Мертвая любовь

— Ты в последнее время какой-то странный… — задумчиво изрек Вэй У Сянь, всматриваясь в точеные черты своего названного брата. Цзян Чэн недовольно поджал губы и проигнорировал слова собеседника, делая вид, что внимательно читает послание. Ему не нравилось, когда его так пристально рассматривали. В такие моменты казалось, что глаза посторонних пытаются заглянуть прямо в душу и разузнать, какие же чувства обитают там — у него внутри. — Что-то случилось? — Возможно. — Что-то с Цзинь Лином? Он опять влез в какую-то передрягу? — У меня проблем и помимо него хватает. — Неприятности в ордене? — Нет. — Тогда проблемы в отношениях? Я мог бы тебе подсказать… — Ты в своих чувствах разобраться не смог, пока тебе прямо не сказали, так с чего взялся меня учить? — Так это правда? Наконец-то нашелся тот, кто сумел пленить сердце такого сухаря, как ты, Цзян Чэн! — глава ордена от этих слов побагровел и крепче стиснул руку с кольцом своей покойной матушки. Вэй Ин тут же примирительно вскинул ладони вверх. Все же Цзыдянь — это вам не игрушки, а возлюбленного Лань Чжаня рядом не было, иначе бы тот уже прятался за широкой спиною второго нефрита клана Гу Су Лань. Он до сих пор удивлялся, как можно было терпеливо наблюдать за выходками этого проходимца и ни разу не попытаться его убить? — Ну-ну, не злись! Лучше скажи мне, кто она? Я ее знаю? Красивая? Из какого ордена? Могу дать несколько советов, — многозначительно подмигнул ему брат, расплываясь в довольной улыбке. — Ну,ты понимаешь о чем я. — Господин Вэй, — напомнил о себе Призрачный Генерал, до этого молча стоявший за спиной Старейшины Илина. Цзян Чэн позволил себе один короткий, сдержанный взгляд в его сторону, чтобы вездесущий Вэй У Сянь ничего лишнего не заподозрил. Наверное, он мог бы часами смотреть только на него и ни на кого больше другого, стараясь намертво запечатлеть печальный облик в голове. После случайной встречи на пристани они не разговаривали, разве что вежливо кивали друг другу в знак приветствия. На самом деле многое хотелось сказать, но слова ничего не меняли, пока кто-то из них оставался мертвым, а кто-то живым. Противоестественная связь, которая никогда не будет признана обществом. Он и сам до конца не мог ее принять. — Думаю, господину не понадобится ваша помощь. Будьте благоразумны. — Прислушайся к голосу своей совести, Вэй Ин. Кажется, она вся из тебя в него перекочевала. — Ну и ладно! Пойду посмотрю, может Лань Чжань вернулся? Вэнь Нин, ты идешь? Мертвец уже собирался привычно последовать за ним, но передумал. Цепи тихонько звякнули, когда тот осторожно прикрыл за Вэй Ином дверь, по-прежнему оставаясь с ним в одной комнате. Цзян Чэну от такого близкого присутствия стало невыносимо жарко, словно солнце, пробивавшиеся через окно выжигало на нем огромные дыры и превращало кровь в жилах в чистый огонь. Это волнение возникало все чаще и чаще стоило бледной фигуре в черном показаться ему на глаза. Вэнь Нин напоминал лотос, который был безжалостно сорван с тонкой ленты стебля грубой рукой и выброшенный на скалистый берег. Когда-то манившие своей нежностью лепестки закостенели и превратились в камень… Живой камень, высекавший на его сердце искры. Еще никто в этом мире не заставлял главу ордена Юньмэн Цзян так страдать и мучаться ночами из-за того, что он впервые испытал столь нелепое чувство любви…к мертвому человеку. — Простите господина Вэя, он иногда…слишком активный. — Ты говорил, что ушел от него? — Они по дороге сюда попали в неприятную ситуацию, и господин призвал меня… — Как собаку. — Как друга. — А разница есть? — с издевкой спросил глава ордена Юньмэн Цзян, подпирая голову рукой. Вольный жест, такой в обществе чужака считается непозволительной роскошью, но ему плевать. Вэнь Нин смотрел на него своими темными глазами, и он отчетливо увидел в них адресованный ему укор. Цзян Чэн вздохнул, конечно не стоило срываться на ни в чем неповинном человеке, но… Как же его сейчас выводил из себя Вэй Ин! Он любил своего брата и был рад, что тот все же остался относительно жив и здоров. Пусть и дальше предавался бы нежностям со своим Лань Чжанем и оставил в покое…их. Цюн Линь был слишком привязан к своему создателю. Стоило только тому позвать, и мертвец тут же бросал все и торопился исполнить очередной приказ. Ему настолько это надоело, что он всерьез подумывал запереть Вэнь Нина рядом с собой и никуда не отпускать без присмотра. — Большая. Цзян Чэн поднялся со своего места и подошел к нему, опалил своим дыханием холодную кожу, заставив Призрачного Генерала немного отступить назад. Вежливость, а как же без нее. Рука осторожно коснулась чужой ладони, самыми краешками пальцев пробежалась до запястья и замерла в нерешительности: позволено ли ей будет пойти дальше? Сопротивления она не встретила и продолжила свой путь к плечам, задевая спутанные пряди волос. Он слегка приблизился к бледному, словно тончайший фарфор лицу, не сводя глаз от бескровных, чуть приоткрытых губ. — Вэнь Нин… — Вэнь Нин! Ты где?! — мужчина звучно скрежетнул зубами от досады, призывая на голову Вэй У Сяня страшные проклятия. Цюн Линь стоял напротив него и не мог шелохнуться, все еще пребывая в растерянности. Ну почему, как только он решится, кто-то обязательно им мешает? Сейчас глава ордена с радостью отправил бы Старейшину Илина в очередное посмертие…безвозвратно. — Ой, а что вы здесь… Цзян Чэн, ты опять обижаешь его. Довольно! Оставь свои жестокие замашки! Он не заслужил такого отношения. Вэнь Нин, идем! — в глазах мертвеца стальным росчерком меча скользнуло искреннее сожаление. Дверь хлопнула, на этот раз забирая у него и Призрачного Генерала. Он на мгновение прикрыл веки, стараясь вернуть себе самообладание. Цзыдянь предупредительно потрескивал на пальце, выдавая его истинное состояние. Они были так близко…опять. Цзян Чэн думал, что тот миг больше никогда не повторится, но всего лишь несколько секунд назад готов был сделать это снова. Долги все же нужно возвращать. — А-то я не знаю, что он заслужил, а что нет, — тихо произнес мужчина, сжимая руку в кулак. Она все еще хранила легкую прохладу чужого тела на кончиках покалывающих пальцев. Есть ли в этом мире место такой любви?