Лионза Луане

Сила глупости Наутро леопарда не было в келье. Лионза выругалась на луанийском. Раксен всегда отличался трусостью и ленью. Но у него бывали периоды, когда он начинал проявлять излишнее рвение там, где это совсем не требовалось. Где его теперь искать? Что там вообще произошло? В крепости было относительно тихо. По крайней мере, никто не бегал с криками: «Помогите!» или «Хватайте зверя!» Она готова была сорваться немедленно искать своего блудного леопарда. Но если она выскочит всклокоченная, это вызовет еще больше подозрений. Потому Лионза умылась из оставленной с вечера чаши и взялась расчесывать гребнем свои непослушные кудри. Но гребень каждый раз зло выдергивал по нескольку волосков. За дверью послышались шаги. В келью вошел мальчик, тот самый, что вчера встречал ее на берегу. — Господь наш Конрад желает вас видеть, — сообщил он, поклонившись. Гребень снова впился в волосы луанийки. Она посмотрела на себя в карманное зеркало. Ладно, не так уж плохо. Лионза последовала за послушником. В этот раз они направились не к зданию храма, а к высокой и при этом массивной башне, которая служила как цитаделью, так и маяком. Они поднялись по винтовой лестнице почти на ее вершину к большим двустворчатым дверям. Возле них уже кривила недовольные гримасы Урсула. В этот раз она воздержалась от колкостей. Но её лицо выражало все оттенки ненависти. Внутри — просторная зала. В дальней ее части стояли высокие кресла с резной спинкой. Судя по всему, тут все было обустроено так, чтобы комната напоминала тронный зал. На стенах вместо шкур и гербов — холсты со священными знаками и иллюстрациями к святым книгам. Как и положено в таких залах, сидеть здесь дозволено было лишь королю с королевой. На троне сидел Конрад, подле него стояла Пасифика. Второй трон, видимо, предназначенный Асцелине, пустовал. Зато прямо у ног Конрада сидел, обернув себя хвостом, Раксен! И он был непривычно спокоен и даже расслаблен. Словно большой довольный кот. Конрад же смотрел на луанийку с насмешливым прищуром. — А ты полна секретов, Лионза, — сказал он. — Прошу прощения, — поклонилась луанийка, — я не ожидала, что он… сбежит. — Это и к лучшему, — вмешался Раксен. — Не стоит извиняться, — махнул рукой Конрад, — у нас была долгая беседа с этим юношей. Он умен, образован, пусть и поначалу маловерен. Глаза леопарда сияли, словно два огонька свечи. — Лионза, Господь Конрад и правда… правда и есть наш бог. Великие Близнецы, единые одном теле! Все наши бедствия кончились! — радовался Раксен. — Царство божие, оно здесь, на земле!

***

Раксен время от времени раздражал Лионзу. Но после разговора с Конрадом он стал невыносим. Она порывалась несколько раз превратить его обратно в шкуру. Но он каждый раз говорил, что слишком долго спал и теперь, когда живые Близнецы среди нас, не желает пропустить и мгновения. — Кстати, — спросила Лионза, когда они, наконец, оказались наедине с леопардом, — о чем вы говорили с Конрадом? Раксен умолк, почесался, обдумывая ответ. — Странно… — сказал он, — не помню. Только в конце он мне сказал: «Пробудись». И я понял, что спал все это время. Я пробудился! Святые Близнецы, как же долго я спал! — Лучше бы ты и дальше богохульствовал… — тихо про себя сказала Лионза. Она сама разрывалась от противоположных чувств. С одной стороны, она воочию видела, как Конрад становился Близнецами. С другой… Раксен после общения с Конрадом казался слишком непривычным и странным. Но ведь это и правда похоже на чудо. Она стояла у окна своей кельи, теребя волос, куда было вплетено перо королевы Цэрин. Слишком соблазнительно было вот так бросить все, ради чего она жила последние годы. Разом сбросить тяжелый груз с плеч и начать новую жизнь, служа живым богам. С моря подул мерзкий соленый ветер. Перо, которое Лионза успела почти что выплести из волос, резко дернулось и выскользнуло из рук. Лионза попыталась его схватить, но ветер оказался быстрее. Он понес подарок киннари через двор в сторону башни, где она нашла просветленного Раксена. Ещё мгновение — и перо, блеснув в свете солнца, влетело в окно тронного зала. Суккуб бросилась следом. Она выпрыгнула из окна кельи, на глазах пораженных послушников приземлившись на ноги во дворе. Благо, высота была небольшая. — Лионза, ты куда? — закричал ей вслед Раксен. Суккуб уже стремилась к входу в башню, но путь ей преградила наемница. Откуда она взялась? Буквально пару мгновений назад её тут не было. Видимо, она и правда неотступно преследует Лионзу. Луанийка выругалась, Урсула сощурила стальные глаза, шрам на её лице стал багровым. — Куда собралась, шлюха? — спросила она. — А ты не очень вежлива. Как учил Господь наш Конрад… — Не заговаривай мне зубы. Думаешь использовать какую-то свою колдовскую уловку? Лионза усмехнулась. Похоже, Урсула до сих пор переживает по поводу их прошлого поединка. Тогда суккубу помогло победить волшебное покрывало Майи. — Ты ищешь драки? — спросила Лионза. — Иначе не понимаю, почему я не могу пройти? Я уже была в той зале наверху. — Потому, что не можешь, — оскалилась Урсула. Её шрам стал ещё темнее. Лионза сделала шаг навстречу наемнице. Она пока не понимала, провоцирует ли Урсула драку, или действительно по какой-то причине башня закрыта. Урсула резким движением вытащила кинжал. Его острие уперлось в горло луанийки, прямо на месте фантомного шрама. — Ещё один шаг, и твой язык вывалится из разреза, — сказала наемница. — Удобно сражаться, когда у тебя клинок, а твой враг безоружен, — сказала Лионза, замерев на месте. — Не тебе говорить о честности в бою. В прошлый раз победа была моя! Моя! Ты никудышный воин, Лионза. Твое место в борделе, а не в ордене. — Ты хочешь вторую попытку? — У тебя нет шансов, Лионза. — Что тут такое? Дверь позади Урсулы открылась, и оттуда показалась целая процессия послушников во главе с Асцелиной. — Ничего… я показывала нашей новой сестре приемы владения оружием. — Да, немного обменялись опытом, — подхватила Лионза, деланно засмеявшись, и спросила: — А где владыка Конрад? В ответ Асцелина сильно закашлялась. Из глаз брызнули слезы, а в уголке рта появилась капелька крови. — Он у себя, — сказала она, — но в это время он не велит никого пускать. Лионза подошла и подхватила Асцелину, которая готова была упасть в обморок. — Ты неважно выглядишь. Тебя саму надо лечить, — сказала она. Асцелина улыбнулась бледными губами: — Это обратная сторона моего дара. — Но тебе становится плохо всегда после сеанса лечения? — Да… Но последнее время эти приступы бывают и просто так. — Ты сейчас никого не лечила? — Нет… мы просто беседовали с Владыкой. — О чем, если не секрет? Вопрос, казалось, сбил с толку девушку. Она потерла виски. — Странно… Не могу вспомнить… Вроде о пробуждении… Да, Пробуждении… Сердце Лионзы забилось, как встревоженная птица. У неё в голове роилось столько вопросов, но Урсула оттеснила её от юной монашки.

***

Пасифика была единственной новой знакомой, помимо Асцелины, которая действительно нравилась Лионзе. В этой женщине не было ни капли зла и лукавства. Да и типичного для верующих ханжества оказалось не так много. Пасифика действительно всем сердцем верила в Близнецов и ещё больше любила всех своих ближних, стараясь всячески им помогать. Но в ответ ближние всячески смеялись над ней. Сестры откровенно издевались над ней, отец же просто однажды выдал ее замуж за соседнего графа. К счастью, этот бурдюк, полный вина и богохульства, упился до смерти на свадебном пиру. И Пасифика, едва успев стать супругой, тут же стала вдовой. Она была молода, и в ней просыпались разного рода желания. Но она направляла их в стезю любви к Близнецам. Но и тут не находила должного понимания даже у настоятеля церкви. Он говорил, что ей следует снова выйти замуж, выполнить свой женский долг, оставив потомство. Что она и сделала, выйдя за брата мужа. Тот был несколько приятней в обращении, но тоже не понимал свою супругу. К тому же у пары не появлялись дети. Пасифика объездила много святых мест, моля о том, чтобы ее чрево стало плодородным, все зря. Так она однажды и прослышала о новом святом по имени Конрад. Тот, узнав ее историю, сказал, что это не имеет никакого значения. Так произошло потому, что Близнецы не желают, чтобы ребенок родился от этого недостойного человека. Она должна остаться с ним, служить истинным богам. Он приказал её слугам сообщить мужу о гибели Пасифики в Северном заливе. А она осталась с Господом Конрадом, отдавая всю себя этому служению. И каково было ее удивление, когда однажды Конрад велел ей встретить суккуба Лионзу. И не просто встретить, но и послужить ей утехой и своего рода пищей. Сначала Пасифика была в ужасе от этого приказа, но Конрад умел убеждать. И Пасифика ещё больше прониклась любовью и уважением к Господу Конраду. Ведь, занимаясь любовью с суккубом, Пасифика испытала такое блаженство, которое ей не доводилось испытать ни разу в жизни. Потому она даже с нетерпением ждала, когда суккуб снова пожелает развлечься с ней. И Лионза не заставила себя ждать. Поговорив с Асцелиной, луанийка направилась прямо в келью Пасифики. Та молилась, стоя на коленях перед образом Господа Конрада, нацарапанным на стене. Очень удобная поза. Лионза бесшумно подошла, задрала серую сектантскую рубашку, под которой не было никакого нижнего белья. — Ах… — вскрикнула Пасифика. — Продолжай молитву, сестра, — сказала Лионза, легко скользя в заднем проходе женщины. — Одно другому совсем не мешает. — Это неправильно… — отвечала Пасифика, при этом активно подмахивая Лионзе, глубже насаживаясь на её член. — Думаю, Господь наш Конрад совсем не против таких молитв, — отвечала суккуб, ускоряя фрикции. Пасифика опустила лицо в пол, застонала и разразилась таким мощным оргазмом, что Лионза едва не рухнула на пол. Она не была готова к такому сильному эмоциональному всплеску, по всем её органам чувств будто ударило страшное цунами. Сестра Пасифика в изнеможении опустилась на пол. Из её анального отверстия толчками выходило семя. Лионза опустилась рядом. У неё уже были воспоминания этой любовницы, и она особо не придавала им значения, тем более, что самыми яркими были эпизоды жизни Пасифики до того, как она уверовала в Конрада. Но сейчас Лионзу интересовали немного иные детали. Приступы болезни Асцелины. Пасифика часто была их свидетельницей. Девушка выходила бледная из башни, падая на руки сопровождающих. Каждый раз после сеанса общения, когда в залу никто не допускается. В другое время ничего подобного Лионза не увидела. — Пасифика, — спросила суккуб, — а как часто Господь Конрад беседует с Асцелиной? Эту информацию было сложно найти в хаотических воспоминаниях сектантки. — Дважды в день. После обедни и глубоко ночью… А зачем это тебе? — Просто любопытно. Спи… Мне было так хорошо с тобой. — И мне тоже, Лионза… Никто не был в моей жизни так же хорош, как ты… Лионза осторожно поцеловала Пасифику в лоб. Осталось дождаться ночи.

***

Раксен не спал. Он был все-таки не настоящий леопард, еда и сон ему были не нужны. Потребность во сне в его случае была скорее способом расслабиться, спасти свой разум от безумия. Но в моменты, когда он трансформировался в звериную шкуру, он как раз и впадал в подобие необходимого ему забытья. Потому сейчас он не спал, зыркая в темноте глазами, в которых отражался свет луны. Лионза слегка беспокоилась за его душевное здоровье, он на её памяти ни разу не бодрствовал так долго. Впрочем, если её план сработает, Раксен снова станет прежним. Но сначала надо было его куда-то спровадить, поскольку после прозрения в делах веры он стал ее неотлучным соглядатаем. — Забыла сказать, — нарушила тишину Лионза, — после ужина я разговаривала с сестрой Пасификой. Конрад хотел бы снова побеседовать с тобой. — Так поздно? — удивился Раксен. — Сам смотри, окна в башне ещё светятся. Он всегда в это время разговаривает с Асцелиной и другими приближенными. Леопард недоверчиво фыркнул, подошел, посмотрел в окно. — Ладно, иду. Надеюсь, это не твой дурацкий розыгрыш! — С каких пор ты мне не доверяешь? — Я тебя люблю, Лионза. Но в тебе так мало веры, и это часто мешает тебе самой. — Иди уже, Владыка не будет ждать тебя вечно. Леопард вспрыгнул на окно и исчез в ночной темноте. У Лионзы было совсем немного времени. Убедившись, что Раксен направился к башне, она вышла из кельи через дверь, стараясь быть как можно бесшумней. Когда она проскочила двор к башне, до нее уже доносился шум голосов. Это Урсула говорила леопарду, что он не может сейчас пройти. Они оба должны были скоро сообразить, что это было отвлекающим маневром. И начать искать суккуба. Потому Лионза торопилась. Она не могла пройти через дверь, Урсула не сходила со своего поста. Но сейчас все ее внимание было сосредоточено на незадачливом Раксене. И суккуб имела возможность вскарабкаться по стене наверх. Дело это было весьма непростое, но ловкость и нечеловеческая сила сильно помогли луанийке. Она боялась, что эти двое спохватятся раньше, чем она доберется до нужного окна. — Кто тебе сказал эту глупость? — донеслось до Лионзы. — Наверно твоя шлюха-хозяйка? — Нет! — неожиданно для суккуба ответил леопард, — Во-первых, она мне не хозяйка, а во-вторых, мне это сказал мальчик, запамятовал, как там его… Лионза улыбнулась: неужели Раксен исцелился от наваждения? Вряд ли. Скорее всего, просто даже в таком состоянии остался верен себе. И ей. Все-таки, она его иногда ценила меньше, чем он заслужил. — Если ты врешь, я разрежу твою проеденную молью шкуру на мелкие кусочки. А потом сожгу. Раксен сердито фыркнул, повернулся к Урсуле и стал грести лапами, будто кот, убирающий за собой экскременты. — Хотел меня отвлечь? Завтра ты об этом пожалеешь. Сильнее пожалеет только эта краснокожая ш… Урсула не успела договорить. Струя кошачьей мочи ударила ей в лицо. Урсула зарычала, словно сама была диким зверем, но Раксен уже прыжками мчался прочь. Лионза выругалась. Но другого шанса точно не будет, леопард своей выходкой отрезал путь назад. Она поползла вверх, с трудом цепляясь за выщербленные камни. Внизу вскоре послышалось тяжелое дыхание и тихие ругательства. Урсула судя по всему, не догнала Раксена, но все же решила не оставлять свой пост. Она пошла вокруг башни, освещая стены масляным фонарем. Лионза затаила дыхание и вжалась в стену. Внизу было тихо. Суккуб вспомнила холодные безжалостные глаза, по спине пробежал холодок. Лионза напрягла все силы, чтобы не упасть. Оказалось, что держаться было труднее, чем лезть вертикально по стене. Пальцы свело судорогой, мышцы на ногах пронзила острая боль. Казалось, прошла целая вечность, когда снова послышались тихие шаги. Не увидев ничего подозрительного, Урсула пошла к входу. Лионза с трудом оторвала руку от стены, подтянулась выше. Вот оно, нужное окно. Оно закрыто деревянными ставнями, но оттуда пробивался свет факелов. Лионза осторожно отворила ставню, стараясь не шуметь. Впрочем, участникам действа, которое открылось суккубу, было не до легкого скрипа. Возле трона извивался огромный двуглавый змей. Он, приподняв над землей, держал в путах своего тела обнаженную Асцелину. Та смотрела в потолок отсутствующим невидящим взглядом. Два змеиных члена безжалостно терзали ее вульву. Змею явно нравился процесс, он довольно шипел, его кольца при каждой фрикции сжимали девушку. Лионза бесшумно спрыгнула на пол. Это не ускользнуло от внимания змея. Все четыре глаза смотрели на суккуба, заглядывали прямо в душу. — Как ты поссссмела? Поссссмела нарушшшшить нашшшш сссссапрет? — Ты не тот, за кого себя выдаешь! — ответила мысленно Лионза, стараясь сопротивляться змеиным чарам. — Мы вашшш Госсссподь! Мы — Блисссснетссы! — Отпусти девушку, ты… не Близнецы… Ты… ты… Лионза хаотично пыталась вспомнить книги, которые читала в Драконьем бастионе, и лекции о чудищах. Но ничего не приходило в голову. — Аспид! — неожиданно раздался голос Раксена. — Это аспид, я вспомнил! Я читал о них в одном трактате! Леопард появился в оконном проеме. В это же время в залу ворвалась Урсула с обнаженным кинжалом. — Но аспиды не бывают оборотнями, — возразила Лионза. Однако она не могла признать правоты Раксена. Действительно, чудище было больше всего похоже на аспида. Им иногда поклонялись, впрочем, до первого сожранного паломника. Эти твари невероятно свирепы, но при этом не обладают ни каплей разума. Они были способны зачаровать свою жертву, чтобы она подошла ближе. Но не более того. — Кстати, как ты преодолел его чары? — спросила Лионза Раксена, не отвлекаясь от наступающей на нее Урсулы. — Когда я увидел, что эта женщина служит ему, то подумал, что не может быть такого. Никакому истинному праведнику или богу не будут служить столь аморальные личности! — Урсссссула, — шипел змей, — рассссделайсссся сссс ними… — С удовольствием, — криво улыбнулась наемница. — Как давно я этого ждала. Лионза едва успела увернуться от молниеносного выпада кедраварки. Тут в скорости она могла посоревноваться со змеей. Раксен же бросился на змея Конрада. Он нехотя отпустил Асцелину, бросив ее подле трона. Леопард с рычанием сцепился с аспидом. В то время Лионза снова едва увернулась от удара кинжалом. — Тебе не уйти от меня, тварь, — по-змеиному шипела наемница, разозленная вторым промахом. От неё воняло кошачьей мочой. — Знаешь, Урсула, забавно, что мы с тобой дважды встретились в начале и конце моей миссии… — Это конец твоей жизни, Лионза. Но суккуб снова увернулась. — Ну, так вот, — продолжала суккуб, — я очень жалела о том, что потеряла столько времени зря, отправилась к самому краю карты. Урсула ничего не отвечала, она ходила вокруг, поигрывая кинжалом, готовясь нанести новый удар. Её серые глаза горели холодной яростью. — Но есть кое-что, чему я научилась в этом путешествии, — сказала Лионза, не сводя глаз с противницы. Урсула снова атаковала, только в этот раз неожиданно получила мощный удар под дых ногой. Урсула в удивлении округлила глаза и получила ещё один удар ногой с разворота. Кинжал полетел в сторону, Урсула рухнула на спину. — Проклятье… — простонала она, — опять колдовство? — Нет, искусство рукопашного боя. В Лунной стране таким владеют разбойники в тихих заводях, — усмехнулась Лионза. — Я многому у них научилась. Возможно, это стоило потерянного времени. Урсула зарычала, вскочила, но получила ещё один сокрушительный удар, который отправил её во тьму забытья. Лионза повернулась в сторону шипящего и рычащего клубка. Змей оплетал тело Раксена, пытаясь его раздавить, леопард яростно терзал врага. Асцелина неподвижно лежала там, где ее оставил Конрад. Неужели мертва? Лионза бросилась к девушке. Нет, она дышала. Просто находилась в полной прострации, её глаза не выражали ничего. Она все еще под чарами змея! Лионза встряхнула девушку. — Пробудись! Пробудись! — закричала она, вспомнив слова Раксена и самой Асцелины. В её голове раздался смех Конрада. Несмотря на то, что он был занят боем с Раксеном, ему хватало времени следить за Лионзой. Впрочем, у него же две головы. — Это бессссполесссно… — шипел змей в голове суккуба. — Мой гипноссс нельссся так просссто ссснять! — Я не понимаю, зачем она тебе? Ты не похож на больного… По крайней мере, в змеином облике. — Это не твоя сссссабота! — Ты все равно проиграл! Асцелина не останется с тобой! — Она сссспит и не помнит! Она будет сссспать сссссколько я ссссахочу! Лионза снова встряхнула несчастную под смех змея. Раксен с рычанием подпрыгнул, увлекая Конрада с собой. От сотрясения воздуха поднялась пыль и откуда-то сверху, кружась зигзагами в воздухе, опустилось перо. Перо киннари! Лионза схватила его, и не отдавая себе отчет в том, что делает, слегка пощекотала нос Асцелины. Лицо девушки исказилось в гримасе. Ноздри расширились и она чихнула. Карие глаза бывшей монашки неожиданно сфокусировались на суккубе. — Боги… что тут происходит? — прошептала она. — Мы спасаем тебя от чудовища… — сказала Лионза, — полежи тут. Мы сейчас все закончим! В её голове яростно шипел змей, видя, что его чары разрушены. Но он не собирался сдаваться. Лионза внимательно присмотрелась к чудищу. Черная змеиная кожа, кое-где желтые пятна. Но было нечто, что явно выбивалось в облике аспида. Где в середине тела у него было нечто вроде мешка. Тело расширялось, будто змея сожрала жертву и пытается ее переварить. Однако тут кожа змея расходилась в стороны. Этот предмет явно был чужеродным в теле аспида. Словно застрявший камень. И он был подозрительно знакомой формы. Лионзу пронзила догадка. — Яйцо! — закричала она. — Раксен, бей в яйцо! В середине тела у него яйцо! Леопард изловчившись, ударил в яйцо задними лапами. Лионза упала на колени, так сильна была боль чудища, которая транслировалась в её голове. Аспид извивался на полу, не помня себя от боли. И постепенно снова приобретал человеческий вид. Вскоре перед Лионзой и Раксеном лежал Конрад Короткий, только в его животе так и осталось яйцо. Разбитое леопардом, оно истекало черной жидкостью. — Ты сожрал яйцо аспида… — сказал Раксен. — И оно… — Позволяло тебе превращаться в него! — закончила Лионза. Асцелина с трудом приподнялась, с ужасом глядя на пророка. — Так ты обманывал? Ты не Они? — плакала она. — Я и есть Близнецы… — отвечал Конрад, глядя в потолок. — Да, я проглотил яйцо, получил силу аспида. Но я и есть Близнецы, вам не понять… — Яйцо прорастало в тебе, — сказала Лионза, — и однажды рано или поздно ты бы полностью стал неразумным чудищем. Вот зачем тебе нужна была Асцелина! Её дар на время останавливал этот процесс! Но при этом ты не хотел излечиться полностью! Ты хотел оставаться и человеком, и змеем! — Я видел глупость… глупость, которую ты тоже видела, Лионза, — отозвался Конрад. — Но у тебя нет права называть меня обманщиком. Ты можешь убить меня, у тебя есть на это право. Но у тебя нет права судить меня. Человеку невозможно объяснить словами, что такое необходимость, если он не знает, что значит глупость. Глупость. Глупость имеет свое лицо… и глупость должна стать твоим другом, иначе она станет твоим врагом, которого ты будешь бояться… злейшим врагом. Я помню, когда я с парнями гонял купцов по заливу… кажется, это было тысячу веков назад… мы пришли в одну деревню, чтобы пополнить запасы. Мы сделали это и ушли, но какой-то старик побежал за нами, он плакал и не мог толком ничего сказать. Мы вернулись в деревню и увидели, что они поклоняются изображению на стене. Это был силуэт, похожий на двуглавого змея. И они думали, что это лик Близнецов! А это был ссанный развод. Просто ссаный развод на стене! Кто-то из наших отлил на стену амбара. И его моча… Она стала похожа на лик Близнецов! И эти люди упали на колени, они молились этой засохшей моче, и тогда я понял… как будто в меня кто-то выстрелил, выстрелил алмазной стрелой прямо мне в лоб. И я думал: о, боги, это гениально. Гениально. Воля, чтобы сделать это — совершенная, кристально чистая. И я понял, что боги среди нас! Любой из нас может стать богом. Сегодня это мой парень, что поссал на стену, а завтра это я! Я буду богом, если в меня поверят! И я им стал! Я и есть Близнецы! Я… Конрад дернулся и затих. Он неподвижно лежал в луже черной жижи, что вытекла из яйца аспида. Асцелина всхлипнула и лишилась чувств, упав на руки Лионзы.

***

Лионза, Пасифика и Асцелина сидели у костра. Раксен с времени сражения в башне отдыхал, приняв вид шкуры. Бывшую монашку немного знобило, она почти ничего не ела. — Мы не пойдем в королевский замок, — говорила ей Лионза. — Ты слишком растратила себя, ты просто умрешь, если решишь кого-нибудь излечить. — Нет, — твердо отвечала девушка. — Ты должна меня понять! — Ты погибнешь! — Я всю свою жизнь искала способ послужить Близнецам! И растратила весь свой дар на него… На ложного бога! Но я ещё могу все исправить! — Я найду другой способ исцелить короля! Обещаю! — возражала Лионза. В руках она крутила то самое перо киннари, уповая на него. Однако после того, как оно помогло пробудить Асцелину, перышко стало терять свой красивый вид. Щетинки почти осыпались, остался практически один остов. — Асцелина права, — неожиданно вмешалась Пасифика, — она смертельно больна. А так она успеет помочь только одному человеку. И пусть это будет тот, от кого зависят жизни многих. Она спасет разом тысячи жизней! Но… я бы наверно так не смогла. — А я смогу! — с жаром говорила Асцелина. — Я была рождена для чего-то великого. И я сделаю это! — Это похоже на гордыню, — отозвалась Лионза, — а это грех. Вспомни, к чему это привело Конрада. — Ты должна меня понять, Лионза! Ты сама думала, что растратила столько времени зря! И вот оказалось, что пути богов неисповедимы! Так и со мной. Сами Близнецы… истинные Близнецы, что на небесах, они хотят, чтобы я помогла королю! Лионза вздохнула. Она дико устала от этих споров. — Прошу тебя, поклянись, что доставишь меня к королю… Прошу тебя! Лионза посмотрела на осыпавшееся перышко, а потом бросила его в костёр. Пламя вспыхнуло разноцветными языками и снова стало таким же, как прежде. — Это глупо, — сказала она. — Но кто я такая, чтобы идти против твоей глупости…