British Warlock

Стоя на площадке Астрономической башни, Поттер лихорадочно обдумывал все сказанные пять дней назад слова и корил себя за вспышку гнева. Даже если Фрей действовал в собственных интересах, его тактика была верной: демонстрировать непоколебимую лояльность Дамблдору, несмотря ни на что. И что в итоге? Сначала разговор затрагивал отношения с друзьями, но потом... Гарри облажался. Как никогда. — ...Любовь? – мрачный смех гриффиндорца разнесся по всему кабинету директора. – Вздор, профессор. Ложь наивных идиотов, потому что никто и никогда меня не любил... ну, если не считать родителей. Знаете, почему? Потому что я – не человек, а всего лишь чертова икона, дутый герой магической Британии, которого пытается использовать каждый. А идеальный образ нельзя любить, его можно только возненавидеть. И если уж говорить откровенно, я должен был погибнуть еще в тот Хэллоуин. Моя мать пыталась спасти меня... и напрасно пожертвовала собой. Альбус осекся: такого ответа от своего ученика он не ожидал. Стоявшая рядом Макгонагалл и вовсе застыла на месте, во все глаза глядя на человека, в котором стремительно умирало все доброе. А Гарри, извергая всю накопившуюся за месяцы желчь, продолжал: — Может, оно и к лучшему? У меня нет ничего. И никого. Даже будущего, потому что вы забрали его у меня. — Гарри, мальчик мой, успокойся. Прошу тебя... — Знаете, я всегда думал, что вы – один из лучших учителей, который вытащил меня из того кошмара, который официально назывался "семьей". – Поттера прорывало, как плотину, но остановиться он не мог. – И тут оказывается, вы всего лишь спланировали жизнь забитого и замкнутого мальчишки у нелюбимых родственников, потому что он, видите ли, должен отдать свою жизнь в обмен на спасение этого гребаного мира! Свечение из глаз Дамблдора пропало, и он тяжело вздохнул. На секунду Гарри показалось, что директор испытывает чувство вины, но внезапно в его голове зазвучали слова Деймона Фрея: "За маской доброго и чуткого старца прячется предатель, играющий людьми как пешками". Парень ощутил, как что-то изнутри касается черепа, и догадался: Дамблдор только что прочитал его сознание с помощью легилименции. Разум требовал подавить в себе гнев, но Поттер не мог – он был на пределе. — Когда-то вы мне сказали, что человека определяют не заложенные в нем качества, а только его выбор. Теперь же мне хочется задать вам вопрос: имею ли я право на этот выбор? Могу ли разрушить жизни людей в этой стране, если захочу сбежать или просто сдохнуть? — Мне... мне жаль, Гарри, – помрачнел Дамблдор. — Мне больше не нужна ваша жалость. Мне нужна правда. Повисло гробовое молчание. Поттер перевел взгляд на гриффиндорского декана – и шокированно выдохнул, когда она отвернулась от него, а Альбус лишь устало покачал головой. Гарри зарычал себе под нос, резко развернулся и зашагал к выходу... А на следующий день Дамблдор покинул Хогвартс, и все стало еще хуже: место директора заняла Амбридж. Даже занятие Отряда, прошедшее вчера, было невеселым и скорее напоминало сборище обреченных фанатиков. Вдобавок ко всему куда-то исчез Фрей... очень кстати появившийся на завтраке и поприветствовавший его едва заметным кивком. Желание покончить со всем этим в один момент выросло в разы, и Гарри оперся животом о перила, глядя вниз. Высота башни была достаточно большой, так что... *** — Ты в курсе, что самоубийство – глупейший выход из ситуации? – Поттер даже не стал оборачиваться: и так было ясно, что на Башню поднялся вечно ухмыляющийся Деймон в неизменной черной водолазке. – Согласись, что прихлопнуть хотя бы одного ублюдка в присутствии остальных уже приятно! — Тебе нравится убивать? — Даже если и так, ты будешь осуждать мой выбор? Повернувшийся гриффиндорец оторопело взглянул на собеседника. Тот рассмеялся и шлепнул ладонью по своему колену. — Мордред, ну и лицо у тебя сейчас было! – Фрей незамедлительно вытащил из своего рюкзака бутылку. Окончательно вымотанный такими эмоциональными качелями Поттер не сумел сдержать удивления: в руке слизеринец держал не что иное, как один литр "Coca-Cola". – А если серьезно... Видишь ли, иногда приходится принимать такие решения, что оставить руки чистенькими невозможно. Как ты думаешь, кто бы отказался прихлопнуть какого-нибудь Пожирателя смерти, будучи уверенным в том, что никто из Департамента магического правопорядка не узнает? — Любой нормальный человек. Потому что убийство – это преступление. — Вот оно: любой! А что ставит человека в рамки понятий "нормальный" или "преступление"? Страх перед системой, неспособность поставить себя выше законов, правил и навязанного порядка в критической ситуации. Общество превращается в безмозглое стадо, мечтающее о том, что все проблемы решатся сами собой. Или о том, что кто-то решит эти проблемы за него. Вот и возлагает надежды на выдуманных спасителей. Кто-то, вроде Гарри Джеймса Поттера, – слизеринец ехидно усмехнулся и, наколдовав стакан, налил туда колы, – об этом не просил. Кто-то, вроде Альбуса Дамблдора, напротив, явился в последний момент, не сделав ничего толкового. "А кто-то, вроде Гилдероя Локхарта, и вовсе украл славу, присвоив чужие заслуги", – пронеслось в голове Гарри. Затем он вспомнил о том, что Волан-де-Морт не всегда был таким. – "Наверняка отказ от ограничений и создает чудовищ". — Дамблдор говорил, что Том Реддл был блестящим учеником Хогвартса. А эти идеи – твои идеи, – и превратили его в Волан-де-Морта. Это ты как объяснишь? — Ну-у-у... – Фрей протянул собеседнику наполненный стакан и задумался, почесывая подбородок. – Если ненадолго закрыть глаза на мою склонность к двойным стандартам... Может быть, у него просто не оставалось других вариантов: мы оба знаем, что старик способен испортить любой план. А может быть, Темный Лорд является обладателем ярко выраженной мании величия.. Во всяком случае, у меня не было времени залезать в его мозги. — Темный Лорд? Подожди, то есть ты... — Упс, совсем забыл тебе сказать: я прочувствовал на себе весь спектр его эмоций при воспитании Непростительными. Поэтому эту неделю я провел, так сказать, в "краткосрочном отпуске" за свой счет! Деймон снова рассмеялся, чем заставил волосы Гарри встать дыбом. Насколько безумным надо быть, чтобы выдержать Круциатус от самого Волан-де-Морта, а потом шутить на эту тему? "В отличие от этих лживых трусов, Фрей хотя бы знает, что такое Круциатус от Волан-де-Морта". — Я видел его лицо, когда он толкал нарциссичные речи и искренне верил в то, что говорил. Поверь, "мания величия" – это еще мягко сказано, – гриффиндорец решил вернуться к основной теме и впервые за разговор позволил себе усмехнуться: хорошо еще, что Деймон не знал о деталях его кошмаров. – Но все равно я с тобой не согласен: нельзя признавать отказ от правил как необходимость развития, иначе наступит хаос. Услышав слово "хаос", слизеринец почти неуловимо изменился в лице, и Гарри был готов поклясться, что в его глазах вспыхнул ненормальный огонек. — Так я и не спорю! Но есть исключения, требующие... нестандартного вмешательства. Я бы даже сказал, хирургического. Представь себе такую ситуацию: твой противник настолько богат и могущественен, что власть закроет глаза даже на его улыбку сумасшедшего, груду трупов по соседству и твои свидетельские показания до кучи. Что же ты сделаешь? – Деймон заговорщицки улыбнулся и сделал глоток колы. – Зная тебя и твой рыцарский характер, несложно предположить: будешь бороться за правое дело исключительно законными методами, как Альбус Дамблдор. А, и обязательно в сияющих белых доспехах. — Ты считаешь это чем-то плохим? — Не плохим, а долгим и малополезным. Большинство Светлых, если они не фанатики-инквизиторы, не способны переступить через черту, дабы не рушить тщательно выстроенный мир на основе собственной "святости", и ограничиваются полумерами. Они мыслят категорией "мы хорошие, мы не убийцы, так нельзя". С точки зрения морали это в какой-то мере даже правильно – только в итоге получается высокодуховная болтовня на фоне нулевого результата. — А как, по-твоему, надо? – Гарри почувствовал, как в его груди начинает копиться злость, вытесняющая обиду на Дамблдора. То, о чем с таким воодушевлением говорил Фрей, было безумием, маршем в ад из-за благих намерений, где с каждым шагом любой человек вроде Седрика становится "лишним". – Так, как поступают Темные, как Пожиратели? Приходят в дом к человеку и убивают вместе с... Не договорив, он увидел, как Деймон лишь вскинул брови, но глаза слизеринца оставались жутковато-пустыми. Понимание пришло к Гарри почти сразу же: такое и произошло с Фреями – убийцы просто пришли в их дом и за родителями, и за ребенком. Деймон, сохраняя спокойное выражение лица, лишь пожал плечами. — С семьей? Именно. Потому что на вершине всего стоит чистый прагматизм, при котором нравственность не заменяет мозги, а соседствует с ними. Потому что застрелить командира вражеской армии в уборной или зарезать за свадебным столом будет правильнее, – Гарри распахнул глаза от сказанного, не в силах проглотить застрявший в горле комок, – чем вывести своих солдат на поле боя и погубить их во имя гребаного благородства. Потому что убить чиновника, насилующего, пытающего и душащего девушек, будет проще и эффективнее, чем накормить весь продажный правительственный аппарат и аврорский корпус, а в конце увидеть тщетность всех усилий, исходящих от блюстителей правосудия. Потому что проще вырезать всю заразу под корень, не опасаясь того, что выросшее отродье отправит тебе Аваду в спину – уж поверь, мне принцип талиона знаком очень хорошо! Поттер попытался переварить сказанное, отодвинув слова Деймона на задний план, и залпом высосал свой напиток. В принципе, его теория (под соусом "цель оправдывает средства") имела под собой основания... и влекла почти неизбежное превращение человека в чудовище, убежденное в своей непогрешимости и отстаивающее свою точку зрения как единственную верную. Что самое удивительное, под эту категорию подпадали и Том Реддл в обличье Волан-де-Морта, и министр Корнелиус Фадж... и даже Альбус Дамблдор. Отталкиваясь не от моральных норм, а от результата, Деймон разносил политику Дамблдора в пух и прах – и Гарри все меньше сомневался в том, что директор, будучи гуманистом, проиграл войну: он сам видел, как большинство Пожирателей, благополучно откупившихся от поцелуя дементора и даже от Азкабана, прибыли на кладбище Литтл-Хэнглтона. — Дай угадаю, – слизеринец не удержался и выплеснул наружу очередную порцию смеха, только теперь с концентрацией яда, – старикан, будучи горе-полководцем, часто говорил тебе о человеческих добродетелях? О любви, прощении, выборе? Что ж, приоткрою тебе тайну: этот человек в молодости убил свою сестру, а затем предал лучшего друга, ударив ему в спину. К счастью, стакан Гарри был уже пуст – иначе его опущенную челюсть заменили бы жуткий кашель и жидкость в легких. — Ты лжешь! — Нет. Как и до этого момента, я говорю правду. Если хочешь, можешь спросить у него сам... только будь уверен, что в тебя не полетит Убивающее или что-нибудь еще: мало кому понравится, если пешка начнет задавать неудобные вопросы о том, что ей знать не следует. Дамблдору слишком понравилось изображать из себя бога и предавать своих же союзников, как только в них отпадет необходимость – а потом заявлять что-то в стиле "Я каюсь за совершенные мной ошибки". Зловеще каркнув, Фрей одним взмахом палочки вывел Темпус – призрачные часы показали половину одиннадцатого, – и взглянул на висящую в небе полную луну. Раздавшийся вдалеке вой напомнил Гарри о Люпине, чем заставил задаться вопросом: а просто ли так Дамблдор пустил в школу ребенка, больного ликантропией? Почему игнорировал судебный процесс Сириуса? Зачем..? — Сочту твое молчание за согласие, а значит, я не зря тут перед тобой распинаюсь. Еще будешь? – слизеринец указал на полупустую бутылку, и Поттер, едва успевая среагировать на быстрый скачок мыслей Фрея, кивнул. – Ладно, зайдем с другой стороны и подумаем, почему я ставлю на эффективность, а не благородство. Ты же помнишь тот день, когда Амбридж попыталась исключить тебя из квиддичной команды в результате провалившейся провокации? До сих пор улыбаюсь, когда представляю лицо Макгонагалл: раскрытый рот, хлопающие глаза, полное молчание, как под Силенцио... а все почему? Потому что Розовая Жаба имеет власть в Министерстве. Ты же, как настоящий гриффиндорец, под влиянием эмоций выхватил палочку и хотел было треснуть Амбридж заклятием... естественно, не подумав о том, что и как делать дальше. Я прав? Гарри поджал губы: перед глазами встала сцена, где Фрей с легкостью обезоружил его сбоку, оглушил Амбридж и деловито покопался в ее памяти. И стоило признать: Деймон использовал нестандартный, противозаконный способ... но проблему решил. Фрей хмыкнул и сделал очередной глоток колы, глядя на задумчивого Поттера. Гарри отметил, что Деймон буквально наслаждался каждым процессом разрушения чьей-то картины мира. Сначала подружился с независимым Забини и сумел как-то перевоспитать Паркинсон, затем расположил к себе Гринграсс, еще и напугал Макгонагалл... да что там, даже до него самого достучался – этакий "темный пророк" или вовсе дьявол в человеческом обличье. Вот только был один нюанс: Фрей не лгал. Да, Деймон мог умолчать факты или вывернуть их под определенной точкой зрения, при этом говоря чистую правду и не забывая вывалять в грязи все идеалы Света. От этого Гарри, впервые видевшего перед собой адепта другой стороны – предельно откровенного и почти не заляпанного бессмысленной пропагандой чистокровности слизеринца! – становилось тошно: за несколько недель Поттер растерял всю былую уверенность в картине мира, а от раздела людей на добрых-хороших и злых-плохих не осталось и следа. — В конечном счете ты ничем не отличаешься ни от Дамблдора, ни от Волан-де-Морта. Ты тоже пытаешься меня использовать, – спустя пару минут молчания гриффиндорец выбросил свою последнюю козырную карту: шепчущий голос разума. — И да, и нет. – Несмотря на сравнение с директором, Деймон не рассвирепел, как в прошлый раз, а лишь улыбнулся. – Да, потому что сформировать коалицию, как и удержать Отряд Хогвартса на плаву, без твоей помощи у меня не выйдет. Нет, потому что в мои планы не входит твое превращение в ягненка на заклание. А насчет отличий ты ошибся: даже Дамблдор не может позволить себе честность, граничащую с наглостью. Поттер снова затих. Мысли ходили ходуном, но теперь, по крайней мере, ему были понятны планы Деймона Фрея, и отрицать их пользу он не хотел. Однако понять, зачем бывшему дурмстрангскому кадету все это нужно, Гарри не мог – о чем и спросил, получив в ответ очередную ухмылку и новую порцию "вразумляющей", по мнению слизеринца, лекции. — О, ради общего блага, конечно же! И не надо так на меня смотреть, я серьезно. Ты же сам видишь, что в настоящее время магическая Британия умножает себя на ноль. Чтобы это предотвратить, нужно устранить все дестабилизирующие элементы. А поскольку ты слишком уж замучен жизнью, тебя в их число включать пока не следует. — "Устранить дестабилизирующие элементы"... – Поттер судорожно пытался понять, что означают эти технические выражения. – То есть, сейчас ты собираешься убивать людей, чтобы в будущем веселиться, гулять и пить? — М-м-м... Да. Это по мне. В очередной раз удостоверившись, что Фрей обладает откровенно людоедским мировоззрением, Гарри решил промолчать, сжимая гудящую голову руками и стараясь обработать полученную информацию. Все чувства скрутились в большой комок, затопив сознание Поттера, и вскоре его накрыло ощущение полнейшей безнадежности: так или иначе, в ближайшие дни, месяцы или годы он умрет, чтобы попытаться уничтожить Волан-де-Морта ценой собственной жизни... но мир не станет лучше, а лишь перейдет на следующую стадию кровавой вакханалии. — Я устал, Деймон, – выдохнул Гарри, после чего прислонился спиной к стене и сполз вниз. – Устал от бесчисленных планов на меня, устал притворяться перед остальными, что все нормально... Устал убеждать себя в том, что есть хотя бы один, малейший, шанс не умереть. Теперь все, чего я хочу – чтобы Волан-де-Морт был мертв. Ни семьи, ни будущего... нет. — У тебя еще есть выход, который предпочел бы любой здравомыслящий человек: взять все сбережения и смыться за рубеж. Или ты его даже не рассматривал? — Нет. Какой в этом смысл? – Поттер решил проигнорировать скептическую мину на лице Деймона и продолжил: – В моей голове живет кусок души волшебника, который убил моих родителей и сломал мне жизнь. А другой волшебник, мечтая превратить в обскура или убить, заставил жить у Дурслей. Лучше уж прикончить их обоих вместе с собой, чем... Спрятав лицо в коленях, Гарри выдохнул. Мозг работал, словно сбивавшийся с ритма мотор, а мысли то и дело возвращались к неотвратимой смерти. Единственное, что сейчас мог сделать гриффиндорец – это помочь всем членам Отряда научиться защищать свои жизни. Не больше и не меньше. Ушедший в себя Поттер не заметил, как Фрей зловеще усмехнулся, и поднял глаза только после того, как на Астрономическую башню поднялся еще один человек – Гермиона Грейнджер. — Что-то случилось? — Ничего особенного, Грейнджер. – Сарказма в голосе Деймона хватило бы на весь Хогвартс. – Просто я, будучи мерзким, подлым и лживым слизеринцем, предлагаю Поттеру записаться в Пожиратели смерти ради власти и богатства. Гермиона осуждающе покачала головой. — Незачем брать пример со Снейпа, Фрей. — Все равно Деймону его не переплюнуть, – с нервным смешком выдал Гарри, пораженный спокойствием компаньона: говорить об идеях самосуда и анархизма с таким пылом и жаром, а через пару минут саркастично отшучиваться, практически не солгав. Наверное, только слизеринцы так и умеют. "Я принимал решение, ориентируясь на слова первых в жизни друзей. Если бы я встретил не Рона с Гермионой, а Деймона... я бы точно попал на Слизерин. Можно ли назвать Фрея другом? Не знаю. Одно можно сказать точно: враги у нас общие". (1*) *** Несмотря на повисшее в воздухе напряжение из-за смены директора и увеличение количества домашних заданий, ноябрь оказался стабильным. Слизеринцы продолжали надменно смотреть на студентов с остальных факультетов, те же отвечали им фырканьем в спину, но больше не атаковали. Исключением был Джеффри Галлагер, гриффиндорский семикурсник, отправивший в лазарет сразу двоих второкурсников со Слизерина. Узнав об этом, Снейп снял сто пятьдесят очков со львиного факультета, нашел Галлагера в вестибюле и с ходу назначил ему три месяца отработок... правда, получив в ответ прилюдное послание куда подальше и оскорбление "пожирательская псина". Ушел Джеффри не менее эффектно: в приступе злобы он сплюнул на пол и, проигнорировав возгласы ошарашенной Макгонагалл и возмущенной Амбридж, зашагал в башню факультета. (2*) Присутствующие при этом Фрей и Забини вмиг забыли о том, что собирались попросить у декана пару дополнительных справочников по зельеварению – официально для СОВ, неофициально для тайника в кабинете, где Деймон варил нейтрализатор для руки. А когда Блейз собрался с мыслями и уже открыл было рот, его вопрос оборвала директор: ей было известно о темном прошлом Снейпа, и она предпочла не вступаться за зельевара, а добавить к выходке Галлагера еще одну фразу. — Манеры этого мальчишки безобразны, но... Не скромничайте, профессор Снейп. Кому, как не вам, больше всех известно, в какой момент лучше всего сменить покровителей? Только хочу вам напомнить, что лояльность Министерству должна быть непоколебима. Надеюсь, вы меня поняли? Слизеринский декан безэмоционально кивнул, развернулся и двинулся в сторону подземелий. Если бы Фрея попросили оценить психологическое состояние Снейпа по глазам – слова "он в бешенстве" подошли бы идеально. Информация о том, что Северус Снейп подвергался допросам после Магической войны, не была секретом для людей, сведущих в кадровой политике. Но совершенно бестактный тычок носом в криминальное прошлое четко дал понять: кандидатура Снейпа не устраивает Амбридж. Неважно, кому именно в настоящий момент служил зельевар, но умение лавировать между Волан-де-Мортом и Дамблдором стало скорее недостатком, чем достоинством. Сам по себе всплеск неожиданной самостоятельности у Долорес стал неприятным сюрпризом для Деймона. До него дошло, что Империус решает отнюдь не все проблемы с управлением разумом волшебника, как казалось ранее – сохранение привычек и поведения стирало ту черту, позволявшую понять, контролируется ли объект или действует по собственной воле. Вдобавок требовалось постоянное обновление заклятия, что не всегда было возможным. Спустя пять часов, когда Фрей в очередной раз заперся в кабинете №507, он даже не сразу заметил, что очередная мелодия на пианино ушла куда-то вдаль, будучи вытесненной круговоротом собственных мыслей. Нужно что-то другое. Нечто более дополненное и совершенное. Придется копаться в словарях, в учебниках по менталистике и легилименции, а также думать над расширением чар. Если предположить, что подчинение можно проводить не только при вербальном контакте... Немалый разброс возможностей. Прямой контроль на расстоянии, вид "чужими глазами", даже внедрение мысли в чужое сознание или через сны. Да что там, считывание памяти! Это серьезное подспорье для борьбы с любым противником... (3*) Деймон встряхнул головой, и его накрыло ощущение неустойчивости, как при выбросе из собственного сна. Из-за неправильного движения пальцами и ошибки в нажатии клавиш мелодия тут же скользнула не туда – и от настолько резкой фальши слизеринец решил одним махом оборвать игру. Размышления понеслись дальше со скоростью испуганной лошади, возвращаясь к страницам книг Вюрхе-Краффта. Широкий фиал для зелья на несколько порций, заклятие Незримого расширения, пара-тройка закрепляющих рун – и все, носитель готов. Затем Инкарцеро, Легилименс и парочка дополнительных приемов. Если подопытный сопротивляется, "успокоить" его точечным Круциатусом, удерживая ровный ритм и темп воздействия на ЦНС, иначе вместо мозгов выйдет овощная каша. После извлечения воспоминаний ввалить Обливиэйтом. Сохранение личности – на усмотрение. Бесчеловечно? Несомненно, Роттердамская конвенция сорок шестого года это подтвердит. Результативно? Да, поскольку так уже делали бойцы из Падшей Армии... Осознание, что формируемые идеи в голове отдают не просто одержимостью, а самым настоящим безумием, пришло к Деймону не сразу. Кто захочет выкачать из человека всю его память, символизирующую все его жизнь? Помотав головой из стороны в сторону, он потянулся к рюкзаку – пора было возвращаться обратно в гостиную. А Поттер все-таки прав. Отличий между Дамблдором, Волан-де-Мортом и мной уже не так много, как казалось. Ну что, Деймон Уолтер Фрей, станешь оправдываться очередным подвидом "Общего Блага", а? (4*) Врать самому себе не хотелось – ведь для самооправдания оставалась пара шагов. Бросив последний взгляд на окно, Фрей разглядел падающие снежинки, и через пару секунд часы пробили полночь: наступило первое декабря. *** Не успел Деймон спуститься вниз, как заметил, что с другой лестницы к нему приближается Джеффри Галлагер. Гриффиндорец, состроив на лице ехидно-злобную ухмылку, выхватил оружие и прицелился в нового противника. — Что, пожирательская змеюка, один на один боишься выйти? – Джеффри оскалился, не обращая внимание на возмущенные возгласы проснувшихся портретов, и швырнул в слизеринца Редукто... но заклинание тут же растворилось в невербальном щите. О, да у нас тут герой! Инкарцеро Тоталум! Вместо веревок из палочки вылетела тяжелая железная цепь, мгновенно проломившая наколдованный Галлагером щит, и туго обвила гриффиндорца. — Нет, просто не люблю приходить на интеллектуальную дуэль, если противник... кхм... безоружен, – ядовито прошипел Фрей и взмахнул палочкой еще раз. Обмотавшись вокруг перил, цепь медленно поползла вниз, потащив напуганного Джеффри за собой, и тот, испугавшись своей участи пролететь все четыре этажа до каменного пола, взвизгнул: — Стой! Стой! Пусти! Я... Речь Галлагера тут же оборвало невербальное Силенцио. — Ты уже наложил в штаны или еще нет? Видишь ли, такое случается, если показать зубы тем врагам, которых не можешь победить – тогда получается... как же там русские говорили? О, точно: молодец против овец, а против молодца сам овца. Или тебя одолевает мечта превратиться в бараний бифштекс с кровью? – судя по тому, как Джеффри лихорадочно мотал головой в знак протеста, такой исход его явно не прельщал. – Видимо, нет. Как думаешь, мне стоит тратить на тебя время, чтобы объяснить суть проблемы, или проще сбросить тебя вниз? Наблюдать за тем, как Галлагер сначала кивает, а затем трясется от озвученной перспективы, было забавно – и осклабившийся Деймон уселся на пол рядом с ним, заметив, что на него смотрят несколько портретов. Вот только Дамблдора в школе нет, и даже если бывший директор получит сообщение об этом инциденте, то не сможет ничего сделать. — У меня мало времени, поэтому скажу лишь самое главное. Ни Малькольм Бэддок, ни Хелен Шаттери, которых ты отправил на больничные койки, не являются членами семей из числа сторонников Темного Лорда. Да и Миранду Синклер не стоило называть "министерской подстилкой". – Глаза Галлагера сузились, и Фрей понял, что попал прямо в цель. – Не заставляй меня считать, что ты – всего лишь безмозглый болван, искренне поверивший в бредни старикана и записавший всех слизеринцев, целую четверть от общего количества выпускников Хогвартса, в сборище темных и злых колдунов... Джеффри сжал зубы и беззвучно фыркнул, отвернувшись, явно выражая нежелание соглашаться с "мерзким змеем". Деймон же поднялся на ноги, взялся за конец цепи левой рукой и одним рывком вытащил наверх, а затем бросил рядом со скованным семикурсником. Недолгие колебания на тему того, отпустить ли нарушителя или бросить прямо на движущейся лестнице, закончились в пользу промежуточного варианта. — Сделаем вот что. Поскольку ты заслужил отсидку в цепях, я торжественно вручу тебе полный комплект. – С этими словами Фрей, не стесняясь улыбки во все зубы и напрочь игнорируя злобный взгляд Галлагера, оттащил оппонента к двери на четвертый этаж и взвалил на его плечо целый узел из железных звеньев. – Башня Гриффиндора не так уж и далеко, поэтому можешь попробовать дойти сам по двигающимся лестницам, умудрившись не свалиться вниз, и попросить кого-нибудь тебя расколдовать. Ну или сиди здесь, на твердой поверхности, и жди Филча со Снейпом, заодно подумаешь насчет моих утверждений. Выбор за тобой. Шагая вниз по лестнице, Деймон не оборачивался – он и так знал, что ему в спину летят беззвучные оскорбления и проклятия... и от этого на душе стало еще веселее. А утром все студенты увидели, что количество очков у Гриффиндорцев снизилось еще на сотню. *** Суббота у Альбуса Дамблдора выдалась неважная – поиски кольца Тома Реддла с Воскрешающим камнем внутри пока не увенчались успехом. Лишь посиделки с Тиберием Огденом принесли хоть какой-то результат: экс-старейшина Визенгамота сумел выудить у своего деда Роберта обрывок воспоминаний о визите в дом Марволо Гонта. (5*) Тем не менее, окружающий мир все чаще казался Альбусу чем-то сюрреалистичным, не поддающимся никакому логическому объяснению – а теперь еще и Фадж с Амбридж лишили его должности... Это, конечно, входило в планы, но он рассчитывал на чуть больший срок. Доклады тоже были весьма и весьма удручающими. Кингсли Шеклболт передал, что в Департаменте магического правопорядка и аврорском корпусе проводятся изыскания в специальную группу, предназначенную непосредственно для охранения министра магии. Проверки шли доскональные: в случае провала ответственность возлагалась на Амелию Боунс и Руфуса Скримджера. "Железная леди" рекомендовала самого Кингсли и Нимфадору Тонкс, однако Амбридж отклонила кандидатуру последней – очевидно, по причине ее нечистокровности. Гестия Джонс сообщила о том, что вокруг Фаджа появилась новая группа фаворитов. Ричард Гринграсс, сменивший Люциуса Малфоя, отвечал за бизнес-круги и взаимопомощь в отношениях с Министерством, Тидей Паркинсон постепенно увеличивал свое влияние на проправительственную прессу, а Виттория Забини все чаще спонсировала званые ужины, на которых появлялся Корнелиус – все они сумели подстроиться под новую политическую линию и существовать в условиях чрезвычайного положения. Северус Снейп не забывал потоптаться по душе несчастного Гарри, потерявшего доверие к ним из-за крестража, но тем не менее, перестал давить на мальчика слишком сильно: Гарри и так практически лишился той тяги к жизни, которую Дамблдор всегда старался поддерживать. Невыносимая боль от разочарования и желание прожить последний, хотя бы сегодняшний, день, чтобы это все поскорее закончилось – вот что почувствовал директор, украдкой пробравшись в разум Поттера. Все шло куда хуже, чем предполагалось вначале. Удивить смог и Аластор Грюм. Старый ветеран, который напряг все свои связи в аврорском корпусе, выяснил следующее: недавно Долорес Амбридж на правах заместителя министра магии лично изъяла дело о гибели Уолтера и Оливии Фрей, оставив резолюцию "для проверки благонадежности". Чьей? Ответ был очевиден. "И снова ваше имя мелькает во мраке, мистер Фрей. Кем вы стали? Чего вы хотите?" Действительно, все сводилось к Деймону, с легкостью разбросавшему шахматную доску. Мальчик оказался довольно способным игроком – не страдая излишними сантиментами или моральными терзаниями, он объединился с отдельными студентами Слизерина и ударил в самое слабое место министерской политики. А Долорес Амбридж, сама того не понимая, стала идеальным оружием в руках новоиспеченного заговорщика и официальных властей. При этом поведение бывшего кадета не исчислялось одной лишь жестокостью. Его дополняли рассказ Минервы об инциденте в ее кабинете, слова Северуса о заключении некоего договора с Томом Реддлом (во время которого он не присутствовал), о своеобразной "расправе" над юным бунтовщиком Джеффри Галлагером и даже о довольно доброй и позитивной встрече Деймона с другими старшекурсниками-гитаристами. Вносили лепту портреты, повествующие о ключевом участии Фрея в созданном "Отряде Хогвартса". Слухи о мрачной репутации, традиционалистских взглядах, прямом конфликте с молодым мистером Малфоем и сотрудничестве со слизеринцами, чьи родители вошли в новую элиту британского общества... "Игорь Каркаров совершил еще одну ошибку – вывел в Дурмстранге еще одну разновидность ядовитой змеи". — Что будем делать с моим новым подопечным, Альбус? – спросил Северус, когда волшебники замолчали, устремили взгляды на Дамблдора. — Почему мы вообще должны возиться с ним? – глухо рыкнул Грюм. – Его родители были Пожирателями, и сынок наверняка пошел по этой же кривой дорожке. Учитывая, что Фреи натворили немало... — Мы не знаем, какую сделку Тот-Кого-Нельзя-Называть предложил ему. А учитывая, что теперь он, как вы говорите, осуществляет контроль над Амбридж, над школой, и даже оказывает помощь Гарри... – неожиданно в качестве защитника выступил молчавший Сириус, чем перетянул на себя все внимание: слышать нечто подобное и рассудительное – от Блэка! – еще не приходилось. — Раньше я полагал, что Деймон Фрей служит Волан-де-Морту, – Альбус нашел подходящую фразу. – Особенно с учетом тем и диспутов, которые он ведет. Но теперь я в этом сомневаюсь. Чрезвычайное положение, конечно, невыгодно для нас, – но данные меры были ожидаемы. Мистер Фрей просто форсировал события, при этом отодвинув Пожирателей от кабинета министра. Выгодно ли ему падение Волан-де-Морта? Вероятно. Выгодно ли ему давление на меня? Безусловно, потому что Деймон считает виновным Орден и Министерство в смерти своих родителей – а значит, на сотрудничество с нами он пойдет только в наиболее тяжких обстоятельствах, если пойдет вообще. — Не помню, чтобы мы проводили операции против его семьи. – Блэк покачал головой. — Я сумел разговорить Робардса. Если он не врет, то авроры только нашли тела с Темными Метками, – вставил Грюм. – Не было ни боя, ни задержания. Но я не исключаю, что его версия является сфальсицированной. Или что документы в деле были подделаны. — Насколько я понял из ваших слов, Гарри часто общается с Фреем. – Заговорил уже Люпин. – Он не склонен к предрассудкам, и скорее всего, воспринимает новичка как нормального человека, а не как фанатика из семьи Пожирателей. Поднявшись с кресла, Альбус сложил руки за спиной и начал медленно ходить вперед-назад, обдумывая сложившуюся оперативную обстановку. Проблема заключалась в том, что Фрей всячески презирал идеи Света, которые не мог и не хотел постичь, самосуд считал абсолютно логичной и допустимой вещью, а политическую линию Ордена Феникса назвал "пропитанной лицемерием, слабостью и предательством". Вряд ли эти слова стоило озвучивать при остальных... Отбросив воспоминания о вдохновляющих речах Геллерта, Дамблдор наконец произнес: — Мне омерзительно это говорить... но нам придется убедить Деймона Фрея в том, что Уолтер и Оливия стали жертвами Волан-де-Морта. Может, это и является ложью, но другого способа избежать конфликта с третьей силой у нас нет. — Не знаю, на что ты надеешься, Альбус. Любое действие с нашей стороны Фрей воспримет как обман или, в лучшем случае, как попытку использовать его втемную. – хмыкнул Аластор. – А другой способ есть, просто никто его еще не озвучил! "Это уж точно", – мысленно ответил ему директор. (6*)