Окровавленный цветок лотоса

Северный регион Восточной Империи. Обычный город в ста пятидесяти километрах от границы с Северным Королевством, Ундок, что первым попал под удар. Вражеские войска неожиданно прошли меж гор, захватывая и разрушая городские стены, убивая невинных жителей, продвигаясь дальше, к сердцу Империи. Они оставляли за собой кровавый шлейф, выжженную землю, едкий дым, возвышающийся, казалось, до небес. Легионы Востока, что были по периметру баз на севере Империи, слишком медленно среагировали, нагнав врагов только в Чхонджине. С тыла подоспели и Северные эльфы, перекрыв противникам отступление. И только объединённые силы было решили, что победа в этой битве в их руках, как, внезапно, со стороны моря прогремела пушка. Ядро прилетело прямо в отряд Восточной армии, зацепив и городской фасад. С подоспевшим подкреплением, Северо-Западные солдаты атаковали с новой силой. Битва затянулась на долгие часы. Наступление перешло в оборону. По задымлённому коридору полуразрушенного здания бежит мужчина. Он взглядом цепляется за вооруженного пулемётом врага, и тут же в прыжке делает кувырок, за долю секунды скрываясь от залпа пуль. Солдат перекатывается в сторону и продолжает бежать, уже пригнувшись. Он оказывается в комнате с нужными ему людьми, с которыми оборвалась линия связи в этом районе из-за взрывов, и, запыхавшись, сгибается пополам. — Докладываю с центральной базы, — хрипит военный, — прибыло ещё три корабля — они захватили наш порт… — Проклятье, — шипит статный эльф, чьи серебристые локоны заплетены в косы, а на голове серебряный шлем. — Наши боевые корабли будут только через несколько часов, если нам продержаться… — Но у нас нет этих часов! — отчаянно выкрикивает мужчина из армии Востока. — Их слишком много... — Я сказал — мы продержимся! — повышает свой ледяной голос правитель Северных эльфов, крепче сжимая рукоятку меча, на другом конце которого огнестрел. — Передай офицеру Кану, чтобы они подорвали фронтовые здания, укрепляли позиции и не пропускали противников дальше центровой базы. Мы выстоим до прибытия эльфийских плотов, — твёрдо утвердил Тэхён, острый взгляд устремляя в окно, за которым всё громыхало. Прибежавший солдат учтиво поклонился, уже восстановив дыхание, и попытался через рацию связаться с военачальниками, но слышалось лишь противное шипение. Только он собрался было вновь отправляться обратно, как его окликнули, спрашивая: — Что-нибудь слышно от Императора? Он в курсе происходящего? — Главный военный штаб отправил его величеству весть, но ответа не последовало… — Ничего — держимся, — через нос протягивает воздуху Тэхён, не отводя взгляда с линии горизонта, за которую потихоньку закатывается солнце, отражаясь на водяной глади. Он думает о том, каким же красивым, но в то же время страшным будет этот кровавый закат. Алым отражаться в прозрачном море будет не только солнце, но и кровь. Тэхён отбивается из оставшихся сил, разрезая глотки противников один за другим. С него давно уже слетел шлем, а на виске засохла дорожка крови. Совсем рядом громыхнуло, и его откинуло звуковой волной. Сознание мутнеет, в ушах звонкий шум, заменяющий все внешние звуки. Он расфокусированным взглядом обводил поле боя, образовавшееся после почти что часового затишья. Несомненно, перевешивает сила врагов, что всё больше и больше наступают, вынуждая оборону лишь защищаться и постепенно смещаться назад. Тут уже, без сомнений, видно преимущество Северо-Запада и их усовершенствованного оружия. Но это не значит, что нужно сдаваться. Солдаты Востока и эльфы продолжают сражаться, как им приказали. Они не отступят, будут на смерть бороться за свои земли, за свою Империю. Они сжимают зубы, вкалывают обезболивающее и перевязывают ранения, вновь мчась в бой. Тэхён с рывком вскакивает на ноги, переворачивая лезвие и простреливает головы сразу троих одним выстрелом. Он вновь ворачает своё орудие, теперь перерубая бежавшего на него врага. И следом выстреливает вправо, спасая одного из Восточной армии от нападавшего, помогая ему встать. — Давай, солдат, поднимайся! — Ким резко тянет его, всучив в руки упавшее оружие. — М-мы все умрём… — с диким испугом всхлипывает тот, а эльф подмечает, что парниша то совсем ещё юн, а в глазах янтарных — ещё, казалось, детская невинность, ещё неведение всей жизни и страх. Тэхен сжимает его плечо, ободряющие встряхивая. — Соберись, мы справимся. Слышишь? Возьми себя в руки, солдат! — рявкает Король эльфов, приводя парня в чувство и препятствуя его истерике. — Ты на поле боя, здесь нет места соплям и слезам. Держи себя в руках, ясно тебе? Парень моргает часто, не отрывая глаз от строгого, но такого красивого лица мужчины напротив. Сердце заходится теперь не от страха. Он сглатывает и кивает, крепче сжимая в руках оружие. — Будь рядом, хорошо? — сводит густые брови Тэхён, хлопая его по плечу. — Я защищу тебя. Солдат кивает, всё ещё не сводя больших оленьих глаз с эльфа, чувствуя себя теперь в безопасности. Но только вот крики и выстрелы заставляют отказаться от этого чувства. Однако сейчас парнишке не так страшно. Теперь он вместе с эльфийским правителем убивает противников, спина к спине пробираясь ближе к своим, а бой, казалось, становился ещё только жёстче. Тэхён смотрит по сторонам, с ужасом осознавая, что город почти полностью захвачен, а приличная часть объединённых сил убита или схвачена в плен. Он тяжело дышит, прикрывая раненого солдата рядом, ощущая, как силы покидают его. Он поднимает взгляд на водяную гладь, что так красиво отражала последние лучи солнца и блестела. На его фоне, где-то сбоку горел подорвавшийся корабль врагов. Кажется, совсем скоро к оранжевому отражению заката присоединится и кровь убитых. Включая самого Короля и запавшему почему-то мальчишку, которого он обещал защитить. — Мне жаль… — шепчет Тэхён, переводя взгляд на солдата, готового вот-вот заплакать, отчего у него возникло необъяснимое желание обнять и успокоить. Как вдруг, совершенно неожиданно, с южной стороны слышится рёв трубы и биение барабанов, от которого мурашки бежали по коже. Время на линии фронта словно замирает, и абсолютно все застывают. Битва прекращается на мгновения, а все взоры устремлены на окраину города, где подножие горы, откуда и слышатся грозные звуки надвигающихся отрядов. А когда чужестранцы наконец показываются из-за неровностей природного горного ландшафта, то и вовсе фронтовые солдаты раскрывают рты. Легион бойцов Дикого вольного племени с Юга уничтожающей грозной оравой нёсся в сторону захваченного дымящего города. Во главе подкрепления, на устрашающем «животном» с львиной мордой, мчится юноша в позолоченных доспехах, катаной на поясе и красной эмблемой цветка лотоса на груди. — Император!.. — Император Пак! — Мы спасены! Его величество Император Пак! В оставшихся в живых солдатах Северных эльфов и Востока точно новую жизнь и силы вдохнули. Они, воспользовавшись замешательством противников, которые уже были готовы праздновать очередную победу и захват города, пуще прежнего продолжили эту битву. Тэхён хрипло, больше на нервной почве рассмеялся, выпрямляясь и крепче рукоять сжимая. — Видимо, сегодня не наш последний день… И прямо в этот момент, совсем близко раздаётся выстрел. Король даже не понимает, что произошло, пока оказавшийся перед ним парнишка не падает в его же руки, получая пулю, предназначенную ему. — Нет, — глухо выдыхает Тэхён, оседая на землю вместе с бледнеющим солдатом, — нет, нет, нет. Держись, только держись… Он ошарашено смотрит на кровоточащую рану в груди парня, зажимая её руками. — З-знаете, мне уже не страшно, — слабо улыбается тот, с обожанием глядя на нависавшего над ним мужчину. — С вами даже умирать не страшно… — Глупый, ты не умрешь, — голос Кима почему-то дрожит, как и руки. — Только не закрывай глаза, хорошо? Смотри на меня, проклятье, смотри на меня, солдат…! — Х-Хосок… — из последних сил шепчет тот своё имя пытаясь ещё больше налюбоваться этой прекрасной эльфийской красотой. Тэхён тяжело дышит, зовёт по имени и что-то молвит на своём языке, прося лишь держаться, оставаться с ним и не закрывать глаз. Но в них уже потух огонёк жизни, заменяясь незрячей пеленой застывших слёз. Сквозь некий вакуум Король приглушенно слышит звуки битвы, принявший новый оборот, теперь уже в пользу защитников. Он видит боковым зрением, как рядом останавливается резко некое существо, не встречающееся в этих краях, а на землю спрыгивает юный правитель Восточной Империи. — Ким Тэхён, Ким Тэхён! — Чимин небрежно трясёт мужчину, сжимавшего в руках труп какого-то мальчишки. — Вам лучше уйти отсюда, вы ранены… Король Ким? Вы меня слышите? Но тот, просто находясь в прострации, лишь произнёс: — Я не смог… не смог защитить его… — Тэхён, — грустно выдыхает Император, понимающе переводя взгляд с солдата на него, — это война — это битвы, потери, смерть и скорбь. Без этого не обойтись… И Ким понимает ведь, что тот прав, он и сам за свои века не через одну войну прошёл, но было так сложно выпустить из рук бездыханное тело. Пулеметная очередь, открывшаяся по новоприбывшим бойцам с Юга, будто бы дала пощечину, возвращая сознание в реальность. Тэхён аккуратно опускает солдата на землю, шепча молитву усопшему на красивейшем языке эльфов. Он срывает с его шеи солдатский жетон с полным именем и датой рождения, пряча его в закрытом кармане боевого одеяния. — Я бесконечно благодарен за то, что вы защищали мою Империю, Король Ким Тэхён, — Чимин говорит искренне и протягивает ему руку. — Ещё рано благодарить за это, Император Пак Чимин, — но руку пожимает. — Война только началась. Но где же ваш верный защитник? Тэхён разглядывает суматошный хаос, в который окунулся некогда мирный портовый город, чьих жителей удалось каким-то чудом успеть эвакуировать. Не всех, правда, но большую часть. Но вот знакомого демона Ким нигде поблизости не видит. И тут, смертоносным вихрем пронеслось «нечто» с западной стороны, перерубая сразу целый небольшой отряд подоспевшей поддержки противников. Самурай без доспехов, в одном лишь красном кимоно с золотым поясом и высоким чёрным хвостом спокойно идёт в сторону правителей. С острого лезвия катаны капает кровь. — Вам бы с ним раньше сюда, — указывает Тэхён на демона и убитых им в мгновение ока врагов. — Вы все молодцы, продержались до нашего прибытия, — Чимин нервно разглядывает разрушенный город и тела погибших солдат. — Где командующие армией Востока? — В последний раз они были в центральном штабе, но противники пробили нашу оборону… Неожиданный взрыв где-то неподалёку заставил всех пригнуться и непроизвольно с опаской обернуться. — Откуда берётся вражеское подкрепление? — сводит брови Чимин, подмечая, что, пусть южане и отодвинули наступление дальше центра города, ближе к морю, но Северо-Западных сил будто и не уменьшается. — Флот, — только и отвечает Тэхён, выхватывая своё оружие задней частью и выстреливая в пробегающих сбоку противников. — Мы этим займёмся. Чимин выхватывает свою катану и кивает Чонгуку, чтобы тот следовал за ним. Они заворачивают в развалины, перепрыгивая обломки здания и исчезают с основного поля боя. Быстрый шаг переходит на бег, когда над головой свистят пули. Пригнувшись, Чимин продолжает бежать, слыша только предсмертные стоны тех смертников, решивших открыть огонь по хозяину безжалостного демона. Неожиданно, бомба подрывает соседнее сооружение, и Пак ныряет влево, прикрывая руками голову от обломков. Сильные руки подхватывают подмышками и поднимают закашлявшегося от поднятой пыли парня, толкая его вперёд. Чимин продолжает кашлять и тереть повреждённые дымом и песком глаза, как морской бриз ударяет в лицо, позволяя вздохнуть чистый воздух. Взгляд фокусируется на суматохе у пирса, и он присаживается за полуразрушенной стеной, опуская следом за одёжку и демона. Чимин округляет глаза, разглядывая вражескую флотилию, что оккупировала весь порт. Военных кораблей семь — не меньше. И все они с эмблемами Северного Королевства. — Чонгук, — полушепотом зовёт Император, разворачиваясь к нему полностью, — уничтожь все эти корабли. Демон следит за его указанием руки и медленно, демонстративно изгибает бровь. — Да, это приказ, Чонгук, — добавляет Чимин, понимая, к чему тот хотел было склонить. На лице мужчины сразу опасная тень ухмылки заиграла, и он аккуратно взял его ладонь, припадая губами к тыльной стороне. — Слушаюсь, мой господин, — в глазах сверкнуло алым, и мимо просвистело злосчастное острие катаны. Враги у пирса даже забить тревогу не успели — тут же замертво упали. А демона, которому хозяин отдал приказ, уже никак не остановить. Ведь приказ — это беспрекословность. Чимин выпрямляется и спешит в противоположную сторону — в самый разгар боя, держа наготове катану. Через плечо лишь произносит достаточно громко, чтобы чуткий слух самурая точно уловил это: — Будь осторожен. А в следующий момент первый корабль подлетает в воздух от взрыва, из которого вылетает наводящий ужас демон с залитыми кровью глазами.

***

Пепел разлетается по развалинам города-призрака, где повсюду слышатся отголоски войны. Дым вперемешку с пылью и грязью окутал пустынные улицы, на которых разбросаны обломки и трупы. Много трупов. Император медленно идёт вдоль руин, отходя дальше от разбитого союзниками лагеря, где оказывают помощь раненым. И чем дальше он отходит, тем чаще на глаза, куда не глянь, попадаются тела. Повсюду кровь, пустые обоймы, оружие и пепелища от взрывов. — Не вини себя, — слышит Чимин за своей спиной, но не останавливается, продолжает идти. — Никто не мог знать, что они нападут раньше отведённого времени. — Можно было догадаться, — сжимает кулаки парень, пиная кирпичный обломок, и вдруг присаживается на корточки, закрывая лицо руками, на которых засохла кровь. Чимин дышит тяжело и громко, его немного трясёт. Он держался храбро, смело сражался с врагами, прикрывал своих людей и отдавал приказы во время первой битвы этой войны. Но, чёрт возьми, как же ему было страшно. И сейчас этот страх и ужас пережитого охватывает юношу в новом масштабе. Он никогда даже не думал, что ему придётся вести целую Империю через такое устрашающее, кровавое событие, как война. В такие моменты леденящего страха, сомнения сдавливают горло, не дают вздохнуть. Всё кажется бессмысленным, уже потерянным и проигрышным. Чимин ощущает вмиг всю свою никчемность, слабость и преимущество врагов. — Я так жалок… — судорожно шепчет Пак, весь сжимаясь ещё больше, закрывая голову руками, лицом уже уткнувшись в колени, будто стараясь скрыться от ужаса войны и императорской отвественности. Как вдруг пробирающий холодок заменяется горячим дыханием, и Чимин чувствует, как его обволакивают нежно руками. Чонгук сам закрывает его от всех страхов и сомнений, от всего мира, присев рядышком. — Ты не жалок, — тихо, куда-то в висок произносит демон, аккуратно убирая руки парня от лица, на котором читалась лишь скорбь. — Ты просто человек. В глазах напротив собираются сверкающие озёра, и Чонгук спешит поцелуями покрыть каждый миллиметр кожи, чтобы успокоить, убрать скорбь и вернуть румянец. — Послушай меня, Чимин, — смягчает голос мужчина, но в то же время делает его строгим, осторожно взяв в ладони зацелованное лицо, — ты не один. Я рядом — мы справимся с этим. Вместе. Ты нужен своему народу, своей Империи. Они верят в тебя, как и я. Так ты сам поверь в себя, Чимин, — Чонгук проводит большим пальцем по скуле, испачканной кровью. — Мой повелитель, Император Восточной Империи одержит победу в этой войне, заставит всех остальных в это поверить и не поддастся страхам и сомнениям, ты меня понял? У Чимина сердце сжимается и внутри всё с трепетом отзывается на слова этого демона, что так бессовестно овладел всем существом юноши. Ему хочется верить, его хочется ощущать рядом и так, чтобы навсегда. Только вот на войне нельзя говорить «навсегда». Император с болью понимает это, и медленно кивает, пленённый темными глазами напротив. Он не желает думать о том, что может произойти в будущем, что война может отнять у него или что последует после неё. Чимин просто отчаянным поцелуем впивается в любимые губы, цепляясь пальчиками за мощную шею, позволяя ему поднять себя на ноги. В прямом и переносном смыслах.

***

Император уже очередной час ворочается. Только он закрывает глаза — как перед ним предстают мёртвые лица, звук простреливающий плоть и оглушающие взрывы. Чимин стряхивает головой и подбивает подушку, переворачиваясь набок. — Тебе стоило бы выспаться и набраться сил, — из тени осторожно, чтобы не напугать, выходит Чонгук, расслабляющий завязку на своём кимоно. — Я бы спал гораздо лучше, если бы мог сделать это в твоих объятиях, — тихонько говорит парень и замирает, ожидая, что последует дальше. А дальше, через минуту, ощущаемую в вечность, Чонгук, наконец, зашевелился. С его торса медленно соскользнули одеяния, складываясь в ногах. Чимин откровенно любуется им самим и тем, как завораживающе переливались вороньи волосы, стекающие с широких плеч по накаченной груди. Он отодвигается, освобождая место для демона, что ловко нырнул под одеяло, тут же заключая парня в свои объятия. — Ты дрожишь, — Чонгук ласково оглаживает спину юноши, губами прислоняясь к тёмной макушке. — Холодно? Он обнимает его ещё крепче второй рукой, натянув больше одеяла. Но только Чимин приглушённо бурчит «нет», выкрутив голову так, чтобы носом уткнуться в его шею. Он просто очень устал и эмоционально вымотан. Только сейчас, находясь в этих объятиях под одеялом, Император смог расслабиться. Моргает всё медленней, дышит равномерно. Позволяет себе побыть слабым в последний раз, чтобы дальше надеть несокрушимую маску Императора и быть тем, кем видят его поданные. — Чимин, я знаю, что ты сильнее того, через что проходишь сейчас… — мочку уха мягко целуют. Это было последним, что услышал Пак прежде, чем он смог провалиться в долгожданный сон в эту беззвёздную ночь, стараясь отогнать от себя мысли о собственной судьбе, о том, что ею уже всё предрешено. И что его судьба — это проклятие, смерть от рук мужчины, с которым он больше всего на свете желал связать свою жизнь. Лишь одна живая душа сейчас находилась снаружи, устремляя взор холодных грустных глаз ввысь. Тэхён пытается найти ими хоть одну единственную звезду на ночном мрачном небе. По телу мелкая дрожь и не по себе уже давно, ведь Король эльфов мог чувствовать ушедших на ту сторону погибших душ собратьев. Тихая грустная мелодия на родном, таком чистом и кристальном языке, проводит их в мир иной. Тэхён поёт уже долго, но бархатный голос ни разу не сбился с ритма и не дрогнул. Всё это время меж длинных пальцев он прокручивает солдатский жетон, поглаживая после сторону, где, немного небрежно, выгравировано: «Чон Хосок». Пение обрывается с треском голоса лишь тогда, когда зоркий взгляд замечает маленькую, но яркую звезду среди угрюмого полотна пустоты. «Я найду тебя в твоей следующей жизни» — обращаясь к звезде, мелодичным эльфийским произносит Тэхён, вешая цепочку на свою шею.