В темных переулках люди водятся

      Ваня услышал голоса людей, которые о чем-то переговаривались, сирену скорой помощи и яркий свет, но, открыв глаза, понял, что все еще лежит на холодном асфальте, а над ним склонился испуганный Людвиг. — Б… Больно, — прохрипел Брагинский, смотря на немца, который аккуратно поставил его на ноги. Юноша отметил, что у Шульца холодные руки, но понял, что и на улице-то и не очень тепло. — А где водитель?.. — Уехал. Ты сам на дорогу выскочил и даже не отошел, хоть время было еще. Он лишь посмотрел, что ты жив и уехал.       Брагинский лишь болезненно застонал и схватился за голову, отчего стало еще больнее. Посмотрев на руку, Ваня понял, что она в крови. Людвиг цокнул и усадил мальчишку на лавочку. — Тебе в больницу надо, — Брагинский покачал головой, мол, не надо. Мужчина закатил глаза и фыркнул, но решил не настаивать. — Ты почему не ушел, дурак? Ты бы успел назад податься и он бы тебя не задел даже.       Ваня несколько секунд смотрел в землю, неловко ковыряя камушек носком кроссовок, после чего поднял виноватый взгляд на начальника. — Я… Я не смог… — Почему? Человек первым делом пытается отойти, — нахмурился Людвиг, смотря на расстроенного мальчишку. — Я боюсь машин… Я как только фары увидел — парализовало. Я просто сдвинуться не мог, Людвиг. А может и не хотел… — Чуть тише добавил юноша, за что получил слабый щелбан. — Думай, что говоришь. У тебя две сестры, вряд ли они бы хотели, чтобы ты погиб.       Вместо ответа Ваня лишь усмехнулся и встал, схватившись за немца, чтобы не упасть от головокружения. Мужчина придержал его и, вздохнув, повел обратно к себе. — Вот зачем ты вообще куда-то убежал? Что случилось-то? — Из-за этого вопроса Брагинский слегка смутился, только сейчас почувствовав насколько глупый его поступок. Даже если эта незнакомка его девушка или жена, то что в этом такого? Они же с ним просто обнимались, не целовались или что-то больше. — Я не знаю, — в конце концов произнес Ваня. — Просто… У моего б… бывшего, — со вздохом произнес Брагинский, ощущая тоску в груди, — у него уже был любимый человек, а тут эта девушка и я еще с этими объятиями дурацкими…       Шульц удивленно на него воззрился, после чего покачал головой, тихо произнеся «идиот». — Что? — Идиот, говорю. Ты подумал, что она моя девушка, да? — Ваня смущенно кивнул. — Oh mein Gott… Ваня, она просто приставучая подруга, ничего более.       Брагинский покивал, чувствуя, как смущение все большей удушливой волной накатывает на него. Силуэты Людвига и домов в вечернем свете уличных фонарей покачнулись и слегка размылись, а сам Ваня начал падать. Неожиданно стало холодно и появилась какая-то слабость и желание немного вздремнуть. Юноша бы точно упал, если бы его вовремя не поймали. — Так не годится. Надо в больницу. — Цокнул немец, но мальчишка, схватившийся за его плечи и прижавшийся ближе, лишь помотал головой, отказываясь. — Все нормально. Скоро пройдет.       Людвиг крепче взял Ваню за локоть и довел до квартиры. Та девушка все еще недовольно сидела на кухне, но, как только увидела покалеченного юношу, вскочила и испуганно на него воззрилась. Шульц лишь усадил мальчишку на стул и пошел за аптечкой. — Аличе, можешь пока познакомиться с калекой, — вздохнул мужчина.       Девушка немного недовольно прикусила губу, смотря на Брагинского, но все же в ее глазах плескался испуг. — Что же с тобой произошло-то? — Протянула незнакомка («Аличе» — поправил себя Ваня), сев напротив юноши. Он лишь вздохнул и посмотрел на нее в ответ.       Она была довольно красивой и, кажется, милой. Брагинский не понимал, почему Людвиг расценивает ее только как подругу, ведь это глупо. — Машина сбила, — приглушенно сказал Ваня, под сочувственный вздох Аличе. — Ужас какой. Больно?       Брагинский кивнул, но потом понял, что боли-то почти и не чувствует уже. То ли шок, то ли его на самом деле не так уж и сильно сбили, но юноша чувствовал лишь слабость, желание поспать и головокружение напополам с тошнотой.       На кухню зашел Людвиг, держа в руках маленькую аптечку. Мужчина подошел к Ване и достал перекись и вату, после чего начал обрабатывать рану на голове, а потом и на торсе. Юноша лишь устало вздыхал и радовался, что в больницу его так и не повезли. А то не выпустят еще или лекарств понавыписывают, а они денег стоят. А денег-то нет. Именно по этой логике Ваня не был в больницах почти два года, да и в аптеку заходил максимум за гематогенками или презервативами. Но это смотря в какой день. Иногда совмещал.       «Гематогенку хочется… С орешками…» — Тоскливо подумал Брагинский, вспомнив, как мама, а потом и Ольга покупала им гематоген. Стало еще более печально, ведь мамы нет, а сестра не берет трубку. —…зу. — Что? — Переспросил Ваня, несколько раз моргнув. Опять погрузился в свои мысли и не услышал ровным счётом ничего. Шульц терпеливо вздохнул и положил ему руку на плечо. — Давай домой отвезу. — Повторил Людвиг, а Аличе как-то сморщилась и отвернулась. Брагинский этого не заметил и лишь кивнул. — Было бы неплохо.       Сам путь домой юноша почти не помнил. Вернее совсем не помнил. Было ощущение, что он просто моргнул в квартире Шульца, а потом проснулся в своей кровати. — Проснулся в кровати?.. — сонно переспросил себя Ваня, а после со стоном уткнулся в подушку, поняв, в чем дело. — Я заснул в машине… Черт.       Судя по тишине в квартире, здесь он был один. От подушки все ещё веяло запахом Франциска, из-за чего Брагинский просто яростно швырнул ее на пол, прошипев «ненавижу». Через пару минут Ваня встал с кровати и все же поднял подушку обратно, но все так же кинул на кровать. Юноша, потянувшись, последовал на кухню.       На столе все ещё стояли фотографии семьи, но под столом не было бутылки с остатками алкоголя. Ваня нахмурился, не помня, когда он ее убрал, но заметил, что около фоторамок находилась записка.       «Хватит спиваться, Ваня. Ни к чему хорошему это не приведет. Водку я вылил. Серьезно, ты бы лучше ел, а не пил, а то скоро только скелет и останется. Людвиг»       Брагинский закатил глаза и фыркнул, после чего бросил взгляд на родителей и положил фотографии лицом в стол. Он подошёл к холодильнику и посмотрел на магнитик в виде Эйфелевой башни. Ярость вновь проснулась в душе и Ваня уже почти выбросил ненавистный декор в мусорное ведро, но, как и раньше, смог лишь поднести руку, но так и не разжал пальцев.       «На что ты надеешься? Он ясно дал понять, что больше не вернётся. Ему нет дела до нас» — Произнес голос, прозвеневший в голове словно колокол. Брагинский вздрогнул, но все равно не разжал руки, понимая, что как только магнит упадет в мусор уже ничего не сможет сделать. Нет, вытащить его он всегда может, но вот зачем? Если уже выкинул значит не нужен. Значит и Франциск тебе не нужен. Вот только он был нужен.       «Нет, не нужен. Ты же прекрасно понимаешь, что тебе не сам Франц необходим. Тебе нужна его ласка, любовь, которой может и не было. Ты просто хочешь чувствовать себя нужным, а потому хватаешься за любого, кто даёт тебе хоть что-то. Признай, ты — просто недолюбленный ребенок. А почему мы недолюблены? Правильно. Из-за того, что ты убил ее. Ты убил маму» — Прекрати! — Воскликнул Ваня и случайно выронил магнит, который упал на пол. Брагинский этого даже не заметил, ощущая слабость в ногах и то, как дрожат руки. — Хватит говорить мне это! Хватит! Хватит!       Юноша осел на пол и ударил по нему кулаком. Из глаз вновь полились слезы, остановить которые не представлялось возможным. Все навалилось на Брагинского с новой силой, несмотря на то, что, казалось, все слезы кончились ещё вчера. В груди всколыхнулось раздражение и ненависть к самому себе.       «Как баба сижу ною…» — Подумал Ваня, но не смог ничего с собой поделать.       «Ты всегда ноешь. Надеешься, что это поможет? Вот только их не вернуть! Лучше бы мы умерли сегодня, чтобы я больше не видел, того, какой мы жалкий.       Юноша запустил руки в волосы, натягивая их, и заскулил побитым щенком. — Я не хотел… — Дрожащим, срывающимся голосом произнес Ваня. — Я не знал, что там будет машина… Господи… — Всхлипнул юноша. — Уж лучше бы она тогда сбила меня, а не маму. Не было бы всего этого… И всем было бы лучше…

***

      Проснулся Ваня все там же. На холодном полу на кухне, положив голову на колени и обняв себя руками. Юноша бросил взгляд на магнитик, лежащий рядом с ним и взял его в руку. — Иди к черту, Франциск, — прошипел Брагинский, кинув башенку в мусорное ведро. На душе стало пусто, но при этом появилась какая-то лёгкость, словно сбросил с себя какой-то груз, который не давал расправить плечи и гордо пройти к чему-то светлому. Ваня чувствовал, что это не единственный такой груз, но что делать с остальными — не понимал.       Юноша встал и взял фотографии в руки, чтобы перенести их обратно в комнату. Расставив их всех на подоконнике и печально улыбнувшись каждой, Ваня взял телефон и в этот момент ему позвонил Людвиг. — Да?.. Что? Да нет, не надо… В смысле «я уже здесь»? Людв… — Но возмущаться дальше ему Шульц не дал и просто бросил трубку. Ваня раздраженно вздохнул и пошел переодеваться.       Спустя пару минут Брагинский уже сидел в машине начальника, слушая какую-то песню и не сильно вникая в ее смысл. — Ну вот зачем? — Все же задал интересующий его вопрос Ваня. Немец вздохнул и посмотрел на мальчишку как на ребенка. — Потому что вчера тебя сбила машина, а в больницу ехать ты отказался. Мало ли что. Уж лучше проследить. Незачем ценными сотрудниками разбрасываться. — Мужчина на некоторое время замолчал, а после добавил, — Да и не хочу я тебя одного оставлять, Вань. Мало ли что.       Брагинский закатил глаза, но все же благодарно приулыбнулся и уже хотел что-то сказать, но его отвлек маленький засос, едва заметный на шее начальника. Ваня слегка опешил и расстроился, не зная почему.       «Неужто он мне все же нравится? Или я опять просто привязываюсь к людям, которые хорошо ко мне относятся?» — Ваня неловко кашлянул и вдруг едко заметил: — Ты вроде говорил, что А… Аличе? Что Аличе твоя «доставучая подруга». Сегодня была особо доставучей?       Людвиг неожиданно смутился и немного нахмурился. — Что-то вроде того. — Ясно.       Некоторое время они молчали, но это молчание было неприятным. Ваня корил себя за то, что вообще спросил это. В конце концов, это не его дело. Людвиг — нормальный взрослый мужик, которому нужна баба, а он тут со своими проблемами мешается. Сразу же понятно, что Шульц специально звал ее подругой, чтобы он сильно не переживал. — Слушай, эм… Извини, но… Можно я сегодня не приду на работу?       Немец удивленно на него посмотрел и усмехнулся. — Как-то ты поздно спохватился, Вань. — Да нет же. Я просто вспомнил, что мне нужно съездить по делам. А ты сам говорил, что работы сегодня мало.       Шульц задумался, прикидывая, может ли сегодня пригодиться мальчишка, а потом кивнул. — Ладно, можешь не идти. Куда тебе хоть надо-то? Может подвезти? — Если хочешь — подвези. Лень пешкодрапом переться. — Ваня назвал ему адрес, а сам чувствовал неприятное ощущение неизвестности. Эта встреча была запланирована у него еще в прошлом месяце, а он про нее чуть не забыл.       Спустя минут двадцать машина Людвига остановилась около театрального ВУЗа. — Ты приехал на учебу? — Нет. По важным делам. Ладно, спасибо тебе. Извини за неудобства.       Ваня вышел из машины и ещё пару секунд смотрел как Шульц уезжает, пока позади не послышался знакомый, но ужасно раздражающий голос. — Нашел себе нового папика, Айвэн?