Окровавленный цветок лотоса

Волкодав из рода Грегов, предводитель Дикого вольного племени, не врал, когда говорил Императору, что теперь он заслужил его доверие и уважение. — Мы ещё не встречали столь сильного воина, способного злого демона остановить одними губами! — восхваляет его мужчина, гогоча после вместе со своим народом, что поднятым шумом поддержали слова своего вожака. Чимин горячим напитком подавился от услышанного, заливаясь стыдливой краской. Украдкой глядит на Чонгука, который, казалось, и не слушал вовсе: и бровью не повёл, сохраняя беспристрастное лицо. И это уважение значило, что Дикари придут на помощь Востоку. Что Волкодав созовёт все вольные общины, расположенные на Южных землях, и эту армию отправит на подмогу Империи. — Я послал гонцов, что соберут всех наших воинов, — сосредоточенно кивает предводитель, когда они стояли у раскрытой карты мира, указывая пальцем. — После отправимся к Восточной границе. — Да, наш патруль уже предупреждён, — кивает Император, обходя стол и больше разглядывая карту. — Северные эльфы останутся со своей стороны на севере Востока. Боюсь, что Запад может напасть с двух фронтов, — хмурится весь он, задумываясь, взгляд перемещая. — На юг они и не сунутся, — хмыкает Волкодав, рукой обводя территорию. — Это всё пустынные и вымершие земли, так что вы правы: они могут напасть с гор севера и моря запада. — За море я больше всего волнуюсь, — складывает руки на груди Чимин. — Наш флот силён, но я не знаю сил и возможностей Западной Державы…. — Сосунки поганые, — сплюнул Волкодав. — Думают, что своей техникой могут подчинить себе Восточную Империю. — Кажется мне, что они нацелены на весь мир, — озвучивает свою давнюю мысль Император. — Они уже совсем ожирели! Великая война была примером того, что происходит с теми, кто опьянён властью и желанием захватить весь мир! Половина человечества загублено было, растения, плоды, земля — всё просто погрязло в пепле, из которого родился новый мир… Чимин косится на задумавшегося притихшего демона, что глаза по карте водил. И внутри зарождается луч надежды на то, что некогда именитый генерал, за собой ведущий огромную армию во времена упомянутой выше войны, сможет помочь в военной стратегии. — Чонгук, — аккуратно, даже мягко зовёт Император, — скажешь что-то на этот счёт? — Великая война была примером безрассудства, — зашевелился тот, выходя из тени к каменному столу. — Опьянённый властью может получить и весь мир, если не будет терять рассудок и мыслить здраво. В те времена этого не было ни у кого из тех оборванцев, посчитавших себя великими властителями. — Ты знаешь, о чем говоришь. Как будто сам жил в то время… — щурится загадочно Волкодав. — Ты ведь не обычный демон, м? И, когда взгляд его цепляется за показавшуюся среди одеяний катану, то с лица всё сходит, брови взмывают вверх. Он округлил рот и пальцем безмолвно указывал на оружие. — О-о-о, — только и смог издать звук мужчина. — Про этот меч я слышал только из легенд, забытых сказаний и песен, что стёрлись с памяти рассказчиков. Ныне только Юг помнит о прошлом, о древнем. Не думал, что миф окажется правдой…. Волкодав медленно повернулся к молчавшему Чимину, сглатывая громко. Он выглядел потерянным, встревоженным и шокированным, ещё что-то активно переваривая в мозгу. — Император Восточной Империи, а вы умеете выбирать союзников, — говорит он и затыкается, больше не промолвив и слова, слушая лишь стратегию, предлагаемую демоном. Ещё некоторое время трое стоят над картой, пока затёкшие тела и нехватка времени не дают о себе знать. Чимин выпрямляется и голову назад запрокидывает, по сторонам ею покрутив, после чего послышался хруст. Пора отправляться в далёкий путь прямо сейчас, чтобы успеть до темноты в столицу Южных племён. Дикари любезно предоставили путникам необычайное животное. Оно походило на лошадь, здоровее обычной, с мордой, будто львиной и такой же гривой. Вместо копыт же мощные лапы с когтями. Император заинтересованно разглядывает их «транспорт», пока Чонгуку объясняли путь. Его вдруг за локоть схватили и за часть полуразрушенной стены заволокли, попутно поглядывая на занятого демона. — Император Чимин из благородной династии Пак, — начинает тихо говорить Волкодав, — ваш род считается самым древним, могучим, со своей историей и проклятием… — Проклятием? — переспрашивает тот, округляя глаза. — Этот клинок, что носит ваш самурай — это и есть проклятие рода Пак. Оно настигнет и вас. Самой судьбой всё предрешено, — он говорит судорожно, облизывая пересохшие губы. — И это не воля демона, не его решение, Император, это всё проклятый вашим предком клинок. Поэтому, когда всё это закончится, убейте демона первым… — Мой господин? — слышится громкий голос самурая, перебивший Волкодава и вернувший Чимина в чувство. Волкодав любезно кладет руку на поясницу парня, выводя его к мрачнеющему Чонгуку. — Вот твой драгоценный господин. Береги его… — Несомненно, — чуть ли не рычит демон, к себе притягивая Пака. Он за бока берёт его и поднимает, точно пушинку, усаживая на животное. Чимин встречается взглядом с мужчиной, читая в них то, что услышал минутой ранее. Внутри всё скручивается от некого страха, от осознания, что не впервой он слышит подобное. К горлу подступает противный ком, и Император только кивает предводителю Дикарей на прощанье. В следующее мгновение Чонгук делает рывок, перекидывая ногу через спину создания, оказываясь позади парня в кожаном большом седле. Чимин робеет моментально, когда спиной чувствует сильную грудь, в которую упирается. Бёдра Чонгука к его раздвинутым ногам прижимаются, и тут его руки с двух сторон от тела Чимина высовываются, крепко сжимая поводья и заставляя «транспорт» начать путь. — А мне обязательно здесь сидеть? — с высушенным горлом спрашивает Император, чувствуя, как при довольно резвом движении трётся о мужчину. — Предпочитаешь бежать рядом? — вопросом на вопрос отвечает тот. — Я мог бы сзади сесть, — бурчит Чимин, неловко сжимаясь. Ведь Чонгук слишком близко. Слишком. Он практический обнимает парня, слышит прямо рядом с ухом его дыхание. — Нет. Я должен тебя видеть, — серьёзно говорит самурай. Чимин даже смутиться не успевает от этих слов, ведь тот продолжает: — … а то мало ли, на ближайшей кочке ты свалишься в канаву, а я не замечу. Парню сейчас самому захотелось скинуть его куда-нибудь в канаву. Он демонстративно цокнул так, чтобы было наверняка слышно, решая больше с ним не разговаривать, в глубже в свои запутанные мысли окунуться. Когда густые заросли джунглей закончились, Чонгук крепче к себе прижал задремавшего господина и пришпорил животное, что тут же разогналось на пустынной равнине. Ветер от скорости хлещет в лицо, развивает выбившиеся пряди волос, собранных в хвост. Прохлада надвигающегося вечера даёт о себе знать, и Чонгук, который сам не чувствует холода, ощущает лишь, как падает температура тела Чимина. Он на ходу снимает с себя предоставленную южанами шкуру тигра, накидывая её на озябшее тело, обнимая полностью рукой, в другой держа поводья скачущего вдаль животного. Чимин всем телом дёргается, когда ощущение быстрой езды прекращается, и испуганно оглядывается по сторонам, хватая руку, опустившуюся на своё бедро. Чонгук уже стоял на земле и тянулся за парнем, чтобы спустить его с животного. — Мы уже приехали? — сонно хмурится Пак, чьи веки непроизвольно закрывались, и сладко зевает. Он доверчиво, точно ребёнок, тянется к шее мужчины, позволяя взять себя на руки. — Пока нет, ему нужно отдохнуть, — Чонгук его бережно держит, кивая на существо у ручья, испивавшее прозрачную воду. — Ты будешь ещё спать? — Угу, — парень утыкается холодным носом в ложбинку между плечом и шеей, вдыхая приятный запах сандалового древа. — Мне снилось детство… прекрасная цветущая сакура, оседающий на языке вкус саке, свежий морской бриз, спокойствие и безмятежность… так этого не хватает… — Здорово, — тихо выдыхает Чонгук, усаживаясь у воды, на свои колени опуская сонного Императора. — Твое детство было в Японии? — слабый кивок. — Хочешь вернуться туда после? — После? После… Чимин хмурится, поворачивая больше лицо, чтобы прислониться к груди самурая щекой. Он не знал, что будет после. Догадывался, правда. И боялся. Это «после» пугало его. Все вокруг твердили об одном исходе: смерти. Его… или же Чонгука. И Чимин подсознательно понимал, что здесь предстоит сделать выбор ему самому. Страшный выбор. «После» будет зависеть от него самого. Только вот, что если… — … после не будет? Если нам не удастся выйти из этой войны живыми? — Чимин, — наклоняется к нему демон, изящными пальцами проводя по красивейшим чертам лица, — я обещал тебе победу. А победа означает вкусить самому её плоды. Живым, — он на мгновение замолкает, а после шёпот на ухо: — Так что, хочешь после вместе вот так сидеть под цветущей сакурой? Я бы убирал прелестные лепестки с твоих волос, гладил бы твою нежную кожу, и нам не пришлось бы ни о чём беспокоиться… Мягкий голос демона опьянял, погружал в мир сновидений и теплоту от этих слов в вены вводя, согревая изнутри. Как же Чимин хотел, чтобы это оказалось правдой, чтобы так оно и было… Он засыпает с этой мыслью, представляя себе такую яркую, до боли приятную сердцу картинку. Где всё хорошо, где нет войн, пророчеств и проклятий. Где есть только он, Чонгук, сакура над ними и светлое будущее. «Самой судьбой всё предрешено.» По щеке, из закрытого глаза, скатывается крупная слезинка.

***

Столица Южных Племен встретила чужестранцев суматохой местных жителей, жарой, хоть и был уже вечер, и некой безразличностью. Ни на них, ни на чудное животное не обращали внимания. И Чимин был всё время напряжён, ожидал подвоха, нервно поглядывал во все стороны. — Расслабься, — тихо проговорил Чонгук, прижимаясь к нему ближе. — Как тут расслабиться, когда всякий раз с нами что-то происходит… — процедил сквозь зубы тот. Как вдруг прямо перед животным смело выбежала маленькая девочка, отчего демону пришлось натянуть поводья и остановиться. — Император Пак и его самурай капитан Чон, — проворкала та, уважительно кланяясь. — Вожди Южных Племён уже вас заждались. Прошу, следуйте за мной. Девчушка развернулась и поспешила вперёд, а Чимин лишь повернул голову к мужчине, в изумлении и недоверии брови сводя. — Вот так просто? — Ну хоть раз нам должно было свезти, — ответил Чонгук, пришпоривая животное. — Нам уже свезло, когда Волкодав решил помочь нам, не положив меня под себя, — скривился Император, которого аж в дрожь вбросило. — Я бы оторвал его руки и свернул ему шею, если бы он рискнул это сделать. — Почему? — интересуется Чимин. — Это ведь не угроза моей жизни, чтобы ты убивал кого-то без моего приказа… — Ты что, забыл, что по нашему контракту обязан отдать мне себя? — не меняя серьезного выражения лица, говорит Чонгук. У Чимина щеки вспыхивают тут же, провоцируя цепной реакцией и учащающееся сердцебиение. Он старается не думать о том, что «отдаться» значит в физическом плане, что парень сам же поклялся отдать ему своё тело… Самое страшное и ужасающее то, что Император, кажется, совсем не против. — Т-то есть?.. — как-то нелепо заикается он, пытаясь выкрутить как-то шею и на него взглянуть. Но за эту самую шею его вдруг больно кусают, проходя клыками по юношеской коже, ведя выше к уху, в него полушепотом произнося: — То есть, твоё тело принадлежит мне, и никто не имеет права даже говорить о том, что желает тебя. Император не дышит до тех пор, пока Чонгук не отстранился, продолжая держать путь за девчушкой, а потом тихо выдыхает и ладошку прижимает к груди, где сердцебиение свой бешеный ритм отдаёт. Чимин даже и не заметил, как они переправились через весь город, и теперь перед ними возвышался старинный храм. Языки пламени, что в факелах освещали его, ползали по стенам, точно живые. Большая каменная лестница вела высоко вверх, потому и гостям пришлось спешиться, оставив животное, чтобы подняться к Вождям. От кирпичей исходил приятный холодок, пахло стариной, маслами и ароматными свечами внутри. Охрана, открывшая им массивные двери, следовала за ними по длинному коридору, по которому только глухой стук обуви разносился. Путникам пришлось пройти ещё выше по ступенькам, прежде, чем в красивом и богато обставленном зале они не увидели за столом Вождей Южных Племён. — Добро пожаловать в столицу, мы уж вас заждались, достопочтенный Император Пак, и вашего верного самурая, — вежливо поздоровался мужчина, и он, и женщина рядом склонили чуть головы, наученные этикету Востока. Чимин в уважении поклонился им, задерживая взгляд на супруге правителя. Устрашающее пророчество вмиг пронеслось в голове. — Доброго времени суток, Великие Вожди, благодарю за ваше гостеприимство. — Вы, стало быть, устали и изголодали после дороги, — теперь говорит правительница, — прошу за стол. Чонгук любезно отодвинул стул для своего господина и придвинул вместе с ним обратно к столу, становясь за ним и застывая мрачной тенью. В это время южане принесли горячие закуски. И каким бы вкусным не был жареный на костре баран, которым угостили его Дикари, то здесь от изобилия на вид аппетитных блюд у Чимина желудок жалобно засосало и слюнки собрались. — Мы знаем, с какой целью вы прибыли к нам, — вдруг прерывает молчание Вождь, когда основная часть оказывается съедена, — и наш ответ: да. — Да? — вскидывает брови Пак, откладывая приборы. — Южные Племена помогут вам одолеть и захватить Западную Державу. — Захва… что? — недоумевает парень, заметно напрягаясь. — Запад всем осточертел, Император. Они не предлагают — требуют, чтобы мы покупали у них ненужные нам ресурсы, как газ и нефть, свои нано-технологии. Доходило даже до угроз. Север же пал под их натиском и перешёл во власть президента Кима. Король Севера уже много лет прикован к кровати от болезни, потому и не в силах править и предотвратить то, что произошло с его Королевством. Лишь вы, Восточная Империя, противостоите ему. — Я лишь прошу вас о союзе, чтобы защитить мой дом, как и ваш, — сглатывает Чимин, догадываясь, что имеет в виду правитель Юга. — Мне не нужны лишние территории, не нужна Западная Держава — только защита своей Империи… — Но вы тот, кто смог бы захватить Запад и править им, как и всем Севером в придачу, — серьёзно всё произносит Вождь. — Да и мы не молодеем, ваше величество, передать престол мы решимся только вам… Чимин резко вскакивает на ноги, со скрежетом стул отодвигая и всех заставляя вздрогнуть. В его расширенных глазах множество эмоций ярким калейдоскопом менялись, а пульс подскакивал. Он понял, к чему ведут правители Южных Племён. — Нет-нет-нет, — в отрицании судорожно замотал головой тот. — Вы предлагаете мне править всем миром?! — Вы этого достойны больше, чем кто-либо, — отвечает женщина, кивая. — Последние несколько лет между государствами недопонимания и стычки — так не пойдёт. В мире нужен лишь один правитель, способный объединить всех и мудро править. — И вы считаете, что это я? — всё ещё недоумевает Чимин, чувствуя, как сердце в пятки уходит, а по спине холодок мурашками ползёт. — Конечно. Юный правитель Востока в союзе с Северными эльфами, Дикарями и Южными Племенами способен одолеть всех врагов и покорить себе их. — Но мне это не нужно, — сводит брови Пак, переводя взгляд с одного Вождя на другого. — Я всего-то хочу защитить свою Империю, не позволить Западу вольничать в моём доме… — На вашей стороне мистические силы, Император Пак! — повышает голос правительница Юга. — Ваш контракт с демоном обеспечит вам победу, а вы станете сильнейшим, величайшим властителем не только Востока, но и всего… Пак всё это время ощущает давление, будто его под прессом давят к холодному кафелю. Ему такая власть была ни к чему, никогда он даже не желал быть и Императором, но это было его долгом, тем, что с самого детства ему в голову вбивали. Но после последних фраз его током будто пробрало. Кровь запульсировала в венах, и он сжал кулаки. — Что? Вы думаете, что это и есть ваше пророчество, произнесённое вами для меня после Совещания в Аликанте? — суживает глаза тот, обращая их на вытягивающееся лицо женщины. Её супруг тут же накрыл её ладонь своей, на неё глядя обеспокоено, а та — неотрывно смотрит на парня. — Я стану величайшим правителем, а славу мне принесёт исчадие мрака, что мне удалось покорить, да? Но вы не правы! — вскрикивает вдруг Чимин, понимая, что его уже трясёт. — Ваше пророчество сбудется, несомненно, но лишь вторая его часть!.. Женщина вдруг с места поднимается, а глаза её расширены, такие большие, совсем не моргают. — Проклятие… — вдруг прохрипела она, — демон… смерть и окровавленный цветок лотоса… — Да, — сипло и судорожно выдыхает Чимин, — это то, что меня ждёт. Это ведь моя судьба, ведь так? Всё предрешено. Он в последний раз обводит взглядом правителей Южных Племён и разворачивается, отходя немного от стола и через плечо мягко зовёт: — Идём, Чонгуки… полагаю, разговор с Великими Вождями мы продолжим с утра. Демон, что до этого каменной статуей стоял, словно оживает, плавно и бесшумно оказывается рядом со своим господином. А взглядом всё прожигает напряжённую спину парня до самых отведённых ему гостевых покоев. Пак заходит внутрь и останавливается посреди комнаты, слышит, как следом вплывает и мужчина, как закрывается тихонько дверь. — Что это было? — голос Чонгука разрезает удручающую тишину. — Какое ещё пророчество, Чимин? Какое проклятие…? — Обними меня, — тут же шепчет парень и ждёт. Ждёт, пока сильные руки не обнимут сзади, пока его не прижмут к своей груди и не опустят подбородок на острое плечо. Только тогда он заметно расслабляется и глаза прикрывает. — Я не боюсь тебя… и не боюсь смерти, — еле шевелит губами Император, ладошкой маленькой накрывая руку демона. — Я смирился со своей судьбой, Чонгук… Он ведёт головой, потеревшись о щёку мужчины, который крепче его к себе прижал. — И какова же она? — Чонгук губы прикладывает к чувствительной коже, слегка причмокивая. Демон поцелуями обсыпает шею закатывавшего от удовольствия глаза парня, руками лаская молодое тело. Длинные пальцы ловко развязывают ниточки некогда изящного кимоно, что запачкалось в течение последнего странствия. Мягкая ткань скользит вниз, оголяя плечико, которое Чонгук тут же целует. Он опускает чуть шершавую ладонь на гладкую кожу предплечья и ведёт ниже до локтя, изгиб обводя. Пальцы переплетает с чужими, коротенькими, поднимает к себе и каждой костяшке нежный поцелуй дарит. — Это ты… — с придыханием отвечает Чимин, тая под этими ласками. — Ты моя судьба… и моё проклятие. Он резко впечатывается в его губы с неким отчаянием, языком пробиваясь глубже.