Я не твоя школьница.

– Ты серьёзно? – Дима даже сместил очки на нос, чтобы посмотреть тем самым взглядом, ведь кажется, он совсем перестал понимать Антона, – ты же даже не любишь её. – Да, и что? Арсений, как оказалось, тоже не особо трепетно ко мне относится, – сухо ответил Антон, выдыхая дым от сигареты. Они стояли на крыльце перед школой, дожидаясь Серёжи, который как всегда опаздывал. Морозный воздух колол щёки и обжигал пальцы, но какая разница, когда внутри тебя такой же ледяной ветер и всё поросло холодными сосульками. После произошедшего с Ирой, Арсений начал избегать Шастуна, он реже появлялся в школе, Павел Алексеевич на это только пожимал плечами, а даже если физик и был в школе, то при виде Антона он сворачивал в коридорах, убегал-уходил из столовой,на уроках полностью игнорировал его, даже не смотрел, к доске, естественно, не вызывал, что было каким-никаким, но плюсом. Эту долбаную физику, Шаст не понимал (как и Арсения). По сути, это должно было задевать парня, но, видимо, ему было слишком больно, чтобы ещё что-то чувствовать. Он до сих пор помнил ту картинку, которая, кажется, останется в его памяти навсегда, заставляя просыпаться по ночам в холодном поту, либо со слезами на глазах. Как Крид сидел на коленях его парня и нагло тёрся о них, не чувствуя, казалось бы, никакого смущения. После этого он долго не мог прийти в себя, и ситуация с Ирой сложилась так, по большей части из-за этого. Антон в этот же день позвонил ей и они "поговорили", а точнее она засосала его прямо на пороге школы, с тех пор они встречаются, хоть Серёжа и ржёт над ними, называя АрсКрид2, что заставляет Диму устало вздыхать. Вспоминая это, Шаст выбрасывает сигарету, затаптывая её ногой, превращая в крошку. – Ты уверен, что тебе нужны эти отношения? – осторожно спрашивает Дима. – Да, наверно. Не знаю.. Поз, я опять запутался, – Антону тяжело понять, чего он хочет. Вроде бы и есть желание чувствовать себя любимым кем-то, а Ира как раз прекрасно подходит. Она замечательная девушка и по-настоящему влюблена в него, но в то же время Шаст понимает, что играя с её чувствами, он поступает так же, как Арс. А этого он не хочет, – может если объяснить ей, что это прикол такой и я просто хочу поиздеваться над другим мужиком, который ей вообще не всрался, она поймёт? – Что? Какой прикол? Какой мужик? Арс, что-ли? Шаст, ты придурок? Зачем ты вообще об этом думаешь?.. – устало снимает очки, трет уставшие глаза. Диме больно смотреть на такого Антона: почти не улыбается, скинул несколько килограмм и кажется худее, чем есть, синяки под глазами уже не убрать, взгляд, светящихся светло-зелёных глаз, вечно видящих во всём одни плюсы, потух. После такого примера действительно перестаёшь верить в любовь.. Любовь. Почему-то Позову сразу же вспоминаются весёлые темно-карие глаза его.. Друга? Да, наверно друга. Но он не хочет думать сейчас об этом, сосредотачиваясь на Шасте. Всё-таки состояние Антона для него, да и для Серёжи в данный момент намного важнее, чем выяснение собственных чувств. Тот самый Серёжа, тем временем весь запыхавшийся подбегает к школе. Это выглядит комично, учитывая его рост, и то, как он пытается бежать по застывшему льду время от времени чуть ли не падая и путаясь в ногах. Дима даже улыбается чему-то своему. Шаст замечает это. Всё понимает, но это уже их дело. Матвиенко тем временем допрыгивает до ребят весь раскрасневшийся, но не менее счастливый, видимо выспался. – А мы из-за тебя первый урок прогуляли, – тускло, но искренне улыбается Антон. Наверно впервые за последнее время. – А мы из-за тибя пелвый улок плогуляли, – пародирует его Сережа. Видимо, он сегодня в очень хорошем настроении, – там все равно хуйня какая-то по-любому была, чё ты паришься. – А ты чего такой весёлый? – спрашивает Дима. – Я.. Э.. Ну, – заикается Матвиенко. Ну не будет же он лучшему другу рассказывать,что сегодня ему приснилась их счастливая семейная жизнь и всё там было настолько реалистично, что проснулся он с полным ощущением счастья, пока не понял,что это реальность конечно же, – Сон классный был, – спустя несколько секунд агрессивного придумывания максимально адекватной версии, отвечает он. Дима как-то странно смотрит на него поверх очков, но уточнять не решает. Они просто смотрят друг на друга, пытаясь выяснить ответы на волнующие их вопросы без слов. Глупые, не знают, что это так не работает и всегда нужно говорить. – Может пойдем уже, м? – перебивает их безмолвную перепалку Антон, руки которого уже почти превратились в лёд. – А, да, идём, – одновременно произносят недо дуэлянты, резко отворачиваясь друг от друга. В школу все в итоге заходят под громкий смех, потому что Серёжа опять что-то хотел сказать, но запнулся и чуть ли не упал на пороге школы, смешно размахивая руками. *** – Арс, ало, ты в школе сейчас? – спрашивает Воля, листая тетрадь очередной ученицы, – или опять решил "заболеть"? – Арсений буквально видит, как тот отрывается от тетради и с ручкой и телефоном в руках делает "кавычки" в воздухе. Это забавно. – Нет, Паш, я в школе, – отвечает, делая глоток слишком сладкого кофе, который ему принёс Крид. Юноша до сих пор не запомнил, что Попов пьёт только горький американо без сахара, хотя, ему это и не нужно. Никому из них не нужно. – Арс? Ало! – видимо, Арсений опять уплыл в свои мысли и прослушал вопрос Паши. Кого-то это ему всё-таки напоминает. Такой ушастый, длинный, тоже в мыслях всё время. – Да-да, что ты говорил? – интересуется, стараясь беззвучно зевнуть, не то чтобы ему неинтересен разговор, он просто не выспался. Наверно сон 2-3 часа в сутки, не вариант. Ведь уже даже Егор начинает беспокоиться за его здоровье. а он не начинает Арсений резко встряхивает головой. Вот такие вбросы от внутреннего голоса он не любит и всячески пытается избавиться от них. ага, избавься лучше от себя и своего пиздежа, удачи – какая же ты мразота, – злобно шепчет Арс, забывая про Пашу. – Что?? Попов, ты ахерел? Я вообще-то тут стараюсь, решаю, твою мать, личную жизнь и это я заслужил? – Воля звучит обиженно. – Паш, Паш! Я не тебе, задумался опять просто... – быстро тараторит Арсений, – какую личную жизнь? У нас с Егором вроде всё хорошо и без тебя. – Ну ты мне то не пизди, а. Крид не твоя личная жизнь. Я об Антоне. Опять Антон. Всегда Антон. С ним всё связано. Всё запутано. Почему, пока никто не понял. Арсений опять затыкает себя и свои чувства, в сотый раз как мантру читает мне всё равно. он больше не моя жизнь. он и не был ею. я счастлив и без него. Внутренний голос в это время пробивает фейспалм, а хотелось бы голову Арсения, потому что тот вообще не вдупляет, что так влюбленность не лечится. Что он просто придурок, который сам всё разрушил, что исключения бывают и даже он может чувствовать, что любить - это нормально В кабинет резко врывается блондин в темных обтягивающих джинсах. Непонятно для кого старается, наверно, всё же для себя. – Паш, я тебе перезвоню, – быстро тараторит мужчина, пока Егор спокойно запрыгивает на парту, прямо напротив учителя. как тогда – Арс, мы так давно никуда не ходили, – хлопая глазками и дуя губки, лепечет блондин, – так давно, я скучаю, надоедает зажиматься по коридорам, честно, – он медленно кладёт руку Арсению на грудь, начиная аккуратно стягивать галстук, – может сходим куда-нибудь, м? – Егор, ты знаешь, что я занят, – отвечает Арсений, убирая руку Крида. Ему надоел этот спектакль, эта игра и это вечно приторно-сладкое выражение лица, честно. – Арс, что происходит? – Крид похож на барби. Сколько чувств, сил и стараний не вкладывай, всё равно будет пустая игрушка. – Ничего, тебе самому не надоел этот спектакль? Тебе же не нужен был я, кого ты пытался унизить? – Арсений устал, пропало желание играть. Он впервые за столько работы над собой и своим самообладанием не контролирует себя, а говорит то, что думает. – То есть тебя всё устраивало, – резко отстраняется Егор, начиная нервно жевать губу, – а сейчас вдруг нет. Я вообще-то тебя спасал от этого дрыща, мне жаль тебя было! – чуть ли не плачет. – Рот закрой, – неожиданно низким рыком, почти затыкает его Попов, поднимаясь со стула, – и никогда, понял, никогда слова про него не говори. Юноша резко отстраняется от мужчины, спрыгивая с парты и, шмыгая носом, выбегает из кабинета, распахивая дверь. Неожиданно врезается в входившего, точнее в пытавшегося зайти в кабинет человека. Поднимает глаза, начинающие наполняться слезами, и в истерике визжит: – Это всё из-за тебя! – толкает Шастуна, и убегает в сторону туалетов. Повисает мертвая тишина. – Ого, нихуя тут драма, – с полным ртом, чавкая, бубнит только подошедший Серёжа, осматривая охреневшего Диму, Шаста, с стеклянным взглядом и Арсения, смотрящего прямо на него с открытым ртом. *** Часы слишком громко отбивали секунды, ученики спокойно писали контрольную работу, даже те, кто обычно списывает сидели тихо, ведь Арсений Сергеевич сегодня не в духе, а значит лучше молчать. Никто не знает, что произошло кроме трех парней, сидящих на задних партах, которые угрюмо молчат, думая о своем. Дима например реально пишет контрольную, Серёжа думает о Диме и фитнес батончиках которые съел перед тем как прийти на физику, а Шаст о Криде, истерично убегающим минут пятнадцать назад из кабинета, который жестко толкнул его в плечо, оно до сих пор болело, видимо, стоит всё-таки начать есть нормально, а то реально, как истеричка. – Шастун, о чём задумался? Листок перед тобой, а не в окне, – строго произносит Попов. ого, первая реплика за последние недели, какой-то слишком жирный подарок на Новый год, до которого ещё полторы недели думает Шаст, опуская взгляд в пустой листок. – В окне тоже есть листья, у нас зима в России, без зимы, деревья всё ещё в листьях, – язвит Антон. – Антон, пиши. – громко вдыхая через нос, отвечает Арсений. – А сдать уже можно, я всё равно эту вашу физику не учу и не напишу ничего, – продолжает рыть себе могилу Шаст, с насмешкой смотря на учителя, не обращая внимания на тычки от Димы, который уже реально мысленно спланировал похороны друга. – Антон, на выход из кабинета, мы идём к директору. – не сдерживается Арсений, поднимаясь из-за стола, дожидается Шаста, который только на это и надеялся , поэтому спокойно улыбаясь, собирает свои вещи в портфель и подходит к физику, внутренне ликуя, что хоть как-то, но вывел всё-таки Сергеича на разговор, ведь пока они идут к директору можно что-то, да сказать.. Они выходят из кабинета и чуть ли не происходит какое-то странное дежавю, так как Арсений почти врезается в Павла Алексеевича, который с лёгкой улыбкой подходил к кабинету, видимо, хотел поделиться чем-то необычайно замечательным, однако, когда Воля видит лицо Арсения и ухмылку Антона, улыбка спадает с его лица, сменяясь на что-то непонятное. Однако, он быстро берет себя в руки. – Арсений Сергеевич, здравствуйте, как раз вас искал, вы торопитесь? Шастун что-то натворил? – аккуратно спрашивает Воля. – Нет, не тороплюсь, что вы хотели, Павел Алексеевич, – отвечает Арсений, искоса поглядывая на Антона. – Да тут новость одна есть.. – начинает Павел, как его резко перебивают. – Арсений Сергеевич, здравствуйте, Павел Алексеевич, – тараторит Кузнецова, появившаяся из ниоткуда, – мне нужно сказать вам что-то важное.. – Ирина, некрасиво перебивать учителя, когда он говорит, – каменным голосом обрывает её речь Арсений, морщась, когда видит как Шаст притворно-влюбленным взглядом одаривает девушку. – А, да, Арсений Сергеевич, извините, я.. – смущаясь, продолжает девушка. – И вообще, что Вы делаете во время урока, вне класса ? Я надеюсь, у вас что-то срочное, а не как в прошлый раз, – уже почти грубит учитель, гневно смотря на Ирину, вспоминая случай, произошедший на его уроке. – Арсений Сергеевич. – вдруг подаёт голос, до этого молчавший, Антон, – Вам хотят сказать что-то важное, а вы строите из себя непонятно кого, повзрослейте уже, а, – он нагло смотрит в глаза учителя, понимая, что нарушает половину правил школы по общению с учителями и переводит взгляд на Иру, – Ир, что ты хотела? – Я.. – Кузнецова, как и все, офигивает честно говоря от слов Антона и несколько секунд пытается прийти в себя, – это.. Дарина Степановна сказала, что они с Марьей Юрьевной ещё в начале года планировали новогоднюю поездку своих классов в загородный комплекс и всё даже забронировали, но так как Марья Юрьевна ушла в декрет, а отменить ничего уже не получится, то теперь вместо неё с вашим классом едет Арсений Сергеевич. У Арсения всё же отвисает челюсть.