Окровавленный цветок лотоса

Чимин ровно держит спину, расправив плечи, расхаживает по холодному помещению, предназначенному для встреч особых гостей и разговоров с глазу на глаз. Император проводит пальцами по мраморной, будто покрытой льдом поверхности изысканного стола. Холодок от кончиков по всему телу прошёлся разрядами, пробирая до дрожи. Парень слышал мягкий шорох дорогих тканей северного Короля позади, а в отражении заледеневшего окна видел, как тот плавно подходит к нему. — Присядете, Император Пак? — он вежливо указал на два удобных стула рядом с ними, между которых стоял маленький столик с подносом разных закусок на нём. — Не стесняйтесь и угощайтесь. — Откуда вы знаете Чонгука? — этот вопрос сам по себе вырвался. Тэхён и бровью не повёл, но застыл на мгновение, после вопросительно глядя: — Вы разве не по государственным делам ко мне прибыли, Император? Тот молчит, кулаки сжимая и понимая, что эльф прав. Но в голове прокручивается лишь диалог между своим телохранителем и Королём. И больше ни о чём думать Чимин не может. — Он весьма сильный демон, — вдруг, на удивление гостя, начинает говорить Тэхён, задумчиво глядя на него, — поэтому я был удивлён, когда узнал, что он служит вам… Вы ведь не знаете ничего о нём, ведь так? — А должен? — напрягся Чимин, сводя брови к переносице. Король как-то странно повёл плечами, с подноса аккуратно взял в длинные пальцы некий фрукт, прокрутив его прежде, чем закинуть в рот. После только начал свой рассказ: — Впервые я встретил его примерно девятьсот лет тому назад, как раз во времена Великой войны. Я был тогда совсем юн, а он — генералом армии и верным, сильнейшим воином-самураем при правителе Синджуа, первооснователе Восточной Империи. У того был сын, наследник престола, которого кто-то должен был защищать… конечно, никто иной не подходил под эту роль, кроме как Чонгука. Голос Тэхена был такой глубокий, расслабляющий. Но в то же время завораживал, своим рассказом все больше и больше интерес поджигая. Король любезно предложил гостю чая, который, словно загипнотизированный чарующим голосом, непроизвольно чашу подал, глаз от него не отрывая. — И Чонгук умело справлялся со своими обязанностями по охране юного принца. Даже слишком, — загадочно приподнял уголки губ Тэхен, подавая парню красивый фарфор, наполненный фирменным чаем. — Опекал его, чуть ли не на руках носил, пылинки сдувал с прекрасной красоты принца. Его сравнивали с красотой цветка лотоса, к слову. Чаша так и застыла на полпути к губам ошеломлённого Чимина. Его рука заметно задрожала, и он опустил её вместе с чаем. — Да, — кивнул Ким, замечая его реакцию, — этот самый принц — ваш дальний предок, Император, если я не ошибаюсь в вашем генеалогическом древе… А Чимин взгляд чуть притупляет, вспоминает самую первую встречу с Чонгуком на испытании. Тогда демон восхвалял его красоту, сравнивал его с цветком лотоса. Император сглотнул, вновь глаза к нему возвращая: — И… что было дальше?.. Чонгук говорил мне про какой-то грех, совершённый им… — Конечно, это страшный грех — самураю не исполнить данную господину клятву верности, — Король выдохнул, кивая на чай, мол, остынет. — Знаете, в те времена обычаи и законы были намного жёстче, потому и Чонгук, всего лишь воин, что всем сердцем полюбил принца, знал, что эти чувства обречены. Хотя и его любили в ответ. Очень сильно любили. Ким Тэхен на момент замолчал, делая глоток любимого напитка. Он прикрыл глаза, то ли предаваясь далеким-далеким воспоминаниям, то ли подбирая слова. — Всё закончилось слишком быстро, слишком загадочно, — продолжил мужчина, хмуря брови. — Это произошло в самом конце войны и послужило неким толчком к мирным переговорам среди народов-воителей. — Что произошло? — будто не своим голосом проговорил Чимин, понимая, что боится услышать ответ. — Смерть принца… от рук Чонгука. У Императора сердце пропускает удар, пугая после своей тишиной. Внутри неприятное чувство возрастает, Чимин бледнеет на глазах и судорожный выдох испускает. Он опускает голову, глядя на ровную поверхность остывающего чая. Но в отражении он не видит своих напуганных глаз: там сверкнули алые, жаждущие крови демонические глаза. Его крови, Чимина. Фарфоровая чаша выпадает из рук так медленно, что, казалось, вот-вот парень придёт в себя — словит. Но она вдребезги рассыпается по разрисованному фресками будто бы хрустальному полу, разлетаясь с красивым звоном. — Он вонзил свой клинок, которым клялся защищать и убивать врагов своего господина, прямо ему в грудь, — хладнокровно произносит Тэхён, наблюдая с собственным интересом за реакцией Императора. — Н-наверняка, была причина… — почему-то выпалил Чимин, глядя на разбитые фарфоровые осколки у своих поджатых ног. — Причина? — изогнул бровь тот. — Какая может быть причина того, что верный самурай, что любил до безумия своего господина, убил его без колебаний? За это он и поплатился. Это его неискупленный грех, его крест, который он несёт на себе. Чимин вздрагивает от этих слов, переводя на него взгляд. В ушах звенит, в голове только эхом отдаются отголоски устрашающего пророчества, что было адресовано ему. Неужели… его ждёт такая же участь?.. Император резко стряхивает головой, стараясь от водоворота жутких мыслей избавиться. Нет, это же Чонгук. Его ручной демон, его телохранитель, его Чонгук. — Потому он и стал демоном, — выдохнул Тэхён, подпирая изящной рукой острый подбородок, не сводя глаз с него. — Боги прокляли его, сослали его душу в мир Мёртвых, где заточили на несколько столетий, пока он не выбрался, став демоническим созданием. Мы встречались с ним несколько раз после, и, поверьте, он совершенно отличался от того, что вы видите сейчас. Вам удалось посадить кровожадного демона на цепь, Император, — сузил свои холодные голубые глаза Король. — Мне очень любопытно: как вам это удалось? Я знаю, что он находился в Лесу заблудших душ, где вы проходили традиционное имперское испытание. Так как вам удалось заключить контракт с ним? Чимин молчал до того момента, пока не почувствовал прошедший по телу прохладный ветерок, что поднялся с королевским одеянием. Парень поднял глаза на возвышающегося над ним мужчину. Тэхён ледяным взглядом пронизывал, заставляя того совсем не шевелиться, даже задержать дыхание. Он давил своим этим преимуществом, ждал ответа. И как понял, что Император не собирается отвечать, наклонился к нему ближе, руки расставляя на подлокотники стула гостя, заключая его в ловушку. — Не поймите меня неправильно, уважаемый Император, — проговорил Тэхён, — но это научный, грубо говоря, интерес, который вы подожгли во мне из-за столь сильной связи с демоном. Ваши отношения не назовёшь слуга-хозяин, но и на любовников вы не похожи… Несмотря на ледяное дыхание почти у самого лица, щёки Чимина залил мальчишечий румянец. Он чуть воздухом не подавился от этой фразы, а возмущение и злость за всю абсурдность ситуации возрастало с каждой секундой. Император в мгновение изменился в лице, навесив на него маску величия, свои лисьи глаза сощурил и недобрые огоньки в них зажёг. — И вы не поймите меня неправильно, уважаемый Король, — другим совсем голосом, полным стали, произнёс Чимин, начиная вперёд подаваться, а тот, вскинув брови, наоборот — назад, — но это не ваше грёбанное, грубо говоря, дело. Он уже полностью выпрямился, заставив мужчину попятиться назад. Только вот Пак и не думал отступать. — Мне плевать, какой там у вас интерес или что вам нужно от моего телохранителя: это мой самурай, мой воин… — Я просто беспокоюсь, что вы можете пострадать… — попытался было как-то возразить Тэхён, но на него снова надавили, сделав приличный шаг к нему. — Не думаю, что моя безопасность касается вас, Король Ким, — стиснул зубы тот. — Вы правы, — в согласии кивнул эльф, — только вы не представляете, какими кровожадными и мерзкими бывают демоны, втираясь в доверие, а после ударяя со спины… — Такими бывают и обычные люди, — не даёт договорить ему Чимин. — Я благодарен вам за интересную историю, но можем ли мы оставить тему о моём самурае и перейти к государственным вопросам, — не предлагает, а требует Император.

***

У Чимина мозг кипит, на глаза усталость давит и в висках болезненно сдавливает. После разговора с Королем северных эльфов у него есть очень хорошая почва для размышлений. В совершенно разных аспектах, начиная от союзного договора с независимым государством, заканчивая Чонгуком. И если с первым было всё предельно ясно: Ким Тэхён поклонился и принял предложение о временном союзе, то второе заставляло задуматься. — Чонгук, всё в порядке? — сразу спрашивает Император, подходя к стоящему у окна самураю, тут же развернувшемуся к нему. — Да, уже намного лучше, когда увидел тебя, мой господин, — приподнял уголки губ демон. А у Чимина внутри всё перекручивается. После услышанной истории из прошлого он не знал, как относиться к своему телохранителю… которого теперь боится. «Не полагайтесь всецело на Чонгука. Раз вы действительно заключили контракт, то он погибнет, если не исполнит свою клятву. А он слишком много прожил, Император: ему незачем цепляться за жизнь. Наоборот ему не терпится с ней попрощаться. И как только он получит то, чего хочет — берегитесь»… Эти слова, сказанные напоследок Тэхеном, прокручивает в голове внимательнее, вдумываясь в их значение. Чимин глаза настороженно поднимает на идущую спереди широкую спину, за которой раньше он мог забыть о страхе. Король эльфов также сообщил, что глава Северного Королевства уже встал на сторону Запада. А сплетни о начинающейся войне разлетаются с огромной скоростью, что сопровождается волнениями в народе, демонстрациями напротив правительственных зданий. Люди боятся, они не знают, что их ждёт. Так же, как и сами начинающие войну государства. Президент Ким Намджун был уверен в своей победе, в своём преимуществе в оружии и количестве. А Чимин верил в свою армию, в своих союзников, которых ещё предстоит позвать. Даже верил в своего демона. Пак вдруг останавливается и в излюбленной форме останавливает и мужчину: дрожащими пальцами задерживает его рукав. — Чонгук… обещай, что будешь рядом во время будущей войны, — сложно, но Чимин прямо в глаза ему смотрит, — что поможешь мне одержать победу. А после делай, что хочешь… Да, Чимину всё равно, что будет с ним после. Пускай демон вырвет его сердце, пускай исцарапает тело и по кусочкам будет плоть отрывать. Лишь бы Император смог защитить свой народ, свою Империю. Лишь бы остаться победителем в грядущем. Чонгук только немного ведёт бровью, но разворачивается полностью и вдруг его ладошку в свою большую захватывает, а другой рукой талию обхватывает. — Обещаю, мой повелитель, — шепчет демон. И целует. Неожиданно, обескураживающе, страстно. Чужие губы накрывают волной эмоций и разливают тепло по всему телу. Чимин глаза только успел распахнуть, не сразу соображая, что его губы жадно сминают, а языком утопают всё глубже. От этого поцелуя ноги подкашиваются, предательское желание ответить вдруг овладевает Императором. Только Чонгук в этот момент отстраняется, проводя языком по распухшим чуть губам. Он пристально заглядывает в глаза, будто в саму душу парня пробираясь, видя в них такие трепетные и неловкие чувства. — Я скрепил обещание, Чимин, не надо на меня так смотреть, — спокойно отвечает демон. А Пак пуще прежнего краснеет, отталкивая его от себя. — А рукопожатием — нет?! Раздражаешь, хоть что-то по-человечески делал бы!.. Он не перестаёт бубнить себе под нос, обходя демонстративно самурая и ускоряя шаг. Далеко уйти не удалось, потому что Чонгук почти мгновенно оказался рядом. Он попытался было взять его за руку, но Чимин раздраженно повернулся к нему сам. Ботинки на льду скрипнули, и, чтобы не упасть одному, парень потащил за собой и Чонгука, мёртвой хваткой в него вцепившись. Оба кубарём катились вниз небольшого холма, останавливаясь после того, как врезались в сугроб. Чимину было мягко вовсе не из-за снега: он беспардонно валялся на хмурившемся демоне. — Ты специально меня толкнул? — сузил глаза парень. — Ага, конечно, — фыркнул Чонгук, а после ухмыльнулся: — Хотел, чтобы ты остыл. — У тебя особенность такая: раздражать меня? — Не надо бояться меня, — совершенно неожиданно произносит мужчина. Император замирает на вздохе, хлопнув ресницами и стряхнув с них снежинки на лицо снизу. — Чимин, я клялся, что защищу тебя от врагов… — А от самого себя? — вдруг, как-то неосознанно, выпаливает тот. На его талии сжимаются сильные руки, обхватив поперёк. — Теперь ты вырвал у меня обещание про победу в войне, — спокойно отвечает Чонгук. — Ты её получишь… — Значит, после ты убьёшь меня? — сглатывает Чимин. Голос то ли от холода, то ли от страха дрожит. Кажется, принять свою участь удастся ему сложнее, чем он думал. — Я не знаю, — честно отвечает Чонгук, не отрывая от него такого вдумчивого взгляда. Император судорожно выдыхает и пытается встать с его торса. Однако вмиг его подминают под себя, и спина оказывается на холодной и твёрдой поверхности снега. — Почему ты кинулся ко мне тогда во дворце? Горячее дыхание обжигает нежную кожу лица Чимина, затаившего дыхание. У него из груди, на которую слегка давит увесистое тело, сердце выпрыгивает. Действительно: почему? Отвечать, что это было волнение за него и переживание, не хотелось. Хотя что-то такое в глазах напротив он видел, что Чонгук это и сам понял. Или это он узнал из недавнего поцелуя, благодаря которому демон мог получить его эмоции на краткое мгновение. — Ты ведь сам знаешь… — пробурчал Чимин, пытаясь отвести взгляд от притягивающих темных глаз. — Хочу услышать это от тебя, — Чонгук, казалось, ещё больше приблизился. Император вскинул брови, глядя куда угодно — лишь бы не на него. Сердцебиение уже в ушах отдавало глухими звуками. Маленькие пальцы парня замёрзли и покраснели в попытке удерживать нависающего над ним демона. — Да, я переживал за тебя, доволен?.. Н-но ты пугаешь меня, Чонгук, — признается Чимин, закусывая губу. — Ты, твоё поведение, твои действия… и твоё прошлое. Решается сказать это парень, но глаз на него так и не поднимая. Он буквально почувствовал, как напряглись мышцы тела над ним. Чонгук не шевелился, завис в сантиметрах от румяных щёк. — Что Тэхен рассказал тебе? — от его голоса Чимина пробирает дрожь. В нем не было ни колкости, ни раздражения или злости. Просто такой глубокий, низкий тон с завораживающей хрипотцой. — Дело не в том, что он рассказал… не полностью. А в тебе, — вставший колом ком в горле мешал говорить, а из-за холода, пробирающегося под одёжку, начинали зубы на зубы не попадать. — Ты ведёшь себя так откровенно со мной: твои эти касания, взгляды, фразы. Зачем? Хочешь привязать меня к себе, чтобы потом безжалостно оторвать?.. И до Чимина самого только сейчас доходит. Только сейчас, выплескивая скопившееся внутри, осознает. Он боится не смерти, а того, что она будет от рук Чонгука. Что его убьёт мужчина, которому он доверился, позволил о себе заботиться и привязать к себе. Да, Чимин позволил этому демону подобраться к его сердцу. И сейчас он боялся именно предательства, того, что бедное хрупкое сердце не вырвут, а разобьют. — Ты же демон, не можешь чувствовать, — продолжает Император, уже шмыгая потёкшим из-за холода носом, — потому тебе не понять, что я чувствую после твоих этих действий… да я и сам иногда не понимаю… Молчание затягивается недолго, прерывается шмыганьем мокрого носа парня. И Чонгук вдруг кладёт свою ладонь на ещё розовую щёчку, вводя его в ступор. — Ты прав… но я чувствую, что хочу касаться тебя, — тихо говорит демон с неким потаённым страхом неизвестности для самого себя, пальцем неосознанно проводя по румяной юной коже. Чимин глаза дрожащие расширяет и прямо на него обращает их. А Чонгук же вдруг делает рывок и поднимается на ноги, в определённый момент подхватывая легкое тело над землёй. — Тебе нужно согреться, Чимин. И отдохнуть. Хочешь, закажу тебе какао в поезде? И найду махровый плед… — голос Чонгука такой мягкий, успокаивающий, словно не было никакого разговора до этого, ничего такого. Император не выдерживает, прячет своё лицо, уткнувшись им в грудь Чонгука. Пальцами его шею обнимает, чтобы сильнее задержаться. Он шмыгает носом, скидывая всё на погодные условия, но в глазах-то предательски щипало. — И печенье… — тихонько добавляет Чимин, убаюканный размеренными шагами мужчины. Водоворот мыслей и чувств смешались внутри, разрывая парня на много частей. Он прижался ещё сильнее, стараясь запомнить эти мгновения и не думать о том, как смог допустить это?... Как смог настолько близко подпустить к себе этого демона? Как смог позволить ему завладеть всеми мыслями? И теперь Чимин был растерян, сбит с толку и не знал, что ему делать. Чонгука хотелось держать рядом… но и оттолкнуть от себя, чтобы ещё ближе не подпустить, чтобы совсем в нём не утонуть. Он понимал, что пути назад нет, что он уже не спасётся от Чонгука. И становилось так тошно от его ответа на вопрос, убьёт ли он его после войны. «Я не знаю». Сердце Чимина сжалось с такой силой, что, казалось, вот-вот оно разорвётся от напряжения. Честно, ему казалось, что так было бы лучше, чем перед смертью увидеть алые глаза демона… своего демона, чья история была слишком долгой, покрытой потаённым мраком. Только в прошлом Чонгука было определённо что-то не так. Император не мог понять: что именно? Однако чутье подсказывало ему, что, здесь либо это Тэхён недоговорил нечто или же не знал всей картины, либо в истории есть тайна, что известна одному лишь Чонгуку. Ну не мог Чимин поверить в услышанное. Не мог... или не хотел?