British Warlock

— Длань Демона? – Блейз шевельнул бровью, пытаясь вспомнить это словосочетание, и спустя полминуты он все-таки преуспел в этом. – Стоп, ты серьезно? Эта дрянь на твоей руке и есть Длань Демона?! Деймон мрачно кивнул, продолжая осматривать пульсирующие под кожей вены. Удовлетворившись результатом действия нейтрализатора, он взглянул на разорванную в нескольких местах черную перчатку из драконьей кожи – как оказалось, ее пробили не только когти, но и отростки на самом предплечье. Странно... Раньше, на тренировках Радимича, такого эффекта не было. Либо мой контроль значительно ухудшился, либо воздействие Волан-де-Морта оказалось слишком сильным. Жаль, конечно. А может, сделать вот так?.. Перчатка незамедлительно отправилась в котел. — И смысл? Эта рвань уже бесполезна. – Забини мгновенно выразил свой скепсис. — Кто-то позабыл основы трансфигурации? Если ключевые признаки предметов не претерпевают серьезных изменений, они остаются теми же практически навсегда. Масса, форма, объем, даже материя – все то же самое. А эту перчатку можно прочистить, залатать дыры за счет изменения структуры вещества, нацепить пару-тройку компенсирующих рун – и можно надевать на другую руку или дотрагиваться до магических артефактов... Это к слову о переработке ресурсов. Блейз, несколько раз моргнув глазами от неординарного подхода к магии, сумел выдавить из себя лишь удивленное "М-м-м, ясно". Спустя пару минут Деймон приманил очищенную перчатку – все-таки носить ее пришлось почти целый месяц, – и тут же уничтожил все следы варки: Эванеско мгновенно испарило зелье, а Экскуро сделало котел кристально чистым. — Чем больше я смотрю на твои извращения, тем больше задумываюсь, что Дурмстранг с лихвой переплюнет Хогвартс в плане обучения. — Это уже не Дурмстранг, это уже советы от бывалых артефакторов. А разбрасываться такими игрушками будет верхом глупости. К тому же, отчаянные времена – отчаянные меры, разве не так? (1*) – Фрей усмехнулся, прицелился в перчатку и бросил: – Speculum! (2*) Ему повезло: уже через секунду после попадания луча перчатка начала пузыриться и превращаться в непонятный комок, который затем вновь сросся как нужно, хоть и в зеркальном отображении. — Репаро максима! Дыры мгновенно затянулись, но при первом прикосновении Деймон почувствовал, что получившийся предмет стал немного тоньше предыдущего. — Руны я наложу, когда учебник перед глазами будет, сам не рискну, – слизеринец улыбнулся. – Мы закончили. Идем. Выйдя из комнаты, парни зашагали обратно к гостиной. По пути пятикурсник заметил, что Забини о чем-то сосредоточенно думает, изредка поглядывая на спрятанную в карман руку Фрея, и вскинул бровь в ожидании вопроса. Мулат со вздохом признался: — Я даже не знаю, с чего начать. — Не торопись. Приведи мозги в порядок. Когда Деймон и Блейз вернулись в гостиную, они обнаружили, что все остальные слизеринцы разошлись или по замку, или по своим комнатам. К счастью, Панси тоже отсутствовала, поэтому придумывать правильные оправдания для нее пока не требовалось. *** — ...Клеймо Демона, которое в совокупности с ассортиментом зелий и курсом по управлению гневом слегка выравнивает шансы. Поэтому я все еще не сдох, – ухмыльнувшийся Фрей уселся на кровать и показал выжженную руну, после чего надел новую перчатку. – Просто ты очень уж долго смотришь на эту штуку с нескрываемым омерзением, и твой вопрос вполне очевиден. Сложившаяся ситуация была не из приятных. Как объяснить Блейзу, что бывший дурмстрангский кадет, который с легкостью влился в жизнь Слизерина и которого Забини знал всего месяц, оказался калекой и агентом Пожирателей смерти в придачу? Длань Демона должна была убить его еще в раннем детстве, но мальчишке повезло. Правда, за это везение теперь приходилось платить – и довольно дорого. Мулат потер подбородок и недоверчиво взглянул на Деймона: он до сих пор не мог решить, как ему реагировать на происходящее. Наконец тишину комнаты разрезал еще один вопрос: — Пока мы возвращались в замок, Панси сказала, кто к тебе приходил. Это были они, да? – по неизвестной причине Забини решил сменить тему. — Пять очков Слизерину. А потом, на почетной аудиенции, был проведен небольшой воспитательный процесс. Такой, чтобы я прочувствовал всю серьезность положения на себе. — Чего он хочет? А вопрос-то интересный. И как грамотно объяснить многоступенчатый план? — Строго говоря, – начал Деймон, тщательно выбирая слова, – Темный Лорд хочет убить Дамблдора, в чем я с ним абсолютно солидарен. И чтобы доказать свою полезность, я должен выявить всех тех слизеринцев, которые не верят в его идеалы. Ну и по максимуму провел пропагандистскую работу. Что будет с несогласными, мне не сообщили. Блейз оторопел взглянул на Деймона: учитывая, что как раз вчера они провели встречу с мадам Забини, у мулата были все основания опасаться новичка. — Кстати, это вполне выгодный для всех нас шаг. Проверка идеологии? Будет. Пропаганда? Тоже. – Фрей зловеще усмехнулся и подмигнул собеседнику, до которого дошел истинный смысл сказанного. — И как ты планируешь это сделать? — Для начала было бы неплохо получить пост старосты пятого курса. — Не при Снейпе, – покачал головой Блейз. – Да, Малфой напал на тебя и Панси посреди Хогсмида, но наш декан скорее замнет дело и решит все за кулисами. А если начнешь открытое противодействие, создашь больше проблем, чем собирался решить. — Что ж, такой вариант я тоже предполагал. Значит, придется использовать немного другую тактику. И что самое главное, в этом деле мне потребуется твоя помощь, иначе ничего не выйдет. Деймон улыбнулся и наколдовал два стакана, в которые тут же полился припасенный апельсиновый сок. — Что скажешь? Думай. Ты же сам понимаешь, что выбор у тебя небольшой. Блейз нахмурился и обхватил голову руками. Смакуя на языке вкус фрукта, Фрей вспомнил сегодняшние оскорбления Тидея Паркинсона, давшие понять простую истину: с эмигрантами если и придется работать, то только по поручению Темного Лорда, а саму по себе семью Забини принимать в Британии не хотели. К тому же на горизонте четко проявился восставший из мертвых Волан-де-Морт, одно имя которого могло напугать любого волшебника независимо от состава его крови. И самое главное, что не имеющий ничего общего с чистой кровью Том Реддл, которым когда-то был Темный Лорд, заслужил почетное место в Зале Наград. Какая ирония. Шансов убедить Блейза напрямую у меня немного. Виттория либо побоялась интриговать против Пожирателей, либо восприняла встречу как провокацию: если бы она открыто встала на сторону Волан-де-Морта, мой хладный труп стал бы пищей для змеи. Сейчас она наверняка держит нейтральную позицию... возможно, негласно поддерживая Пожирателей смерти в финансовом плане – в обмен на отсутствие лишних неприятностей. И скорее всего, уже объяснила сыну, что ничего предпринимать не следует. Если гранде итальяно так и не сдружился с Малфоем за четыре года – опять же, возможно, он не особо походит на старорежимного аристократа. Единственное, что может заставить его отказаться от предложения интриговать против Волан-де-Морта – вполне объяснимый страх за себя и за мать. И почему она так крепко вцепилась в английское магическое общество с его-то консервативным уклоном? Ведь всегда можно перевести средства в любую другую страну через "Гринготтс" и исчезнуть. По крайней мере, я не слышал, чтобы Блейз жаловался на порядки в Шармбатоне. Из-за глупости или измены до слизеринцев не доходит, что Темный Лорд сильно отличается от своего романтического образа: если он запугал чистокровных настолько, что беспрепятственно раздает Круциатусы налево и направо только за неправильное действие и слово, то наказание за провал еще хуже. А жертвовать чем-то и марать руки даром в обмен на жизнь в вечном страхе, даже за деньги и власть – уж извините, не в моем вкусе. Вот только если начнется открытая фаза, змеиный факультет выберет сторону исключительно из-за отсутствия альтернатив. Скажите спасибо Снейпу, который все просрал с подачи этого бородатого лицемера-пацифиста. У меня мало времени. И практически нет ресурсов. Людей нет абсолютно. Как быть? На худой конец, всегда можно вывернуть все наизнанку и сказать, что так было задумано. И самое главное, моя совесть будет чиста – ведь я не произнес ни слова лжи. (3*) Окончательно прикончив порцию напитка, бывший кадет усмехнулся и налил себе вторую. Он уже почти сделал глоток, как вдруг Забини снова заговорил. — Мордред с тобой, – махнул рукой мулат и взял свой сок, – это хоть какой-то выбор. Стук от столкновения стаканов отразился от стен слабым эхом. — Итак, план заключается в следующем... *** Гарри смотрел на Рона с Гермионой, озвучивших свое предложение создать кружок по Защите от Темных искусств, и с трудом сдерживал желание мрачно рассмеяться. А зачем, собственно, это делать? Чтобы его участников исключили из Хогвартса, а потом посадили в Азкабан, если Амбридж позволено творить в стенах замка что угодно? Чтобы защищать это... насквозь прогнившее сборище лицемеров и лжецов, которое считает его психом? Чтобы в конечном счете бесславно сдохнуть "ради общего блага", потому что так хочет Альбус Дамблдор? Альбус Дамблдор... Имя директора с каждым днем и даже часом превращалось в синоним слова "предатель" – похоже, привычка Деймона Фрея оказалась заразительной. И Гарри все чаще соглашался с новоиспеченным слизеринцем: как еще назвать человека, который пытался убить маленького ребенка, с самого детства ломал его психику, а потом молча смотрел на все жизненные испытания своего же "подопечного"? Появление старика на Астрономической башне явно не было случайностью. Поттер убедился – за ним следят, его контролируют, его боятся. И тот факт, что Дамблдор даже не стал отрицать, что Гарри превратили в крестраж, подтверждал теорию Фрея: провозглашенный Избранный был предназначен исключительно для одной цели. Умереть. А все, что было до этого, все больше походило на дурной спектакль со множеством ролей: лучшие друзья, заботливая и веселая семья Уизли... Сейчас, когда Рон и Гермиона поочередно высказывали аргументы в пользу создания кружка, Мальчик-Который-Выжил все меньше слушал их. И еще одна мысль, до недавнего времени казавшаяся невероятной, била по голове тяжелым молотом. "Раз уж моя жизнь полностью расписана от начала до конца, я хотя бы уйду на своих условиях". — Хорошо, – отрезал Гарри, и остальные гриффиндорцы вздрогнули от злобного тона, с которым прозвучало это "согласие". – Что вы предлагаете? От неожиданного поворота в разговоре Гермиона на секунду замялась. — Я хотела назначить встречу в следующие выходные. В "Кабаньей голове" в полдень, как раз все должны быть в Хогсмиде. — И кто там будет? — Мы втроем, Невилл, Фред и Джордж, сестры Патил... — Тогда общество тут же перестанет быть тайным, потому что Парвати Патил и Лаванда Браун больше всех в школе распространяют и собирают сплетни, – горько усмехнулся Поттер. – В таком случае я знаю, кого еще можно позвать. Уизли тут же насупился: он сразу догадался, о ком идет речь. — Гарри, ты ведь не хочешь сказать, что... — Именно это я и хочу сказать, Рон. Деймон Фрей. Да, он слизеринец, но если бы он был Пожирателем смерти, он бы при первой же возможности сдал меня Волан-де-Морту или Амбридж. А этого почему-то не произошло. Я не против дать ему хотя бы шанс. — То есть, довериться этому хитрому... – Рыжий, заметив недовольный взгляд Поттера, догадался проглотить оскорбление, – а Дамблдору – нет? — Дамблдор сделал слишком много ошибок. Позвал на должность учителя одержимого Волан-де-Мортом человека, проморгал наличие лже-Грюма в школе, отправил сражаться с василиском двух двенадцатилетних мальчишек, не стал проверять невиновность Сириуса элементарным вопросом с помощью веритасерума, и, наконец, отправил меня к мерзким магглам по фамилии Дурсль. С меня хватит! Уизли и Грейнджер замерли, поражаясь твердостью голоса, которым были сказаны все обвинения. Это было... очень не похоже на Гарри. И они не понимали, почему обычно приветливый и скромный друг превратился в озлобленного параноика, нервно дергающегося при малейшем шорохе. — Это твое решение, Гарри, и мы верим в него, – наконец кивнула Гермиона, чем заставила Рона фыркнуть. – Но будь осторожен. Мы не знаем, чего хочет Фрей. *** Драко Малфой был зол. Очень зол. Эти выходные стали для него сущим адом. Из головы слизеринца не выходили бледные лица родителей – шокированной матери и разъяренного отца, прочитавшего его воспоминания как книгу. Подошедший в разгар сеанса легилименции Снейп ограничился лишь презрительным взглядом и выплюнул что-то вроде "Похоже, я ошибся с кандидатурой старосты". Но что самое главное, обоих удивили заявления Деймона Фрея о его приверженности Темному Лорду: бывший дурмстрангский кадет оказался самозванцем. Краткое предвкушение триумфа сменилось сильным разочарованием: на следующий день отец вернулся с собрания Пожирателей смерти и заявил, что Волан-де-Морт почему-то поверил не ему, а Деймону. Причины этого Люциус Малфой понять не мог, но подозревал, что всему виной поведение слизеринца – Фрей разрушил их планы в тот момент, когда встретил отправленного за его головой Селвина чуть ли не с распростертыми объятиями и согласился добровольно пойти с ним, чтобы предстать перед Темным Лордом. Затем отец, сменив гнев на спокойствие, завел разговор о прибытии Фрея в штаб организации. Драко узнал, что Деймон выдержал два Круциатуса лично от Лорда, не издав ни единого звука. Получив утвердительный ответ на вопрос, всегда ли новичок носит перчатку, Люциус хмыкнул – оказывается, под ней прячется что-то звериное: острые кривые когти черного цвета пробили насквозь столешницу, сделанную из настоящего железа. — Он сильнее, чем кажется. В этот момент, заметив в голосе отца едва заметную долю уважения к опасному противнику, Драко готов был возненавидеть новичка полностью: ведь это Фрей лишил его заслуженной доли власти. Но следующие слова отца несколько изменили представление о выскочке: — А еще он или хитер, или просто непредсказуем, и неизвестно, что хуже. Точно известно одно: Фрей искренне ненавидит Дамблдора и Каркарова, жизни которых попросил в качестве награды за службу. Посмел погладить змею милорда, только вдумайся! Причем он полагает, что именно ты виноват в отсутствии поддержки среди других факультетов и расколе слизеринцев... И после всего того, что мы увидели в твоей голове, я склонен с ним согласиться. А то, что Деймон Фрей проявил неуважение к нашей семье, не отменяет твоих ошибок. Недовольный взгляд, которым Люциус наградил своего сына, останется в памяти последнего до конца дней как символ неудачи. Всю жизнь Драко шел к тому, чтобы быть достойным наследником чистокровной семьи, чтобы отец гордился им – но последний месяц едва не разрушил эту мечту. Однако Малфой-старший не собирался читать Драко нотации: он вызвал его в кабинет для совершенно других целей. — Пока Фрей выполняет свою работу, он нужен Темному Лорду. И нам с тобой выгодно, чтобы эта затея провалилась. Ты уже наломал достаточно дров, поэтому твоя задача – мешать ему всеми доступными способами с помощью преподавателей или Долорес Амбридж. Одновременно с этим ты должен вернуть доверие своего факультета. Запомни: еще один твой прокол, еще один связанный с тобой инцидент, и Снейп лишит тебя значка старосты. *** В Хогвартс Драко вернулся уже около десяти вечера, когда все остальные уже ложились спать. По дороге он осознал, почему отец поручил ему такое задание: если Фрей завербует сторонников с других факультетов в тот момент, когда Слизерин находится в таком неустойчивом положении, и без того сомневающийся в соратниках Волан-де-Морт убедится в некомпетентности Малфоя-младшего и поставит на его место других наследников из семей Пожирателей смерти. А этого допустить нельзя. (4*) Не успел Малфой удивиться отсутствию горящих свечей в гостиной и зажечь свет с помощью Люмоса, как со стороны стоявшего в темном углу кресла раздался знакомый голос: — Наконец-то. У меня есть к тебе разговор, Малфой. В следующий момент из сумрака показался силуэт Фрея. Стоило признать: выскочка действовал эффектно, играя на недостатках освещения – правая половина его лица продолжала оставаться в тени. — Тебе сообщили, что теперь мы работаем вместе? Драко едва сдержал в себе желание прошипеть проклятие прямо в лицо ублюдка, и все-таки состроил максимально нейтральное выражение лица. — Надеюсь, ты не подумал, что я буду тебе подчиняться? — С чего ты решил, что я собрался тебя подчинять? – Фрей усмехнулся, что слегка сбило Малфоя с толку. – Тебе практически ничего не придется делать: всем необходимым я займусь сам. А так как теперь мы почти компаньоны по работе, знай: я не люблю делать кого-то должным. — Конечно, тебе гораздо проще выставить меня идиотом перед... — Тшшш! Без имен. — Перед ним, – процедил Драко. – Ну как, получил удовольствие? — Не знаю, что тебе наговорил мистер Малфой, но я не выставлял тебя идиотом. И тем более не получил от этого удовольствие. Я лишь честно констатировал, что факультет расколот, что слизеринцам не доверяют, и что это надо исправлять. Чем больше он знает о происходящем, тем меньше вопросов к нам будет возникать. Деймон улыбнулся и развел руками. Ничего в его жестах или мимике не выдавало чего-то надменного, странного или в иной степени неправильного – казалось бы, обычный слизеринский пятикурсник. Именно это заставило Драко насторожиться: он все еще помнил предостережение отца. — Поэтому остынь, Малфой, и выслушай меня внимательно. Да, у нас с тобой были некоторые разногласия, но сейчас у нас с тобой общий враг. Альбус Дамблдор. Все, что от тебя требуется, это вести себя как обычно: публично оскорблять Поттера и его дружков, натравливать на него Амбридж, пропагандировать правильные идеи среди слизеринцев. Такое заявление заставило Драко на секунду сбросить личину невозмутимости: — Вот так просто? — Тебе нужны сложности? – Фрей негромко рассмеялся и хлопнул однокурсника по плечу. – Брось, путь к большому человеку с влиянием на правительство всегда начинается с простых шагов. И даже не отрицай, что ты этого не хочешь. — А ты чем займешься? Будешь обхаживать другие факультеты? — Скорее играть роль хорошего аврора на фоне плохого. По крайней мере, для тех, кто считает его чудовищем. Что касается твоей с Поттером вражды... скажем так, контраст между потомственным аристократом и новичком из Дурмстранга должен быть убедительным. И как только мы нанесем единовременный удар – победа станет неотвратимой. Осознав, что Деймон планирует втереться в доверие к Золотому Мальчику и подставить его под удар Темного Лорда, Драко позволил себе усмехнуться. Уже давно он мечтает утереть нос Избранному, и отказываться от такого представления не хотелось. Но тут же пришло понимание: Фрей погубит себя собственным авантюризмом и верой в возможность общения гриффиндорцев со слизеринцами... потому что Поттер никогда не поверит студенту змеиного факультета. Ни одному. — Тогда мне остается только пожелать удачи, – пренебрежительно фыркнул блондин, разворачиваясь в сторону мужского общежития. Когда Драко уже взялся за ручку двери, он услышал: — Зря ты думаешь, что в наши ряды вступают исключительно слизеринцы. — Назовешь мне хоть одного выпускника с Гриффиндора, ставшего Пожирателем? На лице усевшегося в кресло Деймона возникла улыбка, от которой повеяло чем-то жутким. — Уолтер Сэмюэл Фрей. Гриффиндорец с шестьдесят второго... и староста с шестьдесят шестого по шестьдесят девятый. (5*) *** Утренняя история магии, постепенно потерявшая репутацию самого скучного предмета, преподнесла Деймону пару сюрпризов: сначала его эссе о староирландском ковене жертвоприносителей оказалось лучшим на курсе, затем Панси демонстративно села не рядом с Малфоем, а прямо за Фреем и Забини. Окончательно разбудил класс уже сам профессор Ринцлер, когда начал повествование о Статуте секретности и его влиянии на британское Министерство магии. ...Задолго до формирования Министерства магии магической частью Англии управлял Совет волшебников. Опиравшаяся на Ватикан английская церковь осуществляла гонения на любых людей, имеющих сверхъестественные способности: подрыв власти Папы Римского был недопустим. Аналогичная ситуация была и в других странах. Так продолжалось практически пять веков, пока Генрих VIII Тюдор не принял Акт о супрематии 1534 года, и в последующие несколько десятилетий священники готовились уже не по догмам Ватикана, а по местным традициям. Из-за того, что новые английские клирики знали о странных обычаях своих соотечественников, вероятность обнаружения волшебников серьезно возросла. За два года до принятия Статута о секретности скончалась возглавлявшая Совет волшебников Эльфрида Клегг. Ее пост занял Улик Гамп, власть которого пришлась как раз на период Славной революции и высадку Вильгельма III Оранского. Старший Колдун прибыл в резиденцию нового короля, где продемонстрировал ему магию с целью навязать равноправное сотрудничество. Весьма озадаченный такой силой Вильгельм, который до этого уже сбавил градус давления и допустил принятие Акта о веротерпимости 1689 года для получения поддержки со стороны новых подданных, заявил: он не желает нарушать жизнь волшебного сообщества – но взамен требует его полную подотчетность. Однако Совет волшебников отказался от предложения, присоединился к Статуту секретности и продолжил скрытное существование. Когда в 1707 году произошло объединение Англии и Шотландии в единое британское государство, началось слияние сообществ из обоих регионов, и управление магами с помощью разросшегося Совета волшебников стало практически невозможным из-за отсутствия консенсуса по многим вопросам. Поэтому Гамп был вынужден заключить перемирие с королевой Анной, а после долгих переговоров – сформировать аналог маггловского органа мирного контроля: Министерство магии. Два следующих столетия новое ведомство следило за тем, чтобы информация о магическом мире не доходила до простых обывателей с Британского королевства, теперь включавшего в свой состав и Ирландию. Патриотический порыв в начале Первой мировой войны повлек ослабление Статута секретности: проигнорировав приказ министра магии Арчера Эвермонда, волшебники начали участвовать в сражениях, используя магию. Примерно в то же время и появилась категория людей, отнесшаяся к магглам как к варварам, уничтожающим друг друга без убедительных (как им казалось) причин. Они-то и составили костяк будущего Альянса, или как его иногда называли, Падшей Армии, возглавляемой Геллертом Гринделвальдом – молодым магом из Австро-Венгрии. Следующие годы стали Великой волшебной войной, в которой друг другу противостояли два течения. Сторонники сохранения Статута не желали демонстрировать магический мир магглам и предпочли изоляцию ради спасения сотен и тысяч волшебников. Противники Статута состояли из приверженцев магократии, намеревавшихся подчинить магглов и предотвратить предрекаемую Гринделвальдом катастрофу – тотальную войну, способную уничтожить всю планету. Однако идеология членов Армии все же не была монолитной: например, военный преступник Герхард Краффт уверенно заявлял о правильности гнета в отношении не-магов как "недостойных править этим миром". А бывший мракоборец МАКУСА Митчелл Абернати считал, что "Статут превращает жизнь волшебника в подобие тюремной камеры". Война не обошла стороной и Британию. В частности, Торкуил Трэверс и Лита Лестрейндж, работавшие на Министерство магии, вели работу по поимке Эринии Кэрроу и Винды Розье. Косвенное участие принимал и известный магозоолог Ньют Скамандер, брат не менее известного аврора Тесея Скамандера. И, разумеется, больше всего известен человек, положивший конец походу Гринделвальда летом 1945 года – нынешний директор Хогвартса Альбус Дамблдор. Этот конфликт свидетельствует о некоторой разнице между данным противостоянием и Британской магической войной семидесятых годов – если в середине XX столетия речь велась о необходимости раскрыться перед маггловским миром и заявить свое право на управление им в качестве тоталитарных миротворцев, то позднее ключевым противоречием стала принадлежность к слоям общества, утверждавшим о своей способности руководить волшебной Британией... (6*) — Профессор Ринцлер, можно задать вопрос? – прозвучало со стороны гриффиндорцев, и Фрей, узнавший голос Грейнджер, почти мгновенно развернулся. – Получается, что воевавшие за Гринделвальда волшебники не были осведомлены о проблемах и возможностях маггловского мира? Алан почесал затылок, задумавшись на пару секунд, и ответил: — Нет, мисс Грейнджер. К началу двадцатого века магическая и маггловская сторона Статута пересекались достаточно редко. Лишь при директоре Армандо Диппете в Хогвартс стали поступать магглорожденные из обычных семей. — Но ведь сейчас времена изменились. Маггловский мир за век развился больше, чем за все остальные. Оттуда можно что-то заимствовать. Взять, к примеру, тот же Хогвартс-экспресс... — Грейнджер, ты полагаешь, что после всей разрухи, всего хаоса, который устроили магглы, это вообще возможно? – Деймон проговорил это достаточно громко, чем заострил внимание на себе. – Только что ведь сказали: инквизиция выпила уже достаточно волшебной крови, а доверие к маггловскому миру основательно подорвано. — Тогда, во дворе, ты говорил, что семьи магглорожденных – это "статистическая погрешность", – задумчиво произнес парень с хаффлпаффскими цветами. – Но вряд ли Гринделвальд учитывал эту погрешность. Если бы он победил и установил магократию, здесь бы не было ни меня, ни Гермионы, да и многих других волшебников. — Не велика потеря, всего-то пара грязнокровок, – буркнул Драко. Разгоревшийся разговор заинтересовал Ринцлера. У него как раз оставалось еще четыре минуты для того, чтобы понаблюдать за результатом и выдать домашнее задание. Если Малфой-младший, очевидный ксенофоб, слабо его интересовал, то более осторожная позиция Фрея – охранительная, – столкнулась с мнением новеньких в магическом мире. — Честно? Я не знаю, – покачал головой Деймон и тут же заметил торжествующее выражение на лице Гермионы, – хотя встречал мнение, что Геллерт Гринделвальд не имел ничего против волшебников с маггловским происхождением. Если говорить о влиянии всех этих событий на Статут в самой Британии, то можно понять очевидное: Великая война породила Магическую. Почему? Когда магглорожденных начали принимать в Хогвартс, ставшее либеральным Министерство испугалось разницы в уровне знаний и с подачи перепуганного Дамблдора начало устанавливать все больше запретов на виды магии, оправдываясь опасением: а вдруг эти чары применят к человеку! Но никто, кроме старой аристократии, не учел одного – если волшебник по-настоящему захочет, то найдет способ обойти ограничения. Наступила тишина. Недолгая пауза нарушилась шепотом, доносящимся от парты с двумя рейвенкловками: — А еще у чистокровных есть брачные контракты со всякими страшными условиями... — Кто-то на пятом курсе собрался играть свадьбу? – съязвил Деймон, чем вызвал смущение девушек и взрыв смеха у всех остальных. – Ладно, раз уж заговорили: у вас, недавних магглов, такие контракты считаются варварством. У нас, волшебников в нескольких поколениях – давно сложившейся традицией, и то распространенной лишь в узких кругах. Возникает некий парадокс: такие люди, как мисс Грейнджер и мистер... Фрей щелкнул пальцами, кивая в сторону хаффлпаффца. — Джастин Финч-Флетчли. — ...Мистер Финч-Флетчли, воспринимают этот порядок вещей устаревшим и считают реформацию магического мира необходимой, сославшись на наличие маггловского поезда. Но вы не знакомы с магическим миром – впрочем, не по вашей вине. И вам, в большинстве своем не имеющим ни политического веса, ни знатной фамилии, ни экстраординарных способностей, попросту не позволят взять и сходу разрушить старую систему без надлежащей аргументации. Оправдание "у магглов все не так" не работает – так или иначе, вы лишь повторяете путь всех правителей, желавших уничтожить волшебников. Магическая война семидесятых годов началась как раз из-за такого конфликта. (7*) Ринцлер облегченно выдохнул: похоже, что ученик, ставший лучшим на курсе по истории магии, не испытывает никакой ненависти к магглорожденным волшебникам только за их "грязнокровное" происхождение. Конечно, директор уже сообщил, что Деймон Фрей способен создать некоторые неудобства, но пока что Алан видел перед собой слизеринца, не испорченного предрассудками о чистоте крови. Может быть, так влияет обучение в более терпимом Дурмстранге? — Неплохая дискуссия, ребята. Итак, на следующий урок вы все должны... *** Трансфигурация прошла плодотворно. Пятнадцать баллов Слизерину, заработанные бывшим кадетом на занятии, были приятным дополнением – правда, не для Малфоя с Гринграсс, которых начали постепенно отодвигать от звания самых успевающих учеников на факультете. Драко злился, оправдываясь участием в команде по квиддичу и обязанностями старосты, но сделать ничего не мог. А Дафна, умудрившаяся сохранить непроницаемую маску Ледяной Королевы после бессонной ночи с кошмарами, сверлила Фрея злым взглядом. — Как думаешь, что Снейп сегодня задаст? – спросил Забини, увидев, что столы разделены пополам, а на каждом из них стоит по индивидуальному набору зельевара. Как только студенты заняли свои места, в подземелья вошел сам декан. Взмах палочки – и на доске проявился рецепт "Зелья старения". — Надеюсь, что вы извлекли хотя бы малейшую часть знаний из прошлого урока и прочли третью часть пятой главы учебника, – недовольство профессора было настолько очевидным, что даже слизеринцы предпочли не посмеиваться над гриффиндорцами, а тут же приступить к работе. – Мисс О'Нил, я надеюсь, вы взяли пример с мистера Фрея? — Д-да, профессор, – девушка в этот момент едва не уронила из рук нож для разделки ингредиентов. Блейз, наблюдавший за этой сценой, выразительно хмыкнул: он, Нотт и все остальные считали, что всю работу в паре выполнял именно Деймон, а сама Риона ни за что не справится. — Ставлю пять галлеонов на то, что она составит компанию Лонгботтому. — Идет. А если у нее будет "удовлетворительно", с тебя содовая, две шоколадки и два пакета с фундуком и миндалем. Не настолько же я бездарный наставник, а? – Фрей подмигнул гриффиндорке, и та, несмело улыбнувшись, зажгла под котлом огонь. ... Дальнейший час ушел на то, чтобы приготовить зелье. Правда, вышла небольшая заминка со свежими листьями древохлыста, поэтому обоим слизеринцам пришлось делить буквально последний пучок. — Малфой, Забини, Фрей, Грейнджер – неплохо. Нотт, Паркинсон, Буллстроуд – можно было и лучше. Лонгботтом, Поттер – все как обычно, отвратительно. – Похоже, успехи своих учеников и неудачи чужих прибавили Снейпу настроения. – О'Нил... Блейз же самодовольно усмехнулся, готовясь получить заслуженные монеты. Но теперь в тоне Северуса сквозило недоумение, и Деймон повернулся к столу Рионы, ожидая вердикта. — Вы точно сами это приготовили? — Да, сэр. — Странно... Похоже, пребывание в обществе мистера Фрея все же пошло вам на пользу. Удовлетворительно. *** Новость о подписании министром магии Декрета об образовании №23а, позволяющего Генеральному инспектору Хогвартса создать Инспекционную дружину из сочувствующих Министерству учеников, настигла слизеринцев уже в гостиной. Впрочем, змеиный факультет отнесся к нововведению без особого восторга – чего нельзя было сказать о Фрее, который уже обдумывал дальнейшие действия, развалившись на кровати. — В принципе, я бы не отказался туда вступить. — А надо? – отвлекся Блейз от написания свитка по Заклинаниям. – Нет, в принципе, я могу понять: очки с гриффов снимать, ходить где и когда вздумается, оправдываясь проверкой. Но ты же и так встрял где только можно... Да кому я об этом говорю? Не мне же в задницу "Молнию" засунули. — Ну, во-первых, мне бы не помешала репутация благонадежного гражданина, особенно с моей-то темной родословной. Во-вторых, непонятно, будут ли давать доступ в Закрытую секцию, книги из которой мне пригодятся... Забини рассмеялся. — Перестань. Я же в курсе, что тебе не дает покоя ванная старост. Деймон усмехнулся и кивнул. Тут итальянец был прав полностью: Фрею давно хотелось побывать в гигантском бассейне, а не просто залезть под душ. — Так спросил бы у Панси, и дело с концом. — И как ты себе это представляешь? "Леди Персефона, не подскажете ли пароль от ванной старост?" Сразу же появится встречный вопрос: а зачем тебе? Ну вот как ты думаешь, если такой парень, как я, честно сообщит о желании искупаться, ему кто-то поверит? Недолго думая, Блейз выплюнул: — Скорее тут же подумает, что ты потащишь туда девчонок. Причем, как вариант, со старших курсов. — Вот и я про то же.