обеих сторон. Даже не хочется тратить время на обсуждение этого лицемерия. – Деймон закатил глаза и поднялся на ноги, держа в руке палочку. – Темпус! Призрачные часы показали половину двенадцатого, и бывший кадет бросил многозначительный взгляд на Блейза, озадаченного сказанными словами. — Ничего не поменялось, если ты об этом, сегодня в полдень, – итальянец вытащил из своего шкафа куртку темно-синего цвета. – Давай, приводи себя в порядок. Я не хочу потом выслушивать от матери, что притащил с собой... — ...Самодовольного и наглого идиота без мозгов в плебейских лохмотьях. Как мило! – Фрей взмахнул оружием, и из сундука показался комплект в виде черного плаща-пальто, черного джемпера и серых камуфляжных штанов. (5*) Деймон быстро нацепил все на себя и, покрутившись возле зеркала, удовлетворенно кивнул головой. Не самый лучший, но и не самый плохой вариант. Хотя... Готов поспорить: даже завсегдатаи "Железной свиньи" сдали бы меня псам с Рёттель-штрассе в первую же минуту пребывания. Ядовитая улыбка новичка пополам с недобрым блеском в глазах заставила Блейза вздрогнуть, и он пожалел о том, что вообще позвал мать в Хогсмид. Волшебница, особенно такая, как Виттория Забини, будет явно недовольна тем, что сын связался с полукриминальной и неуправляемой личностью. — Знаете, мистер Фрей, вроде бы и неплохо, а вроде бы так и хочется сказать: наемник, вор и убийца с Ноктюрн-аллеи. Без обид, но... есть более приличная одежда? — Нет. Как мне кажется, изгнанный дурмстрангский кадет и должен так выглядеть. Ладно, одевайся, а мне надо сделать кое-что еще. И усмехнувшийся Деймон выскочил из комнаты, засунув руки в карманы. Ему нужно было срочно найти Поттера: слизеринец и так потерял целых два дня из-за бесчисленных домашних заданий. Левая кисть придерживала заколдованное письмо, на составление которого ушла половина ночи. Ему повезло – Избранный, уже не настолько бледный и измученный, шагал вместе с Уизли и Грейнджер к выходу из вестибюля. Смотрящий немного в другую сторону Фрей якобы случайно врезался в него, быстро сунув бумагу в карман куртки Гарри, и выскочил во двор под удивленные взгляды оставшихся позади гриффиндорцев. — Слепой придурок, – брякнул ему в спину рыжий. Очень самокритично, Ронни. В том, что Поттер прочтет послание как можно быстрее, Деймон не сомневался: конверт был обработан согревающими чарами повышенной мощности и немного нагревал кожу. Забыть про такое нельзя. Главное, чтобы Гарри додумался открыть его только тогда, когда будет один. А сейчас следовало вспомнить одно заклинание. Velamen respicere. Отлично. (6*) *** Виттория сидела в пабе "Три метлы" и ждала прихода мальчишки. Ее не покидало ощущение, что запланированный ею "светский визит" в такое дрянное место – не более чем ехидная слизеринская шутка от Блейза. Пятнадцатилетний мальчишка, разбирающийся в политике не хуже Люциуса Малфоя? Это просто смешно. В помещение постепенно входили студенты, заполняя заведение своими разговорами: к полудню обычно начинался пик посетителей. Одному Мерлину было известно, как Розмерта умудрялась обслуживать всех, не теряя ни скорости, ни сноровки, ни такта. Даже по отношению к женщине отнюдь не первой свежести, под иллюзорным обликом которой скрывалась волшебница, хозяйка проявила свое обычное радушие. Через пятнадцать минут часы должны были пробить полдень. Виттория договорилась с сыном, что если он со своим новым другом придет раньше времени, то сам останется ждать ее снаружи, а его запустит внутрь паба. И действительно, в помещение вошел молодой темноволосый парень в черном пальто, методично оглядывая присутствующих. На секунду взгляд посетителя остановился на ней, и волшебница ощутила, что ее пробирает какой-то неприятный, потусторонний холод. Но старшекурсник лишь отвернулся и, взяв стакан горной воды, устроился у барной стойки и начал пить напиток, изредка посматривая по сторонам. Периодически Забини ощущала, что ей по непонятной причине становится холоднее – что странно, ведь входная дверь никем не открывалась. Когда до назначенного срока оставалось около минуты, женщина посмотрела в окно, чтобы разглядеть за стеклом сидящего на скамье Блейза... и внезапно расслышала слева от себя голос: — Что, если вся жизнь человека – это лишь иллюзия? На стол опустилось две кружки сливочного пива, а напротив Виттории уселся тот самый парень. Чувство, что ее тело становится ледяным, резко усилилось. — Лицо тоже может стать маской. К большому сожалению, их часто путают. Угощайтесь. В конце концов, я ведь должен принести извинения за то, что трачу ваше время – оно куда более ценно, чем то, что потрачено на бесчисленные заседания бюрократов. — Такой молодой и симпатичный парень, – проговорила Виттория, – а решили провести этот чудесный день вне компании друзей? — Почему же, мадам Забини? – Деймон улыбнулся, слегка взмахнув рукой, и холод резко исчез. – Ведь здесь еще Блейз. Именно поэтому я и купил две пинты пива – надо же отблагодарить его за помощь. В этот момент дверь паба отворилась снова, впуская еще одного посетителя. Мулат сразу же наткнулся на улыбающееся лицо друга и понял, что Деймон обладал не только чудовищной проницательностью, но и секретами Дурмстранга. *** Гостиная Малфой-мэнора, казалось, покрылась льдом, как только Люциус посмотрел на сына снизу вверх, вмиг выбив из него спесь. Драко с трудом заставлял себя не съежиться от страха: на этот раз он не мог рассчитывать даже на добрый и снисходительный взгляд матери. — Как ты вообще додумался до такого, Драко? – резкие и едва не срывающиеся на крик слова Нарциссы были сравнимы с пощечиной. Люциус удивленно покосился на жену – он даже не предполагал, что тихая и заботливая Нарцисса, которая всегда заступалась за этого оболтуса, способна на скандал. Ведь изначально они договорились, что леди Малфой ограничится порицающим взглядом. — Твоя выходка стоила мне связи с нейтральной частью Визенгамота, сын, – твердо отчеканил отец семейства, – не говоря уже об авторитете нашего дома. Ты забыл, что ты должен делать в Хогвартсе? — Поддерживать дисциплину на факультете и демонстрировать... превосходство чистокровных волшебников. — Так почему какой-то новичок, который проучился среди вас всего лишь один месяц, видит во мне и Альбусе Дамблдоре не могущественных магов, а жалких букашек? Пятикурсник застыл на месте. Что? Деймон Фрей не боится даже его отца, ближайшего приближенного Темного Лорда? — Может быть, потому, что ты возомнил себя слизеринским принцем, но оказался неспособен проконтролировать собственных лакеев? Это заставляет меня думать, что ты не Малфой, а какой-нибудь Уизли! Твоя мать задала правильный вопрос. Изволь ответить на него! — Никто не смеет относиться к нашей семье как к грязи. Они должны были поплатиться за свои слова! – наконец процедил Драко и с вызовом поднял глаза на отца. — У нашей семьи должен быть достойный представитель, чтобы для таких слов не было оснований! – вмиг каркнул Люциус, и эхо разнеслось по всему дому. – И если уж Ричард Гринграсс, с которым у меня были устойчивые деловые отношения, бросает мне в лицо обвинения прямо перед дверями зала Визенгамота, то он точно не считает тебя таковым! Как думаешь, приятно ли мне было узнать, что слова сына о собственной репутации как "благородного наследника из чистокровного семейства" оказались дутым враньем? Даже Слизерин не считает тебя своим лидером! Внутри твоего факультета существует оппозиция, готовая ударить Темному Лорду в спину! Как ты мог это допустить? Драко не сумел скрыть удивление – и тут же пожалел об этом, получив в лицо очередную усмешку от скривившегося патриарха. Тот был разгневан. До Малфоя-младшего не сразу дошло, что истинной причиной этого было вовсе не нападение на Дафну, а осознание, что некоторые слизеринцы отказываются следовать его линии. — Ты никогда не думал, что бывший дурмстрангский кадет оказался среди вас неслучайно? — Этот осквернитель крови... — ...Одолел тебя, как первокурсника, а напоследок сломал твою палочку, да еще и при свидетелях. Виноват в этом скандале оказался не он, а ты. И мы никак не можем отплатить за такое оскорбление. Знаешь, почему? Потому что мы не можем оказаться среди лиц, мешающих его агенту. Деймон Фрей охотится на предателей – и, будучи крайне мстительным, вполне может включить в их список тебя. — Агенту? — Представь себе! – процедил сквозь зубы Люциус и встал с кресла, взяв в руки трость. – Мы уже так низко пали в глазах господина, что он даже не счел нужным сообщить нам о прибывшем новичке и его задаче! Поэтому с сегодняшнего дня ты будешь тщательно следить за своим поведением и выбирать слова, чтобы не усугублять наше положение. И даже не смей препятствовать Фрею! Он, в отличие от тебя, взял мозги от обоих родителей, которых я знал лично. И знал очень хорошо. Каждая твоя ошибка, каждое твое вранье повлечет наказание – не от меня, а от Темного Лорда! — Да, отец. – Драко совсем поник. – Будет сделано. — А сейчас я выясню, какую плату ты уже задолжал. Не хочу узнать в самый неподходящий момент очередную причину твоего позора, которую от меня скрывали. — Люциус, не надо! – подала голос Нарцисса с искаженным от страха за сына лицом. Блондин лишь оборвал ее резким взмахом руки. — Легилименс! И перед глазами Драко понеслась вся его жизнь в Хогвартсе. *** Мадам Забини едва заметно улыбнулась, когда Блейз уселся за стол. Мулат озадаченно уставился на незнакомую ему женщину... и узнал выражение лица: как и у матери, оно было с некой хитринкой в глазах. Встреч такого уровня она никогда не проделывала. Что изменилось? — Одно слово, дружище: Дурмстранг! – с ухмылкой бросил Фрей, ответив на немой вопрос итальянца. – Но прежде чем мы начнем говорить, я бы хотел узнать: а нас здесь не услышат? Виттория кивнула и прикрыла глаза. Едва заметное движение палочкой под столом – и вот их оградила едва заметная пленка, растворившаяся в воздухе. Все звуки резко оборвались, заставив Деймона вскинуть брови. — Интересно. Что-то фамильное? — Можно сказать и так, – ответила Виттория. Мальчишка нравился ей все больше: сочетание смазливой внешности и умения сходу вникать в суть вещей, не задавая лишних вопросов, всегда было привлекательным сочетанием. – Перейдем к делу. Насколько мне известно, вы просите у меня бутылку хереса четвертьвековой давности, в которой присутствует доля веритасерума. Могу ли я узнать, зачем? Деймон улыбнулся, моргнув глазами, и Виттория ощутила, что гость был... странным, не подлежащим описанию. Сложно было понять, о чем думает Деймон Фрей. Конечно, мастер легилименции вроде Северуса Снейпа с легкостью смог бы взломать разум слизеринца, но что-то подсказывало волшебнице, что внутри можно было наткнуться на змеиное логово. — Начну немного издалека, мадам Забини, для полноты картины. Как вам известно, короля играет свита. Профессор Амбридж – живое олицетворение режима, который готов выстраивать Корнелиус Фадж, а именно бюрократической тирании. Мы уже видим, что он ставит на места глав Отделов Министерства не профессионалов, а лоялистов. Пий Тикнесс сменил Амбридж на посту главы Сектора борьбы с незаконным использованием магии, Амос Диггори после смерти сына на прошедшем Турнире недолюбливает Дамблдора и продолжает возглавлять Отдел по магическим популяциям. Единственным начальником, сохраняющим хоть какие-то независимые управленческие навыки, пока что остается стремительно теряющая влияние Амелия Боунс... точнее, публичным главой, ведь Отдел Тайн скрыт мраком. — Это серьезные подозрения, мистер Фрей. — Деймон, если не возражаете, – студент улыбнулся. – Видите ли, еще у меня возникает впечатление, что Люциус Малфой постепенно будет терять свое влияние на министра в вопросах, не связанных с возвращением Темного Лорда. Или Того-Кого-Нельзя-Называть, как вам угодно. — Смелое заявление. — Давайте будем объективны: отказ Фаджа признавать возвращение самого страшного британского волшебника за все времена способен превратить министра в параноика, склонного к арестам и проверкам всех лиц, посмевшим косо взглянуть на него, безгрешного и праведного. Такова участь любого человека, поверившего в собственную ложь. Я бы прекрасно понял Фаджа, если бы он ограничился отрицанием заявлений Дамблдора и Поттера, но теперь мы имеем организованную кампанию по дискредитации. Министр желает выглядеть прочнее, чем кажется – и благодаря искусственной массовой пропаганде сумеет оправдать все, что угодно: люди в основе своей пекутся лишь о своем благополучии и останутся индифферентны, делая все для того, чтобы их не трогали. Перси Уизли – живой тому пример. — И что же, по-вашему, предпримет Фадж? — Например, начнет разбирательства в отношении чистокровных лиц, которые слабо или не очень влияют на политическую жизнь в стране. Так он и поддержит грязнокровок, доказав свою пригодность, и сумеет оправдаться перед теми чистокровными, которые спонсировали его при выдвижении: Фадж просто устраняет опасных конкурентов и защищает интересы своих богатых хозяев. Будет очень неловко, если одну светскую леди, известную неоднократным вдовством, арестуют по обвинению в серии убийств, а ее средства передадут родственникам тех волшебников, что погибли от рук коварной жены... разумеется, после добровольных пожертвований – а если правильнее, реквизиций – в министерскую казну. Забини замерла, осмысливая речь Фрея. Она знала, что министр все сильнее раскручивает маховик общественного давления, но считала, что оно будет направлено против Великого Светлого и его ручного песика со шрамом на голове. Деймон же полагал, что на этом Фадж не остановится. — Вы говорите, что... самые влиятельные бизнесмены страны будут защищены. Почему-то мне кажется, что вам не хватает слова "но". — Верно. "Но" – ровно до того момента, когда Фадж решит надавить и на них. Разве "железному министру", то бишь тирану, нужен повод для того, чтобы просто отобрать все ради своей безопасности? Щенка бульдога легко можно раскормить до того, что он начнет грызть кормящую его руку – такова цепь любой диктатуры, и магическая Британия не исключение из этого правила. — Вы забываете о Визенгамоте. — Визенгамоте, большая часть которого кормится с руки Малфоя-старшего? Ему можно противопоставить Декрет о Чрезвычайном положении, который может быть принят либо тем же Визенгамотом, либо, – Деймон усмехнулся, постукивая пальцем по столу, – подписями всех начальников отделов Министерства, которые и без того усилены недавними законами. Сторонников Дамблдора в Визенгамоте крайне мало, а сам старик потерял влияние, когда лишился своего поста. Членов палаты, играющих за блондинистого павлина, больше. Что может деморализовать их? Быстрый удар на опережение, оставляющий выстроенную им систему в вакууме на короткий срок, которого хватит для введения Чрезвычайного положения. Нейтралов же во главе с Гринграссом интересует только личное благополучие, поэтому нет смысла сомневаться в том, кому принадлежит их лояльность. — О каком ударе на опережение идет речь? — Зависит от изобретательности министра. Я бы поставил на несчастный случай с вышедшим из-под контроля дементором, который пообедал душой арестованного и сидящего в камере Люциуса Малфоя. Или на нападение какого-нибудь аврора-ветерана Первой войны, не сдержавшегося при виде прикрытого Империусом чистокровного аристократа. — И вы предлагаете нанести этот удар первыми, атаковав Амбридж? — Именно. Мисс Амбридж является идеологом политики Фаджа и влияет на все законы, связанные с магическими популяциями. В итоге заместитель министра ввиду своей острой нетерпимости способна разрушить все дипломатические отношения с гоблинами и оборотнями – сами понимаете, какие последствия для вас может повлечь противостояние с тем же "Гринготтсом". А если Фадж совсем лишится разума и не отрезвит подчиненную, вступившись за третируемых ей волшебников-полукровок, то может возникнуть еще одна ступень конфликта. Фрей на секунду задумался, а затем, пошевелив слегка затекшей от долгого разговора нижней челюстью, добавил: — Не буду исключать и того, что розовая жаба может начать трогать чистокровных магов, если ей это прикажут. Она уже доказала свою крайнюю степень преданности Министерству и склонность к применению пыток по отношению к студентам... Блейз и Виттория широко раскрыли глаза, не веря в услышанное. Фрей, заметив их реакцию, недоуменно бросил: — Вы не знали? Воздействие Амбридж на Поттера, санкционированное Фаджем, настолько велико, что на назначаемых по любому удобному поводу отработках нашу знаменитость заставляют писать строки собственной кровью. Я видел оставшиеся от наказаний шрамы, ставшие неизлечимыми – и должен сказать, неплохо сочетающими изобретательность и жестокость. А теперь представьте, что будет, когда Фадж окончательно захватит власть в свои руки. Полный контроль над Министерством магии, введение финансового управления активами чистокровных семейств – ввиду подозрений в нелояльности к волшебному правопорядку в Британии, беспрецедентное давление на студентов Хогвартса... Ситуация вырисовывается крайне невеселая. В ответ волшебники лишь сжали зубы. Если то, что говорил им слизеринец, было правдой, то страна мчалась навстречу катастрофе. Краткосрочный успех Люциуса Малфоя мог превратиться во всеобщий глобальный провал. — Вы неплохо размышляете, Деймон, – после долгого молчания изрекла Виттория, – и все-таки вы не учитываете еще один фактор. Того-Кого-Нельзя-Называть. Неожиданно для обоих Забини Фрей лишь усмехнулся. — При условии, что Фадж к тому времени сумеет прочно закрепиться в Министерстве и введет Чрезвычайное положение, ему уже не нужно будет беспокоиться о своем имидже: авроры, во главе которых он поставит, вероятнее всего, Руфуса Скримджера, начнут охоту на слуг лорда Волан-де-Морта, – итальянцы вздрогнули от произнесенного имени и переглянулись, – и Альбуса Дамблдора. Начнется трехсторонняя гражданская война. — А если Темный Лорд захватит власть в Британии? — Буду говорить откровенно – особой разницы не будет. Анти-слизеринское движение, которое проявляется уже сейчас, – мулат хмыкнул: он-то знал, что это правда, – превратится в подпольные террористические группы. Человек вошел в ряды функционеров в аппарате новой власти? Был студентом змеиного факультета? Значит, стал мишенью в той же самой гражданской войне. А учитывая, что гонения на грязнокровок усилятся, ряды повстанцев будут расти... до определенного момента, когда остальные поймут, что пора покидать страну. Больше того, при соответствующем надзоре такие личности, как Долорес Джейн Амбридж, могут остаться у власти, если их руки не замараны чистой кровью. Но в любом случае, мадам Забини, наши мечты сохранить хоть какую-то независимость превращаются в прах. Нас будут контролировать, а мы будем лишены всякой свободы. — Да, перспективы достаточно мрачные. А положительные моменты есть? — Конечно. В частности, возможность договора гоблинов и Пожирателей смерти о взаимном сотрудничестве. Воздействие, мирное и силовое, на стаи оборотней, в том числе ликвидация наиболее одиозных из них – эту проблему стоило решить уже давно. Возвращение старых дисциплин и магических практик, отмененных во времена Дамблдора. Чистокровные из старых британских семей вновь вернут себе право руководить этой страной. Но все это держится на условии, что Темный Лорд все-таки сумел вернуться в Британию... в том же состоянии. — В том же состоянии? Что это значит? — Дамблдор не захотел бы кричать на всю Британию о возвращении своего врага и портить себе репутацию просто так, когда у него была куча других возможностей получить власть и окончательно уничтожить привилегии чистокровных волшебников с помощью своих цепных псов. Значит, произошло что-то, что разрушило его планы. – Фрей почесал затылок, а его глаза на какую-то пару секунд стали мертвыми и безжизненными. — Поэтому ты считаешь, что россказни Поттера о возрождении имеют под собой основания, хоть и слабые. – подытожил Блейз. — Сопоставим их с тем, что Первая магическая война практически завершилась победой Пожирателей смерти, а Темный Лорд отнюдь не трус, если бросил вызов всему магическому мироустройству, и вряд ли бы он бросил свое детище на последнем этапе. Остается только один вывод: Лорд действительно погиб и действительно вернулся в мир живых, хоть я и не знаю, как. "Знает. Но не скажет." – пронеслась шальная мысль в голове Виттории. — Против вас, мадам Забини, стоят как минимум два центра силы: Министерство, которое не против закусить вашим капиталом, и Альбус Дамблдор, считающий чистокровных волшебников своими противниками. Конечно, вы можете встать на сторон Пожирателей смерти, но сочтут ли они вашу семью равными себе, а не просто выскочками с дорогой витриной – еще вопрос. — А что насчет вас? Бывший кадет вновь улыбнулся. — Мне повезло чуть меньше. Против меня стоят, очевидно, все три центра: хотя мои родители служили Темному Лорду, он вряд ли учтет мою родословную и репутацию без моих личных заслуг, когда при нем есть целая когорта приближенных. К тому же я не настолько богат, чтобы иметь хоть какое-то влияние. Разразилась тишина. Виттория смотрели на бывшего дурмстрангского кадета: сейчас перед ними сидел не просто школьник, а хладнокровный и циничный реалист, который более-менее разбирался в британской политике. Да, Деймон Фрей слишком уж сгустил краски, но в его словах была логика. Очень уж похоже на его идейного вдохновителя – старого Темного Лорда, который когда-то завоевал всю Европу... — Мы услышали ваше мнение. Чего же вы хотите, Деймон? — Для начала – организовать публичный позор Долорес Амбридж, вовсю разглагольствующей о своих идеалах. Фадж, пока не набравший мощь, будет вынужден удержать лицо и если не убрать ее с поста, то хотя бы сделать отдельный комментарий, который заставит многих задуматься. И чтобы попытаться оставить министра ручным зверьком, придется пригласить самых известных представителей британской и зарубежной журналистики, способных с легкостью формировать общественное мнение. Даже самых ядовитых, – пожал плечами Деймон, намекающий на Риту Скитер. Если уж совсем откровенно, дамы и господа, нужно всего лишь сделать так, чтобы плодами победы в намечающейся Второй Войне воспользовался не оторванный от реальности Альбус Дамблдор, чрезмерно жестокий Темный Лорд или параноидальный министр магии, а я. И чтобы не подавиться пирогом, стоит согласиться отдать его часть. Но порт-ключ до Германии в качестве страховки не помешает. Всегда должна быть возможность смыться из страны до того, как меня затащат в кровавую баню. (7*) — Итак, – Фрей облокотился на стол, сложив руки в замок, – что скажете?