British Warlock

— Величие. Двери торжественно разъехались, впуская Фрея в гостиную. Каждый шаг по лестнице отдавал толчком куда-то в середину спины, но боль уже проходила. Вероятно, небольшой ушиб... но школьной медиковедьме показаться стоило – что бы ни говорили о том, что проблемы надо решать внутри слизеринских общежитий, шутки с собственными здоровьем и боевой формой могли закончиться плачевно. Внутри его встретили сразу две пары глаз – Блейз и Панси, сидящие на диванах, явно удивились появлению однокурсника в таком... неприглядном виде: слегка запыленное пальто, торчащие во все стороны мокрые волосы и покрасневшее лицо. — Тренировался рукопашному бою, – с ходу брякнул Деймон и потянулся. От стен отразился оглушительный хруст костей. Да, Больничное крыло мне точно понадобится. — Без палочки? Как маггл? – донеслось от мулата. — Именно, как маггл. Мало знать нужное заклинание, надо еще и уметь дать противнику в челюсть, если твою палочку отобрали или сломали. Ну, еще можно снести врага трансфигурированным из камня топором, – слизеринец хмыкнул. – Девушки, правда, ограничиваются выцарапыванием глаз коготками или превращением "мужского инструмента" в отбивную. Паркинсон в ответ скривилась, но признала, что слова ее друга имеют смысл. — Кстати, если я правильно запомнил ваши привычки, – продолжил посмеиваться Деймон, – обычно вы в это время уже сидите по своим комнатам. Я что-то пропустил? — Да ничего особенного. – Панси пожала плечами. – Снейп созвал всех, предупредил об опасности оборотней, а потом еще полчаса все разговаривали на темы "Как они омерзительны!" и "Почему они все еще существуют?". — И само собой, никто из присутствующих не задумался о причинах этого явления. Слизеринцы недоуменно покосились на новичка. — Ладно, объясняю, – примирительно поднял руки Фрей и уселся на ближайший стол. – Большинство нынешних оборотней появилось из-за бесчинств Фенрира Грейбэка. Да, он был полезен Темному Лорду во время Магической войны... и он же сделал оборотней изгоями общества. Как? Да погрыз кучу волшебников не ради дела, а ради забавы. Вот, взять того же... Как там звали вашего учителя на третьем курсе? — Профессор Люпин? — Точно, Люпин. Оборотень? Допустим. Дамблдор, конечно, тот еще ублюдок, – слизеринцы промерзли от ненависти, которую Деймон вложил в фамилию директора, – но даже он, защитник якобы слабых и угнетенных, годами игнорировал проблему оборотней. И тут он вдруг приглашает на работу зараженного ликантропией. Вопрос: почему? — Его впечатлили преподавательские навыки... — ...либо старикан знал Люпина еще раньше, – продолжила мысль Блейза Панси. Деймон заговорщицки улыбнулся. — Вот, собственно, живой пример. Человек с таким заболеванием ведет занятия, имеет навыки, но потом его выгоняют из школы, потому что чистоплюи вроде Малфоя трясутся от страха. Нет, страх-то оправдан... но Мордред его знает: если ваш Люпин был так хорош, что его уважали и слизеринцы, и гриффиндорцы, то я бы предпочел общаться с оборотнем, а не с жабой. — Ну, это исключение из правила. — А почему сформировалось правило? Потому что даже грязнокровное Министерство в очередной раз не понимает вещи, в которые лезет. У нас под боком здоровенная толпа с усиленными физическими возможностями, неотличимая от людей почти все время своего существования и преследуемая почти всеми доступными способами, – Деймон невесело усмехнулся. – Министр магии и его ручная жаба в розовом благополучно проедают галлеоны на званых ужинах, хотя с легкостью могли бы спустить их на ежемесячные партии аконитового зелья и участок земли для небольшой колонии. Но кабинет Фаджа состоит либо из трусов, либо из безмозглых расистов типа Амбридж, поэтому – сюрприз! – виноваты в этом бардаке исключительно злые и плохие оборотни, которые по абсолютно разумным причинам мечтают отомстить. — Это... не по-английски, – Забини, осознавший повод для утреннего недовольства Фрея, даже не сразу нашел подходящую фразу для ответа. Мда-а-а, слишком уж я разоткровенничался. Пора бы и в душ! Бывший кадет улыбнулся. — Может, я слишком долго прожил в Европе и у меня... другой взгляд на вещи? Ладно, не берите в голову, все равно у нас никаких рычагов влияния на ситуацию. А теперь я поскакал приводить себя в порядок. К тому моменту, как Деймон взялся за ручку двери душевой, боль значительно усилилась. А под водолазкой обнаружился синяк диаметром в пятнадцать сантиметров, занявший ровно середину спины. Сил не осталось ни на что: ни выстроить план завтрашнего дня, ни принять обезболивающее зелье, ни почитать перед сном один из имеющихся исторических романов – разве что доплестись до кровати. Дерьмо. Все куда сложнее, чем я... Не успев додумать мысль, Фрей провалился в сон. *** Гермиона и Рон поддерживали шатающегося Гарри, у которого продолжала болеть голова. Парня не покидало ощущение, что в его голову врезались десятки иголок, до сих пор продолжающие шевелиться и раздирать мозг на части – а попытка собраться с мыслями и начать идти самостоятельно не увенчалась успехом. Зрение стало более-менее четким только тогда, когда Поттер оказался сидящим на диване в гриффиндорской гостиной. Уизли, окончательно удостоверившись, что больше никто не спустится вниз, кивнул друзьям. Сбоку раздался голос Гермионы: — Гарри, что там случилось? Избранный лишь помотал головой. Мир вокруг все еще напоминал собой мутную и периодически расплывающуюся мешанину, а язык отказывался четко выговаривать слова. Пересиливая себя, он выплюнул: — Я пытался... научиться окклюменции... но что-то пошло... не так, как нужно. Заклинание... оно как будто выкачало из меня память... от Дурслей до кладбища... — Заклинание? Это Фрей сделал? – спросил рыжий. — Нет... – где-то в подсознании Гарри промелькнуло сомнение: стоит ли говорить им про Дафну Гринграсс? К счастью, дальнейшие слова Грейнджер прервали его размышления: — Это была Гринграсс, да? Мы видели на Карте, что она быстро ушла из помещения. И Фрей там тоже стоял. Рон подумали, что они решили... — Напасть на тебя, поэтому мы и прибежали как можно быстрее, – закончил за подругу Рон. Слабость ушла, на ее место вернулась и способность говорить что-то членораздельное. Выдохнув, Гарри вытер взмокший лоб рукавом. — Я попросил Деймона, чтобы он помог мне научиться окклюменции. Он предложил это Дафне, сказал, что та больше разбирается в таких вещах – и поможет в качестве, как он выразился, оплаты долга. Но как только она произнесла "Легилименс", я почувствовал, как нечто в моей голове рвется наружу. Как в те моменты, когда мне снятся кошмары... Деймон остался помочь мне, и... — Мы напали на него. Понятно. – Рон почесал затылок. – А почему Фрей? Почему не Дамблдор? — Дамблдор избегает меня... и я все меньше верю ему. Слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Гарри не смог посмотреть в глаза тем, кто прошел с ним все события последних четырех лет. Больше того, Мальчик-Который-Выжил начал подозревать однокурсников в том, что директор Хогвартса знает о похождениях подопечного исключительно из первых уст – со слов его друзей. "Я не верю Дамблдору. И, наверное, скоро перестану верить и вам". — Ты не забыл, что Фрей – слизеринец? – шипение Рона выдернуло Поттера из забытья. – А может, и вообще Пожиратель смерти! Ты не думал, что он просто использует тебя, чтобы добраться до профессора? — В свете последних событий я начал сомневаться в том, что Дамблдору на меня не плевать. А Деймон попытался мне помочь. К тому же я уже не знаю, кто на моей стороне, а кто нет. В том году мы все думали, что Грюм отличный учитель, а оказалось... Поттер поднялся с дивана, но вестибулярный аппарат снова подвел его, заставив пошатнуться. Все вокруг снова поплыло, и Гарри осторожно, шаг за шагом, двинулся в сторону спальни, оставив остальных гриффиндорцев внизу. Не успел он дойти до комнаты, как снизу донеслось: — Эта затея нравится мне все меньше и меньше. *** Что-то давило на него снизу, сбивая ровное дыхание. Ступни начало сильно покалывать в разных местах, а затем они и вовсе онемели. С огромным усилием Фрей сделал глубокий вдох... и проснулся. Попытка повернуться на другой бок не дала должного результата: и ноги, и правая рука все еще висели плетью. Деймон, помогая себе последней оставшейся конечностью, приподнялся на ней, но не удержался и рухнул с кровати на пол, попутно задев головой тумбочку. От громкого шума подскочил Забини. — Деймон? Ты чего... Не закончив высказывание, мулат обомлел: из-под задравшейся футболки (новичок не любил спать в пижаме) виднелось темное пятно, а его владелец ругался сквозь зубы, нервно дергая ногами. Недолго думая, Блейз помог другу подняться на ноги. — Больничное крыло? Как только до заспанного слизеринца дошло, что почти неразборчивый хрип содержал в себе не констатацию факта, а вопрос, он ответил: — Открывается в восемь утра. Сейчас... Темпус показал без пяти девять, и Фрей потянулся за ботинками. Вчерашний инцидент подкосил его здоровье сильнее, чем казалось, и уже отдавал последствиями в виде паралича. Привычка не просить помощи и разбираться самостоятельно вновь стукнула бывшего кадета по голове – впрочем, легкого курса первой помощи было явно недостаточно. Наконец Деймон почувствовал, что способность двигать конечностями вернулась. — Ну же, надо двигаться. Не хочу развалиться на куски окончательно. Дальнейший час парень потратил на то, чтобы умыться, одеться, доплестись до местного лазарета и получить лечение. Прослушавшая симптомы мадам Помфри пришла в ужас, увидев синяк, и тут же назначила слизеринцу постельный режим. Чтобы убедить колдомедика оставить его на свободе, Деймон пытался использовать все ухищрения и чары обольщения – и в итоге добился своего: Помфри ограничилась запретом резких движений в течение следующих трех дней и ежедневным употреблением зелья. На обратном пути в подземелья новичок наткнулся на Дафну. Внешность Ледяной Королевы не претерпела никаких изменений со вчерашнего дня, но бегство из кабинета и странный по сравнению с обычным взгляд вполне красноречиво описывали ее внутреннее состояние. Зная, что сейчас девушка не захочет разговаривать с ним про эксцесс на уроке окклюменции, Деймон ограничился подмигиванием и двинулся дальше. Нервишки-то у нее сдают. Ладно, пусть считает, что мне ничего не известно. Хотя... если Гринграсс видела что-то страшное, она может посчитать, что Темному Лорду остался только один шаг до победы. А нам это не нужно. — Ты как? – взволнованно брякнула Панси, когда Фрей ввалился в гостиную. – Что говорит Помфри? — Кости целы, проклятий нет. Жить буду. — А нам почему не сказал? — Посчитал мелкой неприятностью, не заслуживающей упоминания. Обычная тренировка, обычное падение. Думал, к утру ушиб пройдет. Сейчас все хорошо, разве что следующие три дня никакой беготни и физических нагрузок, – пожал плечами бывший кадет. – Зелье мне дали, буду пить постепенно... правда, на вкус дрянь редкостная. Блейз хмыкнул: он-то уже успел привыкнуть к тому, что дурмстрангские порядки и тягу к боевой подготовке из Деймона не вытащить даже клещами. — Тогда тебе, наверное, нельзя в Хогсмид? — С чего ты взяла? Я что-то не помню момента, когда меня успели записать в общество комнатных растений! Иди одеваться! – рассмеялся Фрей. Смутившаяся Панси кивнула и пошла к себе. Как только она скрылась за дверью женского общежития, резко изменившийся в лице мулат тихо проговорил: — Деймон, насчет "Трех метел"... Я хотел, как бы это сказать... сообщить, что согласен с некоторыми твоими высказываниями. Но ты пойми, что доверие в таких вопросах... — Гранде итальяно, успокойся и не нервничай, – перебил его Фрей, видя проступающее наружу сомнение. – Твоя мать совершенно права, и мы оба это понимаем. Меньше всего мне хотелось бы подставить своих под удар. А саму свободу выбора я у тебя отбирать не собирался: не те времена, чтобы разбрасываться обещаниями или клятвами верности. Слизеринцы, как никто другой, должны это понимать. Блейз вскинул голову, переваривая услышанное. Однокурсник только что заявил ему в лицо, что не считает отказ мадам Забини помочь как повод для прекращения общения – в конце концов, он предполагал такой исход встречи. Больше того: похоже, что Фрей считал вполне обоснованным предательство человека, защищающего свою семью. Достаточно странно, если учесть, что как раз он сам остался круглым сиротой. Если только Деймона не предал кто-то еще. — Поэтому пока что расслабься. — Значит, – в голосе итальянца слышалась надежда, – тема закрыта? В ответ улыбающийся Деймон протянул руку, которую Блейз несмело пожал: все-таки разбрасываться друзьями, особенно понимающими всю сложность ситуации, не стоило. *** Спустя пятнадцать минут троица выдвинулась в сторону деревни. Ко всеобщему удивлению, обычно разговорчивая и язвительная Паркинсон уставилась в землю и молчала, чем вызвала недоумение обоих слизеринцев. Кинув Забини галлеон на сливочное пиво для всех, Деймон отвел девушку подальше от дороги и спросил: — Леди Персефона, – шутливое аристократическое обращение заставило Панси нервно вздрогнуть, что не понравилось Фрею, – что-то не так? — Нет, все в порядке. — Панси, я же вижу. Скажи, что случилось – может, удастся что-то придумать. Брюнетка, прекратив упрямо мотать головой, шмыгнула носом и проговорила: — Отец прислал мне письмо и потребовал встретиться сегодня неподалеку от Хогсмида около одиннадцати часов. Раньше никогда такого не было... но как я поняла, он очень недоволен тем, что я больше не общаюсь с Драко. В последующем разговоре выяснилось, что Тидей Паркинсон, мечтавший о возвращении политического влияния до уровня министра магии Персея Паркинсона, планировал заключить брак между Малфоем и Панси. Как выяснилось, Деймон все испортил из-за своих интриг – продемонстрировав однокурснице, что Драко не более чем способный на изнасилование самовлюбленный эгоист, он фактически развалил всю стратегию Тидея. А девушка наотрез отказалась принимать участие в плане отца, о чем и сообщила ему. И похоже, теперь Паркинсон намеревался преподать дочери урок. — Невеселая ситуация, что тут скажешь, – подытожил вернувшийся с тремя бутылками Блейз. – Что ты будешь делать? — Я... я не знаю. — Я предлагаю спрятаться под дезиллюминацией и посмотреть, что сделает твой отец. Если все пойдет совсем плохо... Слизеринцы покосились на Фрея: Панси – с удивлением, Блейз – с кислой миной. — Ты же не собираешься с ним драться? — Нет, не собираюсь. Невербального Экспеллиармуса должно хватить. – Деймон ухмыльнулся и пожал плечами. — Странный ты, Деймон. – протянула брюнетка. – Тебе Шляпа не предлагала Гриффиндор? С Дамблдором открыто ругаешься, на Малфоев наезжаешь так, словно за тобой стоит кто-нибудь вроде Геллерта Гринделвальда... Брошенная вскользь фраза оказалась прямым попаданием: уж что-что, а семья Краффтов действительно хранила треть библиотеки Падшей Армии. — От Гриффиндора я отказался еще в поезде. А насчет того, что я странный – скажем так, я слишком высоко ценю личную свободу и частную жизнь. Вам обоим, кстати, тоже советую. В ответ Паркинсон лишь тихо кивнула, не сумев скрыть от Деймона тень улыбки на своем лице. *** Местом встречи оказалась расположенная рядом с Визжащей хижиной опушка леса, спрятанная от Хогсмида за деревьями. Мулат, спрятавшийся под стволом дерева, тихо проворчал что-то невразумительное себе под нос – холодный порыв ветра пронизывал его с головы до пят. — Представь, что ты аврор. Или наемный убийца. Что те, что эти всегда так работают, – усмехнулся сидящий на ветке Деймон, чем заслужил еще один косой взгляд. – И вообще, умей приспосабливаться к разным боевым ситуациям. Ты же не просто тупой плейбой? Ответить что-то цензурное Блейзу было нечего. Он еще не знал, чего хочет на самом деле: зелья ему нравились, но и от светских вечеринок Забини отказываться не желал. А тут еще мать потребовала найти чистокровную невесту... Мысли, сделавшие круг где-то в его голове, вернулись к британским волшебным семьям. "Все равны, но некоторые равнее. И точнее не скажешь". Парень осознал, почему Деймон предложил сотрудничество именно ему. Факты, которые удалось узнать Виттории и Блейзу, описывали семью Фрей как одну из самых молодых в магической Британии, не способную выстоять против тяжеловесов вроде Малфоев или Блэков. Безжалостность Деймона к врагам, готовность идти на крайние меры и правильный выбор друзей (девушка-аристократка и парень из-за границы без крепких связей со страной проживания) отнюдь не добавляли лишнего оптимизма – в конечном счете перед глазами стоял образ революционера-анархиста из "низов". "Остается только надеяться, что Фрей – не лжец. Неизвестно, чувствует ли он что-либо на самом деле, но создавать впечатление человека, которому можно, и главное, хочется верить... Что ж, в этом он мастак". — Эй! – шепнул Деймон, показывая, что возле одиноко стоящей Паркинсон прямо из искаженного облачка трансгрессии появился силуэт мужчины в черной мантии. – Вот он! (1*) Поправив слегка колышущиеся на ветру волосы с уже проглядывающей сединой, Тидей за три шага навис над дочерью и смерил ее надменным взглядом, от которого Панси втянула голову в плечи. Впервые девушка задумалась о том, что отказ от помолвки через открытое неповиновение был очень плохой идеей. — Вижу, что способность прийти вовремя ты еще не утратила, – с нескрываемым презрением выплюнул Паркинсон, и Персефона осознала, что сейчас Деймон и Блейз станут свидетелями ее позора. А показать кому-то постороннему, что перед отцом она всего лишь слабая и абсолютно безвольная девчонка, слизеринка не могла. – Зато в логических размышлениях ты попросту ноль. Собравшись с силами, Панси выдавила: — Я уже сказала, что я не хочу иметь ничего общего с этим человеком. Малфой даже не смотрит на меня, а после того, что он, Крэбб и Гойл пытались сделать... Мне попросту страшно. — Это должно меня интересовать? — Я твоя дочь, а не просто инструмент! — Если ты хочешь, чтобы я считал тебя своей дочерью, ты сделаешь все так, как я сказал. Не выходит? Значит, или не хочешь, или мало стараешься. Произнесенные слова показались Деймону не просто приказом, а самой настоящей пощечиной. С детства вбивать себе в голову этикет, требования к леди, знания, пытаться понравиться отцу и не разочаровать его... И ради чего? Ради того, чтобы потом из тебя сделали куклу для продажи? — О твоем круге общения тоже следует поговорить. Чистокровная леди не должна бродить рядом с осквернителем. Да и второй, который полуэмигрант, не внушает доверия... – брезгливое выражение лица Тидея можно было опознать даже на таком расстоянии. — Что-то я не помню, чтобы ты был недоволен фактом существования Блейза. — Потому что Виттория Забини слишком богата, чтобы заявлять такие вещи публично, вот и приходится мириться с ее существованием. Кто она без денег? А пацан без нее? — Все равны, но некоторые равнее... – донеслись до Фрея тихие слова мулата. — А почему тогда именно они оказались ближе всего в тот момент, когда это было нужно? Почему осквернителю крови на меня не плевать? Почему его лучший друг – не Малфой, не Нотт, а Блейз Забини? Последние слова звучали с надрывом – Панси была готова или закричать, или расплакаться. А возможно, и то и другое сразу. — Он просто использует тебя. А ты веришь каждому его слову, как дура. — Ты делаешь то же самое, – горько произнесла Паркинсон. – Ты всегда хотел чего-то, все больше и больше. А я – не более чем очередное вложение. Развернувшись, девушка шагнула обратно к Хогсмиду... и в этот момент Тидей схватил ее за руку. Не дав дочери даже возможности вырваться, он отшвырнул ее в кучу листьев и вытащил волшебную палочку. В ту же секунду Деймон спрыгнул с дерева с оружием наперевес. — Придется убеждать тебя по-плохому... Экспеллиармус! *** Луч Обезоруживающего заклинания ударил волшебника сбоку, и палочка выскользнула из его рук. Тидей выругался и, повернувшись, увидел, как к нему шагают двое незваные гостей, возникшие из пустоты. — Достаточно! – каркнул Деймон. Velamen respicere! Акцио палочка Тидея Паркинсона! Через мгновение кусок дерева уже летел в сторону Фрея. Ловко подхватив его свободной рукой, слизеринец помог заплаканной однокурснице подняться на ноги. — Ты как, в порядке? — Д-да, спасибо... Тидей скривился: — Как трогательно. Заботливый рыцарь притащил своего оруженосца спасать даму сердца. — О, вы знаете, что такое сердце? – фыркнул Деймон, убирая свое оружие в кобуру. – Забавно. Мне хватило пары минут, чтобы удостовериться: у вас его нет. Может, вашу палочку тоже в небытие отправить? Презрение на лице Паркинсона вмиг сменилось яростью. — Да как ты смеешь, мальчишка?! Ответом ему была лишь хищная ухмылка на почему-то знакомом лице парня, сочетавшаяся с недобрым блеском серо-голубых глаз и наличием волшебной палочки в руках. Все это заставило волшебника сбавить обороты. Тидей Паркинсон точно знал, что последним известным представителем дома Фреев считался экс-гриффиндорец и Пожиратель смерти Уолтер Фрей, погибший пятнадцать лет назад вместе со своей женой и маленьким сыном... Точнее, так было до сегодняшнего дня. Прямо сейчас перед аристократом стоял Деймон Фрей – тот самый осквернитель крови, успевший объявить Дамблдора предателем, а Малфоев трусами. Точная копия отца и по характеру, и по внешности, даже цвет глаз остался тем же. (2*) Деймон положил руку на плечо Панси и улыбнулся, отчего Тидея перекосило напрочь: вот ведь нахальный мерзавец! — Идите в "Три метлы"... или в "Сладкое королевство", развлекайтесь. Я догоню вас позже. Забини и Паркинсон кивнули, и спустя пару минут на опушке остались только два человека. Лицо Деймона, взявшего палочку Тидея двумя руками, вновь изменилось: теперь оно выражалось абсолютное равнодушие. "Что, все выпускники Дурмстранга умещают в себе маски заботливого соратника и хладнокровного убийцы? Сначала тот странный русский, теперь этот выскочка..." Деймон вопросительно взглянул сначала на самого Паркинсона, потом на его палочку. Тидей, мечтавший произнести оскорбление и пару угроз, застыл на полуслове: одно легкое движение – и парень с легкостью переломит оружие своего врага пополам. Или вовсе убьет его самого. Просто так. Потому что может. — Думаешь, это сойдет тебе с рук? — Все в этом мире возможно, – ответил Фрей, наклоняя голову набок. – Сейчас здесь стоят два человека, один вооружен, другой нет. Один – осквернитель крови, не имеющий ни денег, ни семьи, ни карьеры. Другой – чистокровный волшебник, в какой-то степени богат, знаменит, известен связями в Визенгамоте... Но почему-то магическая кровь не способна защитить человека, скажем, от того же Убивающего заклятия. — Ты уже готов променять свою жизнь на заточение в Азкабане? — Жизнь, в которой у меня ничего нет? Всего-то особняк в Розенхайме, дом в Ливерпуле, сбережения Дитера и оценки из Дурмстранга и Хогвартса. И зловещее темное имя, конечно! Но врагам об этом знать необязательно... Деймон усмехнулся. — Ведь это вы, мистер Паркинсон, имеете счета в "Гринготтсе", мечтаете стать кем-то в новом правительстве и планируете породниться с Малфоями, забыв о том, что и вы, и Панси для них не более чем второсортное мясо. – Заметив, как скулы Тидея дрожат от злости, бывший кадет рассмеялся. – А прививать любовь к подонку путем Круциатуса и изучения стратегии охмурения... не получается. Вы злитесь, потому что ваше желание возвыситься не исполняется из-за неправильно выбранных вами же методов. А страх потерять все делает вас слабее. Неожиданно Фрей взял палочку одной рукой и подошел к волшебнику на расстояние вытянутой руки. Паркинсон, с трудом удержав в себе желание поправить мантию и спрятаться от этого странного холода, посмотрел прямо в глаза парня – и обомлел, напоровшись на безжизненное стекло. Взгляд мертвеца. Восставшего инфернала. Зависимого от зелий с "побочными эффектами". И самый худший вариант – профессионального убийцы. Конечно, представить пятнадцатилетнего мальчишку в такой роли было сложно... но это если не знать об одном инциденте в горах. — У британцев есть одно крайне негативное качество: единоличность, основанная на трусости. Такие, как вы, мистер Паркинсон, никогда не поймут догматы Дурмстранга о работе в сплоченной команде, едином механизме. После падения Темного Лорда чистокровных волшебников интересовало лишь спасение своей шкуры... чем делало их похожими на худших из грязнокровок. И Малфои не исключение. – Фрей не удержался, и в его голос, звучащий сквозь сжатые зубы, просочилось отвращение. – А вот осквернители крови почему-то предпочитают сражаться за идею до самого конца, получая в ответ оскорбления и возгласы недоверия. Нечестно, вам не кажется? — Моя дочь... — Явно умнее вас, если способна бороться за общее дело. Не мешайте ни ей, ни мне – и получите заслуженное вознаграждение. Неожиданно Деймон сунул оружие в левую руку собеседника, развернулся и твердым шагом двинулся в сторону рощи, оставляя патриарха в одиночестве. Ошарашенный таким исходом разговора Тидей задумался о том, чтобы швырнуть в спину наглеца Ступефай, но парень уже растворился среди деревьев. "Он псих. Определенно". (3*) *** Блейз и Панси сидели на скамейке и молчали, постепенно поглощая шоколадные батончики. Говорить о том, что там произошло, девушка не хотела – еще с детства ее научили не показывать свою слабость, чтобы соответствовать стандартам. Паркинсон мучило непонимание: зачем Деймон вообще ввязался во все это? Зачем отослал их из леса? Ведь никто и никогда не делает что-то просто так, а слизеринцы уж тем более. Хотя назвать бывшего кадета Дурмстранга "правильным" слизеринцем язык не поворачивался – куда более открытый и компанейский парень влился в их круг на удивление легко. Может, отец был прав? Может, Фрей действительно пытается использовать ее? Не успела Панси закончить мысль, как рядом с ней свалился Деймон. К ее удивлению, он вновь улыбался. — Ну что, успокоилась? – новичок осторожно приобнял девушку, положив руку на ее плечо. – Надеюсь, я донес до него мысль, что план по становлению Персефоны Малфой ошибочен. — И как ты это сделал? – хмыкнул Блейз. – Империус наложил? — Всего лишь поговорил цивилизованным образом. Паркинсон усмехнулась. Если под "цивилизованным образом" Деймон понимает хлесткие фразы в лицо, приправленные ядом, сарказмом и бескомпромиссностью, то "разговаривать" он умеет исключительно в манере Снейпа. С другой стороны, чего еще можно ждать от человека, выросшего в казарме? Шляпа точно должна была отправить его на Гриффиндор. Неожиданно от толпы прохожих отделились три фигуры, заставившие Панси ощутимо напрячься – одного из волшебников она знала. Носителем русых бакенбардов с плотным лицом был Бенджамин Селвин: чистокровный волшебник, магнат и Пожиратель смерти. И сейчас он шел прямо к ним. (4*)