British Warlock

Рон сидел в гриффиндорской гостиной, рассматривая собственные ботинки. Гермиона нервно теребила воротник кофты. Изредка парочка переглядывалась между собой, но не смела хотя бы на секунду взглянуть в тусклые глаза Гарри, молча уставившегося в горящий камин. Тишина становилась оглушительной: ни Уизли, ни Грейнджер упорно не могли понять, с какого именно момента все пошло наперекосяк. — Мне надо пройтись, – медленно проговорил Поттер и поднялся с кресла. – Не ждите меня. Гриффиндорец подхватил пальцами мантию-невидимку и вышел из башни. Недавно пробило восемь часов, так что Деймон Фрей сейчас должен был сидеть в пятьсот седьмом кабинете и играть на пианино. Откуда-то изнутри Гарри сгрызало ощущение нереальности происходящего. Все это, начиная от новичка-магглофоба и заканчивая мрачными замыслами директора, казалось чьей-то злой шуткой. Или сном после серьезного Оглушающего заклятия. Поттер прикусил язык, чтобы удостовериться в этом – но через пару секунд тот заныл от боли. Добравшись до лестниц на верхние этажи, парень задумался: а зачем он вообще идет в укрытие Деймона? Чтобы избежать общества друзей? Предупредить о создании учебной группы по Защите от Темных искусств? Или ему так сильно требовалось выговориться? Наверное, все сразу. Как бы то ни было, Деймон Фрей сейчас казался Гарри единственным человеком, который не стал бы его использовать – по крайней мере, не предупредив напрямую... и еще он был слизеринцем. Этот факт пугал Поттера: что, если его речи против Дамблдора – лишь очередная ложь слуги Волан-де-Морта? Но Дамблдор даже не стал отрицать заявление о живом крестраже, предназначенном умереть. И зачем Фрей так откровенно заявляет о необходимости уничтожить обе стороны в войне? Урок по истории магии добавил еще больше пищи для размышлений. Впервые кто-то из Слизерина адекватно разъяснил остальным, почему ненавидят магглорожденных – и самое страшное, что Гарри, терпевший заточение у Дурслей последние четырнадцать лет, понимал слуг Волан-де-Морта: даже он сам не знал, как и по каким законам живет магический мир. Потому что старику нужна была безмозглая марионетка, не знающая "лишних" правил. Дойдя до пятьсот седьмого кабинета, Поттер услышал из-за закрытой двери тихую печальную мелодию – в этот раз Деймон внес разнообразие в репертуар. Как только музыка закончилась, тяжело вздохнувший гриффиндорец постучал. — Открыто! Гарри потянул скрипучий массив на себя и шагнул внутрь. Сидящий на стуле Фрей ухмыльнулся и кивнул гостю, махнув рукой в сторону рюкзака: оттуда тут же выплыла очередная бутылка с соком. На этот раз – томатным. — Ну привет. Ты по делу или так, поболтать о тяжелой жизни персоны нон грата? Как только Поттер запер дверь, он уселся возле слизеринца. Весь день Гарри раздумывал, стоит ли говорить Деймону об идее Гермионы или нет. Фрей же с умиротворенным выражением лица втянул в себя все содержимое стакана. — У тебя на лице написано: что-то залезло в самые недра мозгов и не отпускает. Так что, Поттер, если хочешь облегчить свои душевные страдания – я весь внимание. Гриффиндорец нервно сглотнул. Голос разума кричал, что этого делать не стоит, но Гарри, взлохматив волосы, выдавил: — В общем, мы собираемся начать обучение Защите. — В обход Амбридж? – судя по тому, что Фрей отреагировал на это лишь ухмылкой чеширского кота, его такая новость не удивила. – Грейнджер и Уизли доверяют мне настолько, что готовы принять в ваш новый Орден Света? Или как они там его назвали? Несмотря на яд, источаемый однокурсником, Гарри обратил внимание на его заинтересованность. Все же Шляпа не зря отправила Деймона на Слизерин: даже сейчас он оценивал, стоит ли ввязываться в эту весьма сомнительную и малопонятную авантюру. — Почему ты решил, что все задумали Рон с Гермионой? Деймон рассмеялся и, еще раз наполнив стакан, встал со стула. — Да потому что ты сейчас, мягко говоря, не в лучшей форме, чтобы планировать какое-то сопротивление, а уж тем более – вести организацию. А вот твои дружки об этом не знают, иначе бы речь о кружке по ЗоТИ не велась бы вообще. С другой стороны, нельзя исключать, что они работают на старика и попросту пытаются использовать тебя на полную... Отошедший к окну Фрей на секунду прервался, делая глоток. В лунном свете томатный сок походил на густую кровь, что делало образ слизеринца-интригана еще более зловещим. — ...Или я слишком драматизирую, а ты просто ничего им не сказал, – не дожидаясь, пока Поттер опять погрузится в самокопание, Деймон продолжил: – Ну да ладно, не будем об этом. Ответь на вопрос: почему ты здесь? — Потому что есть человек, готовый за тебя поручиться. Я. — Очаровательно. Мальчик-Который-Выжил готов протянуть руку помощи одному из приспешников Сил Зла. Фраза заставила Гарри усмехнуться. — Ты согласен? — Не совсем. — То есть? — Думаешь, Розовая Жаба не ждет такого варианта развития событий? У нее зашкаливающее самомнение вперемешку с лицемерием. Она отвратительный педагог и расистка. Но ты забыл самое главное. Гриффиндорец уставился на Деймона, и тот неторопливо сделал еще глоток. — Вы все забыли, что гриффиндорцы храбрые, но чертовски предсказуемые. И еще вы забыли, что Амбридж отнюдь не дура, ибо дуру не сделают заместителем министра магии. А учитывая, что большинство из твоих соратников верит в правоту Альбуса Дамблдора... — На нас тут же начнут охоту. И что, ты предлагаешь сидеть на месте и ничего не делать? — За кого ты меня принимаешь? – на лице Фрея появилась ухмылка. – Пойми простую вещь: нельзя стихийно создать вооруженное формирование и начать войну. Надо подобрать людей, место встречи, способ связи... Каждый фактор важен по-своему. — Место и время мы... — Мы? — Ну хорошо, Гермиона уже нашла. Но я не могу тебе сказать, не узнав твоего точного ответа "да" или "нет". — Вот, уже начинаешь думать не как герой, а как человек. Кстати, ты уверен, что Амбридж не выбьет из меня результат этого разговора? Гарри осекся. Вопрос был задан абсолютно четко: планка доверия к людям падала практически ежесекундно. Но именно таким двуличным и был Деймон Фрей – он мог сказать свою правду так, чтобы и не считаться лжецом, и получить информацию. — Видишь ли, мне хочется сдать экзамены. Варианта у меня три: тренироваться самому, вступить в Инспекционную дружину и выглядеть благонадежным британским волшебником, либо присоединиться к вам. Правда, – Деймон улыбнулся, – книгу Слинкхарда при любом раскладе ждет камин. — И как тогда быть? — Дай мне время. До утра... скажем, четверга. Сообщать мне ничего не надо. Сам знаешь, что Долорес Амбридж крайне беспринципная дамочка, и я не удивлюсь, если на собеседовании в Дружину у нее появятся веритасерум и лишние вопросы к студенту из семьи Пожирателей смерти. Чем меньше Гарри Поттер что-то говорил мне – тем лучше. Обдумав сказанное, гриффиндорец кивнул. Действительно, предложенный Фреем вариант был логичен. Все по-слизерински. — Отлично. – Деймон просверлил Избранного взглядом. – Теперь иди. Гарри встал. Его все еще мучили сомнения: что-то гадкое и тяжелое грозило сожрать его изнутри, а голову словно сдавили тисками. Не дойдя до двери два шага, он обернулся. — Последний вопрос. Насчет Дафны... — Можно ли ей доверять после... эксцесса? – брякнул Деймон, не отворачиваясь от окна, и Поттер вздрогнул: порой ему казалось, что секрет чрезмерной проницательности Фрея лежит в скрытой легилименции. – Прерывать занятия не будем, но доверять – пока нет. Надо подождать. *** Вторник прошел спокойно. Стандартные уроки по травологии и заклинаниям, на которых Фрей заработал по десять очков... и значительное количество настороженных взглядов: вчерашний диалог на истории магии не оставил равнодушными многих студентов. Даже слизеринцы, всегда смотревшие на других свысока, несколько притихли – вместе с тремя прочими факультетами. Каждый начинал переосмысливать все, что им говорили в детстве. Парадоксально, но именно дурмстрангский новичок оказался тем человеком, кто высказал точку зрения проигравшей стороны. Ожидать, что она понравится магглорожденным и симпатизирующим им полукровкам, было глупо, но бывший кадет на это и не рассчитывал. В конце концов, шкура защитника равноправия не входила в его планы. Спустя три часа упражнений в тренировочном зале перед Фреем встала задача потруднее – обучение невербальному Зажигательному без использования палочки. Наиболее подходящим и эффектным жестом казался щелчок пальцами, поскольку именно так колдовали домовые эльфы, будучи разумными и связанными с магией существами. Если книги из библиотеки Краффтов не врали, то лишь немногие волшебники, обладающие сильным магическим ядром, могли использовать беспалочковую магию таким образом. Инсендио! Щелчок разнесся эхом по всему залу, но оранжевая искра, способная максимум на разжигание камина, развеялась на полпути и даже не опалила лицо "противника". (0*) Деймон сплюнул – такие вещи никогда не получались у него с первого раза. Только когда пятидесятая попытка закончилась провалом, уже основательно отчаявшийся Фрей злобно каркнул про себя: Акваменти! Возникшая рядом с рукой прозрачная струя врезалась в лицо манекена. От белой пластиковой головы тут же пошел пар – чары сработали, хоть и не вполне правильно: создаваемая вода превратилась в кипяток. На лице слизеринца появилась ухмылка. Хм-м-м... Не совсем то, что надо. Впрочем, сварить чужую морду одним щелчком пальцев – весьма неплохой прием. И удовольствие доставляет. Обойдя манекен по кругу, Фрей в очередной раз вспомнил один из уроков наставника... — ...Темные искусства питаются яростью, ненавистью, отчаянием и прочими негативными эмоциями. Тот же Круциатус... жажда унизить, искалечить, необратимо сломать человека, – цедил сквозь зубы доктор Радимич, пока расслабленный Деймон сидел возле него с закрытыми глазами. – Играет роль и, кхм, специализация волшебника. Проклятие лишило тебя возможности использовать часть заклинаний? Не беда, становление чернокнижником даст и свои плюсы. Главное – уметь импровизировать. — Бытовые чары в качестве боевых? — Ход верный, Фрей, но несколько ограниченный, – в голосе Славко слышалось удовлетворение. – Не только бытовые. Речь не об этом: ты должен вообразить желаемый результат и захотеть, чтобы он получился. Представить, что перед тобой стоит заклятый враг. Понимаешь?.. Деймон вырвался из накрывших его воспоминаний и заметил, что смотрит прямо в "глаза" манекена. Кем был его враг? Наивный идеалист с предательской душонкой? Мерзкий и надменный трус, потирающий бороду в предвкушении выгоды? Или химера, способная прочитать всю память и все мысли? Образ сформировался мгновенно – теперь перед Фреем стояла преображенная мишень в виде высокого черноволосого старика с бородой и красными огоньками вместо глаз. (1*) Инсендио! Впервые за вечер манекен вспыхнул огнем, но почему-то пламя сразу потухло от потока воздуха. Ощутив, что заклинание пришло откуда-то из-за спины, Деймон моментально развернулся и поднял оружие. — Гоменум ревелио! Мощная волна создала рябь в нескольких шагах от входа, и слизеринец незамедлительно отправил туда Оглушающее и Обезоруживающее заклятия. Эта атака принесла пользу – из воздуха появился Альбус Дамблдор, отбивший удары и сбросивший дезиллюминационные чары. Фрей сжал зубы, но спустя несколько секунд все же опустил палочку: одолеть предателя на одном психологическом факторе он не смог бы. — Великому Светлому надоели святоши? Неожиданно, – заставил себя съязвить Деймон, глядя прямо в лицо старика. Перед глазами все еще стоял горящий манекен. — Вы делаете успехи, мистер Фрей. – Директор слегка приспустил очки-половинки. — Прекратите корчить из себя заботливого дедушку, я в это не поверю. Лучше скажите, как есть: пришли посмотреть на шоу или поговорить о более важных вещах? Старик разочарованно вздохнул: Деймон, как и в прошлый раз, определенно не собирался с ним договариваться. Наколдовав себе мягкое кресло, Альбус сел поудобнее. Легкое, едва мерцание в синих глазах исчезло – Дамблдор явно был недоволен, и Фрей догадывался, чем именно. — Меня смущает ваша... деятельность. — Какая именно? Нарушение законов? Устава школы? Этического кодекса студента... ой, о чем это я? Здесь же такая вещь отсутствует, ведь Хогвартсу незачем брать пример с темномагического Дурмстранга. Прекрати, Фрей! Перестань его злить. Это для людей он Великий Светлый. А стирание памяти – не убийство, и старикана не будет мучить даже проблеск совести! — Я говорю о Гарри. И о его... обнаруженной проблеме. Как Деймон ни старался удержать спокойное выражение лица, у него это не получалось. Слизеринца одолевала смесь эмоций – злорадство от того, что Золотой Мальчик больше не верит директору, и злоба на неуместную деликатность предателя. Все это почти сразу задавило зерно рациональности и убило желание вести нормальный диалог. — Утаенная от человека необходимость героически сдохнуть слишком рано – в самом деле, всего лишь небольшая проблема! Кто же в ней виноват? Наверное, тот, кто любит принимать решения за других. Не правда ли, Дамблдор? — Не вам, мистер Фрей, обвинять меня в лицемерии, – проглотить выпад Альбус не захотел. – Почему-то вы сами не возражаете против превращения человека в оружие, если оно направлено против меня. Заявление лишило Деймона дара речи. Никто не стал бы отрицать, что Великий Предатель был весьма и весьма коварным человеком, но верить в собственную непогрешимость и оправдываться изуродованным до неузнаваемости Общим Благом мог либо непробиваемый глупец, либо законченная сволочь. — Ну что вы, это только вы так умеете. Сначала манипулируете жизнью человека, который из-за ваших ошибок остался без семьи и год за годом утопал в полном дерьме. Затем, прикрыв свою совесть Великой Идеей, превращаете мальчишку, как вы говорите, в оружие против Волан-де-Морта – а точнее, в жертвенного агнца. А теперь обвиняете меня в выходе Поттера из-под вашего контроля. Вы там лимонные дольки Фелицисом запиваете, если так уверены в себе? Произнося эти слова, Фрей даже не шевельнулся, все больше напоминая непоколебимую статую. В серо-голубом стекле отчетливо плескалось презрение, и Альбус замолчал: догадался, что не сумеет парировать это высказывание слизеринца, не вызвав очередную отповедь. — Неужели Гарри успел войти в число ваших друзей? Деймон хмыкнул. Конечно, он мог выплюнуть бытовой слизеринский ответ, что эта категория людей для него – не более чем группа доверенных лиц для серьезных поручений... А если подумать? Блейз? Как только запахнет жареным, он тут же примет сторону матери, выдаст все возможные секреты... и судить его за это я не стану: шаг вполне логичный. Панси? Все то же самое, разве что стоит прибавить еще не выветрившееся стремление стать "настоящей леди". А Поттер... Он – лишь выпавший из системы винтик, который вовремя оказался под рукой и мгновенно поверил человеку, заговорившему о поисках способа извлечь крестраж. Союзник. Не друг. Впрочем, таково несовершенство людей. Внутри бывшего кадета шевельнулось давно спрятанное понимание: Деймон Уолтер Фрей чужой для всех и каждого. Еще бы, выходец из семьи Пожирателей смерти, осквернитель крови, воспитанник убийц Падшей Армии, выскочка-умник и калека – если говорить простыми словами, слишком неудобный юнец с кучей нелицеприятных ярлыков. Никто и никогда не станет считать его своим, пока у Фрея не появятся присвоенный сейф с миллионом-другим галлеонов, заляпанные в крови руки и занятое место в вертикали власти. Какова альтернатива? Ноктюрн-аллея, Азкабан или вовсе кусок земли в пару метров глубиной. — У меня нет друзей, Дамблдор. И родителей, благодаря вашим цепным псам, тоже нет. Нет тех... – не зная, насколько правдиво звучат его слова, Деймон сжал зубы, – вещей, которые делали бы меня уязвимым. Я же не Поттер, который верит в дружбу до гроба. Через какую-то секунду старик прикрыл глаза, будто бы сожалел о чем-то. Фрей насупился: что бы сейчас Дамблдор не сказал, какой бы аргумент не привел – все это будет морализаторской ложью. — Чего же тогда вы хотите? Отомстить мне? Или доказать себе, что увечье не помешает стать достойным волшебником? Ах, вот оно что! Что ж, получайте правду такой, какая есть. — И то, и другое. Только не надо читать мне нравоучительную лекцию – из уст самоуверенного манипулятора, играющего людьми как пешками, она прозвучит о-о-очень неубедительно. В конце концов, это не я убил собственную сестру и предал лучшего друга ради неблагодарного маггловского сборища! (2*) Неожиданно Альбус резко изменился в лице: было видно, что эти слова ощутимо задели его. Дамблдор медленно поднялся с растворяющегося кресла, но, заметив возникший рядом с Фреем тяжелый топор, молча развернулся и зашагал к двери. Только когда он взялся за ручку двери, то позволил себе высказаться. — Может быть, тебе действительно нечего терять, но когда ты переступишь через грань, то потеряешь самого себя. – Деймон хотел возмутиться из-за панибратского обращения, но голос директора впервые за весь разговор был лишен всякой уверенности и силы, поэтому Фрей решил промолчать. – Прошу, послушай моего совета хотя бы раз... Сжав левую руку в кулак и прослушав скрип драконьей кожи, слизеринец покачал головой, чем оборвал Альбуса. — Ваши советы – не более чем жалкие оправдания от бездарного военачальника, который подвел своих людей и проиграл войну. Вы не смогли... нет, не захотели перейти Рубикон, погубили кучу доверявших вам людей и ничего не добились. Истина лишь одна: чтобы победить чудовище по-настоящему, нужно самому стать чудовищем. Дамблдор не стал ничего отвечать и вышел из комнаты. Простояв целую минуту в ожидании нападения, Деймон развернулся к манекену и с силой щелкнул пальцами правой руки. Покореженный манекен вспыхнул снова, а через несколько минут перед слизеринцем лежала расплавленная масса. Все равно я уже не совсем человек. *** Дожидаясь, когда в гостиной соберется побольше народа, Малфой лихорадочно думал, как ему начать разговор. Отец полагал, что Драко необходимо разуверить слизеринцев в лояльности Фрея по отношению к Темному Лорду, а стремление новичка наладить связи с остальными факультетами лишь подтвердило бы это предположение. Уроки не прошли даром: "заставь человека думать самостоятельно, подбрасывая ему выгодные тебе факты". Наконец Драко решил, что людей достаточно: почти все студенты пятого и седьмого курсов вернулись из библиотеки. Блондин взглянул на Забини. — Забини, не подскажешь, что директор пообещал Фрею в награду за его предательство? — Малфой, если завидуешь лучшему студенту на курсе, то делай это не так топорно, – с усмешкой выдал Блейз, откладывая книгу в сторону. — Тебя не смущает, что человек, так откровенно ненавидящий Дамблдора и высмеивающий поделку Министерства, давным-давно уже отправился бы вон из школы или вообще в Азкабан? – выплюнул Малфой. – Или Фрей у нас особенный? — Думаешь, наш новичок стучит о настроениях на факультете? – Уоррингтон подал голос откуда-то из угла. Толпа с серебристо-зелеными галстуками молча замерла, ожидая продолжения разговора: расходиться по комнатам никто уже не собирался. — Так, стоп, давайте сначала. Что мы знаем? Деймон знает мельчайшие детали Великой волшебной войны, его родители были Пожирателями смерти, а до перевода в Хогвартс Фрей точно не жил в Англии, – в разговор включился Блетчли. – Мой отец работает в Отделе международного сотрудничества, и он сказал, что нужные документы пришли из Германии в начале июля. Но без подписи со стороны родителей или иного близкого родственника они считались бы недействительными... — Майлз, давай ближе к делу. — Подпись была. Некий Дитер Вюрхе. Отец запросил информацию по каналам, чтобы проверить подлинность... В общем, это недавно скончавшийся немецкий волшебник с неясным статусом крови, который посещал собрания ветеранов из числа сторонников Гринделвальда. — Получается, – подытожил Блейз, – что наш кадет потерял семью в войне с Дамблдором, учился в Дурмстранге и воспитывался у человека, связанного с Падшей Армией. Как-то сомнительно, что Деймон стал бы работать на магглолюбца, из-за которого лишился всего. Внезапно студенты начали расступаться в стороны – с лестницы спускался сам объект разговора. Малфой заметил, что мулат даже поежился: обычно веселый и насмешливый Деймон был мрачнее тучи. — В чем дело? — Говорят, будто бы ты шпионишь за нами в пользу старикана, – Блейз вскинул голову в сторону Драко и снова уткнулся в учебник. Повисла гробовая тишина. Фрей, почесав подбородок, резко шагнул прямо к блондину и с каменным выражением лица оторвал его от дивана, держа за воротник пиджака. Вскочившие Крэбб и Гойл выхватили оружие. Остальные слизеринцы не шевелились: все знали, что конфликт между Фреем и Малфоем уже однажды вылился в открытое столкновение, в котором чуть не погибла Паркинсон – чистокровная волшебница. Каким бы богатым не был "принц", в этот раз он зарвался. — Итак? – Деймон, оглядев помещение, отпустил противника и посмотрел прямо в его глаза. Радоваться Малфою пришлось недолго: ощущение пробирающего до костей холода сковало все тело, от челюстей до пальцев ног. – Я что-то пропустил? Драко не знал, что ему сказать – поведение Фрея было тем фактором, который он так и не сумел просчитать. Мозг еще пытался строить модель разговора: если он сейчас не сумеет повторить обвинение, то окончательно потеряет поддержку факультета если не на словах, то на деле. Другой вариант, где Деймон не побоится разделаться с лжецом прямо при свидетелях, был не лучше. — Ты работаешь на Дамблдора, – брякнул Драко, с трудом сохраняя хладнокровие. – Раз старик спускает тебе с рук откровенные речи против грязнокровок, оскорбления в его адрес, все твои попытки создать образ "неправильного слизеринца" из Дурмстранга... — И на фоне моей безнаказанности у тебя возникает логичное предположение, что все подстроено. Это ты хочешь сказать? Фрей не стал дожидаться ответа и, усмехнувшись, отошел от блондина. — Ответь мне на простой вопрос: что же должен испытывать человек, который лишился из-за Альбуса Дамблдора семьи, денег, дома, уважения, – с каждым словом бывший кадет загибал по одному пальцу левой руки, – и свободы? — Что-то я не вижу на тебе робу заключенного. — Дело не в свободе тела, а в свободе духа. В праве называть себя волшебником. – Фрей вновь развернулся к толпе и удостоверился, что его слушают. – Такой человек должен испытывать злость, которую можно направить в нужное русло. Что самое удивительное, это понимают не все. В итоге мы тратим время на грызню между собой, выслушивая твои речи про необходимость уничтожения грязнокровок... и ради чего? — А, ты теперь записался в защитники грязной крови? – Драко надменно фыркнул. Рассмеявшись, Деймон покачал головой. Злость Фрея вмиг куда-то улетучилась, сменившись... весельем? Удовольствием? Воодушевлением? Малфой глядел на однокурсника и никак не мог понять логику его высказываний. — Драко Люциус Малфой полагает, что после победы Темного Лорда он займет положенное ему место в верхних эшелонах власти и начнет отдавать приказы подчиненным? – ехидная улыбка прорезала лицо Фрея. – А ты подумал о том, кто будет выполнять твои приказы? Вчерашние магглы с палочками, которых нет? Часть полукровок, которые никогда не согласятся с верховенством чистокровных вроде тебя и попросту сбегут из страны? Да что там, некоторая часть магов с чистой кровью – пусть и не знатной, но все-таки, – уже готова встать под знамена Дамблдора. Старик стравливает нас пятнадцать лет, и делает это непревзойденно. — И как это влияет на твое... — Все очень просто, – слизеринец заткнул нахмурившегося Драко, не давая ему договорить. – Нам нужно дать понять остальным: место в системе найдется каждому. Грязнокровкам, чтобы занять рядовую должность, нужно всего лишь доказать свою компетентность и знание традиций. Если Великий Предатель год за годом разрушает магический мир или из глупости, или из злого умысла – мы должны уничтожить его. Как? Бить старикана словесно, наносить удары в самое сердце его идиотской идеи – а пропаганда, которая не выходит за рамки и остается законной, прекрасно для этого подойдет. Или кто-то отменял разнообразие политических взглядов, а? Малфой сглотнул: такого он не ожидал. Только что Фрей на глазах у остальных вывернул факты наизнанку – при этом фактически поддерживал стремления Темного Лорда. Единственная слабость заключалась в отсутствии у Фрея необходимости убивать грязнокровок, но она же оправдывалась их пригодностью к работе на низших ступеньках иерархии. — Чем слабее Дамблдор, тем больше будут верить нам? – спросил Уоррингтон. Ответом ему послужил спокойный кивок. — А что будет с теми, кто не оправдает ожидания Темного Лорда? – раздался голос Трейси Дэвис, стоящей у двери к женскому общежитию. Как только Деймон услышал вопрос, то повернулся к Малфою, и Драко понял: обязанность ответить ненавязчиво свалили на него. — Наказание. Чтобы не разочаровывать милорда, придется много и тщательно работать. (3*) — Вот теперь все ясно, – Фрей пожал плечами. – Еще вопросы есть? Недолго потоптавшись на месте, студенты начали расходиться. А блондин, который отправился в постель одним из последних, не заметил ни усмешек смотрящих ему в спину Деймона и Блейза, ни несмелой улыбки подошедшей к ним Панси. *** Когда в среду вечером Деймон шел на импровизированный прием в кабинет ЗоТИ, он полагал, что главным злом магического мира является Альбус Дамблдор. Потребовалось всего пять минут, чтобы убедиться: Долорес Амбридж имеет все шансы стоять рядом с директором Хогвартса. Факты о новом учителе могли озадачить любого. Следовало отдать должное мадам Забини, которая хоть и не хотела помогать Фрею в борьбе с новым профессором, но имела на Амбридж зуб и проявила недюжинную осведомленность: если мальчишка желает искать проблем, то пусть будет во всеоружии и не втягивает в это Блейза. Во-первых, это существо (признавать Амбридж женщиной Деймон упорно отказывался) действительно была полукровкой, притворявшейся чистокровной волшебницей – но никто не осмеливался обсуждать ни ее бесталанного отца, ни отвратительную мать-магглу, ни бестолкового брата-сквиба. В сочетании со словами Снейпа о том, что Амбридж училась на Слизерине, получался неприятный экземпляр. Во-вторых, Виттория предоставила свидетельство Альберта Ранкорна, сотрудника Сектора по борьбе с незаконным использованием магии. Он охарактеризовал бывшую начальницу весьма красноречиво: радикальная магглофобка, заядлая карьеристка, мстительная садистка и лизоблюдка в терминальной стадии. Отдельный пункт занимала любовь Амбридж к розовому цвету и изображениям котов (о чем буквально вопила соответствующая атмосфера помещения), сочетаемая с восприятием кошачьих как не более чем "поганых носителей бактерий". И наверное, впервые за несколько лет "доверенное лицо министра" могло принести реальную пользу хотя бы для одного человека, не являющегося работником Министерства. — Думаю, наш разговор будет более приятным, если я угощу вас, мистер Фрей, – проговорила Амбридж привычным для нее приторным тоном. – Чай? Кофе с молоком? Тыквенный сок? Как мило. Надеюсь, меня не ждет передозировка веритасерумом. Впрочем, он без вкуса и без запаха – вдруг хоть напиток будет приличный? — Кофе, мэм, – Деймон улыбнулся, – только без молока. Дождавшись, пока профессор соорудит его порцию, Фрей уселся напротив профессора и хмыкнул, прикрыв рот чашкой. Уйти, не выпив, он не сможет – значит, придется в очередной раз вспомнить уроки Радимича, который заслужил уже не просто ящик огневиски, а три-четыре котла. — ...Веритасерум. Та еще дрянь. Бесцветная, безвкусная, не имеет запахов или каких-то иных отличий. С чем сравнишь? – Славко протянул ученику пузырек с жидкостью. — Похоже на воду. — Точно. Методов противодействия практически нет: либо навыки окклюменции, либо антидот из ингредиентов для самого зелья и куча времени на его приготовление. Иначе будешь трещать без умолку, пока тебя не прервут. — Безоар? Серб закатил глаза: когда-нибудь этот пройдоха сведет в могилу их обоих. — Максимум ослабит воздействие. Единственное, что я могу тебе посоветовать: умей фрагментировать мысли и идеи. — Господин инструктор... а может, рискнем? Не зря говорят "правда зависит от точки зрения, истина же всеобъемлюща". ...Писклявый возглас Долорес вырвал Деймона из его мыслей: — Что же вы, пейте! Вдохнув вкусный запах кофе, слизеринец вновь ухмыльнулся. — Как думаете, профессор, веритасерум испортил вкус? На лице Амбридж отчетливо проявилось недовольство проницательностью гостя, но улыбающийся Фрей не дал ей даже малейшего повода начать истерику – он мгновенно опустошил чашку до самого дна, незаметно проглотив вместе с жидкостью спрятанный за щекой камешек. Сознание тут же исказилось: поток мыслей стих, звуки приглушились, и лишь напеваемая чиновницей мелодия оставалась громкой и четкой. Желание выдать все тайны и ответы по первому же приказу затмило остальные чувства, и Фрею понадобилось колоссальное усилие, чтобы вспомнить спасительную фразу. Правда зависит от точки зрения. (4*) Профессор хихикнула в предвкушении допроса. — Как вам кофе, мистер Фрей? — Вполне приличный, особенно на фоне того пойла, что порой дают в кафетериях, – в голове Деймона промелькнуло мимолетное недоумение от того, насколько монотонно звучал его собственный голос: отсутствовали вездесущие язвительность и эмоциональность. — Почему вы прибыли в Англию? — Хотел закончить образование после исключения из Дурмстранга и сдать экзамены за пятый курс. А кампания против Альбуса Дамблдора, которого я считаю своим врагом, стала приятным дополнением. Амбридж улыбнулась – и в ее улыбке даже можно было уловить что-то искреннее. Внезапно Фрей ощутил, что его манит высказаться об этом открыто... — Почему вы так относитесь к Дамблдору? — Этот человек неоднократно допускал бессмысленное кровопролитие среди волшебников, чтобы явиться в самый последний момент и разрушить мечту о нашем превосходстве над магглами. Он опасен для магического мира и для нас всех. — Ваши родители были Пожирателями смерти. Вы поддерживаете их идеи? — Частично. Тот-Кого-Нельзя-Называть сражался за то, чтобы грязнокровки не оскверняли наш мир своим невежеством и высокомерием. А Альбус Дамблдор лишил его возможности получить власть мирным путем, чем и запустил гражданскую войну. Если бы конфликт подавили в зародыше, убив Дамблдора еще тогда, Англия смогла бы избежать большого количества смертей. — Как вы относитесь к министру магии? — Министр магии должен получить больше власти в свои руки, не боясь общественного мнения и чистокровных бизнес-кругов. Монолитное общество должно противостоять ползучей экспансии Альбуса Дамблдора и свергнуть его магглолюбский режим, ставший альтернативой официальному правительству. Волшебники не должны жертвовать своим будущим ради магглов. — Что вы скажете о Гарри Поттере? — Обычный студент-гриффиндорец, который оказался не в то время и не в том месте. Используется Альбусом Дамблдором в качестве марионетки, тесно общается с мистером Уизли и мисс Грейнджер... Долорес задумалась: мальчишка действительно был похож на нее мировоззрением. И самое главное, он считал победителя Геллерта Гринделвальда виноватым во всем опасным врагом, а не кумиром молодежи. Идея усилить полномочия Фаджа тоже заслуживала внимания. — Почему вы хотите вступить в Инспекционную дружину? — Служба в Инспекционной дружине станет толчком для собственного подъема по финансовой и карьерной лестнице. Если я смогу устроиться в Министерство, ваша рекомендация будет веским аргументом. — Что ж, неплохо, – пропищала Амбридж: она только что нашла человека, который ненавидит Дамблдора и может быть полезен ей в Хогвартсе. Наваждение от сыворотки постепенно начало спадать, сменяясь на глухую боль в висках. Слизеринец, сжав зубы, умудрился отметить интересный постэффект: более-менее четкое воспоминание о разговоре всплыло не сразу. Пока все идет довольно неплохо: меня не разоружили, не связали и не вызвали авроров для препровождения в тюрьму. — Я так понимаю, мэм, это необходимая мера предосторожности? – Деймон, отложив чашку в сторону, помотал головой и заморгал. — Верно, мистер Фрей. Сложилась такая ситуация, что доверять можно только проверенным людям. Я понимаю ваши стремления, но, к сожалению, я не могу обещать вам перспективы продвижения по службе. – Долорес "огорчилась", но слизеринец заметил тень притворства: чиновнице явно нравилось ее превосходство над Фреем. – Впрочем... иногда стоит давать второй шанс законопослушным гражданам. Фрей пожал плечами и зловеще усмехнулся. — Жизнь всегда начинается с малого, профессор. Не хочу оставаться в стороне и просто смотреть, как Дамблдора отправляют в камеру. Засунуть его туда собственноручно... куда приятнее. Хихикнув, Амбридж открыла ящик стола и достала оттуда знак отличия с выгравированной буквой "I" золотистого цвета. Лежавшее на столе красное перо тут же сделало запись на отдельном листе бумаги, где были записаны несколько фамилий – вероятно, это был реестр дружинников. Бывший кадет дождался, когда строка "Деймон Уолтер Фрей, Слизерин, 5 курс" появится в списке... и вытащил спрятанную в левом рукаве палочку. Ничего личного, мисс Амбридж. Конфундо! (5*) Оружие Фрея слегка дернулось, словно столкнулось со стеной, и Долорес застыла на месте с широко раскрытыми глазами. Быстро наложив Коллопортус на дверь, Деймон поднялся на ноги: у него оставалось две, максимум три минуты. Из-за того, что Дамблдор изъял часть библиотечных книг, мало кто из учащихся Хогвартса знал одну особенность: при должной магической силе чары Забвения, наложенные вместе с Конфундусом, могли начисто стереть и память человека, и вообще весь базис личности, тем самым превратив несчастного в живой аналог садового пугала – даже умение питаться и разговаривать пришлось бы восстанавливать с нуля. Так получалась облегченная, хоть и почти необратимая, версия поцелуя дементора. Отказавшись от этой затеи, Деймон слегка опустил оружие. Оставался последний штрих – и если он сейчас сделает что-то не так, у стражей Азкабана появится свежий корм. У меня минута. Черт... Так, соберись! Ожидание момента, когда карие глаза преподавательницы вновь обретут осмысленность, было мучительным. В целом продуманный план имел пробелы – только после двух заклинаний до Фрея дошло, что надо было наложить на Амбридж еще и парализующее. На всякий случай. Задумавшись, Деймон едва не упустил свой шанс: оба зрачка шевельнулись. Время пришло. — Империо! Странная волна тепла прошлась по кисти слизеринца и втянулась в палочку. Долорес как-то глуповато улыбнулась, икнула и тут же успокоилась – похоже, Непростительное действовало правильно. — Убедите Корнелиуса Фаджа ужесточить нажим на волшебное сообщество: министру давно пора контролировать многие сферы магической Британии, наплевав на мнение аристократов вроде Малфоя. Параллельно добудьте все данные о смерти Уолтера и Оливии Фрей и доставьте их мне – официально вы проверяете благонадежность Деймона Фрея, недавно прибывшего в страну после долгой эмиграции. — Будет сделано. Равнодушие и безэмоциональность Амбридж заставили Деймона вскинуть брови от легкого удивления: этот голос не имел совершенно ничего общего с ее вкрадчивой приторностью. — Сомниум. Чиновница тут же обмякла прямо в кресле и отключилась. Аккуратно подоткнув руки под ее голову и положив поближе табель об успеваемости пятого курса, Фрей хмыкнул – декорации к спектаклю получились отменными. Довершила всю манипуляцию легкая корректировка памяти с помощью Обливиэйта: когда Розовая Жаба проснется за рабочим столом после переутомления, она вспомнит подробности вступления слизеринца в дружину и обнаружит у себя идею фикс, идеально совместимую с проправительственным фанатизмом. Сняв запирающее с двери и убрав палочку в рукав, Деймон вышел из кабинета. Теперь дело за малым: следовало использовать побольше заклинаний из школьной программы и спрятать инструмент подальше на пару недель, пока не настанет время обновить действие Империуса. Sic mortem tyrannis, ублюдки! (6*)