Один единственный первый

Чем ближе был конец рабочего дня, тем больше Намджун нервничал. Он никак не мог сообразить, каким образом разговаривать с Соа, если это произойдёт при Чжихё, и что говорить Чжихё, чтобы всё не выглядело ужасно. Он начал подумывать о том, чтобы бросить бывшей эсэмэску: «Не звони мне!» - но отдавал себе отчёт, насколько это некрасиво и трусливо. Мужчина он или нет? Почему он должен реагировать, как ночной вор, пугающийся малейшего шороха? Разве он делает что-то предосудительное? Разве виноват в чём-то? Разве нормально после свадьбы переставать общаться с женским полом? Он же общался с Сынён, Чонён, Ханой, Сэй. Круг общения должен ограничиться родственницами и жёнами друзей? А, ну, ещё коллегами. Собственно, по факту, а кто ещё нужен и для чего? Если с женщиной тебя не связывают родство, работа или дружба, то кто она такая и что делает в твоей жизни? Разумеется, остаётся только криминальный вариант любовной интрижки. Но разве он может дружить с Соа? Если сказать, что не сможет – это признать, что между ними ещё возможно что-то интимное? Намджун не мог понять, как лучше поступить. Если обрубить сразу, то будет проще, хоть и резко по отношению к не заслужившей это Соа, но это позволит ему самому о себе думать, что он боялся дать слабину, что он мог изменить и сходить налево, а потому убежал от соблазна, спрятал голову в песок. Если же не обрубать, то неизвестно, всплывёт это при Чжихё или не всплывёт. Прятать – опять самому из себя делать преступника, общаться в открытую – доставлять неприятные эмоции жене. Если бы та начала переписываться с Богомом, что бы он сам подумал? Хорошо, если бы сдержался и просто обиделся, надумывая себе бог знает что, а то бы и вырвал у Чжихё телефон и разбил его о стену. Потому что, чёрт, да что это ещё за друг такой, с которым когда-то мутилось и отношения строились? Как с такими дружить? Половыми органами? Едва сев в машину, Намджун достал телефон и набрал Соа сам. Чтобы звонок не прозвучал дома, в их семейной квартире, где его жена, где сын. Рэпмон никогда не лез с нравоучениями к знакомым, изменявшим своим супругам: у всех свои проблемы, кто-то растерял страсть, кто-то осознал, что сделал неверный выбор, кто-то захотел что-то новое – никто не застрахован и не должен быть убит и распят за желание стать немного счастливее, если не получается при существующих обстоятельствах, если это не причиняет мук кому-то другому. Но чего он никогда не понимал и за что осуждал беспредельно – это за измены, совершённые в доме, где ты живёшь с семьёй, где спят твои дети, откуда отлучилась по делам жена. Это сразу делалось грязным и отвратительным, будто ты вышел из туалета, не помыв руки, и принялся готовить всем поесть. Ведь здесь то же самое. Хочешь погулять – иди в лав-отель. Но дом – святое! - Алло? – подняла Соа. - Привет ещё раз, - пробормотал Намджун, не зная, что говорить? О чём? - Привет. Освободился? - Ага, - повернув ключ зажигания, завёл авто Рэпмон. - Я тоже. Уже дома? – спросила она. С каким-то умыслом? Просто так? Девушки умеют говорить обо всём и ни о чём. У Намджуна так никогда не получалось. Наверное, дипломатия и переговоры на уровне вежливой бессмысленности – это не его. Он всегда восхищался умением Хоупа и Ёнгука плести не прекращая словесные паутины, ковры, кружевные узоры, так что пролетал час, а ты так и не понимал, о чём шла речь и кто на что согласился? - Нет, только собираюсь. А ты? – решил он, что лучше просто отзеркаливать и никакой отсебятины не выдавать. - К родителям сейчас поеду. Ну… я сдала хозяевам квартиру, которую мы снимали с Богомом. Пока она мне ни к чему. - Понятно, - взявшись одной рукой за руль, начал Намджун планировать, как бы проститься поскорее. - Родители пока просто думают, что мы расстались. Не знаю, стоит ли им говорить, что случилось на самом деле. Как ты думаешь? - А я что? Я всегда за правду, - хохотнул золотой. - Да я тоже… - Соа, похоже, восприняла это как упрёк тому, что произошло в прошлом году. Но он не упрекал! Он даже не злился на неё больше. Потому что… потому что ему было всё равно всё это время. Любовь к Чжихё залечила раны и то счастье, которое выросло в обретённом семейном уюте, застило глаза. Было ли до воспоминаний и обид? – Знаешь, из моего окружения вообще никто не в курсе, куда на самом деле подевался Богом. Я никогда не думала, что подобное будет не только больно для себя самой. Но будет и стыдно. Ты оказался единственным, кому я могу сказать всё это, потому что… ну, потому что частично ты и так обо всём этом знал, о наркотиках и… И вообще был нашим с Богомом общим другом. - Ну, будем честными, другом он оказался так себе, - хмыкнул Намджун, отпустив руль и откинувшись на спинку. Он слышал по голосу Соа, что ей тяжело. Ей хотелось высказаться. И да, она абсолютно права в своей скованности, ведь стыд возникал не напрасно. Он знал, что такое общественное мнение, что такое косые взгляды окружения и репутация человека в их стране. За тот промежуток времени, что Белый лотос пытался подставить его с неуплатой налогов, у него сорвалось три контракта с поставщиками из-за одних лишь слухов об этом. С нечистыми на руку людьми – чья нечистоплотность оказалась общеизвестной – никто не хотел связываться. Да, он отмылся и оправдался, потихоньку возвращал свою финансовую устойчивость в полном объёме, но неприятный душок от ситуации оставался. Намджун успел ощутить давление предубеждений и требований к кристально чистой деловой чести. - Он – да, но ты оказался хорошим другом. Ты пытался меня предупредить. - Я посчитал, что ты должна знать подобное. Извини, если тебе было неприятно… - Было, конечно, но тебе не за что извиняться. Скорее мне нужно тебя поблагодарить. - Не стоит, я бы поступил так в любом случае. Каждый порядочный человек бы так поступил. Я надеюсь. Соа негромко и немного печально рассмеялась: - Да, только надеяться и остаётся. Много ли ты видел порядочных людей в наше время? - Да, с порядочными людьми беда, но это не повод переставать быть таковым самому. - Прости, я знаю, ты и обо мне не лучшего мнения после всего… - Всё в порядке, Соа, правда. Я ничего плохого о тебе не думаю. Любовь – она такая, ей трудно противостоять, она заставляет действовать, а не думать. Ты любила Богома, а я полюбил Чжихё. - Как она, кстати? Вернулась из чоривона? – поинтересовалась девушка, но без того сарказма в голосе, с которым сказала «понятно» по весне. - Да, давно уж. Всё хорошо. Ладно, мне как раз к ним ехать уже пора, а то на ужин опоздаю, - нашёл выгодный момент для конца беседы Намджун. - Хорошо. Приятно было тебя услышать, пока! – поняла Соа, что неэтично его задерживать. Он оценил её тактичность и тоже попрощался. Разговаривая по этому телефону, он ощущал, как беспрестанно пиликает «золотой» телефон, поэтому прежде, чем тронуться, достал его. В общем чате парни вели горячее обсуждение. Часть из них, после того, как они разобрались с Лотосом, умчалась в Южную Америку, как обычно бить наркоторговцев и развеивать кокс по воздуху. Хотя некоторую долю они, бывало, притаскивали Ёндже для лекарственных разработок. Чего добру пропадать? - Мексиканки – это огонь, конечно, - писал Чимин в чате. - О, помним, знаем, скорбим, - отозвался Хоуп, - я теперь в другой лиге. - Лиге тех, кому не надо искать, - заметил Сольджун, - а нам знаешь, как тяжело? Вам-то хорошо, всегда пожалуйста. - Ой, да пошли вы на хуй, - написал в чат Намджун и на какое-то время там установилась тишина. - Не с той ноги встал? – спросил Шуга. - Да, уже не первый месяц. Встаю не только я, а толку… - Намджун не удержался, решившись излить свою проблему друзьям. Они, идиоты, конечно, обсмеют всё, но ему хотя бы полегчает. – У вас когда-нибудь бывали перерывы без секса почти в полгода?! - Первые четырнадцать лет жизни были самыми трудными, - написал Мингю. - А дрочка считается? – уточнил Сахар. - Нет, - компетентно отрезал Мингю. – В Тигрином кто пожил, с рукой уж не ебётся. - Да-а, в Логе было тяжко, - согласился Хоуп. - И Рэй быстро ушла, - с улыбочками написал Чимин. - А ты на хуй быстро сходить не хочешь? – откликнулся в чате Дэхён. – Рэпмон, брат, держись! - Хоть кто-то меня понимает… - Разнюнились тут, - зажёгся в онлайне Ёнгук. – Кто не пережил воздержание – тот не мужик! - Какой необычный тамада, и конкурсы интересные, - с презрительным смайликом написал Санха, - я на такие квесты не подписываюсь. - Не мужик!!! – бескомпромиссно пришпилил его лидер. - От дрочера слышу. - Дрочу и горжусь, если Рин отсутствует! Хорошую вещь в руке и подержать приятно! - Сначала рука, а дальше что? Лучше нет влагалища, чем очко товарища? - Фу бля, удалите меня из чата, - попросил Юнги. - Ты сам можешь выйти, - напомнил Химчан. - Блин, ты выглядишь, как бот, никогда не участвуешь в обсуждениях, и только правила напоминаешь! – Химчан ничего не ответил и пропал из онлайна. – Вот что я и сказал… Намджун, улыбаясь, закрыл чат и убрал телефон в карман. Пластинка завелась часов на десять-двенадцать, наверняка он утром зайдёт, а там всё ещё продолжается тема секса, Чимин кидает сэлфи с девчонками, с которыми затусил после удачно выполненного задания. Мужские чаты – они такие. Пока не придёт Ёндже и не озадачит всех каким-нибудь интересным научным фактом – шум, пошлость и дурдом. Недавно они так же яро дебатировали о силиконовой груди у девушек, разделившись на три лагеря: кому они не нравились, кому нравились и кто таких в жизни не щупал. Лидерское «о вкусах не спорят» никого не остановило, но вдруг возник Химик со своим: - А вы знали, что супин отглагольного имени в латыни имеет залог? Никто в чате даже не знал, что такое супин, но тема сисек себя исчерпала. Так что Ёндже у них был универсальный солдат на службе установления порядка и молчания. Ну, разве что Шуга ещё свежий анекдот закинет и этим тему сменит. Где он их берёт вечно? Сам что ли сочиняет? Химчан предпочитал говорить только о делах или извещая золотых о том, что вдруг накопал о преступном мире, если попадалось интересное. Он был центром координации и информации. А о личном никогда не распространялся из солидарности и понимания, ведь в чате был Джело. Вот в чате «Каблучок» он отзывался чаще, там Джело не было. Войдя домой, Намджун стал разуваться и крикнул так, чтобы было слышно, но если кто-то спал, то не подскочил бы и не вздрогнул: - Милая, я приехал! – Искусство нужного уровня тональности и громкости было за эти месяцы отлажено. Обычно Чжихё выбегала его встречать, но не всегда, поэтому он аккуратно оповещал о своём возвращении. - А мы купаемся! – раздалось из глубины квартиры. Слышалось плескание воды. Ага, раз не спят, то можно быть погромче. Намджун прошёл в спальню и, скинув с себя пиджак и галстук, вошёл в ванную комнату. Жена осторожно держала сына в детской ванночке и, обрызганная и влажная, напоминала девушку-прачку прошлых веков. Серая футболка вся была в мокрых пятнах, намокшая прядь выбилась из пучка и, прилипнув к виску, то и дело пыталась упасть на щёку. Чжихё поправляла её плечом, не выпуская Шинсока ни на мгновение. - Помочь? – спросил Намджун, поцеловав её в макушку и закатывая рукава ещё не снятой офисной рубашки. - Придержи его минуту, я волосы поправлю, - попросила она. - Сейчас, руки с улицы помою. Намджун перехватил сына и, подождав, пока Чжихё заново заберёт в пучок свои длинные, до талии волосы, передал ей ребёнка обратно. Пока она собирала свои локоны, он не мог оторвать от них взгляда. Раньше она часто распускала их, а теперь только перед сном. Зачарованный, он не сразу понял, что стоит в ванной без дела, как истукан, никуда не идёт, не снимает офисную одежду. Намджун принялся расстёгивать пуговицы. - Ужин так-то готов, - через плечо бросила Чжихё, - я что-то за временем не уследила, мы уже заканчиваем. Подождёшь? - Куда я денусь? – улыбнулся золотой. Сняв рубашку, он вернулся в спальню и стал снимать брюки, чтобы сменить их на домашние штаны. Вспомнив об офисе, он вспомнил и о звонке Соа. Стоит ли говорить об этом Чжихё? В конце концов, они семья – надо обсуждать все новости. Для начала он бросил жене: - Богома посадили в тюрьму, представляешь? – Если спросит, откуда он знает, то скажет. Наверняка же спросит? Заворачивая Шинсока в мягкое детское полотенце с жирафиками, Чжихё вышла из ванной с округлившимися глазами. - О боже, в тюрьму? Мамочки! За что? - Торговля наркотиками. – Не спрашивает, откуда сведения? - Вот же бог уберёг, - выдохнула она, подразумевая, что не жалеет о расставании, - я не желала ему ничего такого. И вообще плохого не желала. Я о его существовании как-то забыла, - смущенно призналась она, тщательно, но деликатно вытирая ребёнка. Она не спросила, откуда взял это Намджун. Он заметил, что её не так уж и заинтересовала эта весть. – Как дела на работе? - Всё нормально. Сегодня созванивался с нашей бухгалтерией – ну, будничные дела – они тебе привет передавали. - Надо будет как-нибудь им позвонить, а то они мне давно писали поздравления с рождением сына, а я едва поблагодарила. Ох, выдохну немного завтра, когда Вики зайдет после обеда, может, напишу и отвечу кому-нибудь. - Вики обещала прийти? – приподнял брови Намджун. - Да она давно предлагала себя в качестве помощницы, но мне как-то неудобно было. - Чего ж неудобного? - Ну, во-первых, мы с ней не так близко знакомы, так, по праздникам и выходным виделись. Во-вторых… она такая аристократка, - почти шёпотом добавила Чжихё, - я не могу представить, как она будет менять памперсы. Ты видел, какой у неё маникюр? - Не обращал внимания. - Идеальный! А причёска? Ей-богу, она душу дьяволу продала, я никогда не видела растрепавшимся хоть один волос на её голове. - Да ладно тебе, наверное, просто вблизи не рассматривала. - Рассматривала, уверяю тебя, - со стеснением, но призналась Чжихё, - незаметненько, чтоб не показаться очумевшей дурочкой. А её дизайнерские платья? Там каждое стоит, как половина нашей квартиры. - Тогда предупреди её, чтоб пришла в трениках и майке, - просиял Намджун шутя, - это всё? Или есть ещё «в-третьих»? - Ну… - не зная, стоит ли говорить, протянула Чжихё. – На самом деле есть. - Так-так-так, я слушаю, - они пришли на кухню, и Намджун сам принялся разогревать себе увиденное на плите, потому что жена ходила с сыном на руках. - Мать же я, я сама должна смотреть за Шинни. Я не хочу пропустить какой-то момент его детства, не хочу снимать с себя ответственность… - Хё, ты не боишься себя перегрузить излишними волнениями? Если ты не научишься заботиться о Шинни достаточно, то потом это разовьётся в синдром навязчивой мамы. - Есть такой синдром? – похлопала ресницами Чжихё. - Может он как-то по-другому называется, я не знаю. Я про тех мамашек, которые за руку ведут сына на получение диплома. - Нет, я… ты всерьёз считаешь, что мне это грозит? – насторожилась она. - Не исключено, - с серьёзной мордой сообщил Намджун. - Ты меня подкалываешь! – раскусила она его, легонько толкнув плечом в плечо. Муж улыбнулся. - Частично. Но крупица истины в этом есть. - Крупица истины есть в том, что мои сын и муж – это только мои сын и муж, - собственнически прижала к груди Шинсока Чжихё, - если я буду доверять материнские обязанности другим, я что, и обязанности жены должна кому-то уступить, если не справляюсь? - Ну ты сравнила! - Но правда же? В чём разница? Тут недоглядела сына, а тут мужа… - Разница в том, солнышко, - наклонился и поцеловал её в щёку Намджун, - что я не ребёнок, и за мной присматривать не надо, чтобы я не обгадился. А обгажусь – убирать буду сам. Она задумалась и замолчала, машинально убаюкивая на руках сына. Намджун положил себе ужин и, выдвинув стул, уселся за стол, принявшись наворачивать вкусные, почти никогда в течение недели не повторяющиеся блюда жены. Иногда она вообще готовила что-то такое, чего он не ел даже в ресторанах. Нос Чжихё не вылезал в свободное время с кулинарных сайтов и из каналов на Ютьюбе, рассказывающих о секретах лучшей выпечки, лучших мясных и рыбных рецептов. - Очень вкусно, - похвалил он её, зная, что она прикладывает не меньше сил, чем он на работе, что её заботы – не меньше, чем его собственные. Она должна знать, что он всё замечает. И очень сильно это ценит. – Ты у меня волшебница, ты знаешь? - Не смущай меня, - покраснев, присела рядом Чжихё и, опустив плавно лицо к ребёнку, еле слышно прошептала: - Кажется, уснул. Пойду-ка я попробую его уложить. И приду пить чай. - Давай, - оторвавшись от тарелки, с замершей в воздухе ложкой, он проводил с кухни фигуру жены тоскливым взглядом. Мысли как-то резко, непредсказуемо соскочили на Соа – изящную, стильную, деловую, почти полную противоположность жены. И ведь он любил её когда-то! И страстно хотел. Неужели вкусы меняются? Или в чём дело? Нет, ещё встречаясь с Соа он ловил себя на грешных мыслях о Чжихё. Она ему даже снилась тогда! Были дни, особенно перед свадьбой, когда он дождаться не мог, чтобы добраться наконец-то до этой мягкой, округлой и невинной фигуры, до её гладких колен, неплоского маленького животика, не изведённого диетами современных модниц. До её простоты, тёплых боков под хлопковой пижамой, пышной – не силиконовой! – груди. Девушка вернулась одна, с освободившимися руками и, немного облегченно улыбнувшись, поставила чайник. Намджун протянул руку и, потянув Чжихё за запястье на себя, усадил её на своё колено. - Хё, делай, что хочешь, но на следующей неделе Шинни кому-то придётся доверить на весь день. - На весь день?! – ахнула она, обвив одной рукой шею мужа, чтобы сидеть надёжнее. – Разве что Юнги с Джинни попросить… А что такое? - А ты ничего не помнишь? – подозрительно покосился на неё Намджун. - Ты меня пугаешь… что я должна помнить? Не смотри так! – прижала она свободную руку к щеке. – Что? Что я забыла? У кого-то день рождения? Мы договаривались куда-то пойти? - Эх, ещё жена называется! - цокнул языком Рэпмон. – У нас годовщина, вообще-то. Год семейной жизни. - Ой! – только и сказала Чжихё, зарумянившись и спрятав лицо в шее Намджуна, которую обняла уже полностью. - Стыдуха, Хё, сты-ду-ха! - Прости! - На первый раз – ладно, - улыбаясь, чмокнул он её в щеку. – Чего-нибудь хочешь в подарок? Или сюрприз придумать? - Ничего не хочу, хочу выспаться и валяться с тобой в кровати, смотреть телевизор. Обнимашек хочу. - Уже, - поправил её Намджун на себе, как маленькую девочку посадив полностью на ручки. - А ты чего-нибудь хочешь? - У меня желание не изменилось, - отодвинув тарелку, погладил Чжихё по плечу он. В его глазах всё читалось без слов. Девушка опасливо повернула голову к выходу с кухни, прислушиваясь. - Знаешь… если Шинни не проснётся… может… сегодня попробуем? – сама не веря в свою смелость, предложила она. Сидя на длинных ногах мужа, она захотела почувствовать его и немного иначе. Совсем рядом от её бедра, под штанами, пряталось то, что делало ещё недавно ей очень приятно. Недавно? Пять месяцев прошло точно, боже! Как же это давно-то было на самом деле! – У тебя презервативы есть? – тихо спросила она. Намджун едва не подпрыгнул с места, но ноша в виде жены заставила её медленно поставить, а потом уже мчаться в спальню, заглядывать в ящики. Он долбанулся мизинцем о ножку дивана, стиснул зубы, чтобы не разбудить сына, почти уронил стул, но успел его поймать, чтобы не загрохотать. Чжихё осталась стоять на кухне, в ожидании. Намджун вернулся с кислым лицом из спальни: - У них кончился срок годности, - бросил он на стол откопанную помятую пачку. Собираясь жениться, он и не думал больше о каких-то резинках, тем более, они с общего согласия сразу хотели ребёнка. С чего бы ему за последний год было покупать новые? Эти остались, наверное, с отношений с Соа, перевёз их в новую квартиру, забыв выбросить. – Я бы мог соврать или заверить тебя, что ничего такого от этого не случится, но… - Намджун поднял руки, как бы показывая, что не спрятал в рукавах дополнительных карт и не жульничает. – Но я тебе врать не буду и хочу, чтобы всё было идеально и правильно, и тебя ничего не смущало, и ты бы расслабилась, а не ломала голову, лёжа в кровати, не залетишь ли ты оттого, что презики прошлогодней давности. Но я могу сбегать до аптеки… - Не надо, куда уже, - отмахнулась Чжихё, но по ней было видно, что и она сама слегка расстроена. И в то же время немного успокоена. – Поздно, и ты уставший с работы… завтра купишь.