Петля Мебиуса

========== 5 ========== Звук тяжелых шагов эхом разносился по каменным плитам, заползая в каждый уголок темного, искусственно освещенного помещения. Это место не было похоже на дом или на обжитое помещение, скорее это была пещера Харибды, в которой она поедала свои жертвы. Высокий полный мужчина поежился от давящей атмосферы черных стен, выступающих камней и тяжелого воздуха. — Так-так-так. Кто к нам пожаловал? — мужчина, что сидел на темном диване с сигаретой во рту, соскочил и преградил вошедшему дорогу. На подбородке белела узкая полоска пластыря. — Где он? — нетерпеливо спросил полный альфа. — Хммм, — серая струйка дыма поползла вверх, к вентиляции, в полумраке мигнул маленький оранжевый огонек. — Я тебе его не отдам. — У нас был уговор, — твердо сказал мужчина. — Я пускаю тебя в Барбатос, ты отдаешь мне парня. Мы договаривались, — его голос наполнился недовольством, а взгляд раздраженных глаз был направлен на высокого мужчину напротив. — Ты берешь любых, а мне нужен только один. — Я передумал, — мужчина затянулся, улыбка, украсившая его лицо, была пренебрежительной и опасной, такие только у хищников. — Я оставлю его себе. Альфа побагровел. — Да как ты смеешь, — прорычал он, но не успел закончить мысль — острое жало ножа коснулось его кожи под подбородком. Хозяин подземелья плавным текучим движением обошел полного альфу, улыбаясь, как безумец, чертя острием тонкую красную полосу на жирной шее. — Ублюдок, — зарычал альфа, нападая. Неповоротливый, полный, старый против более молодого крупного опасного зверя, причем на его территории. Схватка не была долгой. Она была заведомо проигранной. Тонкое лезвие вошло под ребро «гостя». — Чем же он тебя так зацепил, Стокс? — Мы договаривались, что парень будет моим! Мы договаривались, — альфа сцепил толстые пальцы на шее хозяина подземелья, слюна брызгала из его раззявленного рта. — Срать я хотел на твои договоренности, — неуловимое движение рукой, и тонкая сталь входит в мягкую кожу под подбородком. Альфа захрипел, разжал толстые пальцы и тяжело рухнул на каменные плиты, заливая их красной кровью. — Какая же ты все-таки мразь, Стокс, — мужчина скривился от омерзения, присел на корточки рядом с телом и заглянул в стеклянные глаза. — Так сильно хотел мальчишку, что пошел на сделку с дьяволом. Глупец. Мужчина встал, гримаса омерзения покинула лицо легко и непринужденно. Он по-детски вздернул брови вверх, вытер нож о штанину и поднес к задумчивому лицу. Втянув носом воздух, мужчина прикрыл глаза, блаженствуя. Затем, пнув ботинком развалившееся толстое тело, констатировал: — Да он бы под тобой и кончить не смог. Фу, боров. Абсолютно беззаботная улыбка растянула губы мужчины, и он, присев, ухватился за руки трупа, натужно поднимая грузное каменеющее тело. Красные следы черными пятнами виднелись на камнях, распространяя свой сладковатый запах. — Ай-ай-ай, наследил-то как. Ничего, сейчас мы все уберем. Шаги громовыми раскатами звучали во вновь повисшей тишине, поднимались до каменных потолков и, ударяясь о препятствие, опадали беспомощно вниз, стелясь предупреждающей тропой. *** Ив выныривал из алкогольного дурмана медленно, отсеивая странные хаотичные образы, что настойчиво лезли в голову, словно мыши, ровно до тех пор, пока очнувшееся сознание не зафиксировало неполадки в системе — было свежо, твердо и тело не слушалось. Он раскрыл глаза и ничего не понял. Вокруг была темнота, рассеиваемая тусклым электрическим светом лампочек, тянущихся по потолку. Моргнув несколько раз, парень натужно соображал. Где он? Что случилось? Он попытался сесть. Сел. Осмотрелся. Руки стянуты чем-то за спиной, на нем одна белая сорочка — штанов нет, ботинок нет, белья тоже нет. Ив сглотнул вязкий ком, осознавая. «Проклятье». Попытался встать. Качнуло, но он привалился к каменной стене и еще раз огляделся по сторонам. Мрак обволакивал кожу, лез в уши, прятал что-то в своей тьме. Передернув плечами, он вгляделся в пустоту. Похоже, там выход. Переставляя ноги, он медленно побрел в черный зев неосвещенного прохода. Сложно было понять, где он и какое сейчас время суток. Ив ступал босыми ногами по вымощенному камнями полу, вглядываясь в тусклый свет ламп, и пытался понять устройство каменных карманов, по которым бродил. — Доктор Адлер? До колик знакомый голос вонзился в испуганный мозг. Ив сглотнул. Он знал. Знал, черт его задери! Адлер замер, вдохнул-выдохнул, оглянулся и встретился с обеспокоенным взглядом Маркуса Морена. — Не ожидали никого другого? Я польщен, — обворожительная широкая улыбка растянула губы альфы, в глазах направленное на Ива восхищение. В правой руке мужчины Адлер заметил узкое длинное жало, нож, как для колки льда. Альфа проследил за взглядом беты и улыбка немного угасла, преобразилась. — Как давно вы поняли? — с интересом наклонил голову слегка вправо мужчина. Ив растерялся, у него не была предусмотрена модель поведения в такой ситуации. — Ну же, Ив. Мне интересно. Сейчас? На последней встрече или еще раньше? — Н-на парковке, — просипел Ив. — Хмм, — альфа радушно расставил руки в стороны, продолжая сжимать в одной из них нож. — Ваш язык тела довольно красноречив. Я ведь уже говорил? Бета почувствовал, как предательски задрожала нижняя губа. На него смотрел не мужчина — чудовище. Морена не сдерживал свои феромоны, наслаждаясь тем, как парня бьет ими, словно током. «Сопротивляется. Как мило». Безумная улыбка въелась в лицо альфы, а у Ива грохотал пульс в ушах, перед глазами стояла перекошенная тень с ярко пылающими сумасшествием глазами и пастью, что обещает проглотить его. — Почему вы меня боитесь, Ив? Я ведь еще ничего не сделал, — альфа сделал шаг навстречу бете, и тот машинально отступил. — Ха-ха! Смех набатом ударил по сознанию, отрезвляя его, заставляя собраться. Ив медленно развернулся и побежал. В спину ему донесся режущий темноту смех. Внезапно альфа возник прямо перед ним. Бета не успел затормозить и врезался в широкую грудь, обтянутую темной футболкой. Он угодил в руки мужчины, что капканом сомкнулись на его спине. Альфа смеялся, а Адлера пробирал до костей озноб. — Тут не так много места, как кажется, — мужчина крепко прижал к себе пойманное тело, задирая рубашку, опаляя прикосновениями голые ягодицы. — Мне нравится эта игра, — мужчина уткнулся лицом в шею парня, сделал несколько широких мазков влажным языком по изворачивающемуся телу. Ив чувствовал омерзение к этим чужим рукам, что трогали его, пачкали. Он оттаптывал ботинки альфы своими босыми ступнями, бился в руках Маркуса, как выдернутая на сушу рыба. Сознание металось, как в клетке, перед глазами проходил водевиль из фотографий жертв, отрезанных частей тела, выстрелов на парковке и кровавых пятен, кляксами проявлявшихся то тут, то там. Альфа играл с ним, то слегка ослабляя хватку, то сдавливая его до синяков. Губы Маркуса кружили вокруг, клевали бету куда придется, марали. А потом Адлер упал на пол, стукнулся подбородком, оказался придавленным альфой, что пропихивал в него свой член. — Нет! — бета дергался, понимая, что бесполезно. Альфа схватил стянутые пластиковым жгутом руки, прижал их сильнее к телу. Ив закричал, чувствуя, как чужая плоть входит в его анус. — Гхха, — выдохнул альфа, прогнувшись в спине и погрузившись в бету до основания. — Восхитительно, — прошептал он, упершись лбом в шею Адлера. Ив почувствовал себя раздавленным, как цветок под тяжелым сапогом. А альфа уже вовсю работал бедрами, совершая их первое соитие. Бета стонал, иногда вскрикивал. Боль, боль и снова боль, никакого удовольствия или хотя бы нежности. Звериная сила и мощь, феромон, пчелами жалящий его, приказывающий, надорванные стенки ануса, что нехотя принимали чужой, не родной орган. Кровь тонкими змейками побежала по бедрам, а слезы по щекам. Ив всхлипнул, не столько от боли, сколько от унижения. Альфа намотал на кулак его рыжую косу, потянул, склонился к волосам, вдохнул запах и замер. — От тебя несет им! — Ив вздрогнул от злости всколыхнувшейся в голосе Маркуса. — Его вонь пропитала твои волосы, твои прекрасные волосы, — как умалишенный шептал альфа, широко раскрыв глаза и нюхая, нюхая рыжие пряди. — Дрянь! — альфа до боли потянул на себя волосы парня, Ив застонал. Мужчина выхватил из ножен в своем ботинке нож. Когда металл блеснул в искусственном свете, скользнув в опасной близости от лица парня, Ив испугался, ожидая прикосновение металла к шее. Но в следующую секунду альфа с остервенением принялся отрезать его косу. Несколько раз дернув больно Ива за волосы, мужчина таки справился и отшвырнул рыжие пряди от себя. Ив закусил губу. Слезы навернулись на глаза очередной обидной волной. «Рене обожал мои волосы, — пульсацией отозвалось в висках. — Рене», — судорога боли сжала сердечную мышцу, потянув. Ив прикрыл глаза. Не видеть. Не видеть… Альфа продолжал сношать Ива, удовлетворенно пропуская уже обрезанные пряди волос между пальцами и что-то мурлыча. Джаред Хоук говорил, что он держит жертв около пяти дней. «Пять дней», — повторил про себя Ив, вскрикнув от особо сильного толчка. У него есть пять дней. «Прости меня, Ре. Я такой дурак». *** — Ну что же вы, доктор Адлер, — альфа удерживал бету за бедра. — Двигайтесь. Ив сидел верхом на альфе, член мужчины был прижат к его ягодицам, и альфа требовал насадиться на него. Руки уже практически не ощущались, покалывания переросли в онемение, а затем и в откровенную боль в мышцах, но мучителю было мало. На Иве была все та же рубашка, уже правда немного грязноватая, которая сейчас прикрывала его перетянутое у основания тонкой бечевкой достоинство. Ив всхлипнул: сколько длилась эта пытка, он не знал, но задница была стерта до крови, следы красных дорожек стягивали кожу на бедрах. — Умг… Я не могу… — Хочешь, чтобы я помог тебе? Маркус приподнял парня, член уперся в многострадальные припухшие мышцы, и со всей силы опустил его на свой член. Ив дернулся всем телом, словно его посадили на кол, вскрикнул, лицо исказило болью, слезы потекли из глаз. Хотелось зажмуриться и не видеть. Не видеть перед собой ничего. Ни света электрических лампочек, придающих всему этому действу какой-то интимный оттенок, ни оглушительной тишины, разбавленной его стонами, ни собственного бессилия. Он старался держаться за единственную нить с реальностью — Рене. Образом альфы Ив Адлер пытался заменить ужасающую его действительность — насилие. — Скажи, что любишь меня, — Парня ритмично подбрасывали вверх сильные мужские бедра, вынуждая насаживаться снова и снова, падать в свое унижение, в свое отчаяние. Бета искривил губы в некрасивой улыбке. — Сколько тут их было до меня? Тех, кто признавался тебе в любви? Морена замер, уперся взглядом в измученное лицо парня. Тот не знал, но прошли уже сутки. Альфа оскалился. Сутки, как он ебет его, не позволяя слезть с члена. Доктор теряет сознание, а выныривая из небытия, вновь оказывается на его члене. Маркусу до одури нравятся красные полосы на бедрах беты. Красивые крепкие ноги, украшенные его спермой и кровью, не дают альфе покоя, являясь за закрытыми веками в видениях. Ив Адлер прекрасен. В своей боли и отчаянии, в своей страсти. А станет еще прекраснее. — Больше, чем нашли законники, — спокойно ответил он, а Ив на секунду вынырнул из личного кошмара, осознавая услышанное. — Но ты — особенный, — в голосе мужчины проявилась нежность, прикосновения на мгновение перестали быть грубыми, став мягкими, невесомыми, почти нежными. Ив в страхе широко раскрыл глаза. Он уже научился улавливать эти изменения настроения. — Я люблю тебя,  — мужчина перевернул парня на спину, почти аккуратно, а не как раньше, когда он бился затылком или лицом о каменные плиты пола, — и навис сверху. — А ты меня любишь? Ив собрал расколотую маску своего лица, сложив из кусочков презрение. — Нет, — выдохнул он и получил тяжелую пощечину, голова дернулась, перед глазами заплясали цветные точки. Мужчина ударил не жалея, наказывая, потом обхватил ладонями лицо парня, прижимаясь лбом ко лбу Адлера. — Что же ты со мной делаешь, мальчик? — мужчина провел языком по плотно сжатым губам беты, а потом, словно голодный, вцепился в губы парня, терзая их. — Скажи мне… Скажи, Ив! — укус за укусом. Бета мычал, не в силах избежать грубых прикосновений. — Нет! — закричал он, резко изворачиваясь от омерзительного по природе своей поцелуя. Альфа отпрянул, навис над Адлером черной тучей, тень изменила лицо мужчины, сделав его зловещей, опасней. Он подхватил парня под задницу, приподнимая, и снова втолкнул себя в конвульсивно сжавшиеся мышцы. Ив сцепил зубы, скривился, но сдержал стон. Каждое движение мужчины было выверенным, отмеренным, предельно грубым, жестоким. Бета сопротивлялся в своей голове происходящему, на деле глубоко принимая альфий член и продолжая постыдно вскрикивать. Боль бывает очень убедительной. Безапелляционной. *** Рене Фалькон сидел напротив Джареда Хоука и сверлил того тяжелым взглядом. С момента нападения прошло восемнадцать часов. Медики за это время успели извлечь пули из мягких тканей альфы, наложить заживляющие повязки и вколоть лошадиную дозу регенератора, упаковав Фалькону с собой еще шесть готовых к употреблению пневмоинъекторов — через каждые 8 часов, для скорейшего восстановления. Мужчины сидели в кабинете Хоука, что представлял собой небольшую стеклянную коробку, правда из матового темного стекла, что хоть немного создавало ощущение уединения. На столе перед альфами стояла коробка с синим бантом, очень похожая на ту, что прислали Иву. Крышка была сдвинута в сторону, и можно было заметить ее содержимое — рыжая коса. Хоук вертел в руках белую пластиковую карточку, на которой было выведено лишь одно — «Выкуси». — Он видит в тебе соперника, Фалькон, — Джаред вытрусил из пачки сигарету, затем бросил пачку Рене. Альфы едва ли не одновременно закурили. Рене Фалькон выдохнул через нос серый дым и недовольно поджал губы. — Ненавижу, когда ты так делаешь. — У нас одна школа, Фалькон. — И это я в тебе тоже ненавижу, Джаред, — мужчина затянулся, напряжение не покидало его окаменевших мышц. — Где этот мудак, Стокс? Все отделения законников кошмарит, а этому хмырю хоть бы что. — Так ведь из-за тебя и кошмарит, Рене, — Хоук выдохнул табачный дым и слегка наклонился к мужчине. Он выглядел обеспокоенным. — Отзови собак, Рене. Альфа фыркнул, тоже слегка наклонился над столом, сокращая еще больше расстояние между ними. — Я тебе сказал: «за яйца подвешу» — сказал. Я предупредил, что заполню тупоголовыми законниками морозильные камеры моей анатомки — предупредил. Я тебе обещал: «убью» — обещал. Тебе ли не знать меня, Джаред, — альфа подчеркнуто равнодушно выгнул бровь. Но Хоука таким трюком не проведешь, он знает истинную природу возможностей Фалькона и благодарит всех демонов за то, что альфа все еще себя контролирует, иначе от силы его феромона уже бы половина отделения валялась удушенными. — А говорил: «завязал». — А я и завязал. Это вы, твари, полезли на мою территорию. Что, спокойно не жилось?! Я не в восторге, что позвал семью, но за Адлера ты, гнида, ответишь мне лично, — Рене Фалькон ткнул сигаретой в сторону Хоука. Хоук промолчал. Крыть было нечем. Рене Фалькон (Моретти, по отчиму) учился в лучшей академии Барбатоса на врача. Джаред Хоук, младше Фалькона на два года, выбрал себе путь законника. Тогда молодой, глупый Хоук был идеалистом, верил в то, что мир еще можно спасти, что люди еще не сгнили окончательно, что зараза не поразила всех до основания, что ее все еще можно вылечить, или, на худой конец, взять под контроль. Моретти-Фалькон рассмеялся Джареду в лицо, без обиняков и расшаркиваний впечатав его правдой в стол. Мораль. Скрепы. Устои. Все было настолько исковерканным, навязанным, прописанным в мозгу каждого рожденного в том или ином городе, что бороться с системой было бесполезно, как и разрушать ее. Разрушишь — мир сгинет в разы быстрее. Анархия разинет свою, на первый взгляд, беззубую пасть, а потом внезапно раскрывшиеся игольчатые зубы нанижут на себя каждого ее адепта, дополнив мемориал Смерти, дорисовав ей не свастику на лбу и даже не радиационную символику, а единственную букву непринадлежности — постыдное клеймо, умертвившее умы человечества. Такими побрезгует даже она, бесполая особь с обрезанными крыльями в грязном балахоне. Суть разрушения и созидания ему донес именно он, Рене Моретти, неофициальный наследник клана Моретти, приемный сын тогдашнего главы. «Безобразие нельзя остановить. Его можно только возглавить, предварительно обезглавив», — повторял ему более старший товарищ. Тогда Джаред еще мог называть Рене «товарищем». Только вот было это очень давно, еще в те времена, когда у Рене был омега. Его омега. Моретти задолжали Рене услугу, сильно так задолжали, до крови. Правила семьи требуют за кровь расплачиваться кровью. В свое время законный сын Моретти, что был младше Рене на несколько лет, использовал гнев и ярость старшего брата, Рене, чтобы прижать хвост клану Чиарло. Клану, убившему его, Рене, омегу, омегу в положении, пусть даже шальной пулей и по нелепой случайности. Сути это не меняло. Горные ледяные вершины Барбатоса окрасились багровым, напоили спящего демона, смазали его обглоданные временем кости. Рене был альфой с большой буквы, такие не рождаются в каждом столетии. Сила его феромона, аура, которую он контролировал, была поистине ужасающей. Запах становился настолько плотным, что дышать становилось невозможно до удушья, и лишь альфа решал, кто вдохнет спасительный кислород, а кто нет. Страх же заставлял покоряться более сильному, признавать его право. После демонстрации своей силы и ярости он ушел из семьи, взял имя папы и оборвал все контакты с кланом, начав новую жизнь. Только это не значило, что они действительно не общались. По официальной версии Рене Моретти покинул Барбатос и счастливо жил в Варлоки. Мало кому была известна правда, которую умело подчистили Моретти — что-что, а следы заметали они мастерски. Хоук знал, что с ним сделают, если он только посмеет открыть свой рот. Мужчина даже не удивился бы, узнай, что он едва ли не единственный живой человек, знающий Моретти Рене в лицо. У младшего брата, Сайруса Моретти, перед Рене остался должок, и вот Фалькон нашел время его стребовать. Именно сейчас. Именно из-за Ива Адлера. Джаред с самого начала был против кандидатуры Адлера на роль наживки, пусть даже парень подходил под типаж жертв, но Стокс, упрямая скотина, не желал уступать. Приказ, будь он не ладен. И где теперь этот боров, облизывающийся на Адлера? Хоук еще раз нажал быстрый набор на голофоне. Абонент «Алекс Стокс» не отвечал. Внезапно стеклянная дверь открылась, и в кабинет даже не вошел, вбежал бета из криминалистического отдела. — Детектив, у нас есть имя! — оповестил парень, опасливо косясь на курящего Фалькона. За последние десять часов не было ни одного законника, не пообщавшегося с представителями клана Моретти. То еще знакомство, надо сказать. Джаред Хоук выхватил листок и прочел имя — «Маркус Морена». — Ублюдок, — рыкнул альфа, быстро набирая коды на коммуникаторе, оповещая команды и требуя установить местонахождение альфы. Хоук выбежал из кабинета, а Фалькон остался сидеть на месте, словно каменное изваяние. Мужчину привезут сюда. Ему некуда спешить. Рене Фалькон (Моретти) достал еще одну сигарету из оставленной на столе Джаредом Хоуком пачки. Щелкнула зажигалка, облизав оранжевым огоньком край палочки, и перекочевала на стол. Рене глубоко затянулся. Он закопает всех законников этого смердящего смертью и трупами города, если ему не вернут Ива. Его Ива. Альфа прикрыл глаза. Альфы не плачут, но глаза предательски защипало. Его мальчик себя недооценивал, считал обычным, совершенно не понимая своей особенной красоты, харизмы, что магнитом притягивала окружающих. Он считал себя поломанным, ведь его эмоции были гипертрофированы: какие-то полностью отключены, а другие, наоборот, взвинчены до предела. Рене же находил это милым. Ив считал себя недостойным альфы, заведомо выбирая себе вторые роли, и, в тоже самое время, не желая их играть. Рене же считал его удивительным, особенным. Этот уютный парень перевернул его мир своими безупречными, выверенными и до блевотины вежливыми манерами. Ив Адлер мог просто стоять и смотреть, не повышая голоса или даже ничего не произнося, тем самым доводя людей до истерик и нервных колик. Рене хотелось содрать эту безупречную идеальную маску и увидеть правду — ту, что скрывал портрет Дориана Грея. А увидев, не смог его больше отпустить. Не захотел. Ив стал его гаванью, а он, Рене, встал за штурвал его, Ива, шхуны. Легкий стук по стеклянной двери отвлек Фалькона от своих мыслей. Альфа повернулся в сторону звука. Сайрус. — Паскудно выглядишь, брат, — статный альфа в дорогом костюме темно-вишневого цвета сделал шаг в сторону курящего альфы. — Сайрус, — Фалькон отсалютовал мужчине сигаретой. — Ре, — мужчина стал серьезен, сел напротив сводного брата и внимательно посмотрел на него. Беспокойство. — Только скажи и мы разберем Барбатос до основания, — мужчина хотел еще что-то добавить, но Рене поднял руку с сигаретой вверх, останавливая поток речи. — Жди, Сайрус. Жди, — Рене затянулся, выпустил дым через нос и взглянул на брата. — Как племянники? — Хотят тебя увидеть. Ты давно не заходил. Милен просил передать тебе дословно: «Намотай сопли на кулак и соберись, тряпка!». Уголки губ Рене дернулись в нерешительной улыбке, Сайрус тоже последовал его примеру, мягко улыбнувшись. — Он волнуется, Ре. Рене хмыкнул. — Что я опять утоплю Барбатос в крови? — взгляд прямой, решительный. — Я стал старше, Сайрус. Я могу убить человека так, что он даже этого не заметит. Обещаю, убирать за мной на этот раз не придется. — Что ты, подтирать за тобой сплошное удовольствие, — мечтательно. — Мне не нравиться твой юмор, брат, — серьёзным тоном. — Но я разделяю твое волнение, — альфа понизил голос. — Он вернется. Живым. Увидишь. Сайрус встал, подошел к двери. — Командуйте, господин Моретти. Семья выстроилась по приказу. Ты знаешь, что делать, — альфа вышел. Рене действительно знал. Сейчас главным было дождаться Джареда Хоука с потенциальным подозреваемым. А пока Рене будет курить, иначе разнесет этот игрушечный кабинет вдребезги. *** Серая комната с большим односторонним стеклом. Стол и пара стульев. На одном стуле сидит Маркус Морена. Альфа волнуется, это видно по повторяющимся движениям — мужчина потирает руки так, словно пытается их согреть. Рене Фалькон (Моретти) стоит за стеклом и рассматривает одно из чудовищ Барбатоса. Хоук стоит рядом. — Это не он. — Что? — обалдел от заявления Хоук.— Как это «не он»? — У него должна быть ссадина или порез на подбородке. У этого нет, — альфа ткнул пальцем в стекло. Хоук чертыхнулся и вошел в помещение, взглянув на Рене сквозь стекло. — Мистер Морена, давно не виделись. Помните меня? — Простите, но нет. Я думаю, произошла ошибка. Хоук поднял руку, призывая к тишине. — Давайте по порядку. Вы, Маркус Морена? — Да. — Работаете в лаборатории Киприани, сектор 9? — Да, все верно. — Меня зовут детектив Джаред Хоук, мы встречались с вами по делу о серийном убийце. — Э, нет, — мужчина выглядел озадаченным. Хоук задумался. — То есть, вы хотите сказать, что не помните, как нашли этот труп? — альфа выложил перед мужчиной снимок. — Ох, проклятье! — альфа даже не стал прикасаться к снимку. — Что это такое я увидел? Джареда словно ударили под дых. Тот Маркус Морена держал снимок в руках, рассматривая, а этот отшатнулся и побелел. Реакции разные. Нехорошее предчувствие заскреблось внутри. — Где вы были 15 мая сего года? Альфа сглотнул. — В Мияки. У меня там были дела, связанные с исследованиями. — Кто это может подтвердить? — Да все, — альфа стал перечислять имена, а Джаред сделал знак наблюдавшим помощникам проверить информацию. «Дьявол», — пронеслось в голове, и в воздухе повис очередной вопрос, который еще тридцать минут назад не казался ему уместным. — У вас есть братья, мистер Морена? — осторожно спросил Хоук, уже зная ответ. Альфа изменился в лице. — Да. Хоуку показалось, что перед глазами потемнело. «Брат». — Подробнее расскажите, пожалуйста. — Мы не ладим и не общаемся. Он уехал в Варлоки, когда ему исполнилось двадцать. Мы единоутробные близнецы. Он немного… странный, — альфа взглянул в глаза детектива, пытаясь отыскать в них понимание. — Вот же ж черт! — альфа раздраженно провел ладонью по волосам. — Имя?! — Марк Морена. — Нам нужен образец вашей ДНК подтвердить ваши слова, — Хоук быстро сунул альфе листок, вытащенный из тоненькой папочки на столе. — Подпишите. А затем Джаред замер, впившись взглядом в лицо Морена. Альфа немного стушевался, заерзал на стуле. — Какой цвет волос был у вашего брата? — Черные, как ночи в Барбатосе. — А ваш натуральный цвет волос, мистер Морена? Черный? — Нет, я… — Вы крашеный, — перебил его Хоук. Альфа кивнул. — Понимаете, я выбелил волосы, потому что… — Рыжий, — в голове Джареда зажглись предупреждающие огни. «Инцест». — Вы рыжий, черт бы вас побрал! Маркус Морена кивнул, быстро черканул размашистую подпись на листке и потупил взгляд. Это было не то, что любил вспоминать Маркус, и совсем не то, о чем хотел говорить. Его брат прошелся по его личности бульдозерными ковшами, оставив настолько невыводимое в душе пятно, что Маркус так и смог ни с кем сблизиться, довериться. Он продолжал жить в ловушке своего разума, подчиненного и привязанного к брату даже спустя годы. Он шел вперед, пытался создать сверхчеловека, сверхособь, что будет способна выжить за пределами городов. «Сверх» должен был быть не таким, как Маркус, иным, лучшим. Только проклятье родного брата довлело над ним, не отпускало с начерченной условной траектории. Маркус жил в своей петле Мебиуса годы, так и не сумев изменить плоскость своей жизни. Хоук взял бумагу и вышел. *** Рене затушил окурок о стену рядом с окном, провел взглядом спешащего Хоука и медленно вошел в помещение. Руки альфы были спрятаны в карманы черных брюк, а фигура была слишком уж расслабленной. Альфа замер у входа, рассматривая мужчину. — Братья. Альфы. И секс, — взгляд был колючий, Маркус вздрогнул. — И как это было, спать с братом? — точно в цель, на поражение. — Я не спал с ним. Рене Фалькон-Моретти сузил глаза, мерзко улыбнувшись. — Ложь. Рене выглядел спокойным, как ледяная статуя, даже умиротворенным, но Маркус нервно передернул плечами, ощущая зловещую силу, что исходила от этого мужчины, такую же, как и у его брата. Подчиняющую. — Какая жалость, что лаборатории Киприани потеряют такого способного сотрудника, как вы, Маркус. — Я не очень понимаю… — Почему он уехал? — Рене не приближался, не сделал ни единого шага в сторону мужчины. Просто стоял, не вынимая руки из карманов и смотрел, приколачивая того каждым словом к полу. — Я… — Ложь. Почему? — Я не хотел этих отношений. Не хотел, а Марк… Марк был навязчивым, жестоким. Он… Он… — Принудил вас. Это называется именно так. Поимел, изнасиловал, трахнул… — Хватит! — альфа сглотнул. Взгляд озлобился, кулаки сжались, но Фалькона было не провести. Он видел правду, отбившуюся на дне темных глаз. Страх, боль, обида. Такие очевидные, что даже смешно. — Что вы говорите, мистер Морена? — альфа скосил взгляд куда-то в сторону. — У вас астма? — Маркус смотрел на мужчину, ничегошеньки не понимая, как вдруг почувствовал, что дыхание застряло в горле, будто вентиль перекрыли. Мужчина схватился за горло, взглянул на Фалькона, лицо перекошено страхом, губы быстро синеют. — Такая жалость, мистер Морена, — прокомментировал Рене, — Такая потеря для Барбатоса. Маркус Морена рухнул на пол. Мертвым. Рене помедлил еще несколько секунд, а затем поднял взгляд в камеру, что была в одном из верхних углов помещения. Многозначительная улыбка Фалькона заставила содрогнуться всех в комнате наблюдения. Рене вышел и столкнулся с Хоуком, в глазах которого был немой вопрос. — Астма, — спокойно констатировал Фалькон, — Вскрытие подтвердит. Хоук остановил альфу, придержав за руку. — Зачем? — Я тебя предупреждал, Джаред. Рене Фалькон-Моретти шел по коридору в направлении выхода. Он знал имя. Голофон в руке мелодично пиликнул и альфа принял вызов. — Марк Морена. Когда вернулся в Барбатос, кто ему позволил, где прячется? Я хочу знать то, что законники будут искать бесконечность. И как можно скорее, — пауза. — Не забудьте доложить о найденной информации детективу Хоуку. Рене отключился, посмотрел на часы. Двадцать два часа с момента нападения. Вот столько он не знает, что с Ивом и где он. Волнение крошило пласты его выдержки точными ударами кузнечных молотов. Ему хотелось напиться, уткнуться в волосы Адлера и вдохнуть родной запах, почувствовать тепло его тела, прижать к себе и услышать, как сердце бьется в груди. Рене даже не предполагал, что стал настолько зависим от Ива. Настолько. Альфа бессильно сжал кулак.