Окровавленный цветок лотоса

Чимин чувствует себя таким беспомощным. Как будто в ловушке внутри собственного тела. Пак знает, что на нём держится столько всего. Казалось, ещё больше он держит в себе. Удивительно, как в одном юном теле может умещаться столько сомнений, замешательств и противоречий. Для того чтобы усидеть на троне нужно суметь выдержать вес короны — неоднократно твердит себе Чимин, когда ощущает, как виски с невероятной силой сдавливает, плечи опускаются и мысль «не могу» проскальзывает. Ведь эту фразу вбили прочными гвоздями в голову мальчишке, со всех сторон навязывая правила, понятия о том, каким должен быть Император... — Твои волосы очень отросли, — Чонгук перебивает поток мыслей юноши. Он мягко ведёт расчёской по переливающимся чёрным волосам, достававшим уже ниже поясницы. Демон аккуратно собирает в свою руку охапку, другой выравнивая, чтобы не спутались. Резинка ловко оказывается на своём месте на затылке, крепко удерживая густые локоны. — Ты своему прежнему господину тоже заплетал волосы? — тихо спрашивает Чимин, глядя в окно, за которым пейзажи один за другим сменялись так быстро, что взгляд не успевал зацепиться. Поезд бесшумно стучал по рельсам, мчась к намеченной цели, коей являлся довольно крупный город на земле Южных Племён. Это один из немногих настоящих цивилизованных селений, ведь превосходство на этих землях брали степи, пустыни и джунгли. Руки Чонгука застывают, перестают поправлять причёску Императора. Время, казалось, замедлятся, и Пак может разглядеть каждое деревце на обочине железной дороги, каждый мигающий столб, что оповещает о приближении к городу. Он уже сожалеет о том, что спросил, даже сам не понимая, какой надеялся услышать ответ. — Нет, Чимин. Я никому не заплетал волосы, кроме тебя, — и пальцы вновь продолжают заботливо убирать прядки. Этот спокойный и размеренный тон демона заставляет Чимина, у которого сердце, признаться, сжалось, завидовать. Если бы ему нужно было что-то сказать сейчас, то голос парня точно не то дрогнул, не то был бы напряжённой струной. Император выдыхает и в позу лотоса складывает ноги, сидя на мягкой кушетке личного купе. Он чувствует, что Чонгук почти закончил, потому решает, что остаток поездки проведёт в тишине. Однако тот, на удивление, подаёт голос. — Я лишь могу догадываться, что Ким Тэхён рассказал тебе лишь то, что услышал от кого-то сам, — он делает небольшую паузу, после задумчиво продолжает: — Знаешь, как рождаются легенды, предания и истории? Один поверил своим глазам и, не узнав всей сути, пошёл рассказывать другому. А тот услышал то, чего сам хотел услышать, после же он поведал это в своей манере третьему. Люди умеют менять детали, понемногу добавляют лжи, чтобы не видеть истину… — И как тогда верить историям? — хмурит брови Чимин, поворачивая к нему голову, когда перестаёт ощущать длинные пальцы на своей голове. Чонгук наклоняется к нему так близко, что тот, казалось, мог увидеть в бездонных чёрных омутах своё отражение. А дыхание перехватывает, потому что, как бы Чимин не отнекивался, мужчина был красив. Безумно, даже опасно красив. И Пак ничего не мог поделать со своим неровно бьющимся сердцем от этой близости с ним. Чонгук, будто специально ещё больше накаляя ситуацию, касается гладкой кожи лица. Две ладони опаляют румяные щёки Императора, которому от неловкости хотелось скрыться от этих пронзительных глаз. — Верить в те, в которые считаешь нужными, — тише говорит демон. — Люди всегда так делают: слышат и верят в то, что хотят. — Но как же истина? — шепчет Чимин, моргая медленно, будто желая запомнить каждый миллиметр лица напротив. — Истина ничуть не страдает от того, что кто-то её не признает. Все предпочитают чаще отрицать жесткую правду, чем становиться к ней лицом… — А я хочу, — вдруг перебивает его Император, резво проводя языком по засохшим губам, — хочу знать правду, какой бы она ни была. Чонгук ещё немного внимательно сморит на него, затем тяжело вздыхает и, проведя ласково по щеке пальцами, выпрямляется. — Не думаю, что сейчас подходящее время… — А когда оно будет? — ещё больше хмурясь, с досадой спрашивает Чимин. — Терпение, мой повелитель, — слабая улыбка касается губ демона. — Подходящее время само наступает, когда никто того не ожидает. Город встречает гостей с Востока непривычной духотой, свернутым воздухом и страшной суматохой. Уже на вокзале стоит такой гомон, что, казалось, побудь здесь хотя бы час, то голова непременно бы лопнула. Шум, в котором смешались громкие голоса из разнообразия языков, топот спешащих, колесики чемоданов и сами поезда, что сменяются на станциях один за другим. У Чимина в глазах разбегается, вроде бы, боязнь толпы никогда его не беспокоила, только вот сейчас некая паника охватывает с головой, заставляет сжаться и почувствовать себя мизерным и беззащитным. Подсознательно его тянет ближе к Чонгуку, потому он и жмётся к его боку. Так они выходят со станции, но новое препятствие в виде огромного рынка заставляет Императора замереть и глаза выпучить. Он в жизни не видел такого изобилия товаров, торговцев и самих покупателей, что были совершенно разной колористики. Казалось, что в это место съехались все национальности всего мира. К сожалению, именно через эту суматошную и громкую пучину предстоит пройти Императору со своим телохранителем, чтобы добраться до конца транспорта. Чимин натягивает на лицо яркий шёлк, закрывая тем самым половину лица, цепляя кончик за заколку на волосах, что так же были спрятаны за волнистой тканью. — Тебе идёт, — вдруг произносит Чонгук, глядя на него всё это время, что тот стоял. — Родись ты на Юге, был бы самым желанным женихом. — Пф, тоже мне, — фырчит Пак и щурит глаза с усмешкой: — а на Востоке, значит, нет? — Ну что вы, ваше прекрасное высочество, — подхватывает его настрой демон, уважительно поклоняясь, а после прямо в глаза заглядывая, искренне говоря: — вы самый красивый цветок не только на Востоке, но и во всём мире. «Самый красивый после него... твоего прежнего господина-принца?» — проскальзывает быстро мысль, которую Чимин не решается озвучить, закусив губу. Душно, неприятно, раз за разом задевают то плечом, то локтем. Император вжимает голову в плечи и следует за широкой спиной, не сводя с неё глаз. Вдруг сбоку раздаётся слишком громкий и резкий звук, из-за которого парень подпрыгивает и делает ошибку, когда переводит взгляд. Там всего-то какой-то мальчуган снёс прилавок с яблоками, покатившимися в разные стороны. А вот надёжная спина пропала из поля зрения Чимина, чьё сердце в страхе забилось сильнее. Он останавливается, судорожно дышит и начинает по сторонам крутиться. Вокруг много непонятных и странных людей, но нигде нет его. Движущийся непрерывно поток начинает уносить бедного юношу. Только вот в ту сторону или в противоположную: он уже не понимает. Всё такое одинаковое, везде такие же жадные торговцы и противные покупатели, раздражающие зеваки и попрошайки. Император пытается сопротивляться потоку, как-то свернуть, но у него никак не выходит. — Чонгук, Чонгук… — хрипит он беспомощно, вытягивая руку куда-то вперёд. Большая тёплая ладонь тут же захватывает её, полностью пряча в своей. А дальше, будто обычную куклу, Чимина вытаскивают на себя из водоворота тел, прижимая к своему такому уже привычному, нужному. Другая рука демона уже знакомо опускается на талию, надавливая, чтобы к себе ещё больше придвинуть. Демон хотел было в привычной манере пошутить или съязвить, но, как только увидел в глазах расширенных испуг, так застопорился. Он сжимает его ладошку, к своим губам приближая, накрывая ими тонкую нежную кожу. — Испугался? — Чонгук старается голос сделать как-можно мягче, чтобы был под стать самому юноше. — Скорее занервничал, — не до конца врёт Чимин, с трепетом внутри разглядывая, как мужчина каждый палец целует. Тело на эти действия лёгкими покалываниями отзывается. — Не оставляй меня больше. Последний поцелуй, и глаза в глаза: — И не посмею. Сплетение пальцев и ощущаемая защита. — Какого. Чёрта?! — прерывисто воет Пак, перелезая через неестественно широкий ствол упавшего дерева. — Попрошу: чёрт относится к созданиям мрака, как и я… Чимин резко поворачивает на него голову, одаривая гневным взглядом. Возмущение бьёт через край. Мало того, что на Севере пришлось пробираться по сугробам на край света, так ещё и на землях Южных Племен, чтобы добраться до поселения глав государства, необходимо было, как оказалось, пройти через джунгли. — Неужели нельзя просто поставить дворец где-то, где есть хотя бы дороги? — жаловался Чимин, скептически пробираясь сквозь заросли. — Почему правители вообще находятся в какой-то деревне…? — Ну не всем же жить во дворце в самой столице, — хмыкает Чонгук, для которого совершенно не составляет труда перепрыгивать через самые высокие препятствия или идти огромные расстояния. — К тому же, племя вождей Южных Племён очень древнее, могущественное. Они ближе всех к мистике и магии, к природе и её явлениями. — Они все обладают какой-то силой? — изгибает бровь Пак, решая отвлечься на интересную тему для разговора. — Например… эм, у них могут быть видения? Что-то вроде пророчеств? Чонгук на мгновение задумывается и после кратко кивает: — Женщины некоторых кланов имели сильный дар предвидения. — Насколько сильный? — не унимается Пак, плавно перескакивая с кочки на кочку. — Ты сейчас допрыгаешься, — отходя от темы, устало выдыхает Чонгук, а сам оказывается совсем рядом, в любой момент готовый подхватить или дать опору в виде своего плеча юному господину. — Никогда не думал, что мне придётся присматривать за таким ребёнком… И я не знаю, насколько: зависит от силы самой провидицы. Чимин продолжает скакать, не боясь поскользнуться, ведь телохранитель рядом. Заодно он с любопытством разглядывает местную флору: экзотические растения здесь направо и налево. Куда ни глянь: то кусты, что «пастью» захватывают огромных стрекоз неоновых расцветок, то устрашающие деревья со своими будто живыми лианами, то ещё какие-то причуды Южный земель. И всё было вроде спокойно, как вдруг рука, выставленная прямо перед грудью Чимина, останавливает его, не разрешая сделать очередной прыжок. Император вопросительный взгляд на него переводит и не решается что-либо говорить. Чон выглядел… напряжённо. Его зоркие глаза чуть сузились, ещё черней становясь, слух обострился и всё тело струной вытянулось. Он был похож на хищного зверя, что ощутил некую опасность. — Что такое, Чонгук? — тихонько всё же спрашивает Чимин, пытаясь проследить за его взглядом. Ему не отвечают, лишь за руку спускают на землю, за свою спину отводя. Юноша на всякий случай медленно снимает со спины лук и из колчана достаёт стрелу, натягивая её на тетиву. По телу пробегает могильный ветер, что вмиг заменил тепло влажного климата среди теней листьев. Как-будто всё замерло и остановилось вокруг. Чимин слышит лишь собственное дыхание, глазами рыская меж зарослей, спиной к спине становясь с демоном. Предчувствие не сулит ничего хорошего, а ощущение чьего-то присутствия заставляет видеть подозрительное в обычных, чуть покачивающихся лианах. Император сглатывает и поднимает лук, ведь чувство опасности накатило с новой силой: и не зря. Он моментально реагирует на выпрыгнувшую прямо на него тварь, попадая точно в голову. Нечто, похожее на мерзкую летающую обезьяну с острыми клыками и когтями плюхнулось на землю. — Что за…? — не успевает скривиться от отвращения Чимин, как его отпихивают в сторону и острой катаной перерубают такое же существо. Юноша не теряется и достаёт очередную стрелу, помогая Чонгуку убивать тех, что нападали с противным криком-визгом. Чимин запрыгнул на некое высокое бревно, откуда ему было лучше стрелять, прикрывая своего телохранителя, хоть тот и без него справлялся вполне неплохо. Только вот каким бы сильным не был мужчина, по количеству существа превосходили. — Чонгук, их слишком много! — кричит Пак, которому с высоты было лучше видно как будто нескончаемых созданий. Он поднимается на ноги, судорожно осматриваясь, пока взору его не предстаёт река неподалёку, просвечивающаяся меж стволов. — В той стороне вода: обычно, такие твари не любят воду… Чимина быстро цепляют за руку, в другой держа катану, на ходу добавляя: — Я тоже, вообще-то… — Такая тварь или не любишь воду? — на адреналине язвить вздумал Император, перебирая ногами. — Серьёзно, я когда-нибудь тебя… — сквозь стиснутые зубы чуть ли не угрожающе рычит Чонгук. Только вот договорить ему не даёт неожиданность в виде большого обрыва, где река, оказывается, была только внизу этого карьера. Чимина за талию подхватывают уже в воздухе сильные руки, возвращая на землю. Он даже не заметил конца земли, бледнея на глазах. Оба одновременно развернулись, а преследующие их твари уже показывались из джунглей на поляне перед обрывом. Чимин сделал два выстрела в тех, кто первым добрался до клочка открытой земли, в то время как Чонгук сложил катану в ножны и подхватил вздрогнувшего юношу на руки. — Ч-что ты собираешься делать?! — Конечно прыгать. — Что?! — запротестовал было Чимин. — А у нас есть другой выбор? Держись крепче, я не позволю тебе разбиться. Чимин сильно-сильно обхватывает мощную шею, жмурясь и утыкаясь носом в ложбинку между шеей и плечом. Он слышит нечеловеческий, больше звериный рык и чувство полёта охватывает всё тело, которое отчаянно жалось к Чонгуку. Сердце словно осталось там, на том обрыве, ушло совершенно не в пятки: вообще будто покинуло Чимина. Но даже через свист ветра от полёта, закладывающий уши, до него доходят ужасающие взвизги тех существ, мчащихся за ними. И всё обрубается слишком резко. Парня словно резко швырнули в прочный вакуум, что не пропускал ни свет, ни звук. Вода быстро обволокла всё тело, просачиваясь через одежду и забивалась в уши, нос. Она тянула ещё ниже и ниже, но не отпускающие талию руки наоборот боролись с потоками воды, выталкивая наружу. Чимин выныривает с громким судорожным вздохом, барахтаясь, чтобы прочувствовать прохладную гладь для самостоятельного удерживания тела на ней. Он дышит часто и тяжело, почти что задыхаясь и пытаясь скачущее сердце унять. Юноша с облегчением видит вынырнувшего следом Чонгука, и оба поплыли в сторону берега. Существа из джунглей отступили сразу, как только приблизились к сверкающему отражению воды и всплесков от неё. — Значит, моя теория оказалась верна, — победно улыбается Чимин, который просто от усталости уже плетётся к суше, согнувшись почти что пополам. Только вот язвительного или похвального ответа не последовало. — Чонгук? — разворачивается всё ещё с улыбкой, как та моментально сходит. — Чонгук! Демона трясло, вода будто выжигала его человеческую кожу, из-под которой показывалась настоящая демоническая. Он упал на колени, от боли скручиваясь. Его тело пугающе ломило, и подбегающий Чимин увидел заливающимся красным глаза, а на лице чёрные трещины. Но ему было плевать, он не боялся этого, как и удлиняющихся ногтей, переходящих в когти. Пак закинул увеличивающуюся в размерах тушку на своё хрупкое, по сравнению с демонической формой, тело и потащил к берегу, подальше от воды. — Прости, прости, Чонгук, — лепечет Чимин, делая ещё усилие, — ещё немного, прости… Только вода перестала касаться их, Чонгук тут же отпрянул от юноши, точно зверь прыгнул в сторону на все четыре конечности, прогибаясь в спине. Он был совершенно иным. Не таким, каким Чимин видел его даже в первую встречу, в том лесу на испытании. Перед ним был самое настоящее демоническое… чудовище. Его глаза залиты кровью, суженные, точно у волка. Тело не походило на одну целую плоть — испускало сгустки дыма, состояло будто из мрачной материи. Руки больше походили на длинные лапы с когтями. Его волосы пугающе развивались, волнами стекали и выглядели живыми. Страшно. Безумно страшно до сбивчивого дыхания и бешеного сердцебиения. А зверь чует этот страх, он словно питает его, подстрекает на нечто ужасное. Чимин к земле прирос, он боится того, что видит перед собой, но в то же время понимает: это же Чонгук. Его Чонгук, значит и его демон. Император дрожащую руку поднимает, к нему тянется, совершенно не зная, в сознании ли Чонгук или это существо полностью завладело разумом. Однако продолжает медленно приближаться к сжавшемуся демону. — Ч-Чонгук? — неуверенно зовёт Чимин. Тот весь дёргается, на него обращает сияющие алым глаза, в которых юноша замечает что-то знакомое. — Всё хорошо, слышишь? — ласково обращается парень, делая ещё пару шагов, и добавляет, осознав, что демон успокаивается после того, как его зовут по имени: — Чонгук. Он раненным волком взывает, смотрит дико, но доверчиво на приближающегося человека. Рука Чимина так сильно трясётся, что чуть попадает на голову демона, проводя по ней несколько раз. — Чонгук, прости… ты же будешь в порядке?.. — он в ответ получает некое подобие кивка, а голова больше подставляется под руку. Больше не в силах стоять, Император опускается на белый песок, а следом — ручной демон. Он голову и половину корпуса кладёт на бёдра юноши, начиная наконец дышать размеренно. Чимин не переставал гладить его, отчего-то даже в такой ситуации глупо ощущая тепло от того, как же нуждающе Чонгук ластится к нему. — Значит, демонов можно приручить толикой внимания и заботы? — приподнимает уголки губ Пак, пальцами перебирая больше не пугающие пряди волос, убирая их с лица. Он говорил это больше себе, потому и не рассчитывал ничего услышать от заснувшего, как он думал, демона. — Угу, и кличкой: совсем от щенков не отличить… — бурчит Чон, продолжая всё так же лежать с закрытыми глазами. — Чонгук?.. Ты… Прости меня, прости: я не знал, что тебе будет так плохо… — Всё в порядке, успокойся, — перебивает его демон, — я сам не знал. Видимо, на этой реке чары против нечисти, из-за чего она сняла все формы, обнажая истинную… Чонгук прервался, потому что ощутил, как дрогнула нежно водящая по голове ладонь. Тогда он перехватил её и приблизил к своим губам, обдавая холодным дыханием. — Не бойся меня. — Я и не боюсь, — не врёт же. Ведь боится Чимин не Чонгука — боится за него. Боится, что позволит себе нечто большее, чем чувство безопасности рядом с ним и неровно бьющегося сердца. Только Император собирается с мыслями и силами, чтобы задать волнующий его вопрос, как на берег откуда ни возьмись выбегают аборигены с оружием, в шкурах и мехах животных, окружая вторгнувшихся на их территорию незнакомцев. Когда Чонгук сжимал маленькую ладонь в своей, Чимин как раз думал, что худшее за сегодня: неконтролируемый поток на рынке, летающие мерзкие твари из джунглей, грёбанная заколдованная река и стресс за Чонгука или направляющие свои копья явно недоброжелательные местные?.. Но он же не мог знать, что под конец того самого дня этот список ещё увеличится.