Петля Мебиуса

========== 7 ========== Тук. Тук. Тук. Тук-тук. Ив уже привык к этому звуку, звуку молотка, забивающего гвозди. Он не знал, который час, но по ощущениям прошла вечность и он на пути к бездонным водам Стикса, что приведут его прямиком в Ад. Тук. Тук. Ив не позволял себе расслабляться, заставляя анализировать воспаленным мозгом действия этого мужчины, продолжая думать, сопротивляться. Он стоял на коленях на каменном полу. Грудь его лежала на стуле, перетянутая веревками поперек, крепко привязанная к сиденью. Бедра были привязаны к передним ножкам стула, а веревка, обмотанная вокруг шеи, крепилась по обе стороны к спинке. Руки связаны за спиной в предплечьях. Бета был истощен, боль в ногах, синих от побоев, не унималась, став лишь острее. У чудовища оказался поистине животный аппетит: альфа насиловал его практически без перерыва с минимальными интервалами. Ив уже не ощущал задницы — все болело, зудело. Мужчина вошел в комнату, бете из его положения были видны лишь ноги альфы в высоких ботинках. По его телу пробежала предательская волна дрожи. — Маленький мой, ты замерз? Ив вздрогнул, как делал каждый раз, стоило услышать этот заботливый голос. Он нервно повернул голову в сторону движения мужчины, что заходил ему за спину. Альфа встал сзади, оценил вид распятого на стуле тела и вставил два пальца в сжатое колечко мышц. — Ха-ха, ты все такой же горячий и узкий. Мой любимый мальчик, — довольно протянул мужчина, — не такой, как они. — Т-ты их тоже л…любил? — справляясь с дрожью, спросил Ив. Пальцы замерли внутри, перестав исследовать внутренности беты. — Возможно, — наконец ответил альфа. — Но не так, как тебя, — язык лизнул позвоночник парня. — А…а как? — С ними было не так интересно, как с тобой, — спокойный тон. — Они рыдали, кричали. Столько шума, — презрительно искривил губы Морена. — И трахать их было не так приятно, как тебя, — сильное большое тело навалилось сверху, пальцы задвигались резче, причиняя боль. Ив сжал зубы, кривясь от ломающих сознание ощущений. — Ив, — шепот у самого уха, — Ив, — по телу беты побежали мурашки. Страх показался из-за угла, оскалившись своей щербатой пастью, зыркнув на Ива так, что сердце оказалось в глотке. Его затрясло сильнее. — А-а с кем…б-было интересно? С-с кем? — Ив знал, что не следует. Не стоит тыкать палкой зверя, но он не позволит ему сломить себя. — К-комплекс отца или б-брата? Пальцы на мгновение остановились. Ив попал в точку. Глаза Морена опасно сузились. Альфа согнул первую фалангу указательного пальца и оцарапал ногтем внутреннюю стенку, заставив бету сдавленно застонать. — Ииииввв. Альфа резко выдернул пальцы из ануса парня, тот дернулся, вскрикнул, боль уже забила первые гвозди в виски, ожидая следующих распоряжений и удерживая металлические шапочки своими синюшными губами. Бета почувствовал, как альфа снова входит в него. «Сколько можно?!» — завопила плененная в теле душа, ударяясь о свою клеть. Ив сдерживал слезы, ведь стоны сдержать не выходило. Чудовище двигалось резко, грубо, надсадно дыша и утробно постанывая. Альфа всунул пальцы в рот Адлера, надавил на язык, едва не вызвав приступ рвоты, потер пальцами верхнее небо, отмечая отклик парня, его затрясло сильнее, стоны стали громче, но вытолкнуть пальцы изо рта у Ива не получалось. Наконец, спустя вечность ритмичных движений, альфа выгнулся, заурчал и кончил внутрь, но не вышел, а пропихнул себя глубже, позволяя узлу связать их. Стоило Иву осознать, что происходит, как зубы альфы прокусили шею, пуская ему кровь. Адлер закричал, дернулся, но веревки на шее затянулись туже, парень захрипел, из ошалелых, покромсанных безумием глаз, покатились крупные слезы. Морена не разжимал хватку, удерживая парня зубами, подчиняя, давя сгустившимся феромоном и чувствуя, как плотно обтягивают не предназначенные для узла мышцы его ствол. Ив хрипел, не в силах справляться с собственным телом, что верещало от боли взбесившимися рецепторами, теряющими сознание нервами. Когда узел окреп как положено, альфа стал двигаться. Сперва легкие толчки, затем глубокие проникновения и, наконец, он с яростью выдергивал узел из беты и тут же с остервенением впихивал его в еще не закрывшиеся до конца мышцы. Кровь текла по бедрам, немного, но красноречиво. Адлер кричал, срывая голос и обдирая до основания горло, перетянутое веревкой. Он не мог пошевелиться, будучи крепко и умело связанным, а в голове бессчетное количество раз захлопывалась мышеловка, калеча, но не убивая. Морена довел бету до обморока. Но для Ива это было, скорее, благословение, забвение, что могло принести хоть короткую передышку. *** — … нравится… ты… — слова скреблись в его голову, но смысл их не доходил, рассеивался ветром. — …доктор Адлер, я всегда вас считал умным парнем. И не ошибся, — наконец слова стали обретать форму, раскрывать свою суть. — Вы хотите мою историю, доктор Адлер. Хотите, — перед затуманенным взглядом Ива показалось мужское лицо. — А давайте сыграем в игру, доктор Адлер? Ив, наконец, очнулся и уставился в светившиеся довольством глаза альфы. Несколько секунд прислушиваясь к себе, бета отметил, что у него легкий жар, голова была невероятно тяжелой, руки прикреплены пластиковыми жгутами к куску трубы в стене, а сам он лежит на животе. Воздух в легкие поступает, но горло он не чувствует от изодравшей его изнутри боли. Он открыл было рот что-то сказать, но голос был сиплым, глухим. Альфа продолжал его рассматривать, заглядывая в лицо. — Голос пропал? Какая жалость, — альфа взял кусок тряпки в руки. — Откройте рот, док, — Ив послушался. Морена завязал ему рот. — Не хочу, что бы вы опять искусали себе губы, — улыбка, нежное касание к щеке беты. — Так вот, мы сыграем в игру, — в руке мужчины оказался большой охотничий нож. Ив сглотнул. — Я задаю вопрос, вы отвечаете. Ответите неправильно, будет больно, ответите правильно — не будет. Ну как? Идет? Ив отрицательно мотнул головой, но Морена лишь засмеялся и исчез с поля зрения. Через минуту бете на ноги опустилось, седлая, тяжёлое тело. — У тебя такая красивая кожа, — внезапно изменившимся голосом проговорил альфа. — Первый вопрос, — Ив сглотнул, острие ножа коснулось кожи спины. — Доктор Адлер, вы меня подозревали? Кивок. — Ха-ха-ха, — лезвие коснулось спины широкой стороной, Ив испуганно выдохнул. — Вы сказали обо мне детективу Хоуку или вашему альфе? — последнее слово Морена словно сплюнул. Ему явно не нравилось говорить в таком ключе. Ив отрицательно мотнул головой. — Хороший мальчик, — лезвие перевернулось на другую широкую сторону. — Тебе нравятся мои картины? Те, которые ты видел? Ив завис: нужно выбрать ответ. Заведомо неправильный. Он понимал, что сейчас последует боль, что бы он ни сказал. Парень зажмурился и отрицательно качнул головой. В ту же минуту он вдохнул на всю глубину легких, захлебываясь болью и криком. Лезвие, словно издеваясь, медленно погружалось в плоть и распарывало ее. Ив в ужасе смотрел перед собой, вцепившись зубами в ткань кляпа и видя лишь серый грубый камень и кусок трубы с пристегнутыми к ней руками. Первые капли крови украсили спину. — Как жаль. Идем дальше. Мы идеально подходим друг другу, правда? Ив молчал, все еще мечась в своих ощущениях, в страхе и боли, как пойманная в клетку мышь. — Правда, ведь, Ив? — с нажимом повторил альфа, приставив лезвие к левой лопатке. Парень отрицательно замотал головой, роняя слезы — резкий глубокий росчерк ножа вспорол плоть, а крик — гнетущую тишину. Снова. — Ив, я люблю тебя, — наставническим тоном произнес альфа. — Говорят, мужчины доказывают свою любовь, занимаясь с партнером сексом. Разве ты не видишь, как сильно я люблю тебя, Ив? — с нажимом повторил Морена. — Как много раз я доказывал тебе свою любовь?! — нож вновь вонзился в плоть, выпуская на волю новую порцию крови. — Ты хочешь оставить меня? — шепот на ухо. Ив, не скрываясь, плакал, боль была невыносимой, словно маньяк вырезал свой узор не на спине, а на душе парня, уродливый, страшный узор кровью на белом полотне плоти. Юноша вновь отрицательно замотал головой, понимая, что ответ все равно неверный, что сейчас очередная волна ударится о плотину его выдержки. Он провалится в пылающий очаг бесконечной боли. У альфы в гневе округлились глаза, нож снова оставил свой страшный росчерк. Мужчина выглядел безумцем, облизывая языком спину парня в кровавых разводах и скалясь, скалясь, как умалишенный, как демон, взлелеянный Барбатосом. Альфа зашипел, прикусывая края раны:  — Лжешь. Ив всхлипнул: если бы он мог говорить, то попросил бы пулю в лоб, чтобы она остановила центр переработки информации, который бесновался из-за разгорающихся кострищ по всему телу. «Пулю. Пожалуйста». Бета был в невменяемом состоянии, слабый, измученный, использованный. — Он не придет, Ив, — ядовитый шепот в самое ухо, влажный язык, облизывающий ушную раковину, как проклятье, осознание того, что «Он не придет». Альфа провел руками по исполосованной спине, восхищаясь дивным узором. — Я залижу и все пройдет, — шептал мужчина, не обращая внимания на тихий сдерживаемый скулеж парня. — Мой прекрасный. Адлер не хотел этих прикосновений, не хотел даже свободы. Его сознание раскрошилось, как печенье под ногами альфы. И мужчина продолжал топтать его, искореняя Ива как сущность. Вскоре от него ничего не останется — лишь пыль, которая впитается Барбатосом. Если вы никогда не задумывались над тем, как выглядит демон, то Ив теперь знал наверняка. Демон выглядел, как этот мужчина с перемазанным кровью ртом, с ледяными сумасшедшими глазами, размахивающий холодной сталью в руке. Ив уже еле удерживал разум, его утягивало в пропасть, в бездну темных гор Барбатоса, в забытье. *** — Доктор Адлер, я давно смотрю на ваше кольцо. Ив лежал на боку на тонком матрасе и прислушивался к размеренному стуку молотка. Его руки были стянуты за спиной металлическими наручниками, а общее истощение не прибавляло сил. Раны на спине жутко болели, хотя альфа обработал их чем-то и даже налепил заживляющие, должно быть, повязки. Шевелиться было трудно, он чувствовал, как у него повышается температура. В голове уже вполне четко оформилась мысль о том, что ему не выйти живым отсюда, только мертвым и то не факт. Пустой безжизненный взгляд вмиг обрел осмысленность, стоило заговорить о кольце. Его подарил Рене через год их совместной жизни. Альфа лично надел его на палец Адлера и приказал никогда не снимать. Ив бы и так не снимал, ему нравился этот простой тонкий металлический ободок, опоясывающий его палец. Бета в испуге сжался, зашипев от прошившей острой боли, что до этого движения уже была перманентной, и в ужасе уставился на альфу, что что-то делал из дерева. Морена заметил, что Ив оживился, и подмигнул ему. Адлера передернуло. — Красивое кольцо, говорю. — Угу, — промычал Ив, подбираясь. Он уже неплохо изучил манеры мужчины, а это значит — будет больно. Знаете, боль…она такая…многослойная, многоликая. А еще…чертовски убедительная. Почему-то все болевые уроки мозг архивирует отдельно, кодирует их и прописывает намертво в центральный процессор. Почему-то ее иррациональная составляющая приумножает страх в наших глазах, не позволяет выбраться из петли, в которую угодило сознание. И ты бегаешь и бегаешь по кругу, пока не поймешь, что все перепробованные тобой переменные и плоскости всего лишь части одной петли. Как бы она ни извернулась, страх будет вшит в программу, в самосуть. Выход окажется простой иллюзией, частью твоей личной петли Мебиуса. Ив понимал, что его петля Мебиуса уже началась. Мужчина подошел к парню. — Мне не нравится это кольцо. — Ив смотрел на мучителя, плохо скрывая страх. — Сними. — Нет, — решительность. Альфа выгнул бровь, губы растянулись в снисходительной улыбке. — Отсосешь — оставишь кольцо себе. — Ха-ха… — Ив нервно засмеялся. Ложь. — Нет. Мужчина сократил расстояние между ними и присел напротив пленника, слегка склонив голову. — Мне не нравится, что ты меня отвергаешь, Ив, — ласковый, почти отчаявшийся голос. — Д-да пошел т-ты, — ухмыльнулся в ответ Адлер, чем вызвал удивление в глазах альфы. Столько всего уже было, что Ив устал бояться. Но внутри все по-прежнему дрожало от пробирающегося под кожу холода, могильного дыхания Смерти. Он видел ее уже совсем рядом, за углом. Она спокойно стояла и ждала, перебирая круглые бусины своего ожерелья, когда ее пригласят к столу, когда Барбатос разольет по бокалам кровь, когда на блюдах подадут свежие души. Из Барбатоса получился хороший кавалер, Смерти он нравился. Это был не вульгарный Минакс и не мрачный наркоман Фобос, это был сильный, как полярный медведь, вросший в твердь всеми своими конечностями Барбатос. Альфа налетел на парня внезапно, ни о каком сопротивлении не было и речи, парень завалился на бок, чувствуя чужой вес тела сверху, потом его дернули, развернули на живот и что было сил надавили на израненную спину. Он закричал. — С-скольких т-ты так замуч-чил? — выстонал бета. — Тут или вообще? — гадко ухмыльнулся альфа, сдергивая ремень с брюк и перехватывая его поудобнее в руках. — Ты красивее их, Ив, но не сильнее. — У-ублюдок, — простонал Адлер, в то время как ремень перехватил руки выше локтей и затянулся. Бета напрягся, выгнулся. Пока еще было терпимо. — Ты все равно мой. Сколько ни сопротивляйся. Ремень затянулся, выламывая руки из суставов. Адлер распахнул в ужасе глаза и закричал. Боль наносила свои меткие удары один за другим, замещая все остальные мысли, выпивая его. Нажим усилился, альфа, сидящий на нем сверху, мерзко и довольно ржал, затягивая ремень все сильнее. Из открывшихся ран на спине пошла кровь, перед глазами темнело, а собственный крик закладывал уши. В памяти уже не всплывал образ того, кто еще недавно был для доктора всем. Силуэт этого человека скрылся за густым туманом, который делал фигуру нечеткой, словно и не было его никогда в жизни беты. Лишь голос еще иногда прорывался сквозь собственный крик и толщу абсолютной тишины, что окружала Адлера. Голос. Это много или мало? Для надежды — много, а для реальности — ничтожно мало. Из глаз текли слезы, голова болела так, как будто ею его постоянно прикладывали о каменные стены. У него начиналась лихорадка. Внезапно хватка ослабла, и бета беспомощно и обессиленно рухнул на пол. Стеклянный взгляд уперся в стену напротив, сознание бесновалось, металось, гибло. Морена отбросил в сторону ремень и, вцепившись в правую руку парня, стал сдирать с него кольцо. Треклятый ободок словно врос в кожу, застрял намертво, не желая преодолевать первую фалангу. Альфа разозлился, дернул измученное тело своей игрушки вверх, а потом впечатал со всей дури в пол. Адлер застонал. Кольцо не поддавалось, выводя Морена из себя, раздражая. Мужчина сатанел. Перед его глазами стояло лицо ухмыляющегося Фалькона, касающегося парня так, словно у него было на это право. А оно ведь было! И Морена злился все больше. Это его, Морена, право, его Ив, его и больше ничей. А это кольцо, которое все это время как-то ускользало от внимания альфы, сейчас издевательски опоясывало тонкий палец парня, глумясь на ним, подмигивая черным блеском камней. — Мой, — рычало чудовище, терзая палец, сдирая кожу. Тонкий металл не снимался, пленник стонал. Альфа вскочил на ноги, освободил от ремня руки парня и дернул на себя, ударяя рукоятью ножа по лицу. Того повело, из носа стекла узкая красная дорожка, но альфа не обращал на это внимания. Сейчас, в эту минуту, единственное, что его интересовало, это кольцо. Безумный взгляд не смещался ни на миллиметр, сканируя, ненавидя этот символический ободок принадлежности другому. Мужчина положил ладонь беты на пол, придавил его тело своей массой, зафиксировав, выделил нужный палец с застрявшим на нем куском металла и резко рубанул. Ив кричал, дергаясь под тяжелым телом, а потом отрубился. Предел. Мозг не выдержал нагрузки, вырубив свет и не включив резервное питание. *** 92 часа. Рене Фалькон стоял у голографической карты и смотрел на множество красных точек. Так много проверенных мест и еще столько же в работе. Морозильные камеры его анатомки заполнились уже наполовину. Только этот факт не приносил успокоения. Рене спиной чуял могильный холод, что приближался к нему, а точнее, к Иву. Время утекало. В Барбатос приехали законники Мияки и Идзина. Каждая свора хочет свой кусок зверя, а Фалькон хочет только Адлера. Он слышал про шепотки и торги в кабинетах: главы собачатся, каждый считает, что имеет право стребовать плату за преступления. Глупцы. Плату будет требовать Рене. Этим шакалам ничего не достанется. В дверь аккуратно постучали, субтильный посыльный аккуратно поставил на стол маленькую коробочку и остановился, боясь вдохнуть спертый воздух. Рене скосил взгляд и подошел к столу как раз в тот момент, когда Хоук, растрепанный и злой, вошел в кабинет. Взгляд того зацепился за коробку, и альфа остановился, как будто ударился о стену. — Ты знал… — прошептал Джаред Хоук. Рене зыркнул на мужчину и, незаметно сглотнув, раскрыл коробочку. Пальцы вцепились в край тяжелой дубовой столешницы: перед ними лежал отрезанный безымянный палец с кольцом. Рене глубоко вдохнул — не помогло. Он схватил стоящий рядом стул и швырнул его в противоположную стену. Стул развалился несуразными кусками, со стены на пол посыпалась штукатурка, соседние стеклянные перегородки мелко задрожали, большое стекло в оконной раме некрасиво треснуло. Хоук ослабил галстук, расстегнул пуговицу на рубашке, прокашлялся. Рене метнул в альфу убийственный взгляд и через секунду уже поднимал его над полом, удерживая за горло. Джаред ухватился за руку альфы. — Ре… отпусти. — Ты труп, Хоук, — процедил мужчина, радужку зрачков заволокло темным, феромон ударил поддых. — Хей, бро, — раздался голос от дверного проема. — Ты можешь передушить весь город, только не полегчает, — Сайрус Моретти приблизился к брату. — Пусти, Рене. Я принес тебе вести, — альфа заглянул в лицо Фалькона. Рене повернулся в сторону брата, слегка наклонил голову ожидая, а потом поставил Джареда Хоука на пол. — Говори. — Ребята нашли кое-что интересное, — альфа плюхнулся на стул. — Вы же шерстили банки, счета, магазины и прочая… Мы всегда ищем финансовый след, — улыбка. — Каждое преступление тянет за собой финансовый след. В нашем случае, с Адлером, след оказался довольно жирным, если сравнить с остальными его преступлениями. — Сайрус, ближе к делу, — раздраженно рявкнул Рене, прикуривая и снимая с отрезанного пальца кольцо. Сайрус на секунду завис, наблюдая за этим, но, собравшись, продолжил: — Ребята раскодировали платежи Стокса, особенно приглянулся один, — альфа вывел голоэкран на стену и показал транзакцию. — Сумму видишь? — альфы кивнули. — А теперь смотри сюда. Мы нашли получателя. А также банк и фото с видеокамер банка. На экране появились изображения. — Действительно одно лицо, — пробормотал Хоук. — Даже не верится в такое сходство. — Смотри, что еще покажу, — Сайрус переключил изображения. На фото с камеры был изображен мужчина, выходящий из строительного магазина с пакетом. Но не это главное. Альфа смотрел прямо в камеру и улыбался. — Он сделал это намеренно. — Ублюдок. — Сайрус, адрес, — с нажимом сказал Рене. — Мы сузили поиски до этого квадрата. Законники ищут на поверхности, наши спустились под землю. Мы близко, Рене. Фалькон никак не прореагировал на последнюю фразу, внутри все дрожало, страх оплетал своими морозными нитями сердце. «Только бы успеть». *** Ив Адлер лежал на правом боку на уже привычном тонком матрасе, со стянутыми за спиной в локтях руками. Его веки иногда подрагивали, и только редкие соленые капли, что оставляли на щеках свой след, говорили о том, что он в сознании. За его спиной расположился высокий крепкий мужчина, превосходящий его в габаритах. Альфа тоже лежал на боку и самозабвенно вылизывал шею беты, поглаживая своими крупными ладонями его большой раздутый живот, живот, наполненный водой до такой степени, что было больно. Ив с отвращением пережил эту процедуру, изнемогая от боли и унижения одновременно. Альфа вставил в задний проход беты крупную пробку и устроил парня в своих объятиях. Парень не мог сказать, сколько времени они уже так лежат, прижатые друг к другу, но терпеть распирающую боль становилось все сложнее. — Ты так прекрасен сейчас, Ив, — ладони замерли на животе. — В тебе бы жил мой малыш. Адлера передернуло. «Да я бы убил этого ребенка», — зажглось в мозгу опасное знание. — Как жаль, что ты не омега, — широкий мазок языком вдоль шеи. Альфа замер на мгновение. — Что вы оба не омеги, — еле различимый шепот в макушку. — Т-так заведи себе о-омегу, — еле слышное движение воздуха. Альфа удивленно вскинул брови и улыбнулся, как-то даже по-детски. — Нет. Они не такие, как ты. Адлер закусил губу. Он чувствовал упирающийся в поясницу орган альфы, ласковые поглаживания и тихое урчание. Все это еще больше уродовало реальность, вплетаясь темной вязью в боль. — Я больше не могу… — наконец простонал парень. — Пожалуйста… — Еще рано, Ив, еще рано, — руки продолжали гулять по телу беты, уделяя особое внимание животу. *** 100 часов. Тук. Тук. Тук. Ив выплывал из очередного кошмара в реальность. Открыв воспаленные глаза, он тяжело выдохнул. Жар усилился, глаза словно засыпало песком, голову было не оторвать от матраса, на котором он лежал. Все тело болело. Ноги, покрытые гематомами, почти не гнулись, спина пылала, словно его стегали раскаленными прутами, а кисть правой руки простреливало острой болью. «Ах, да…», — запоздало пришло воспоминание. Чудовище отрезало его палец, поэтому дергающая боль не унималась. Ив посмотрел перед собой и заметил мужчину, откладывающего молоток в сторону. Перед ним стоял сбитый из досок ящик. Альфа заметил, что Ив пришел в себя, подошел к нему, присел рядом и коснулся лица — провел почти нежно. — Ив. Я так люблю тебя, — мужчина обнял парня, прижал к себе, уткнулся лицом в шею, вдохнул. — У нас осталось мало времени, Ив. Так жаль. Мне так жаль, Ив. Я не могу забрать тебя с собой. Ив не понимал, он находился где-то посередине между явью и сном. Все, вокруг чего сконцентрировалось его сознание, — это боль. Все ее формы и модификации. Мужчина развязал парню руки, аккуратно уложив их вдоль тела, раздвинул ему ноги и, подтянув ближе, насадил на свой член. Ив слабо дернулся, застонал, слезы из опухших глаз текли не переставая. Разодранная спина терлась о матрас, доставляя дополнительные мучения, Адлер кривился и захлебывался воздухом. В голове вспыхивали огнем красные маки, символы его скорби, его падения. Когда альфа кончил, то уткнулся лбом ему в живот и заплакал. Ив криво и грустно усмехнулся. — Я так люблю тебя, Ив. Мне так жаль. Так жаль. — Хаа… — дыхание было рваным и тяжелым. — Ты хочешь… ч-чтобы я…тебя п-пожалел? Морена вскинулся и уставился в измученное с росчерком невменяемости лицо парня. — Скажи, что любишь меня. Скажи, что любишь, — шепотом требовал монстр, цепляясь за парня, утыкаясь лбом в его грудь. — Хаа…хаа… Хахах… ненавижу… Морена вскинулся, в глазах всколыхнулось безумие, альфа влепил ему пощечину. А потом, опомнившись, схватил лицо в ладони и стал целовать. — Прости меня. Прости. Я не сдержался, — он покрывал поцелуями лицо беты, но тот больше не проронил ни слова. Морена бережно обтирал замученное тело доктора влажными полотенцами. — Ты самый красивый, Ив. Ты и потом будешь самый красивый. Мой совершенный. Мой прекрасный. Ив не вслушивался в этот лепет, он понимал, к чему его готовят. Это финал. Занавес. Фанфары. Лежа и рассматривая черный камень потолка, он жалел лишь о том, что время снова оказалось к нему беспощадным, не позволив побыть с Рене чуточку дольше. Хотя, какая уже разница. Альфа закончил обтирать его, взял приготовленную одежду и склонился над ничего не соображающей жертвой. — Ты будешь моей самой красивой картиной, Ив, — всхлипнул Морена, осторожно одевая на парня белую рубашку, стараясь не задеть прилепленные к спине повязки. Одев полностью в черный траурный костюм, альфа поднял бессознательное тело на руки и опустил в сделанный вручную деревянный ящик — гроб. Альфа склонился над телом Адлера и запечатлел поцелуй на губах. — Мой прекрасный. Прости меня, прости меня. Мне так жаль, что я не могу взять тебя с собой. Морена присел рядом, провел кончиками пальцев по закрытым векам Ива, по искусанным губам, впалым щекам. Невесомым нежным, любящим движением провел по рыжим коротким волосам, коснулся кромки воротника рубашки, спустился ниже по груди. — Ты особенный для меня, Ив. Всегда им останешься.