В темных переулках люди водятся

— Нашел себе нового папика, Айвэн? — Раздался позади знакомый и раздражающий голос, заставивший Брагинского немного вздрогнуть. Юноша развернулся и мгновенно сморщился, заметив самодовольную усмешку.       Ваня окинул нахала взглядом и фыркнул. Он ничуть не изменился с прошлой их встречи три месяца назад: все те же слегка растрепанные светло-русые волосы, голубые глаза и слегка сползшие очки на носу. И ужасно раздражающая усмешка, на молодом лице. Ему было двадцать восемь лет, но выглядел он чуть старше самого Вани.       Брагинский шумно втянул воздух через нос и растянул губы в улыбке, едва сдерживая себя от того, чтобы не начать бить нахала прямо сейчас. — И тебе привет, Альфред. Как жизнь? — Почти дружелюбно спросил юноша, сжав и разжав руки, в который раз не понимая, что американец забыл у него в стране. Ладно в стране. В его ВУЗе. Неужто других мест не нашел? — Ох, отлично, Айвэн. Смотрю и у тебя всё прекрасно. Уже с новым мужиком на машине разъезжаешь, — улыбнулся Альфред и поправил очки. — Это мой босс, Джонс. — О, — нахал улыбнулся шире, почти оскалился, и весело произнёс: — Я даже не удивлён. — Юноша почти ласково улыбнулся и, сделав пару шагов, подошел ближе к Ване и провел ладонью по его лицу, после чего откинул пару пепельных прядей. Брагинский с отвращением фыркнул и шарахнулся в сторону, но Джонс схватил его за руку и потянул на себя, из-за чего тот чуть не упал. — Ну что же ты, Айвэн? Аккуратнее, глупый, — проворковал американец и, погладив юношу по голове, поцеловал его в макушку. — Руки убери, а то сломаю, — прорычал Ваня, на что Альфред лишь звонко рассмеялся, но все же позволил Брагинскому отойти. — А ты все такой же милый, — усмехнулся Джонс. — А ты все такая же мразь.       Несколько минут они сверлили друг друга взглядом, игнорируя взгляды проходящих студентов. Вскоре американец нарушил их молчание. — Так чего ты пришел? Соскучился или все же по делу? — По делу. — Прошипел Брагинский. Усмешка Альфреда перешла в настолько широкий оскал, что юноша невольно испугался: не порвёт он там себе ничего?       «Лучше бы порвал» — Угрюмо подумал Ваня, испепеляя Джонса взглядом. — Тогда пошли в кабинет. Нечего отношения на улице выяснять, — радостно произнес американец и, взяв Брагинского за локоть, повел к зданию, под недовольное шипение о том, что нет у них никаких отношений.       Стоя перед дверью кабинета, Ваня громко фыркнул от красовавшейся там надписи: «Ректор. Альфред. Ф. Джонс». А ведь когда-то на этой табличке было написано более приятное для его слуха «Франциск Бонфуа».       Тряхнув головой под немного недоуменный взгляд американца, Брагинский зашел в кабинет, с первого взгляда отмечая, что он, кажется, совсем не изменился. Даже стол все тот же, красивый и явно дорогой, но немного расшатанный из-за довольно частых и страстных любовных игрищ на нём. Если знать куда смотреть, то можно увидеть пару царапинок — Ваня не сдержался в тот раз.       На многострадальном предмете мебели стояла всё та же лампа и те же документы, компьютер. По правую руку от стола стоял шкаф с кубками и наградами ВУЗа, а также многочисленные разноцветные папки; по левую руку стоял абсолютно такой же шкаф, разве что папок и книг там было больше. За столом расположилось мягкое кресло, а на стене окно, занавешенное белым тюлем и темными шторами; перед столом стояло два стула. В целом атмосфера кабинета была довольно мрачной, особенно когда туда не попадали лучи солнца.       Однако если раньше Бонфуа создавал благоприятную атмосферу, то сейчас, с этим Джонсом, здесь совершенно не хотелось оставаться. Тяжело вздохнув, Ваня наконец понял, что именно изменилось здесь помимо атмосферы. Запах. Раньше в кабинете обитал приятный сладковатый парфюм француза, который, опять-таки, добавлял уюта и чувства защищенности, а сейчас резкий запах одеколона Альфреда, от которого Брагинского мутило. — Проходи, Айвэн, садись, — улыбнулся Джонс и указал рукой на стулья, упав на кресло. — Сразу к делу? — Да. — Ваня сел напротив американца, тоскливо глянув на царапинки на столе. — И что ты решил? Денег я что-то у тебя не вижу, — оскалился Альфред, скользнув по юноше взглядом и облизнув внезапно пересохшие губы. Ваня, почувствовав омерзение, сморщился и отвернулся. — Я… Я пришел попросить ещё времени, — тихо произнёс Ваня, смотря на свои руки. Джонс мгновенно нахмурился, а черты его лица заострились. — Времени? Времени, Айвэн?! Я жду уже почти четыре месяца! — Прошипел Альфред, подавшись вперёд. — Пора решать, Айвэн! Хочешь ты остаться учиться или нет!       Брагинский вжал голову в плечи, но потом резко поднял на Джонса разъяренный взгляд. — Я хочу учиться, хочу, понимаешь?! Но нет у меня сейчас денег! Нет! Я и так в долгах весь из-за тебя! Мне за квартиру платить нечем, ты понимаешь?! — Ваня вскочил со стула, но Альфред лишь гаркнул «успокойся» и ему пришлось сесть, обреченно запустив руки в волосы и опустив голову. — И именно поэтому у меня есть для тебя второй вариант, Айвэн. Не менее плохой. К тому же тебе явно не привыкать.       Американец встал со своего места и подошел к юноше, после чего нежно провел по его волосам, лицу и поднял голову за подбородок, ласково огладив контур губ. Брагинский сжался и отвел взгляд. — Ну что не так? Неужто я тебе так противен? С Бонфуа-то ты… — Я любил его! — Воскликнул Ваня, скинув руку Альфреда, на что тот закатил глаза. — Да-да, конечно. Не сомневаюсь… Но что тебе мешает так любить меня?       Брагинский недовольно сощурился и поджал губы. — Заткнись. — Нет. Ты в конец обнаглел, Айвэн. Ты думаешь, мы будем тебя просто так тут держать? Всем известно, как ты сюда попал… — Но договорить ему не дали. — Я попал сюда честно! — Конечно. Как скажешь. Но как ты это доказал? У тебя же нет нормальных оценок. — Но они валят меня! — Обессиленно воскликнул юноша, на что Джонс цокнул. — Не наговаривай на профессоров. Они мастера своего дела и не стали бы валить по-настоящему талантливого ученика. Поэтому, если ты хочешь остаться на бюджете, надо заплатить. Думаю, это будет не сложно с твоим новым ухажером… Или, если это и впрямь просто твой босс и денег у тебя, как ты говоришь, нет, то есть второй, более приятный для нас обоих вариант. — Я не буду этого делать… — Прошептал Брагинский. — Тогда, чтобы семьсот тысяч были на моём столе к следующему понедельнику. Понял? — С-семьсот? — Дрожащим голосом переспросил Ваня, — Было же четыреста… — Проценты, Айвэн, проценты, — пропел американец, — Иди, дорогой, иди. Если денег не будет, то я либо приму другую оплату, либо отчислю тебя. Хорошей недели. Жду тебя ещё.       Ваня молча встал со стула и убито пошел на выход. Уже будучи на улице, Брагинский услышал несколько знакомы голосов — это были его одногруппники, а потому юноша, судорожно вздохнув и услышав пару насмешек, быстро зашагал прочь.       К следующему понедельнику ему нужно найти семьсот тысяч. И ещё сорок за квартиру. Что делать? Неизвестно. В кармане лишь пятьдесят рублей, а идти домой не хотелось. Сёстры не брали трубку, а к Гилберту… К Гилберту идти не хотелось. Вернее хотелось, но…       Ваня резко остановился посреди тротуара, отчего удостоился нескольких толчков и неприятных слов, обдумывая свою мысль. Хотел ли он к Гилберту? Да, явно хотел. Но ситуация с этим поцелуем, с истерикой… Становилось неловко даже от одного упоминания альбиноса. Вздохнув и тихо болезненно застонав от такой ужасной ситуации, Брагинский развернулся и пошёл в офис. Может хоть Людвиг подскажет, что делать.

***

      Ваня уже несколько минут топтался около двери Людвига. Так вдруг все неправильно показалось ему, абсурдно, что захотелось уйти. Просто уйти куда глаза глядят и никогда не возвращаться, но Брагинский лишь постучал и вошёл. — Уже вернулся? — Немного удивленно спросил немец, оторвав взгляд от бумаг. — Что-то случилось? Ты ужасно бледный. — Я… Я… — Ваня сел на своё привычное место и потупил взгляд. — У меня… У меня большие проблемы. Настолько большие, что… Я не знаю, что делать, Людвиг…       Шульц нахмурился и отложил бумаги. По Ивану и так было видно, что у него проблемы: безумно бледный, растрепанный, грустный и задумчивый. — Что случилось? — Мне… Мне нужны деньги. Много. — Отрывисто произнёс Брагинский и смущенно прикусил губу. — «Много» это сколько? Тысяч пятьдесят? — Семьсот сорок. Ну или хотя бы семьсот… — Прошептал Ваня, сверля в полу дыру взглядом, а потому не замечая ошарашенного взгляда босса. — С-семьсот? — Людвиг нервно поправил галстук, — Что же ты натворил?.. — Влюбился… — Ещё тише произнёс юноша и всхлипнул, чувствуя новый, бушующий в груди ураган, ураган бессилия и отчаяния. Шульц нахмурился. — Можно чуть подробнее?..       Ваня поднял на него убитый взгляд и, судорожно вздохнув, начал сбивчиво пересказывать ситуацию, упуская особо пикантные моменты, как, например, поцелуй с его братом. По окончании рассказа, немец устало потёр переносицу и встал, направившись к юноше. Тот немного дёрнулся, после того как почувствовал чужие руки на своих плечах. — Ваня… — Тихо произнёс мужчина, — Ты уверен, что это тебе нужно? Ну, я имею в виду, ВУЗ?       Брагинский нахмурился. — Я… Я же всю жизнь мечтал об этом… Я… Я с четырёх лет пьесы учить начал… — Дрожащим голосом прошептал юноша, на что Людвиг лишь вздохнул. — У тебя вообще денег нет, да?.. Ладно… Придумаем что-то… Иди пока домой.       Юноша счастливо улыбнулся и, вскочив со стула, налетел на немца с объятиями, не переставая шепча «спасибо». Людвиг по-доброму улыбнулся и погладил мальчишку по голове.       Спустя несколько минут объятий, Брагинский пошел заказывать такси. И только на подъезде к дому, Ваня вспомнил, что у него лишь пятьдесят рублей. — Извините, кхм… У меня нет всей суммы. Вы не против, я сейчас позвоню и мне вынесут.       Водитель лишь скептически посмотрел на него и кивнул. — Тогда можно я выйду, покурю? Тут, перед машиной. — Получив разрешение, Брагинский вышел и достал телефон, после чего закурил, смотря по сторонам и ходя вокруг машины. Сделав последнюю затяжку и выкинув окурок, Ваня наклонился, чтобы завязать шнурки, но вместо этого резко рванул за угол. — Эй! Стой! — Раздалось позади. Юноша развернулся и заметил, что водитель бежит за ним. Ваня побежал быстрее, петляя по дворам, но вскоре врезался в какого-то мужчину. — Э, ты, чё эт ты тут разбегался, а? — Раздался неприятный хриплый голос. Брагинский, наконец оторвавшийся, закашлялся, не привыкший к таким «пробежкам». — Мужик, не до тебя сейчас… — Прохрипел Ваня. — Слыш, там менты бегут. Не за тобой ли? — Юноша посмотрел назад и тихо выругался. К ним бежало трое полицейских. — Спасибо, мужик, — произнёс Брагинский и побежал дальше, сокращая через дворы и в итоге разворачиваясь. Таким образом он оторвался от служителей закона и выбежал к дому, но там всё ещё стоял таксист, явно поджидающий его.       Рвано выдохнув и затормозив, Ваня посмотрел по сторонам. Внезапно в голову пришла идея. Брагинский взял телефон и позвонил своему соседу, Торису, и попросил скинуть ему с балкона какую-нибудь большую куртку. Получив несколько ехидных комментариев, юноша вообще пожалел, что позвонил этому наглому литовцу. Однако Торис всё же скинул какое-то древнее пальто, чуть не прибив этим Ваню.       Быстро надев его и скрыв лицо за воротником, Брагинский гордо прошел к своему подъезду мимо этого самого таксиста, насмешливо показав ему средний палец, пока никто не увидел.       Встретившись с юношей взглядом, мужчина нахмурился и рванул вперёд, вспомнив эти аметистовые глаза, но Ваня уже залетел в подъезд, быстро закрыв дверь и услышав в спину поток трёхэтажных матов.