Один единственный первый

Презервативы Намджун, конечно же, купил, но следующим вечером все планы были ненароком (или как раз злым роком) сорваны. С Вики он разминулся, и когда приехал с работы, той уже не было. Вики провела с Чжихё часа три, приглядывая за Шинсоком, пока его мама пыталась хоть немного заняться собой, потом за ней заехал Джин и они отчалили по своим делам. Зато приехала Сынён, и они, давно не видевшиеся с Чжихё – что такое для родных сестёр давно? около месяца – его почти не замечали, возясь с ребёнком, обсуждая дела старшей, её съёмки. Намджун перебрал все возможные варианты, куда бы деться, чтоб не скучать и не мешаться, и уехал в бар с Гынсоком, оказавшимся единственным свободным знакомым. Оттуда вернулся после полуночи и, видя, что жена заснула в детской, тихо лёг спать в одиночестве. Утро выходного дня сулило исполнение затянувшихся желаний. Он сладко потянулся, надеясь, что уж сегодня-то, когда всё выяснено и обговорено, никаких преград не возникнет. Встав и умывшись, Намджун тихо вошёл в детскую. Чжихё кормила сына грудью, тихо лепеча ему что-то умилённое. С небрежно лежащими по плечам волосами, улыбавшаяся сквозь усталость, которую не замечала в счастье материнства, она напомнила подглядывающему мужу образ Мадонны. До того он был светлым, тёплым и ясным. Все похотливые мыслишки куда-то улетучились, показавшиеся неуместными и почти святотатственными. Как можно грубо опошлить домогательствами такую картину? Намджун задумался над жертвенностью, постоянно присутствующую в женской беременности и родах. Когда-то, до изобретения и распространения контрацепции, это была неизбежность от удовлетворения инстинкта совокупления, но теперь, когда всякий цивилизованный человек знал, как от этого уберечься, большинство зачатий было осмысленным женским выбором. По крайней мере они с Чжихё всё обсудили и оба хотели этого. Но что для мужчины подобное решение? Захотел, занялся сексом – насладился и покайфовал – и вот, всё готово. Второй же половине приходилось вынашивать плод совместных усилий, тяготиться процессом его «изготовления» и страдать, производя его на свет. Не говоря уже о смертельных случаях, ведь и при современной медицине не пережить роды реальная возможность. Поэтому материнство – это смелый шаг, требующий самоотречённости и силы. Намджун хотел, чтобы жена знала, что он понимает её и не смеётся над её страхами. А он бы не испугался, скажи ему, что от секса можно опять угодить на больничную койку? «Блин, не испугался бы, - тотчас заметил несоответствие Рэпмон, - но мы, мужчины, дебилы ж, в нас нет чувства самосохранения, если нас что-то манит, нам трава не расти, получим, а после хоть конец света!». Да, за себя он так не переживал, как за Чжихё, и ему совсем не хотелось давить на неё и заставлять ощущать вину. Что такое, в конце концов, супружеский долг? Это не основа брака. Когда-нибудь они состарятся вместе и всё равно не смогут этим заниматься, что же, разводиться надо будет? Нет же. Отношения сохраняются благодаря уважению, заботе и любви скорее духовной, они не сцеплены единственно физическими контактами. Намджун представил, как они с Чжихё двумя стариками будут сидеть на лавочке и приглядывать за внуками, которых им подарит Шинсок, и эта фантазия его тронула сильнее сексуального желания, такими от неё веяло покоем, умиротворением и правильностью. Не скучной правильностью, узаконенной человечеством, а некой высшей, принадлежащей гармонии и распорядку Вселенной. Молодая мама* заметила его, подняв взгляд. - Доброе утро! - Завтракаете? – хохотнул он. - Прости, я тебя не дождалась, он меня первый раз разбудил часов в шесть. Я походила, не могла уснуть, поела, потом опять легла и вот встала полчаса назад. - Ничего страшного, я на кухне разберусь сам. Намджун сунулся в холодильник, достал оттуда всё готовое, что надо было только разогреть, поставил на плиту. Потом раскрыл ноутбук, чтобы проверить почту и пролистать новостную ленту. Надо же следить за событиями в мире! В том числе он был подписан на ряд электронных газет, освещающих торговлю, бизнес и рынок страны. А ещё сайты с курсами валют, биржевые, фондовые, статистические! Даже в выходные Намджун не выходил из строя и наблюдал за всем, что имело значение для их с отцом фирмы. Взяв золотой телефон, он параллельно проверял чат, не случилось ли чего? Золотые дела были не менее важны. Потом Рэпмон взял обычный телефон, чтобы проверить оставшиеся соцсети. И там увидел сообщение от Соа: «Привет! Как дела?». Рука с телефоном как-то сразу беспокойно нырнула под стол, будто прячась. Но разве произошло что-то страшное? Ему нечего скрывать и, войди Чжихё, он скажет ей, с кем переписывается. «Но лучше пусть не входит сейчас» - сразу же подумал мужчина. Ответить? Что ответить? Становилось ясно, что Соа хочет возобновить общение. И дружбу. Или отношения? Но он же женат, разве она не понимает? «Да кто из нас знает, как бы повёл себя, если бы увлёкся кем-то, состоящим в браке! Стоп, так она увлечена мной? С чего я так решил?». Намджун стал накручивать себя и предполагать. Разочаровавшись в Богоме, а точнее, просто лишившись его, Соа подумала, что предыдущий вариант был лучше и захотела отмотать назад? Расстались они, конечно, не потому, что остыли друг к другу. Она загорелась другим, а Намджун, обманутый и, можно сказать, брошенный, удачно встретил Чжихё, не ветреную и домашнюю, разделяющую его взгляды на семейную жизнь, да и вообще на жизнь. «Мы идеально подходим друг другу!» - уверенно произнёс в голове золотой, не сомневаясь в своей любви к жене. «Но если в браке секс неважен, - нашёптывал ему демон Мара, - значит ли это, что секс неважен вовсе?». Намджун пробарабанил пальцами по столу. Когда обожествляешь жену и не хочешь лишний раз причинять ей неприятности, не лучше ли завести любовницу? Пока сам не стал злым и склочным от воздержания. Многие мужчины так делают. «Но я не многие! Я – золотой! Да и просто порядочный человек» - спорил сам с собой буддист, ища компромисс между аскезой и удовольствиями. Он едва не упустил еду в кастрюле. Она зашипела, и он подскочил. Наложил в тарелку и застыл перед ней. На кухню вошла Чжихё. Обняв его сзади вокруг шеи, девушка поцеловала его в макушку: - Чего замер с ложкой? Не проснулся до конца? - Ага… выходной же, залипаю, - улыбнулся ей Намджун и, пока Чжихё возилась в раковине с чисткой овощей, оглядывал её. «Вот, допустим, оральный секс – это приятно и в этом нет ничего дурного, а когда жену уважаешь, как-то предложить неудобно, не к месту, как лотошник в храм! Хотел бы я этим заняться? Хотел бы. А развращать Чжихё – нет. Вот нравится мне, что она таким не занимается. А если бы занялась что, не понравилось бы? Понравилось. Сам себя понять не могу». Медленно кушая горячий завтрак, предварительно на него дуя, Намджун продолжал в голове философствовать: «Если допускать, что жена для любви, а для разврата нужна другая женщина, так это и жене положено тебя только любить, а для разврата завести любовника. Но если она развратится на стороне и будет готова ко всяким «плохим» штукам, то какой смысл миндальничать с ней мужу?». - Ой, я ж цветы забываю всё полить! – закончив с овощами, Чжихё вытерла руки и опять вышла. В зале ею был разведён маленький зимний сад, она любила возиться с растениями, любуясь и радуясь, когда какое-нибудь зацветало. Намджун опять остался наедине со своими дилеммами. «Но если она не занимается ничем таким со мной, то, может, стесняется, а может и вовсе не хочет. То есть, тут у нас желания расходятся. Интересы, так сказать, не совпадают. Я не могу принуждать её к тому, чего она не хочет, но имеет ли права она лишать меня того, чего хочу я? Да-да, Будда говорил, что все страдания от желаний, нужно просто их поумерить. Но если бы все монахи были праведны, в мире было больше будд**. Да я и не монах, а мирянин! Вон, Лео тоже – нельзя хотеть, нельзя хотеть! А три сына явно не пальцем деланные. Прям нехотя он их делал, ага, ищите дурака!». Намджун посмотрел на сообщение от Соа. Что ответить? Да и переписываться дома, под одной крышей с Чжихё с другой женщиной – как некрасиво! Если только поехать по делам куда-нибудь и по пути поговорить. В прошлый раз он не решился и с трудом искал способ, чтобы вежливо отделаться, а теперь ищет способ, чтобы приделаться? Как бы его ни устраивало всё тут, самолюбие тешило осознание запасного варианта. «Минуточку, - одёрнул себя Намджун, - что значит «запасного»? Я что, считаю, что Чжихё можно будет когда-то или кем-то заменить? Ну нет, я бы тогда не женился. Она – моя единственная. Ну, с прошлого лета, до этого было накопление опыта. В компьютерных играх тоже скиллы прокачивают, а до этого на главного босса не лезут. Вся жизнь по этому принципу устроена, всему учишься, прежде чем взяться за дело! Вот Чжихё – мой главный босс. Я дошёл до финала». Формулировки, какие бы он ни придумывал для обоснования любовницы, всё время звучали отвратительно, а вот всё, что отвергало измену – звучало замечательно. «Да и разве хочу я другую женщину? Я просто хочу секса» - поправил себя Намджун, но вспомнил секс с Соа, более раскрепощённый и разнообразный. Это было фактом. А субъективным моментом было то, что от простого и безыскусного занятия любовью с Чжихё он получал ничуть не меньшее удовольствие. А то и большее. Показательно было, что ему требовалось куда больше мастерства и терпения, чтобы с ней не кончить так быстро, как в первую брачную ночь – так сильно она возбуждала и будоражила его. При этом фактически ничего не делая. «По сути, она бы и бревном могла лежать, - посмеялся про себя Намджун, - я бы всё равно перевозбуждался от возможности к ней подобраться». Но как оставить без ответа сообщение Соа? Она, наверное, считает, что и Намджун вот-вот расстанется так же, как она с Богомом, найдя какие-то недостатки, обнаружив недомолвки. В этом их судьбы действительно странно пересекались, поэтому можно было ожидать, что происходящее у одного повторится и у другого. «Но дело даже не в этом. Соа, будучи со мной, не удержалась от другого. Предпочла его, со мной ей было скучно и хотелось большей страсти и огня. Но я-то всё такой же, я не изменюсь. Даже если бы – фантастический вариант, что никогда не исполнится – мы с Чжихё разошлись и воссоединились с Соа, она бы вновь заскучала и нашла другого, такого же, как Богом прохиндея и обманщика». Нужно было ей открыть глаза на это, чтобы не тешила себя надеждами. «А если она всё-таки не тешит и хочет лишь дружить? Я должен увидеться с ней и выяснить!». Намджун поднялся и отправился в спальню, чтобы одеться. Да, поедет и побеседует, глядя в глаза. «Я что, ищу повод увидеться с ней?» - натянув брюки, остановился мужчина. - Куда-то собираешься? – заглянула к нему Чжихё с пустой лейкой. - Да… да, вспомнил кое-что. Я ненадолго. - Ладно. Если меня вдруг не будет, когда вернёшься – мы с Шинни гуляем. Хотя ты наверняка увидишь нас прежде во дворе. Она вышла, опять отправившись на кухню. Такая светлая, ничего не подозревающая, доверяющая ему безоговорочно. «И я что, настолько сволочь, чтобы воспользоваться этим?!» - осудил себя Намджун. Только ведь с утра таял от одного её образа, а тут… «Я больше оскверню это своими махинациями, чем откровенным желанием». Механически сунув руки в карманы, он нащупал купленные недавно презервативы. Это знак? Что с ними можно отправлять в далёкое плавание? Нет, это знак другого! «Пока я буду рисоваться перед Соа, заигрывая и держа на поводке «на всякий случай», моя собственная может точно так же заскучать и разочароваться во мне. Будда, о чём я только думаю? Проклятый спермотоксикоз! Никаких «всяких случаев» нет и быть не может!». Намджун решительным шагом проследовал на кухню. Чжихё одной рукой запускала посудомоечную машину, а в другой держала очередной любовный роман, который поглощено читала. - Хё, знаешь, я тут подумал… - Мм? – бегая глазами по строчкам, она на него даже не посмотрела. «Ага, вот оно! Уже! Ко мне теряют интерес!» - вспыхнул Намджун. - Пошли они, эти дела в выходной день! – подойдя и вырвав книжку из руки жены, он швырнул её на пол, подхватил Чжихё и посадил на рабочий стол. Она ахнула, округлив глаза: - Что ты делаешь?! - Теряю терпение. - Но… - Он поцеловал её, заткнув рот. Если он опять услышит какие-то доводы против, то вновь сдастся и отступит, потому что не умеет не считаться с мнением Чжихё. Для него её просьбы обязательны к выполнению. Поэтому никаких слов! Никаких! Задрав её хлопковую ночнушку, он с силой потянул трусы, мечтая их порвать. Но опыт сработал против него. Предыдущие любовницы носили стринги и тонкое кружево на тонких лямках, а Чжихё же предпочитала приличное и закрытое тканевое бельё, удобное и не просвечивающее. Чтобы сорвать такое с её задницы пришлось бы оставить синяки или порезать кожу резинкой. Намджун отступил, чтобы этого не делать, и яростно спустил их с ног, завалив жену на спину. Та вскрикнула, упершись ею в кофемашину. Голова задевала висевшие на стене шумовки и половники. – Намджун! – удивлённо глядела на него Чжихё. Он достал из кармана презервативы и зубами разодрал упаковку. Жена сглотнула, оценив этот звериный порыв и даже возбуждённо вздрогнув. – Намджун… - уже тише и согласнее произнесла она. Расстегнув ширинку, он быстро натянул на уже готовый член резинку и, притянув к себе Чжихё, чтобы поцеловать, мягко вошёл в неё. Впервые с тех пор, как она родила их сына. Впервые за долгие месяцы! Внутри неё было горячо. Не так узко, как прежде, но от того не менее приятно. Он был в ней – и остальное было неважно! Жадно втягивая в себя её губы, он двигал бёдрами, сотрясая рабочий стол и звеня посудой, потому что резонанс от движений разносился через стену к полкам. Стараясь продлить долгожданные минуты удовольствия, Намджун всё-таки долго не выдержал и, отдавшись во власть чувств, простонал над ухом жены. Приходя в себя от оргазма, он ещё какое-то время так и стоял, не выводя из неё себя. Потом, тряхнув головой, отстранился, чтобы снять наполнившийся презерватив и выбросить его. Чжихё молча не отводила от него взора, пока он, включив воду в раковине, не умылся и не выпрямился, закрыв веки от блаженного утомления. – Вау… - прошептала девушка. Намджун открыл глаза и посмотрел на неё: - Серьёзно? - Это было… внезапно… - Знаю. Сам от себя не ожидал, - хохотнул он, почесав загривок. Увидел трусы супруги на стуле и, подняв их, протянул ей. - Может, мне лучше теперь ходить без них? – не взяла она, спрыгнув со стола и оправляя ночнушку. В глазах искрилась не обида, какую он боялся ей нанести напором, там плясал азарт. - Ты шутишь? Я же тебя на всех углах задерживать буду! - Ну, если ты всё-таки гарантируешь безопасность… я не против. Намджун почувствовал облегчение и наполняющее его счастье. В мыслях не осталось ничего, кроме Чжихё и любви к ней. Он обнял её, притянув к себе. - Давай сегодня весь день проведём в постели? Забудь про домашние дела! - А как же Шинни? - Вот только на него и будем отвлекаться. И больше ни на что! - Я согласна, - так же крепко обняла она его, уткнувшись носом в голую грудь, которую он не успел обрядить в рубашку, передумав собираться «по делам». – Я и забыла, как нам хорошо вместе. - Такие вещи забывать грешно, - заметив через её голову валяющуюся книжку, Намджун отпустил жену и присел подобрать разбросанное, - прости, я тут чуть не порвал твоё чтиво. - Да можешь его выбросить, - махнула Чжихё, - ничего особенного. - Ну ладно уж, может, дочитаешь ещё… - Надеюсь, что мне этого больше не захочется, - загадочно сказала она и, взяв томик из его рук, всё-таки пошла поставить его на какую-нибудь полку. Намджун, вспомнив то, что сотворило с ним это превращение в дикого и необузданного, достал быстро из другого кармана мобильный и, открыв сообщение Соа, нажал «ответить». Помешкав разве что одну секунду, он застрочил текст: «Привет! Извини, я не думаю, что моей жене бы понравилось, что мы переписываемся и общаемся. Надеюсь, ты меня поймёшь и не обидишься. Не принимай на свой счёт, просто я такой – я не могу поддерживать отношения с кем-то ещё, кроме жены, если это не коллеги или родственницы. Пока!». Отправление последовало незамедлительно. Намджун выдохнул, похвалив себя за смелость и умение определяться. Ему не надо никаких подстраховок, запасных аэродромов, посадочных полос и вторых гнёзд, номеров в лав-отелях и флирта на стороне для поддержания страсти внутри. У него есть Хё, а в ней есть всё остальное, что нужно ему для счастья. Он вышел в зал, перехватив собравшуюся возвращаться за ним в кухню жену. Подняв её на руки, он понёс её в их супружеские покои. Когда человек счастлив дома – он счастлив везде!