Окровавленный цветок лотоса

Ослабленный демон все равно загородил собой Императора, присев перед ним. Он ещё тяжело и шумно, точно раненый зверь, дышал, выставив руку, пытаясь закрыть Чимина и с другой стороны. Чонгук угрожающе метал взгляд из стороны в сторону на колеблющихся местных жителей, что взад-вперёд парировали, держа копья наготове. Они с опаской разглядывали демона, переводя удивленные взгляды на парня сзади. — Демоническое отродье, — вдруг подал голос один из обитателей джунглей, выходя чуть вперёд и обращаясь к Чону, — отпусти человека добровольно, иначе познаешь гнев наших Богов на этой священной земле. Но Чонгук будто и не слышал его слов, обращая глаза только на угрозу жизни его господина в виде острых наконечников. И злобно оскалился, сжимая руку Чимина, который глаза округлил, переосмысливая услышанное. — Пусти человека, тварь! — требовательнее повторил мужчина, глядя на то, как первый держал «жертву». — Постойте, — тут же отвис Пак, кажется понимая, почему эти люди так реагировали, — он меня защищает. Туземцы растерялись, начали перешёптываться на своём языке, друг на друга поглядывать и недоверчиво на человека. А Чимин, ещё больше вводя их в ступор, аккуратно привстал и опустил руку на плечо мужчины, проводя по нему всей ладонью. — Это мой демон, — заявил парень. — Он не представляет угрозы. Шёпот усилился, как и изумленные мечущиеся глаза. Копья некоторых неуверенно опускались, их владельцы то и дело ожидали команды своего предводителя. — Это чудовище не представляет угрозы? — недоверчиво сощурился тот, получая в ответ рычание демона, плечо которого чужестранец тут же сжал, приближаясь к его уху и что-то шепча. На устрашающем лице тут же исчез оскал, но глаза были полностью чёрным залиты, а трупный оттенок, так же, как и тёмные трещины, не сходил. Видимо, вода с чарами сильно ослабила способности Чонгука. — Да, — наконец произнёс Чимин. — И он не чудовище. — А вы, стало быть, чародей или заклинатель, что подчинил себе создание мрака? — Нет, — парень полностью поднялся, не убирая руки с плеча демона, и вздёрнул нос, торжественно выговаривая: — Мое имя Пак Чимин, и я Император Восточной Империи. Я прибыл в ваши земли, чтобы просить аудиенции у Великих Вождей Южных Племён. Местные аборигены теперь стихли и застыли, во все глаза глядя на него, но оружие так и не убрали. Лидер изучающе разглядел его с ног до головы, останавливаясь сначала на пальцах, сжимающих кимоно демона, потом на красивом и строгом лице. — Что ж, Император Пак Чимин, — беспристрастно промолвил мужчина, чей торс был обрамлён бычьей шкурой, а на голове его пасть и выпирающие клыки, — следуйте за мной. И держите при себе ваше… вашего демона. Он резко развернулся, а люди, окружавшие их, сузили круг, подгоняя «гостей». Чимин с подозрением оглядел здоровую спину и всё ещё направленные на них копья, двумя руками подхватил самурая подмышками, пытаясь поднять его с земли. — Чонгук, ты можешь идти?.. Но тот вдруг сделал рывок и встал за спиной вздрогнувшего парня, рыкнув на наконечники оружий сзади, пугая туземцев. — Я не дам тебя в обиду. Не важно, в каком состоянии или обличии, — низким басом прохрипел Чонгук, легко подталкивая юного правителя, чтобы тот шёл за вожаком. Постепенно джунгли заменялись каменными выступами, скалистой местностью с острыми углами. На древних строениях, уже полуразрушенных, стёрлись почти что письмена мёртвых. Эта каллиграфия привлекала внимание Чимина, для которого изучение забытых языков было чем-то особенным в своё детство и отрочество. И, когда перед их взором возникла большая полуразрушенная арка, Пак застыл на месте, спиной ощущая грудь мужчины сзади. Он видел чуть дальше пропасть, некую яму, по периметру сверху которого расставлены факелы с устремляющимися ввысь языками пламени. — Не нравится мне это, Чонгук, — сглотнул Император, продолжая путь. — У меня очень дурное предчувствие. — Я рядом, мой господин, — сильные руки легли на пояс, успокаивающе сжимая пальцами. Они все прошли ещё немного в тишине, пока лидер группы туземцев не развернулся, обращаясь к «почетному гостю»: — Раз уж вы величаете себя Императором Востока, то обязаны сразиться с демоном в Ущелье. Таков древний обычай, — добавил тот, замечая вытягивающееся лицо парня, — чтобы подтвердить вашу принадлежность к имперской восточной династии… — Что? — раскрыл рот Чимин, после поворачиваясь к своему телохранителю. — Что он имеет в виду, Чонгук? — Проклятье, эта их древняя традиция, — раздраженно оглянулся демон. — Неужели, сейчас они решили почтить её… — Мне же не придётся сражаться с тобой, да? Не придётся ведь, Чонгук?.. Прошу, скажи, что нет… Тот не отвечает, сосредоточенно смотрит на окружающих их воинов. Его самого напрягает вся эта ситуация. Он наслышан про Ущелье в Южных Племенах, где таких демонов, как он, вылавливали и устраивали бои для развлечения, для "встречи" гостей. Но то было сотни лет назад, потому и надеялся, что традиция давно сгнила. Чимин в его руках вздрагивает, когда парня резко отдернули от демона, на которого вылили целое ведро обжигающей воды. А после его с ноги пнули прямо в яму. — Чонгук! — юноша кинулся к ограждению, видя, как корчится от боли, уже на земле, мужчина. Он сам же по лестнице бросился вниз, подлетая к скручивающемуся демону, что вновь начал принимать устрашающую форму. — Пожалуйста, Чонгук, успокойся, всё будет в порядке, Чонгук, держись, — молил Пак, упав рядом с ним на колени. — Убейте же демоническое отродье, Пак Чимин, — крикнули ему сверху. — Убейте или будьте убиты. Докажите, что вы стали Императором Востока неспроста. Эти слова заставили Императора вздрогнуть, а после на стенах ужасной ямы, пропитанной запахом крови и разлагающейся плоти, запылали факела. Пламя отразилось в алых блеснувших глазах, сопровождаясь страшным рычанием. Чимин рефлекторно вскочил на ноги, отпрыгивая в сторону. Чонгук совершенно не походил на себя, стал словно мрачным кривым отражением себя. Как тогда, у зачарованной реки. Но в этот раз он рычал убедительнее, обращая пылающий взгляд на свою «добычу». Парень медленно отступал назад, доставая попутно лук и на тетиву опуская стрелу. — Я не хочу тебя ранить, — напряжённо произнёс Чимин, пытаясь достучаться до обезумевшего демона. — Чонгук, услышь меня, очнись, очнись! Первая стрела полетела в бедро приближающегося зверя. Пак ругнулся, вытаскивая ещё одну. В мгновение ока острые когти стремительно направлялись в парня, что кувырком увернулся, выстреливая в плечо, затем сразу в руку. — Очнись, приди в себя! Это приказ, Чонгук! — кричал отчаянно он, чувствуя сжимающееся сердце при каждой вонзающейся в неконтролируемое тело стреле. — Это ведь не ты. Гук, ты же не обидишь меня… Но здоровая лапа мощно откинула юношу. Он впечатался в стену, падая на землю торсом, мыча от боли, в ладони сжимая лук. — Подонок, — выплюнул Чимин, тяжело от удара дыша, — я тебе потом это припомню, не сомневайся… Со следующим ударом хрупкое человеческое тело кубарём полетело почти в самый центр арены. Хрипя, Чимин вытер тыльной стороной ладони кровь у краешка рта. — Защищать он меня будет, х-ха... — с нервным смешком он аккуратно встаёт. — Оберегать, в обиду не даст, да? Ты лжец, Чонгук! Чимину плевать, что перед ним действительно страшный зверь. Он кидает лук на землю, уверенным шагом направляясь к Чонгуку. За чёрное кимоно, что практически не закрывало раскрытую грудь, взялся и, совсем не думая, к себе придвинул. Тёплые человеческие губы накрыли твёрдые потемневшие. Чимин так отчаянно и беспомощно вжимался в них, вбирая с некой безысходностью. Отстранился Пак так же резко и неожиданно, на всякий случай отскакивая от замершего демона. Чимин и не знал, на что надеялся, спонтанно решившись на такое действие. Он зажмурился и скукожился весь, когда Чонгук ринулся на него с прыжком. Только вот услышал он рычание уже за спиной и чей-то протяженный взвизг. Чонгук держит в зубах кусок кровоточащей плоти некой вопящей твари, появившейся из раскрытой заранее клетки. От неожиданности ноги подкашиваются, и Император плюхается на землю, отползая уже на локтях. Создание в два раза больше самого Чонгука, стоит на четырёх конечностях и имеет длинный хвост скорпиона. И безумными пустыми глазами смотрит голодно прямо на человека. Только оно было ринулось на свою цель, как Чонгук закрывает Чимина собой, отшвыривая существо. У Пака отлегло на мгновение, когда он понял, что его демон вновь вернулся и защищает своего господина. А после оно сжалось, ведь те сошлись в ужасающей схватке, из которой доносились лишь рычания, удары, рвение кожи и прыскающая кровь. Чимин вскрикивает, когда Чонгука ударяют о землю так сильно, что она трескается и поднимается пыль. А в следующий момент его живот пронзает острый наконечник хвоста этой твари, расплёскивая густую тёмно-алую, почти чёрную кровь, и откидывает тело в сторону. Император судорожно дышит, поднимается, спотыкается, но бежит к своему луку. Одновременно он разворачивается, натягивая тетиву и делая точный выстрел прямо в глаз взревевшего чудища. Оно поменяло тут же направление, теперь держа путь на Чимина, который будто к земле прирос, глядя на свою погибель в виде раскрывающейся пасти. И вдруг существо резко тормозит: его за хвост хватают демонические руки с цепкими ногтями, оттягивая от юноши. Чонгук, казалось, над землёй нависает, его демоническая аура разрасталась, обволакивая и душив врага. В глазах на момент сверкает жажда крови. Усилие — хвост оказывается вырванным из истошно вопящего создания, что стало дергаться в судорогах. Пройдя в муках несколько метров, оно повалилось замертво. Чимин слышит только громкое биение собственного сердца и больше ничего. Он смотрит каким-то невидящим взглядом на труп твари, переводя глаза на подходящего хромающего демона, что постепенно возвращал своё обличие. — Ч-Чонгук… — шепчет парень, ощущая, как внутренности норовят вылезти наружу от вида раны на теле самурая. Тот прямо в глаза, точно в душу, глядит, врезаясь в шаткое тело и обнимая крепко, сразу губы уводя в вязкий поцелуй. Пак непроизвольно мякнет в этих руках, теряет землю из-под ног от этих губ. Но на самом деле лишь чувствует, как слабеет, как через поцелуй часть его энергии и силы передаётся демону. Из-за этого он руками обхватывает его шею, отвечая настойчивее, желая в тот момент всю свою жизненную силу отдать Чонгуку, который вовремя останавливает и его, и себя до того, как парень упал бы без сознания. — Чимин, — демон выдыхает прямо в пухлые губы, прислоняясь своим лбом к его, — прости, прости меня… Тот лишь в отрицании головой мотает, не в состоянии что-либо сказать. Момент их прерывают звуком ржавых дверей, ошарашенно приглашая следовать за ними. Император проклинает это место уже всеми возможными проклятиями, ещё отходя от испытанного шока и страха. Двигается будто не на своих двоих просто куда велят, а возвращается в реальность, когда меж лиан виднеется некое замытое пространство. Будто вакуумная невидимая дверь, что переливалась на проблесках солнца. Чимин сначала руку вытянул — та пропала в сгустке энергии, но так же явно ощущалась. Он вошёл внутрь и застыл, разинув рот. Деревья, казалось, до небес доходили, образовывая купол, что освещался мерцанием светлячков. Впереди каменный престол с разрезными колонами по бокам: видимо, ранее когда-то служило зданием заседания правителей. По бокам от всего стоят люди в звериных шкурах, провожая изумлёнными, даже испуганными глазами чужестранцев. Они держали в руках крепко оружие, но не поднимали его. Что-то здесь было не так. Чимин быстро проводил глазами по местным, не понимая, почему его начинают одолевать сомнения. Сначала наставленные копья, после бросание в яму и страшный бой, а теперь такой приём, явно не слишком дружелюбный и желанный. И, когда его взгляд окинул трон, на котором восседал здоровый мужчина с широкой грудью, где приковывал внимание рисунок благородного волка, он всё понял. — Дикари, — озвучил мысли Императора идущий рядом Чон, сжимая челюсти. — Мы сбились с курса, прыгнув с той скалы в реку. — Что нам делать, Чонгук? — прошептал в растерянности парень. Он и не планировал обращаться к ним за помощью. Наслышан был о их безумности, пыле, боевом и непокорном нраве. Это было случайной неожиданностью найти их таким образом, ведь Дикари странствуют по юго-западной части Южных Племён, что являлось огромной территорией. И не всегда удаётся их встретить, даже если специально искать. Грозный мужчина вдруг встал на ноги, спускаясь с пьедестала и не сводя пугающего взгляда с Чимина, у которого мурашки беспокойства бежали по спине от этого. — Добро пожаловать, Император Востока, — обратился тот своим грубым низким басом, — моё имя Волкодав из рода Грегов. Я предводитель Дикого вольного племени. — Приветствую, Волкодав из рода Грегов, — чётко произнёс Пак, не позволяя страху овладеть и сбить его имперское величие. — Ваш приём был весьма… специфичен. — Так же, как и ваш бой в Ущелье, — хмыкнул предводитель, даже не глядя на стоящего рядом демона, продолжая пожирать взглядом юношу. — Я и мои люди были потрясены, что человек способен повелевать демоническим созданием. Это достойно почёта и величия, Император. А самое главное — уважения и славы от Дикого вольного народа! Чимин слабо улыбнулся своей дежурной улыбкой правителя, чуть поклоняясь в благодарности. И если снаружи маска величия, спокойствия и серьёзности, то внутри он паниковал, не зная, к чему это приведёт и как выбраться отсюда без лишних смертей. — Можете оставаться у нас, сколько вам угодно, — неожиданно развёл руками Волкодав. — Мы дадим вам кров, еду и всё, чего надобно. — Благодарю, уважаемый предводитель Дикого племени, — кивнул в признании тот, — но мы держим путь дальше, потому будем вынуждены уйти… — Опасно бродить по ночам в этой местности, даже с ручным демоном, — нахмурился мужчина. — Не отказывайтесь от нашего покровительства, Император Востока. Чимин сглотнул, аккуратно поворачивая голову к затихшему Чонгуку, мысленно спрашивая, как поступить. Но тут выбившуюся прядку тёмных, уже грязных волос взяли между пальцев и прокрутили. Юноша аж дыхание задержал, когда Волкодав ещё на шаг приблизился, в полголоса проговорив: — И, я надеюсь, вы ляжете под меня этой ночью, разделив со мной ложе. Император резко глаза расширил, глухой выдох застрял, а услышанные слова эхом в голове отдавали. Противный ком образовывался в пересохшем горле. Чимин почувствовал лишь лёгкую встряску и обнаружил себя уже за напряжённой спиной Чонгука, что сильно сжимал кисть мужчины. — Вы не имеете права прикасаться к моему господину и говорить такое, — грозно процедил сквозь сжатые зубы демон. — Он мой. Даже не смотрите своими голодными глазами на него, иначе я их вырву вам так быстро, что и опомниться не успеете. Между мужчинами повисло явно ощущаемое напряжение и неприязнь. Волкодав сощурился, наконец осматривая и Чонгука. Как вдруг одобрительно ухмыльнулся: — Ну, под такого демона я и сам бы не прочь лечь, — и он подмигнул застывшему от неожиданности самураю. Челюсть Чимина встретилась с каменными плитами под ногами. Если бы не вся серьёзность ситуации со стороны «гостей», то он бы точно рассмеялся от вытянувшегося лица Чона. И тут Волкодав вытащил руку из ослабленной хватки мужчины, легонько поддев его подбородок в манере открытого флирта, после весело добавляя: — Да успокойтесь, вы мне очень понравились! Мы вас не обидим, оставайтесь на ночь с нами. Редко встретишь путников в этих краях, к тому же такого почётного и заслужившего наше уважение! Может, мы и выглядим грозно, но любим принимать гостей. В подтверждение его слов люди радостный гомон подняли. А Император и его телохранитель посмотрели друг на друга с немым вопросом в глазах. Всё же, доверившись вдруг расположившего к себе Волкодаву, они, на свой страх и риск, согласились остаться, в любой момент готовые сорваться и с потерями, но выбраться оттуда. Однако немного алкоголя, вкусного сытного мяса, музыки и приятной атмосферы скрасили этот долгий, просто ужасный день. Предводитель Дикарей оказался душой компании, весёлым мужичком, любящим выпить и много болтать. А после выпитого сосуда фирменного эля и вовсе считал себя и Чимина лучшими, закадычными друзьями. Проконтролировав, пока Волкодав не уйдёт (вернее, пока его не унесли) спать, чтобы он и пальцем не смел трогать Императора, демон смог спокойно выдохнуть. Благо, в этом месте находились горячие источники с нормальной, не зачарованной водой. Потому он мог расслабиться и до конца восстановить силы. Чонгук раскинулся на камнях, запрокинув голову и прикрыв глаза, вслушиваясь в звуки маленького водопада неподалёку и волшебное стрекотание цикад. Он размеренно дышит, наслаждаясь обволакивающей вкусно пахнущей водой, наполняясь энергией. — Долго собираешься там стоять? — неожиданно разрезает своим уставшим голосом тишину ночи. Юноша вздрагивает, тут же закусывая губу и краснея, постыдно отводя глаза, что до этого любовались мужественной красотой. Чимин теряется под чуть приоткрытыми тёмными глазами, быстро обходя источник с другой стороны. Демон же ведёт головой за ним, наблюдая за тем, как плавно тот развязывает своё потёртое кимоно, как оно скользит с оголяющихся острых плеч, и невольно думает о том, что желает сам снять одежду с этого тела. — Отвернись, — бурчит под нос Чимин, зная, что его слышат, и прикрываясь. — Не смотри. Чонгук глубоко вздыхает и разворачивается, на тёплых камнях передвигается в центр источника, усаживаясь там, согнув ногу в колене и на него положив руку. Ровная водяная гладь, на которой мелькают проблески отражающейся луны, начинает двигаться из-за опустившегося в неё чуть пошатывающегося от градуса алкоголя тела. Император неуверенно приближается к накаченной спине, на которой рассыпаны длинные жёсткие волосы. Он разворачивается сам от него, поджимая к себе ножки и обнимая их. Между их спинами какие-то сантиметры всколыхнувшейся воды. — Как ты? — тихо спрашивает Чонгук, когда ощущает, как движение сзади прекращается. — Не знаю, — отвечает по-честному Пак, крепче себя сжимая. — Как только ты стал моим самураем, я уверил себя, что ты всемогущ и бессмертен, я и не думал, что тебя могут ранить или у-убить… — его голос дрожит, он сглатывает ком в горле. — Я ведь не божество, Чимин — всего лишь демон, — в голосе совершенно отсутствуют эмоции. — У меня много слабых мест, и способов убить меня тоже хватает. А я без сомнений умру за тебя, если придётся… — Не говори так! — жмурится парень и вдруг прижимается своей хрупкой спиной к мощной Чонгука. — Не надо умирать, пожалуйста… просто будь рядом, хорошо? Я так испугался, когда мне пришлось стрелять в тебя… — Лучше бы убил, — спокойно говорит демон, а сердце Чимина сжимается. — Если такое вдруг ещё повторится, то не колеблись: стреляй прямо в сердце. — А ты бы смог убить меня? Чимин задаёт этот вопрос даже для самого себя неожиданно. Видимо, из-за выпитого язык потерял связь с мозгом. Он перестаёт моргать и, кажется, дышать, в ожидании ответа. Пульс подскакивает, как и желание утопиться прямо в этом источнике, чтобы не услышать ответ. — Не хочу, — только и произносит демон, вводя в ступор юношу. — Что? — Не хочу убивать тебя. Плевать, что есть отличие от того, чего ты хочешь и что можешь. Плевать на то, что желания отличаются от возможностей. Пак об этом не думает, его устраивает этот ответ, и он расслабляется. Просто запрокидывает свою голову назад на сильное плечо, взор устремляя на звёздное небо. «Интересно… а хотел ли он убивать того принца?» — Чимин глаза закрывает, до сведения челюсти стискивая зубы, чтобы этот вопрос не сорвался с уст. — А чего ты хочешь? — переходит на шёпот, решив, что они говорят о чём-то сокровенном, личном. — Тебя, — так же тихо хрипит Чонгук, вызывая табун мурашек по нежной коже своего господина и трепетание внутри. — В каком смысле? — глупая улыбка образовывается на лице юноши. Он чувствует, как напрягаются мышцы на теле, о которое облокачивается. — Во всех, — щеку обжигает горячее дыхание. Сердце предательски щемит, совсем демон его не щадит. Лучше бы наконец с корнем вырвал, не дав зарождающемуся внутри чувству разрастить и полностью овладеть им. Но Чимин, по всей видимости, мазохист, раз медленно шею выкручивает, чтобы позволить этим губам изучить каждый участок на гладкой коже своего горящего лица. Так приятно, когда мягкая плоть миллиметр за миллиметром скользит от подбородка и выше, останавливаясь на виске. Чимину этого мало, хочется больше, дольше. И не важно, что нельзя. Юноша вмиг разворачивается и цепляется ладонями за крепкие плечи, ведя их по лопаткам и вверх, закрепляясь шеей под мокрыми волосами. Сам же подставляет тонкую кожу на терзание демону и закатывает глаза от удовольствия, когда её аккуратно прикусывают. Внизу живота стягивает всё в прочный узел, неведомое прежде желание разжигая. Руки Чонгука так чувственно обхватывают тонкую талию, одной ладонью скользя ниже, доходя до мягкой округлости и сжимая её, выбивая из приоткрытого рта глухой стон. Нотки алкоголя смешиваются с естественным цветочным запахом юного правителя. — Слишком прекрасен, — горячо шепчет демон, водя губами теперь по выступающим ключицам. — До безумия хочется вкусить этот невинный цветок… — Так давай, — вызывающе приподнимается Чимин, чтобы усесться на мощные бёдра, но его останавливают, нежно проводя пальцами по втянувшемуся с судорожным вздохом животу. — Я не хочу причинять тебе боль... — искренне произносит Чонгук, почему-то болезненно жмурясь, когда губы приходится оторвать от искусанной шеи. — А сейчас ты не в себе, Чимин. Он видит это по стеклянным глазам, в которых целые океаны способны вместиться, по его развязному поведению и совсем не отталкивающему запаху сладкого алкоголя. Усталость, пережитое волнение, эль и эта вся волшебная атмосфера горячего источника дали о себе знать сполна. И Чимин, будто соглашаясь с его словами, скручивается и утыкается куда-то во влажную шею, зарываясь в густые волосы, спавшие спереди. Его убаюкивают сильные руки в тёплой воде, из которой приятнейший аромат намешанных трав ударяет в нос. Луна красиво подсвечивает и очерчивает статный силуэт Чонгука, и юноша не хочет, но плавно закрывает глаза. Звуки волшебной природной среды Южных земель заглушаются гармоничным, бархатным и таким чистым, словно прозрачный хрупкий хрусталь, голосом. Кажется, перед тем, как отправиться в мир сновидений, Чимин слышал самое искреннее пение только для него одного.