Окровавленный цветок лотоса

Демон приземляется прямо в центре площадки, где часть отряда Западной армии уже собирается покидать остров. Ближайших солдат тут же откидывает в стороны от тёмного вихря, что принёс за собой самурай, резко поднявший голову с горящими яростью глазами. Он срывается с места и по-одному ликвидирует «ненужные» мишени, что даже среагировать не успели на молниеносные взмахи катаны. Чонгук подлетает к военному, на мундире которого награды и погоны звания выше, и одной рукой, сжимая его горло, поднимает над землёй. — Где Император Восточной Империи? — зловеще рычит он, встряхивая барахтающегося беспомощно мужчину. — Не знаю! Я ничего не...! — искренне кричит тот, пытаясь раскрыть смертельную схватку цепких пальцев. Но демон тут же сворачивает ему шею, переминаясь к пытавшемуся убежать другому офицеру, нагоняя его и ударяя в спину, бросая его на землю. Он наступает на его грудь, вжимая его в асфальт, задавая тот же вопрос. И, опять-таки, не получив ответа, он вырывает одними демоническими когтями ему сердце из груди. Увидевшие это солдаты армии, что остались ещё живы, в рассыпную бросились бежать, крича от нахлынувшего ужаса. Только вот далеко им уйти не удалось: их настигло убийственное оружие самурая. Некоторые открыли огонь, но череда пуль заставила демона лишь пошатнуться и раздражённо рыкнуть. Он запросто перерезает туловища несчастных, не переставая получать новые огнестрельные, дырявя тело, что раз за разом регенерирует. И, когда над одним упавшим парнем возросла тёмная фигура с направленным лезвием, с которого капала кровь, он испуганно округлил глаза, отползая назад. — Где Император Пак? — один и тот же вопрос повторяет в который раз, уничтожая всех, чей ответ не удовлетворял его. — В-в-в лесу, — дрожит тот. — За ним оправился другой отряд, его след был потерян на обрыве. Т-там! — указывает сторону, видя, что демон не совсем доволен ответом. — Я больше ничего не знаю!.. — А президент? — Улетел, у-улетел уже, — заикается от страха парень. — Это всё, что я знаю, пощад…дгхи!… Лезвие перерезает шею, заставляя того схватиться за горло и упасть в луже собственной крови. Демон переводит пристальный взгляд в сторону леса, куда указал убитый, фокусируя все свои ощущения на ту связывающую его ниточку со своим господином. Он прикрывает глаза, перемещается куда-то далеко, вглубь острова. Слышит бег преследователей, шум леса и ручей. Ощущает боль. Чонгук распахивает глаза и с рывком бросается в бег, превращаясь в устрашающее, наводящее ужас чёрное вихревое вещество.

***

Чимин чувствует, как ломит всё тело, точно каждая мышца растянута и кроме синяков живого места на коже не осталось. Что-то очень жжёт в спине, и он медленно открывает глаза, кряхтя от боли. От сильных ударов при скатывании кубарем вниз с обрыва голова раскалывается, потому и взгляд не сразу фокусируется. Император шипит, когда пытается привстать на ослабленных руках, как вдруг понимает, что его торс голый, а где-то сзади, на лопатках, лежат смеси, кажется, целебных трав. Ему всё же удалось привстать, и он хмурится, замечая небольшой ручей рядом с бурлящей чистой водой. Это точно не подножье, где он потерял сознание. Внутри возгорается огонёк надежды на то, что Чонгук всё же нашёл его, что теперь он в безопасности, однако моментально вздрагивает и принимает сидячее положение, когда замечает какое-то движение за стволом дерева. — Чонгук? — неуверенно хрипит юноша, но напрягается, пытаясь нащупать рукоятку своего кинжала на всякий случай. — Нет, — тут же отвечает тоненький милый голосок, — но ваш демон уже бушует на острове в поиске вас, Император. Тот выдыхает, слегка расслабляясь, услышав, что самурай скоро будет рядом. Но теперь его очень интересует та, кто прячется за деревом. Чимин пытается вытянуть шею и заглянуть за него, но только успевает заметить нечто цветное. — А ты… кто? — прокашлявшись, спрашивает, осознавая, что, если его хотели бы убить, то давно бы это сделали и не стали лечить пулевое ранение. — Она — друг. Не бойтесь, Император, она не причинит вам вреда, — девчушка (по-голосу) так и не показывается, странно говоря о себе, кажется, в третьем лице. — Не боюсь, — немного расслабляется Пак, — но почему ты не выйдешь? — Она стесняется, — тише говорит та, — ведь Император очень красивый. Чимин непроизвольно усмехается, окончательно теряя всё напряжение. Уголки губ остаются приподнятыми, и он дружелюбно просит её выйти. Цепляясь за вековую кору, будто готовая вот-вот снова скрыться, перед ним несмело показывает себя необычайное создание, Чимин сказал бы — дух леса. Человеческое тело и конечности, кожа в некоторых местах которая была зелёной, словно трава, а где-то и вовсе на её теле распускались цветочки. Сзади виднелся длинный хвост, как у рептилии, что больше походил на растение с фиолетовыми листками. Так же фиолетовыми были и её волосы с забавной стрижкой, а передние прядки — розовые. Её неестественно огромные глаза светились красивым жёлтым. — Ты удивительная, — изумлённо говорит Пак, разглядывая с интересом милейшее создание, держащее ручки у груди. — Император слишком добр, — подмечает та, улыбаясь и, как обезьянка, прыгая на выступающий камень рядом с парнем. — Даже к созданию мрака, что вы держите при себе, хотя его оружие желает крови юноши с красотой лотоса из династии Пак. Чимин теперь вновь напрягается, сводя брови и поворачиваясь больше к ней, спрашивая, что ей известно про это. — Ей известно многое: прошлое, настоящее, — задумывается лесной дух, приставляя пальчик ко рту, — возможно и будущее. Она защищает этот остров веками, видела не одно поколение прославенного рода, молодых людей, которых убивало проклятие меча. То происходило случайно, порой даже неосознанно. Проклятие всегда находит своего предначертанного, Император. Мурашки пробегаются по коже вместе с лёгким дуновением ветра. К горлу подбирался ком страшных мыслей о том, что всё действительно предрешено. — Но она поражается вами, нынешний правитель Востока, — сразу добавляет та. — Она знает, что создание мрака, несущее на себе вековой крест, не просто служит вам по контракту. Он не желает убить вас… только вот он — не его оружие. — Я не понимаю, — поджимает губы Чимин, а голова ещё больше раскалывается. — Вы слышали и пророчество, и множество предостережений в свою сторону. Позвольте ей сказать вам наверняка: демон не сможет лишить вас жизни, но лишит другого, чего-то более важного… Юноша в недоумении уставился на неё, ещё больше запутываясь и хмурясь. Только он было открывает рот, чтобы спросить, что она имеет в виду, как девчушка вдруг двигает ушками, прислушиваясь. Чимин слышит только журчание ручья, а та бесшумно перепрыгивает на четырёх конечностях на траву. — Императору пора уходить, — тихо и взволнованно говорит. — Скорее-скорее! Она подталкивает Пака, что на ходу подобрал ножик и своё кимоно, переходя на бег. Вскоре он слышит шум нагонявших их солдат Западной армии и пули. Чимин скрывается за большим стволом дерева, видя, как лесной дух подпрыгивает на месте и пускает во врагов некие лианы, что тут же перевязали полностью двоих, отчего те упали, притормаживая и некоторых сзади. Она подначивает юношу бежать дальше, вновь продолжая отдаляться от преследователей. Чимин сжимает челюсти, а собственное бешеное сердцебиение отдаёт гулом в ушах. Рана на лопатке почти не болит, но даёт о себе знать, когда при очередном залпе он перепрыгивает с кувырком через камни, застонав от боли и потеряв равновесие. Он кувыркнулся в сторону, замедлив себя этим, но, неожиданно, на него со стороны налетел враг, ударяя по челюсти. Пак не теряется и ударяет его ногой в живот, вставая и сразу швыряя его о жёсткую кору. Он перехватывает его же оружие, пытаясь разобраться, как навороченные технологии работают. Однако подбежал уже второй, пока остальных задерживает лесной дух, и Чимин просто бьёт его по голове пушкой, одновременно локтем выбивая несколько зубов первому противнику. — Да что за..?! — злится тот, не понимая совершенно, как работает оружие, которое другой уже активировал, выстреливая в Императора. Юноша уворачивается и нажимает на первую бросившуюся на глаза кнопку, целясь прямо в выплёвывающего кровь солдата. Он удивлённо вскидывает брови, когда лазерный луч пробивает того, но не замечает оббежавшей подоспевшей подмоги противников. Его ударяют по коленке, заставляя припасть и зашипеть от боли, а после заламывают руки, забирая оружие. — Император! — обеспокоенно выкрикивает девчушка, замечая, что тот в опасности, но её оглушает кинутой шашкой, отчего та отлетает в сторону, закрывая ушки. Чимин больше боится за неё, пытается вырваться, но держат его крепко, всё пытаясь скрутить руки. Его незажившую рану задевают, и он сквозь стиснутые зубы вскрикивает от боли. И в следующую секунду солдаты, державшие его, отлетают в стороны с разодранными глотками. Оставшийся противник оказывает насаженным на катану самурая, прокрутившего её несколько раз внутри предсмертно застонавшего тела. Император округляет глаза при виде демона в своей почти что истинной форме. Его в одно время охватывают и облегчение, и страх. В глазах, залитых смолой только убийственная ярость, а лицо потрескалось в страшных тёмных трещинах. В него летит череда пуль, которую он невозмутимо принимает, закрывая собой сжавшегося юношу. Не мешкая, Чонгук моментально подлетает к врагам чуть поодаль, невзирая на пули и убивая их. Как вдруг оружие одного солдата меняет свою форму и лазерный большой луч пронизывает перебитое тело демона, отшвыривая его прямо в ствол дерева и разламывая его пополам. Лесной дух быстро реагирует и выбивает из руки солдата пушку, кидая в него обматывавшую тело лиану. — Чонгук! — испуганно отзывает его Пак, на ватных ногах вставая, пытаясь подобраться поближе. Но демон, утробно рыча, в две руки берёт катану и, пошатываясь, с огромной сквозной раной встаёт. Он убивает оставшихся солдат Западной Державы в мгновение ока, дыша громко от ужасной раны нано технологического оружия. Чимин сглатывает и, немного дрожа, переступает через множество трупов, даже не замечая при сопротивлении такое количество людей, отправленных за ним одним. Он всё ускоряется и ускоряется, уже с разбега налетая с объятиями на Чонгука, цепляясь за его шею. Сердце стучит громко, желает пробить собственную грудную клетку и пробраться к той, к которой он жмётся. Чимин чувствует, как напрягается всё тело мужчины, а его пальцы сжимают сильнее рукоятку окровавленной, затрясшейся катаны. — Чонгук, Чонгук, это я, — шепчет судорожно он, обнимая отчаянней и руку опуская на его затылок. — Ты нашёл меня, Чонгук, я в безопасности, слышишь? Он теперь берёт демоническое лицо в свои ладошки, проводя большим пальцем по тёмной трещине. Император встаёт на носочки, накрывая холодные и твёрдые губы своими горячими, а после ощущает на талии чужую руку. Катана глухо падает на землю, и Чимина с рывком прижимают к себе, заключая в крепкие объятия, углубляя поцелуй, переходящий с лёгкого сминания губ в нечто более страстное. — Ты в порядке? — чуть отстраняется демон, оставляя миллиметры между ними, рассматривая его уже прежним вернувшимся цветом и формой глаз. — Ты был прав, — сглатывая, кивает тот. — Переговоры пошли не по плану, мне нужно было позволить тебе пойти со мной. — Он ничего с тобой не сделал? — с поднимающейся злостью в голосе спрашивает Чонгук, неоднозначно обводя оголённый торс юноши. Чимин сначала изгибает бровь, а после только понимает, что замёрз до дрожи без одежды. Он принимается отнекиваться от вопроса, повторяя, что это не имеет никакого значения к его внешнему виду, кроме как пули подопечных солдат президента. Чонгук выдыхает и накидывает на озябшие плечи верх собственного одеяния, заботливо укутывая его в большие ткани. А юноша в смущении отводит глаза, заминая неловкую улыбку. — Она не хочет прерывать момент, — вдруг раздаётся звонкий голосок, — но, Император, вам лучше поскорей покинуть остров. Она это знает, — кратко кивает она, поднося ладошки к сердцу. На некоторое мгновение её взгляд пересекается с глазами демона, и между ними образуется словно безмолвный разговор. Чимин крепче вцепляется в руку мужчины, переводя взгляд с одного на другого. — Идём, — вдруг прерывает тишину самурай, переплетая с ним пальцы, разворачиваясь и уводя за собой. — А как же…? — сводит брови тот, глядя через плечо на лесного духа. — Она остаётся в своём доме, где ей место, чтобы защитить, — с лёгкой улыбкой на устах говорит та. — А Императора должен защитить свой. Девчушка вежливо кланяется ему на прощание и на четырх конечностях бросается бежать вглубь леса, пропадая меж деревьев, сливаясь с зелёной листвой. Неожиданно Чонгук подхватывает ойкнувшего юношу на руки, точно тот и вовсе ничего не весил. Ему ничего не оставалось, кроме как сцепить замок за его шеей. — С чего вдруг? — вскидывает брови. — Захотелось поносить тебя, — ухмыляется демон, немного подбросив, после снова крепко к себе прижав. — Нам нужно как можно быстрее добраться до восточного пирса, так что держись. Без лишних вопросов, они, вернее, самурай рванул через тернии зарослей многовекового леса. У причала их ждал некий скоростной военный катер, на палубе которого было видно одного из командующих армий Востока. Мужчина учтиво поприветствовал своего правителя, а когда самурай Императора что-то шепнул ему на ухо, то он тут же отдал приказ немедленно отчаливать. — К чему такая спешка? — дурное предчувствие охватывает Чимина, схватившего своего демона за пояс. — Что происходит? Волнение возрастает всё больше с ускорением судна, отплывающего от острова. — Чим… — собирается было сказать Чонгук, как сзади раздаётся ужасающий грохот. В центр острова точно атомная бомба упала, разрушая некогда прелестное место в щепки, возвышая вверх столб едкого дыма. Но взрывной волне не удаётся пройти через некий еле видимый магический барьер, не позволивший взрыву задеть отплывающий катер. Чимин сначала глаза округляет, словно в вакууме слышит посторонние звуки и кипиш небольшого экипажа. Он не сразу соображает, что кричит, зажав рот руками. Кидается зачем-то к бортику, глядя на уничтоженный мощным взрывом остров, как сильные руки захватывают его в кольцо сзади. Император вырывается, его тело пробивает в тряске, а в воспоминаниях всплывают такие добрые воспоминания из глубокого детства и отрочества, когда он проводил короткое, но счастливое время там. Со своей семьей, местными мальчиками-друзьями, да даже со своей, якобы, первой любовью. Перед глазами и светлый образ лесного духа, спасший его в лесу и сейчас, ведь, Чимин уверен, это её барьер не пробил взрыв. — Тшшш, — успокаивающе шепчет Чонгук, еще крепче прижимая к себе, — тише, милый, тише. Он целует его в затылок, после в висок и оставляет там губы, облокачивая его о себя. Дыхание Императора приходит в норму, как и его пульс, но руки слегка трясёт. Он влажными глазами смотрит на клубы чёрного дыма, бушующий огонь и то, как догорают детские воспоминания и один образ лесной девчушки. Чонгук нежно гладит руки юноши, приговаривает слова утешения и не выпускает из объятий. — Он за это поплатится, — сглатывая слёзный ком, встрявший в горле, уверенно произносит Император с ненавистью. — Я уничтожу президента Кима и не позволю больше бесчинствовать на территории моей Империи, моего дома. Самурай согласно кивает, а тот разворачивается и утыкается носом в его шею, находя там нужное ему тепло и спокойствие. Так хорошо сразу на душе. Легко, а самое главное — безопасно. — Будь рядом, — судорожно выдыхает Чимин, прикрывая глаза. — Это приказ? — Это просьба. Пак сжимает в пальчиках белые ткани нижней части кимоно своего демона и смотрит, как оно сочетается с красным цветом, в который был закутан сам. Ему никогда не нравился этот цвет, ассоциировавшийся только со свежей кровью и опасным пламенем. Но он очень идёт Чонгуку. Красный символизирует страсть, войну, сексуальность и власть. И если демон был агрессивным ярким пламенем, то юноша — нежным белым цветком лотоса. Император знает, что происходит, когда эти две вещи соприкасаются: языки огня обжигают лепестки, оставляя после себя лишь пепел. Но Чимин не боялся опалиться, был готов на это, лишь бы они оба были вместе. — Конечно, мой господин, мой прекрасный цветок, — мягкое шептание Чонгука доносится с приятным морским ветерком, в то время как он бережно гладит его спину, другой рукой обхватив талию. — Нас ещё ждёт Япония и сакура, помнишь? — бормочет тот ему в шею, не желая отстраняться, словно боясь, что произойдёт что-то страшное, если он его сейчас выпустит из объятий. — Ты обещал. — Я помню. Я всё помню, — тот целует его в макушку, глаза опуская на свою катану.