В темных переулках люди водятся

      Всё время с того момента, как он пришёл домой, Ваня просто лежал на своей кровати, слушая монотонное ворчание какого-то ролика на YouTube и смотря в потолок, едва сдерживая себя от того, чтобы не закричать от досады. Сёстры так и не взяли трубки, что заставляло нервничать. Он хотел было позвонить кому-нибудь из подруг Ольги, но вспомнил, что вообще не знаком ни с кем из них.       Так бы Ваня и паниковал, если бы не сообщение с номера старшей сестры.       

«Оленька» «Привет, Вань. Не звони больше, пожалуйста. Нам с Наташей обеим нужно отдохнуть. Надеюсь, ты поймёшь»

      Брагинский ошарашенно протёр глаза и вновь посмотрел на дисплей, но смс никуда не делось. Юноша трясущимися руками набрал номер сестры, но она не ответила. Ваня судорожно вздохнул и сжал телефон, ни капли не виня родственниц. Он и так слишком проблемный, а они девушки, существа по природе своей нежные. Главное, что с ними всё хорошо, а остальное неважно.       Однако даже такое самовнушение не подействовало и Брагинский, не сдержавшись, швырнул смартфон в стену. И только потом осознал это и подскочил с кровати, дабы удостовериться, что с гаджетом всё в порядке. К его счастью, телефон получил лишь несколько царапин и просто выключился от удара. — Просто успокойся… Ведёшь себя как истеричка… — Вздохнул Ваня и потёр виски. Боль в душе от поступка сестёр неприятно скреблось и теперь юноша полностью осознал смысл той фразы про кошек. — Ты же мужик, не баба, чтобы так себя вести…       Брагинский включил телефон, на который сразу пришло несколько уведомлений и сообщений, которые, в большинстве своём, были обычным спамом. Однако одно заставило его сердце биться быстрее. — Вы… Вы выиграли… Лотерею?.. Восемьсот пятьдесят тысяч?.. — Прошептал Ваня и мигом замолчал, словно только за одни эти слова его могли засмеять. Конечно он не поверил в это, но ходили слухи, что этим людям можно верить и что многие там побеждали.       Перейдя по ссылке, Брагинский увидел довольно приличный сайт с чатом в онлайн режиме, где переписывались счастливчики, решая, что купить первым: шубу жене или хороший спиннинг. Кто-то спрашивал про возможные методы вывода денег или же сетовал на то, что, к сожалению, ничего не выиграл, на что ему отвечали, что в следующий раз точно повезёт.       Удостоверившись, что всё это реально, Ваня едва смог сдержать счастливой улыбки. Он не помнил, чтобы вообще покупал какой-нибудь билет, но с его-то забывчивостью это и неудивительно. Юноша сел на кровать и достал карточку, чтобы ввести номер. — Нужно… Заплатить налог? — Удивлённо спросил сам себя Брагинский и нахмурился, после чего задал этот вопрос в оживлённый чат, где кто-то уже выложил фото переведенных на карту денег. Получив утвердительный ответ, он лишь приулыбнулся и решил, что тысяча, хоть и пока последняя, которая была у него, это малая жертва на пути к получению почти девятисот. — Ну, ничего… Тысяча — не так много. Зато наконец оплачу учёбу и заплачу за квартиру. Даже останется немного… Накуплю всяких вкусностей и буду есть. — Одухотворённо прошептал юноша.       Сайт перевёл его дальше, а на телефон пришло сообщение о снятии денег. Необходимо ввести код, отправленный на телефон. Ваня пожал плечами и ввёл его. Остается ждать. Чуть позже он попросил ввести новый код. И ещё. И ещё. Брагинскому это надоело, но сайт перестал просить ввести код. Значит нужно подождать. Однако ни спустя пять минут, ни десять, обещанные деньги не приходили. Ваня нахмурился и обновил сайт, но он лишь вернул его в прошлое место: к чату и неоплаченному налогу. Брагинский написал, мол, не получается, всё ли нормально? Но на сообщение так никто и не ответил даже спустя несколько минут. Так же проигнорированными оказались его следующие сообщения и даже мужчина, решивший, что купить первым или барышня, мечтающая о новой сумке, не ответили.       Юноша ещё несколько минут смотрел на экран, на сообщение о снятии денег, после чего всхлипнул и закрыл лицо руками. Он только что собственноручно отдал свои последние деньги, на которые мог бы поесть. — Суки… — Прошипел он, — Да чтоб вам пусто было, мрази…       Ваня понимал, что в этом нет ничьей вины, кроме его. Это он поверил, что будто выиграл в какую-то лотерею, хоть и не покупал билетов; это он внёс данные своей карты и это он вводил код. — Повёлся… Как ребёнок… — Срывающимся голосом произнёс юноша и бросил телефон на кровать. Вот до чего людей доводит нужда. Они начинают верить в самые нелепые истории и совершенно не слушают здравый смысл, думая, что они избранники судьбы.       Внезапно Брагинскому стало ужасно тошно от самого себя. От своей глупости, неразумности. Неудивительно, что сёстры уехали. От него же только проблемы. А у них и своих достаточно.       Ваня сжал пепельные пряди в руках, слегка натягивая, и заскулил раненным псом, поражаясь собственной глупости. Но ничего сделать уже было нельзя. Брагинский дрожащими руками взял телефон и вбил в поисковик эту лотерею. И первые же видеоролики были с огромной надписью на превью: «Обман». Все сайты твердили одно и то же, а под последней записью в официальной группе были сотни обманутых людей, проклинающих обманщиков.       Юноша вздохнул и лишь развалился на кровати, апатично имитируя князя Андрея и думая о том, почему он сразу не додумался найти информацию в интернете. Вздохнув и зажмурившись до цветной ряби, Ваня потряс головой. К чёрту всё. К чёрту. Уже ничего не исправить, а потому остаётся смириться.       Ваня удалил все сообщения, напоминающие об этом позоре и зашёл на сайт фриланса, ища какие-нибудь не сильно объёмные заказы. Ночь обещает быть длинной.

***

      Наутро совсем не спавший, но заработавший пятьсот рублей Брагинский думал лишь о том, как бы не выйти вместо двери в окно. Ваня встал с кровати, хрустнув всеми суставами, и направился в ванную. — О ё… — Протянул юноша, заприметив себя в зеркале. Он был настолько бледным и пугающим с этими большими синяками под глазами, что ошарашил даже самого себя. Ваня ткнул себя пальцем в щёку и вздохнул. Видок, конечно, не из лучших, но бывало ведь и хуже.       Брагинский поспешно разделся, немного поёжившись от холодного воздуха, и, включив воду, зашёл под душ, сразу же немного отпрыгнув. Вода была словно расплавленное железо. Он устало покрутил вентили, но после лишь ударил стену кулаком. Теперь вода была холодной. Поборовшись за право мыться при нормальной температуре, Ваня фыркнул «чёрт с тобой» и согласился на более-менее подходящую.       Юноша поднял голову, из-за чего теперь вода лилась ему прямо на лицо. Однако его это не волновало, а волновало лишь собственное положение. Даже если он решить бросить учёбу, то всё равно остаётся долг за квартиру — жить будет негде. Даже сёстры дали ясно понять, что он лишний.       Спустя пару минут, за которые Ваня успел привести себя в относительный порядок, он наспех накинул какую-то толстовку и джинсы, которые повидали многое в этой жизни и уже как полтора года собирались отойти в мир иной, после чего поехал на работу.       В офисе всё было как всегда. Вроде бы. Брагинский просто раньше не особо обращал внимания на других людей и теперь, когда решил окинуть их взглядом, то лишь потёр внезапно разболевшиеся и заслезившиеся глаза. Видно не судьба. Юноша зашёл к Людвигу и устало сел на своё излюбленное место, ожидая пока босс соизволит обратить на него своё внимание.       Шульц привычно сидел за бумагами и у Брагинского появился вопрос: он всегда так сидит? За всё время, что они знакомы, немец всегда выглядит одинаково. Забавно. — Я нашёл тебе почти всю сумму, — неожиданно заявил Людвиг, не поднимая глаз. Сердце юноши, казалось, замерло. — Ч-что?.. — Я нашёл почти всю сумму, — терпеливо повторил Шульц, наконец посмотрев на Брагинского и приулыбнувшись.       Улыбка начальника всегда нравилась Ване. Хотя бы потому, что появлялась она редко и обычно лишь в его присутствии. И это приятно грело душу, словно улыбается немец исключительно для него. — Пока что я нашёл лишь шестьсот сорок тысяч. Причём сорок из них на твою квартиру, — продолжил Людвиг, — Остальное — чуть позже.       Брагинский встал со своего места и медленными и немного робкими шагами пошёл к боссу. Он не мог поверить, что совершенно чужой человек не просто выслушал о его проблемах, но ещё и помог в таком тяжёлом деле. — Почему? — Немного дрожащим голосом спросил юноша, — Почему ты мне помогаешь?.. — Потому что я хочу это делать. У меня есть сердце и оно отнюдь не каменное. — Произнёс немец, всё также незаметно улыбаясь, — К тому же, мне нравится осознавать, что я сделал это раньше Гилберта. <      Но вторую часть Брагинский уже не слышал. Он просто резко подался вперёд и обнял Шульца, утыкаясь ему в макушку. — Спасибо… Спасибо, спасибо, спасибо… — Быстро зашептал юноша, чувствуя как в душе разливается тепло, как даже былая боль немного притупляется.       Людвиг задумчиво обнял его в ответ, немного сжав, а после всё же встал, смотря Ване в глаза, и, немного замявшись, коснулся его губ своими, отметив какое-то странное торжество и, в некотором плане, чувство превосходства.       Брагинский ошарашенно взирал на него, чувствуя смятение и неописуемое удивление. Поцелуй с Людвигом не был похож на то, как целовал его Гилберт. Альбинос был нежным, трепетным и успокаивающим, в то время как Шульц делал это властно и совершенно обезоруживающе.       Лишь спустя пару мгновений юноша ответил, обнимая босса за шею и прижимаясь к нему словно к своему единственному спасению. Хотя, возможно, отчасти так и было. Людвиг поддерживал его и помогал тогда, когда все остальные закрывали глаза и увиливали. И не важно, что лежит в основе такого отношения: жалость, желание обойти брата, искреннее желание помочь или, во что верилось с трудом, более светлые и нежные чувства. — Лю… Людвиг?.. — Тихо спросил Брагинский, отстранившись, но продолжая обнимать мужчину. — Чт…       Однако Шульц перебил его, приложив палец к чужим, немного припухшим, губам и издав не менее тихое «чшш», после чего удобнее положил руки на чужую талию и уткнулся в шею, наслаждаясь долгожданным теплом.       Юноша же мысленно отметил, что немец был холодным, отчего нежно улыбнулся и запустил одну руку ему в волосы, перебирая светлые пряди и немного почёсывая голову пальцами. <<tab Брагинскому было страшно осознавать, что за столь короткое время он успел привыкнуть к своему начальнику, что он, не смотря на все происшествия, начал испытывать нежные чувства. Но ещё больше его пугало то, что он, возможно, лишь пытается зацепиться за единственного, кто помогал ему. Ваня не хотел, чтобы получилось как с Франциском. Он полюбил Бонфуа столь же стремительно — всего за два месяца, три недели из которых он просто боялся признаться самому себе в наличие чувств к мужчине, который ещё и старше на десять лет. А что в итоге вышло?       Его идеальный Франциск оказался совсем другим, но и сам юноша оказался не лучше: он был с Бонфуа из-за того, что хотел, чтобы о нём заботились, помогали. Чтобы этот красивый француз всегда был рядом, целовал и обнимал. Хотя, может так всё и должно быть? Ваня не знает. Он вообще не уверен в том, что понимает, что такое любовь — не привязанность, не эгоистичное желание получить всё и вся, а именно любовь. Любовь, о которой пишут в книгах, о которой снимают фильмы и о которой все так говорят.       Брагинский не уверен, что знает, что это. Но он точно уверен, что Людвиг в нём что-то пробуждает. Хорошее ли, плохое, это он узнает потом. А пока что единственное, что хочет Ваня — обнимать немца и прижиматься к нему, чувствуя как и он сам льнёт к ласке.