Окровавленный цветок лотоса

Наутро того напуганного мальчика, что всем телом дрожал после первого военного боя, и след простыл. Чимин ровно держит спину, сосредоточено слушая отчёт о положении Империи на данный момент. Его лицо серьезно и строго, волосы заплетены в высокий хвост. Император решил для себя, что больше ни перед кем, даже перед своим верным самураем не покажет свою слабость. Он не будет вызывать ни у кого жалость. Ведь у правителей должен быть стержень внутри, способный выдержать давление даже военного положения своего государства. — … и таким образом группы освобождения городов, захваченных ранее, выдвигаются сегодня к закату, — заканчивает говорить один из офицеров армии Востока. — Король Ким, ваша прибывшая флотилия может немедленно продолжить путь до Фукуоки? — кивнув первому, Император обращается теперь к эльфу. — Пускай и на той стороне Японского моря будет боевой флот. — Сейчас же отдам приказ, — Тэхён одобрительно ведёт головой, выходя из помещения, что оборудовали для местного штаба. Чимин сводит густые брови, разглядывая карту своей Империи. Четвёртый час он вместе с командующими присутствующих армий пытается разработать план дальнейших действий. Загвоздка в том, что можно лишь догадываться о последующих шагах противника. Разведка доложила только то, что некоторые вражеские батальоны расположились на севере Японского полуострова. Больше ничего о противниках неизвестно. Мало того, что Запад и Север напали раньше отведённого им срока, так ещё и со стороны, откуда меньше всего ожидался удар. Да и разумнее было бы не тратить столько сил и ресурсов на территорию, где не было войска. Только если это не диверсия, не отвлекающий манёвр. Чимин так глубоко задумывается, разглядывая карту, что не замечает вернувшегося Тэхёна, что вступил в спор Волкодава и генерала северного фронта Восточной Империи. Теперь они все втрое, плюс ещё офицер, что-то бурно обсуждают. Император вникает в суть только тогда, когда притихший в тени самурай дотрагивается до его руки, слегка её сжимая. — … у нас слишком неравные силы, чтобы нападать на их штаб в Японии, — заявляет офицер. — Но это хороший шанс разгромить их базу, — перечит Волкодав. — Вероятнее всего, что это ловушка, — подмечает первый. — Да, ибо вместо этого разгромят нас, — скептически изгибает бровь Тэхен, складывая руки на груди. — У них весомое преимущество… — А у нас есть он! — продолжает предводитель Дикарей, указывая на самурая рядом с Императором. Чимин напрягается, теперь полностью акцентируя внимание на разговоре командующих армий. Конечно, то, что у них есть Чонгук — огромный плюс, который может оказаться решающим. Но ведь один демон войну не выиграет. — Точно, — решает поддержать идею и генерал Лин, — капитан Чон ведь может пробраться незамеченным на их базу, взорвать там всё и выбраться. — А если его схватят? — хмурится Чимин, наконец подавая голос. — Вы ведь знаете, на что способен ваш самурай, Император, — гнёт свою линию Волкодав. — Верно, — соглашается тот. — Только вот не знаю, на что способно оружие Запада. Все вмиг стихают, даже Дикарь закрыл рот, собираясь уже было добавить. — Могу лишь догадываться, базируясь на том оружии, что было у солдата, проникшего во дворец в столице. Пока мы не узнаем больше о противниках, никто ни на кого не нападает, ясно? — строго произносит Чимин, обводя всех сосредоточенным взглядом. — И я не собираюсь бессмысленно жертвовать своими людьми. — Людьми? — хмыкает Ким Тэхен, двусмысленно косясь на демона. — На этом всё, — сквозь стиснутые зубы цедит Император. — Остановимся на том, что уже решили. И, взмахнув имперскими боевыми одеяниями, он покидает палатку, собираясь проконтролировать сбор армий к отбытию. Чимин чувствует на себе пронзительный взгляд темных глаз следующего за ним по пятам Чонгука. Но он намеренно ходит по военной части, игнорируя его. Некоторое время, правда, потому что он все же не выдерживает и, завернув за угол полуразрушенного здания, резко останавливается. — Ну и? — разворачивается к демону. — Что? — Ничего, — невозмутимо отвечает тот. — Просто ты молодец. Император теряется, хлопая пушистыми ресничками несколько раз. Он наспех облизывает пересохшие губы, когда взгляд скользит чуть ниже на чонгуковы. — Но я бы действительно мог пробраться на базу… — Нет, — отрезает Чимин, сразу хмуря брови. — Это мое последнее слово и точка. Он на пятках разворачивается и собирается было уйти прочь. — Ты же понимаешь, что я могу просто разведать обстановку? — Я сказал: нет! — уже жёстче повторяет тот, бросая через плечо. — Но генерал Лин… — Я твой господин, — моментально прерывает его Чимин, — и слушаться ты должен меня, понятно? Чонгук с невозмутимым выражением лица молчит и кланяется ему: — Конечно, мой повелитель. Северные эльфы во главе с Королем Тэхеном отчалили раньше, а вот фронт армии Востока вместе с войском Дикарей отправился в путь c самого утра. К ночи войска объединённых армий уже были на территории Корейской провинции. — Мой господин, — Чонгук уравнивает лошадей вместе с Императором, — предлагаю сделать здесь ночной привал. — Доедем до Кэсона, там и остановимся, — тот желал следовать своему плану. Слышится гудение двигателя ускорившейся военной машины, что подъехала к лошадям. Окошко открылось, и оттуда показался генерал Восточной армии. — Император Пак, некоторым грузовикам необходимо залить топливо. Да и солдаты изголодались — мы не делали привалы. И даже Дикари, пускай у них такая выносливость, но, боюсь, скоро слягут такими темпами. Чимин сжимает поводья, мельком обводя взглядом грузовые машины с кучей изнемождённых военных, уставших южан на лошадях или пехотой. Он всё же кратко кивает, понимая ситуацию, останавливая животное и поворачивая в сторону. — Объявите привал до рассвета, — командует он генералу. — Выдвигаемся с первыми же лучами. Пак отъезжает намного дальше от всех, пришпоривая лошадь на возвышенности, чтобы оглядеть местность. Рядом хвойный лес, отчего приятный запах сразу ударяет по ноздрям. А спереди, где-то вдалеке, точно касаются небес — высокие горы-великаны. О них парень читал множество легенд и мифов. Дух захватывает от красоты этого живописного места. Прохладный ветерок освежает и спутанные мысли развевает вместе с прядками длинных волос. Лисьи глаза устремлены вдаль, куда-то за пределы тех самых горных вершин. — Ты ведь не просто так решил здесь остановиться? — вместе с ветром доходит до самурая и тихий шёпот Чимина, что просто не хотел рушить идиллию тихого позднего вечера. — Веришь мне? — вдруг спрашивает Чонгук, сбивая того с толку. — Что ты задумал? — Император сужает глаза, с подозрением глядя на то, как демон поворачивает лошадь в сторону леса. — Бежать от меня решил? — Только если с тобой. Он пришпоривает лошадь, взглядом цепляющим зазывая за собой. Конечно же, Чимин верит ему. Верит, доверяет, куда угодно за ним пойдёт. Вскоре оба спешиваются, и Чонгук привязывает лошадей к дереву у лесной поляны. Чимин уже начинает что-то пыхтеть, слепо следуя за своим самураем, о том, что им бы вернуться, что их хватятся. — Ты же со мной, — заботливо улыбается уголками губ демон, отчего у другого сердце сжимается, — а значит, что в безопасности — это знают и остальные. Чимин что-то ещё буркнул, уставляясь в ноги, как вдруг видит перед собой вытянутую руку. Он поднимает глаза на самурая, что придерживает спадающие листовые лианы какой-то пещеры, выжидающе, но с теплотой глядя на него. Юноша переводит взгляд с его глаз на протянутую к нему ладонь, задерживаясь на ней. Такой грубой на вид, но нежно держащей и гладящей. Не робея, Чимин опускает свою ладошку, которую тут же сжимают, после переплетая пальцы. Внутри трепет каждый раз от этих прикосновений, и парень, сконцентрировавшись на своих чувствах, не замечает даже, как его уводят вглубь некой пещеры. — Отвёл подальше, чтобы избавиться от меня…? — хотел было съязвить Чимин, но прикусил язык. — Потерпи, — кажется и не обратил на это внимания мужчина, сильнее сжимая маленькие пальчики. В темноте почти ничего не видно, потому Чимин ближе жмётся к боку самурая, цепляясь и второй ладонью за его руку. А спереди, перед ними, вновь такие же лианы свисают, которые Чонгук отводит в сторону, любезно пропуская юношу. Только Чимин делает шаг, как замирает на месте. В его глазах мелькают отражения сияющих светлячков, что заполняли волшебную поляну. С выступа небольшой каменной скалы льётся вода в пруд, издавая сказочные, успокаивающие звуки. А в пруду том маленькие, распускающиеся ещё только цветки прекрасного белого лотоса. Красиво до такой степени, что в груди щемит, а дыхание перехватывает. Чимин ощущает исходящее от этого места умиротворение, что заполняет нутро теплом и спокойствием. Все те тягости, что были на душе, забываются. На талию отпускаются большие ладони, и Чонгук, подошедший сзади, разворачивает его к себе. Он ловит его глаза своими, на некоторое время утопая в них. После берёт подбородок в свои пальцы и поднимает вверх его голову. Глаза Императора расширяются, когда его взору предстаёт ночная гладь бескрайнего неба, усыпанная множеством звёзд. Какие-то ярче, какие-то тусклее, но в совокупности составляют неописуемый гобелен. На пухлых губах непроизвольно улыбка образуется, озаряя мрачное до этого лицо. Довольно долго Чимин смотрит на небо и обводит взглядом поляну, замечая, что все это время самурай не отрывается от него. Чонгук, кажется, видя вопрос в глазах и смущение, оглаживает аккуратно его щёку. — Просто понимаю, что нескоро ещё увижу твою улыбку, — слишком серьёзно произносит он. — Если и увижу вообще. — Не говори так, — Чимин ластится к теплу ладони, накрывая её своей. — И прости, что был так резок… Чонгук, я… я просто боюсь тебя потерять. Демон чувствует этот страх, потому и заключает в свои объятия. Пак утыкается в жилистую шею и прикрывает глаза, вдыхая во все лёгкие. Он медленно обвивает руками его пояс, прижимаясь крепче. Водопад успокаивающе шуршит каплями воды, светлячки хаотично летают по поляне, освещая её. Некоторые из них аккуратно присаживались на кувшинки цветов лотоса. Чимин, что повернул голову, прислоняется щекой к надёжной груди своего самурая, глядя на них. Чонгук снова приподнимает его голову и, чуть наклонившись, уводит сладкие губы в мягкий, полный трепетных чувств поцелуй. Он мнёт их, оттягивает нижнюю и сплетается с ним языком. Сцеловывает появляющуюся непроизвольно улыбку, точно пробуя её на вкус. Когда Чимин начинает задыхаться от нехватки воздуха, самурай усмехается и, отстраняясь, чмокает в нос. А тот вновь зарывается лицом в ложбинку меж шеей и плечом, оставляя там влажный след губ. Как вдруг, совершенно неожиданно, Чонгук вздрагивает всем телом и резко хватается за рукоятку катаны, отчего Император дёргается от него и начинает смотреть по сторонам в поисках угрозы. Но взгляд лишь цепляется за округлённые глаза растерянного самурая, глядящего словно сквозь Чимина. — Чонгук? Что-то не так? — обеспокоенно спрашивает тот. Демон переводит взгляд с него на катану, сжимает мрачную, потрепанную временем рукоять, после стряхивая головой. — Всё в порядке, — он убирает руку, сжав и разжав кулак. — Иди ко мне. Чимин вновь ныряет в раскрытые объятия, на этот раз прижимаясь к нему сильнее. Пускай и со страхом, сдавливающим грудную клетку и со жгучей болью от лезущей догадки. Это оно — лезвие жаждет крови из династии Пак. И юноша это болезненно понимает, как и то, что он ничего не сможет с этим поделать. Слишком глубоко Чонгук застрял в его сердце, под кожу внедрился и стал собственной тенью. Император становится на носочки и, взяв его лицо в свои ладони, тянется за надобным так поцелуем. В этот раз он какой-то отчаянный, страстный, переходящий в нечто большее. Чонгук подхватывает парня за бёдра, поднимая над землёй, и тот обвивает ножками его пояс, отдаваясь полностью ему и своим ощущениям. Самурай уже вжимает юное тело в гладкую, на удивление, поверхность скалы, терзая губами тонкую кожу шеи, оставляя на ней свои отметины. Он спускается ещё ниже, очерчивая губами выступающие ключицы и длинными пальцами аккуратно начиная распутывать завязки имперских одеяний. Чимин издаёт судорожный вздох, пропуская сквозь тело электрические заряды. — Можно? — демон поднимает на него чарующий взгляд полный желания, переставая стягивать с Императора одежду, оголив одно острое плечо, к которому прислонился губами. Вместо ответа Чимин сам скидывает с себя верхнее кимоно, утопая в тёмных глазах напротив. И Чонгук, уже не сдерживаясь, вгрызается в любимые, зацелованные губы, одновременно помогая юноше стянуть с себя самурайское облачение. Ещё было темно, когда Пак открыл глаза, просыпаясь на накаченной груди мужчины. Они лежали на раскинутых аккуратно тканях, прикрываясь большим красным кимоно Чонгука. Тело приятно ныло, мышцы тянуло, и внутри полное удовлетворение. Взгляд Чимина обращён прямо на пруд, где покачивались кувшинки с воистину красивыми цветками. А рядом, на земле, ножны злополучной катаны. Такой контраст прекрасного и ужасного, жизни и смерти. Это острое лезвие запросто могло бы раскромсать этот лотос… Император чувствует поглаживания на своей спине и прекращает думать о страшном предназначении, просто приподнимает уголки губ. — Хотелось бы остаться здесь навсегда. С тобой, — тихо озвучивает он свои другие мысли. — Чимин~а… — Не надо, — вздыхает тот, больше прижимаясь к нему, — не надо давать мне никаких надежд, Чонгук… Просто давай полежим ещё немного, хорошо? — Хорошо, — шепчет тот, зарываясь лицом в макушку. — Заплетёшь мне волосы? — Конечно. И пускай весь мир подождёт, позволив двоим предаться забвению. Однако после ночи, наполненной нежностью и друг другом, их встречает жестокая реальность, предоставляя Императору Паку и Капитану Чону новость о том, что за ночь вражеские войска неожиданно напали на два города Корейского полуострова. Один удар удалось отбить и защитить город, но другой же пал. Это произошло совершенно неожиданно, и никакие радары не смогли засечь приближения войск. Вероятно, это из-за новейших технологий Запада. — Но самое главное, ваше величество, — докладывает генерал Лин, — что президент Ким Намджун желает встретиться с вами лично для неких переговоров. Чимин сначала никак не реагирует, а после брови его взмывают вверх, а пульс учащается. В голове крутится лишь: «Зачем? С какой целью он желает провести переговоры?». Ему кажется, что он чётко дал понять правителю Запада, что он не отдаст Восточную Империю, что будет сражаться за неё и стоять до конца. Один, без охраны и оружия и, что основное — без своего ручного «пса». Обычные требования для переговоров, только вот от Намджуна ожидать можно было всего, что угодно. — Я не пущу тебя одного, — серьёзно заявляет Чонгук, сложив руки на груди и преградив Императору путь. — У меня, вернее, у тебя самого дурное предчувствие. Подумай, стоит ли вообще соглашаться. — Тут и думать нечего, — обходя самурая, говорит Чимин, — у меня нет выбора. — Тогда я иду с тобой. — Нет, — он сжимает кулаки, и слушать не желая, — ты ждёшь меня здесь — это приказ, Чонгук. У демона в глазах бесы пляшут, а челюсти заметно сводятся, почти что до скрипа зубов. Его лицо мрачнеет, а язык в щёку упирается. — Беспрекословно исполняю приказ, мой господин, — сухо процеживает он, провожая взглядом входящего на самолёт опечалившегося от его тона Чимина. Переговоры назначены были на живописном острове Чеджу через два дня после ночной атаки. Чимина противное чувство внутри сжигает, когда он идёт по аккуратной дорожке меж ухоженных газонов и кустарников, видя вдалеке большую беседку с узорчатой крышей. Рядом с сооружением из богатой древесины — изящные цветы разнообразных оттенков, что прибавляют к картинке красок, а носу — букет запахов. Внутри азиатской беседки уже сидит мужчина, элегантно закинув ногу на ногу, провожая глазами весь путь Императора сюда. Тот застывает, встречаясь с хитрым и властным взглядом, а голос ядовитыми нотками отдаёт: — Ну здравствуй, Чимин. — Не самое лучше место для деловых переговоров, президент Ким Намджун, — акцентирует юноша на обращении, гордо держа спину и хладнокровный тон, — учитывая нынешние обстоятельства. — Но ведь когда-то это место было лучшим, — гадко ухмыляется Намджун, — и то, что ты всё же согласился прийти один, это доказывает. По спине Чимина проходит холодок, а внутренности скручивает от нахлынувших воспоминаний. Секрет, что он похоронил в себе вместе с тем наивным мальчишкой до того, как готовиться усиленно к испытанию Императора, теперь всплывает наружу. И этот постыдный секрет знал лишь сам Чимин и тот, кто сидел перед ним.

***

Flashback Мальчишка лет шестнадцати со всех ног несётся из гостевого имперского дома в сад, сбегая от назойливых членов Совета. Он ловко перепрыгивает через скамью, а уже после через все ступеньки деревянного сооружения, попадая прямо в распростёртые объятия мужчины, сразу же целуя запретно-желанные губы. — Я уж было подумал, что ты не приедешь, Джун, — с трудом прервав поцелуй, шепчет Чимин. — И пропустил бы нашу встречу? Да ни за что, — усмехается будущий кандидат в президенты Западной Державы. EndFlashback

***