Лионза Луане

Сказки степного ветра По сухой пыльной дороге ветер пронёс одинокое перекати-поле. Где-то вдалеке раздался протяжный орлиный клекот. Раксен, вечно ноющий, сейчас был почему-то в полном восторге: — Чувствуешь дух приключений, Лионза? — говорил он, шумно втягивая воздух. Лионза, которая ехала на нём верхом, была, наоборот, в плохом настроении: — Этот дух с запашком… — сказала она. Солнце висело прямо над головой. Воздух дрожал от жаркого марева. Степь в этом месте перерастала в каменистую пустыню. — Ну не вышло узнать, где этот курган. Бывает, ничего страшного. Дорога подскажет, — убеждал её леопард. Лионзу мучила жажда. Не секса — его было более чем достаточно ещё этим утром. А вот с обычной водой были проблемы. Она сделала маленький глоточек из фляги. Вода была тёплой, как кровь, отдавала металлом. Там осталось ещё где-то с десяток глотков. Надо растянуть её до ближайшего поселения. — У нас заканчивается вода, — сказала Лионза. При бегстве из стойбища кентавров она захватила только эту небольшую фляжку. — Ну вот, поехали в Тотенштауб, там будет и вода, и сплетни в трактире.

***

Ещё вчера Лионза полагала, что дело окажется намного проще. А всё началось около месяца назад, в Центральной Цитадели драконьеров. Лионзу вызвал к себе сам командор Тешуб, гном-книжник. Орден сейчас гудел, как улей лесных пчёл, разворошённый палкой. Всё дело в том, что на кладбищах стали пропадать старые кости. Не все подряд, но в этих похищениях была своя извращённая логика некромантов. И действительно, мастер Эмерис вскоре понял, в чём дело: некая секта пытается провести ритуал возрождения самого Бертегизела. Весь орден поднялся по тревоге, все силы были брошены на поиски злодеев, даже те братья и сёстры, которые обычно не занимались полевой работой. В Цитадели из всего Капитула остался один Тешуб. Он, в отличие от прочих, не носился сломя голову по всему Востоку. Тешуб в тиши огромной орденской библиотеки искал решение в старых фолиантах. И как ни странно, нашёл его раньше, чем командор Абелард, идущий по следу врага. Для того он и вызвал к себе Лионзу, которая только вернулась из Союза городов и не успела получить нового задания. — Вот… — говорил он, задумчиво тыкая пальцем в старый пожелтевший лист кодекса. — Вот оно! Лионза, почтительно стоящая перед командором, осторожно скосила взгляд на текст. Но ничего не поняла: это был архаичный остлинг, к тому же без пробелов и знаков препинания. Тешуб — единственный, кто умел читать такие сложные тексты не вслух, а про себя. — Представляешь, — сказал он Лионзе, — я нашёл эту книгу в разделе трудов, подлежащих сожжению… — Книга по некромантии? — спросила суккуб. — Нет! Такую бы точно сразу сожгли. Апокриф времён Хильды. Там королева выставлена не в самом лучшем свете. Гном в волнении вскочил, забегал вокруг стола. Она никогда не видела командора в таком смятении. — Там написано, — сказал он, — о мече Адальрика. Сердце Лионзы тоже тревожно забилось. Тот самый меч, которым пророк сокрушил Лорда Костей! Если не удастся предотвратить его возвращение, то меч точно пригодится новому герою. Но его давно уже нет. Королева Хильда сломала его в бою с вождём кентавров ещё в прошлом веке. — В этом апокрифе, — продолжал Тешуб, — несколько иная версия утери меча. Очень похабная, бросающая тень на светлый образ королевы… Но, если вдруг это правда, мы можем его найти и вернуть! Лионза слышала и похабную версию. Она гласила, что королева сломала меч после боя, увидев в походном лагере множество шлюх. Она в гневе бросилась на них, стала бить плашмя — и меч сломался. Неужели командору неизвестна эта версия? Гном взял свою бороду в кулак, снова сел. — Это мемуары одной из Сестёр в Доспехах, ордена женщин-рыцарей, созданных Хильдой. Там говорится, что она, королева и ещё несколько десятков Сестёр попали в плен к кентаврам… Их использовали как так называемых «кобылок»… Гном будто смутился от того, что говорил, и покраснел. Впрочем, подняв глаза на Лионзу и вспомнив, что она суккуб, спокойно продолжил: — Королеву потом якобы отпустили за обещание никогда не возвращаться в эти земли. А меч остался у вождя. Точнее, у главы одного из кланов по имени Т… Ти… какой у них сложный язык… Ты-бы-дын. Тыбыдын! — Но за сто пятьдесят лет многое могло измениться… — Верно. Но обычно кентавры такие вещи бережно хранят. А когда умирают, их закапывают вместе с ними в курганы! Лионза кивнула. Она и без чтения мыслей поняла, к чему клонит Тешуб. Если есть хоть малейшая вероятность, что эта книга не врёт, надо её проверить. Ставки слишком велики. Значит, она отправится в Пограничные Марки и найдёт курган этого Тыбыдына!

***

И вот Лионза в самом сердце древней степи. И её сейчас использовали, как королеву Хильду из апокрифа. Обычно кобылок связывают или заковывают в колодки. Но Лионза сама жаждала пообщаться поближе с воинами степи. Она лежала на мягкой траве, её красные ступни скользили вдоль громадного ствола кентавра. Он всхрапывал от удовольствия, по всему его колоссальному телу проходила дрожь. Ножка суккуба была безжалостна: она неустанно теребила уздечку исполинского фаллоса; пальцы сжимались, оттягивая крайнюю плоть. Вторая массировала пальчиками мошонку — огромную, будто кошель с монетами. И прибыль из этой мошны не заставила себя ждать. Кентавр издал протяжное ржание и выстрелил таким количеством семени, что вся трава вокруг Лионзы стала мокрой и липкой. Суккуб быстро крутанулась, выскользнув из-под огромного существа. Кентавр же в бессилии опустился, согнув копыта. Но Лионзу окружили его товарищи, похотливо гыгыкая. И Лионза ничего не имела против. Она встала на колени, призывно качнула задом. Ещё один кентавр подошёл, снова закрыл от неё утреннее солнце. Огромный елдак, длинный, с непривычно плоской головкой начал растягивать её вагину. Лионза выдохнула сквозь стиснутые зубы, не от боли, а от резкого, почти болезненного насыщения, когда плоть кентавра заполняла её до предела, давя на все точки сразу. Она прогнулась в пояснице, подставляя себя глубже. Копыта стучали в сухую землю по бокам от неё. Второй кентавр стоял рядом, тяжело поводя боками. Его член, полутвёрдый и блестящий, покачивался в такт шагам. Лионза протянула руку в сторону, обхватила его ладонью, сжала и почувствовала, как он наливается силой. Третий уже подступал с другого бока, нетерпеливо мотая головой; ноздри раздувались, улавливая запах её возбуждения и чужого семени. Она знала: сейчас они будут брать её по очереди, пока она не превратится в липкое дрожащее от переполнения существо, пропитанное их запахом до самых костей. И ей это нравилось. Но в их мыслях она не видела того, ради чего пришла сюда. Они ничего не знали о кургане Тыбыдына. Точнее, в их мыслях было множество легенд и сказаний, связанных с их великим предком. Но где сам курган? Об этом знал только клан Хранителей Покоя. Особые кентавры чёрной масти, украшающие себя черепами и костями. Они забирали любого вождя или главу клана в их земли; там, на берегу сухого русла древней реки, высятся курганы всех великих кентавров. Но путь туда известен только этому клану. Они же там кочуют и хранят покой предков. Но Лионза не хотела так просто сдаваться. Она встала, нажала себе на живот. Из вагины по ногам потекло густое семя, которым её начинили кентавры, будто булочку с кремом из Крампена. Если об этом ничего не знают молодые воины, наверняка что-то ведомо тем, кто постарше. Суккуб обошла кентавра, который клевал носом, пытаясь бороться с одолевшей его слабостью и сонливостью. Их предводитель, убеленный сединами кентавр, попятился назад. — Не подходи ко мне, демоница! — кричал он. — Кто… она… такая? — еле ворочая языком, спросил один из кентавров. — Это Ашра! — кричал старик. — Она высасывает все силы! Все соки! Всю жидкость! Лионза слушала эту легенду. Все, кто жил на границе с пустыней, рассказывали о демонице, что настигала одиноких путников, осушала их, превращая в мумии. Ашра. Богиня песков. Ей иногда даже приносили жертвы. — Не бойся, милый, — прошептала Лионза. — Я не столь жадная… Мне всего лишь нужно… Её прервал свист летящей стрелы. Суккуб едва успела увернуться от огромной штуковины размером с метательное копьё. На подмогу старику скакали воины, что были в разведке. Надо было уносить ноги. К сожалению, её магия имеет меньшую дальность, чем полёт их стрел. Лионза отпрыгнула назад, ещё одна стрела воткнулась в землю у неё между ног. Она метнулась к шкуре леопарда, шепнула на ухо заветную фразу. Превращение шкуры в Раксена напугало кентавров. Они развернулись, поскакали прочь. Но не сильно далеко. — Раксен! — крикнула Лионза. — Надо бежать! — И тебе доброе утро, Лионза! — отозвался леопард. Лионза лихорадочно собрала свои вещи. Воздух снова засвистел от выпущенных стрел. Суккуб вскочила верхом на Раксена, и он понёс её прочь. Старик кричал им вслед: — Сегодня не твой день, Ашра! Убирайся обратно в горячие пески, тварь!

***

До Тотенштауба было ещё полдня пути. Становилось всё жарче. Лионза всегда считала себя привычной к жаркому климату. Но в Луании и Жемчужном берегу была влажная жара, как в гномских банях. А тут сухая. Иссушающая тело. Недаром местные придумали Ашру, она воплощение этого климата. Но Лионзу сейчас угнетало немного другое. Вся миссия ей казалась слишком призрачной. Да, она поверила Тешубу. Но даже он мог ошибаться. Те мемуары могли быть просто выдумкой, больной фантазией. И ради этого она здесь, хотя могла бы помогать братьям и сёстрам там, в Цвиллиге. Суккуб знала, что Капитул никогда не доверял ей до конца. И это несмотря на то, что она не раз доказывала свою верность. И даже спасла короля, хотя ценой долгого путешествия на Дальний Запад. Король в благодарность даровал ей титул и замок. Но это только усилило недоверие со стороны других командоров. Они решили, что она успешна в дальних миссиях. И постоянно отсылали её подальше. В Изумрудной долине, Железных горах, Западных степях, Гоблинской пустоши, Пограничных Марках, Кедраваре, Элии, даже городах-оазисах кабиров суккуб бывала чаще, чем в подаренном замке Ней. И не особенно возражала против этого, даже не представляла иной жизни. Но всё же глупо её отсылать сейчас, когда её умения могли, если не остановить демона, то хотя бы спасти чью-то жизнь. Местность здесь была каменистая. То тут, то там из высохшей земли торчали высокие валуны. Будто когти и зубы чудовища, погребённого заживо в этих проклятых землях. — Камни отступников! — сказал Раксен. — Надо же, это они! — Что это такое? — бесцветным голосом спросила Лионза. Она была ещё во власти своих невесёлых мыслей. — К ним гноллы привязывают тех, кто нарушил их собачьи законы. Привязывают и оставляют умирать. Как они говорят, «отдают на съедение Ашре». Вот, видишь, там кости белеют… Останки преступников. — Откуда ты всё это знаешь? — А я не рассказывал? В Навадженто я очень любил разные истории про путешествия. Особенно про Фронтерру, Пограничные Марки… Если приезжал негоциант из этих мест, меня было не оторвать от него. Бабушке, правда, это не нравилось. Вечно ворчала: «Зачем тебе это, Пиколло… Ты рождён для более благородных дел». В общем, я бредил этими землями, мечтал однажды сюда сбежать, вступить в орден аларов. Или хотя бы стать шемагом. Накормить арбалетными болтами банду злобных гноллов или кентавров… — Эй, смотри… там кто-то есть! — Лионза встряхнулась. Она готова была поклясться, что мгновение назад никого не видела. Но зрение её не обманывало: к одному из торчащих каменных когтей был кто-то привязан. — Точно! Гнолл! Ну от него и несёт собачатиной! Лионза спешилась и поспешила к пленнику камня. Гнолл был совсем небольшой, с рыжевато-грязной свалянной в колтуны шерстью. Он был крепко привязан поднятыми вверх передними конечностями к выступающему зубцу. Взгляд мутный, распухший язык свисал набок. С него уже не капала слюна, вся высохла. Но гнолл еле заметно дышал. Лионза вынула кинжал, перерезала верёвки. Пленник бессильно опустился на высохшую землю. Суккуб приоткрыла пасть существа и стала заливать драгоценные остатки воды из фляги. — Что ты делаешь?! — в ужасе кричал Раксен. — Зачем ты тратишь на него воду?! — А что я должна делать, по-твоему? — огрызнулась Лионза. — Гноллы — те ещё твари! И если даже они кого-то приговаривают к смерти… Это значит, перед нами всем тварям тварь! — Сейчас перед нами умирающая тварь… То есть существо. А всякое сущее заслуживает жизни. И вообще ты же знаешь закон степи! — Закон степи — для человекообразных! А не для этих вот. Это большая ошибка, Лионза! — стоял на своём Раксен. Но луанийка уже успела залить в пасть гнолла всю оставшуюся воду. Тот сначала был неподвижен, хоть и делал глотательные движения каждый раз, когда Лионза опорожняла в него флягу. А потом заморгал, его глаза приобрели янтарный цвет. Он обвёл взглядом Лионзу с Раксеном и неожиданно бросился на суккуба, повалил её на спину. — Лионза! — зарычал леопард, прыжками помчался на помощь. Лионза тем временем смеялась. — Ахахахах, прекрати! Да хватит уже! Раксен… всё нормально! Леопард остановился возле лежащих гнолла и Лионзы. Гнолл, как собака, радостно вылизывал лицо луанийки. — Я же говорил, от этих тварей добра не жди… — скривился Раксен. Гнолл поднялся на задние конечности, отряхнул пыль с шерсти. Янтарные глаза блеснули — уже не мутные от жажды, а хитрые, будто он только что проснулся после долгого сна. — Краснокожая, — сказал он, растягивая слова с лающим придыханием. — Ты влила в меня последнюю воду. По закону степи теперь твоя тень — моя тень. Долг есть долг. Лионза вытерла ладонью щёку, ещё влажную от его языка. — Мне ничего от тебя не нужно, — сказала она. Гнолл склонил голову набок, будто прислушиваясь к чему-то в горячем воздухе. — Всем что-то нужно. Просто не все знают, что им нужно на самом деле. — Типичный гнолл… Язык длинный, толку никакого, — фыркнул Раксен. — Я не с тобой говорю, вонючка, — отозвался гнолл. Раксен зарычал, но Лионза потрепала его по загривку, успокаивая. — Ты не знаешь, где искать сухую реку? — спросила она. Гнолл понюхал воздух. — Бывал там. Я везде бывал. По всей степи гулял. — Отведёшь? Я заплачу. — Ты уже заплатила по закону степи. — Я ему не верю, Лионза… — сказал Раксен. — Мне твоя вера, вонючка, не нужна. Что ты ищешь у сухой реки? — Курган кентавра… — Там много курганов. Какой именно? — Тыбыдына. — Все кентавры воняют… Почище, чем твой манул. Раксен оскалил зубы, Лионза снова потрепала его по голове. — Ты тоже воняешь кентаврами. С этими словами гнолл подошёл к Лионзе, начал нюхать её ноги и живот. Это было щекотно. Суккуб сдерживала себя, чтобы не рассмеяться. Раксен стоял в напряжённой позе, готовый перегрызть горло наглому незнакомцу. — В тебе их семя, — заключил гнолл. — Они потомки этого Тыбыдына? — Да, — сказала Лионза. Она много чего слышала о гноллах, но с таким тонким нюхом сталкивалась впервые. — Значит, найду. Когда придём, от его кургана будет такой же запах… — Лионза, мы даже не знаем, как его зовут… — В стае меня звали Вууф. А вас я знаю — сами назвались. Ты Лионза. А ты Вонючка. — Его зовут Раксен, — вступилась за друга суккуб. — Вонючка Раксен, будем знакомы!

***

Люди и эльфы начали заселять южные степи со времён походов против чёрных гноллов. Но активная экспансия началась после того, как Хильда завоевала почти все государства остлингов, дойдя до самой степи. Авантюристы, разбойники, романтики с горящим сердцем, просто лишние люди устремились в эти земли. Кто-то искал золото, кто-то — древние сокровища, кто-то — только свободную от королей и графов землю. Так появилась Фронтерра — несколько степных земель, заселённых колонистами-шемагами. Они могли торговать солью, пахать землю, но в случае опасности превращались в мобильную лёгкую конницу. Часто не только оборонялись, но и сами устраивали набеги на врагов. Так они и жили, пока дед нынешнего короля, Альбрехт, не потребовал от жителей Фронтерры вассальной клятвы. В итоге несколько авантюристов и бывших разбойников, которые были лидерами в этих местах, сделали это. В обмен они получили титулы маркграфов, а Фронтерра стала называться Пограничными Марками. Но это мало что изменило. Жители Марок не платили налогов, жили по своим законам. Единственным отличием от прежней жизни стало обязательное участие в военных походах Цвиллига. Но шемаги почти все с детства в седле и с луками в руках. Им не привыкать. Тотенштауб, маленький посёлок на древнем торговом пути, был на границе между несколькими маркграфствами и землями Ордена Крыльев Дракона, рыцарей-аларов. Все они считали Тотенштауб своим. И благодаря этому фактически посёлок был свободен от какой-либо власти, кроме местного шерифа. Именно поэтому в здешнем трактире можно было встретить авантюристов всех мастей и узнать что угодно. Но Лионзе сейчас нужны были только припасы и новости. Трактир назывался «Простреленный зад». Самой надписи не было, тут далеко не все умели читать. Зато вывеска красноречивей некуда: на деревянном стяге нарисована голая задница, и из неё торчала огромная кентаврийская стрела. Причём засажена она была чётко между нарисованных ягодиц. — Ну что, пошли? — сказала она Вууфу. Тот стоял и будто не решался заходить внутрь. Раксена Лионза обратила в шкуру, сейчас он украшал её вместо плаща. — Иди, я буду тебя ждать. Где-нибудь поблизости. — Чего так? Вууф молча указал на дверь трактира. Там висело несколько прибитых волчьих хвостов. Или не волчьих… — Это означает «собакам вход запрещён». А собака — это я, стало быть. Да и делать мне там нечего. От вони можно задохнуться. Лионза толкнула тяжёлую дверь. В нос ударил тяжёлый запах — смесь пота, кислого эля, жареного мяса и чего-то едкого. У Лионзы даже немного закружилась голова. Если уж её пробрало, то каково пришлось бы Вууфу с его тонким нюхом? Трактир был заполнен едва наполовину. Несколько шемагов громко стучали кружкой по столу, играя в кости. Чуть дальше — путник в плаще с капюшоном горчичного цвета. Лионза не успела присесть за свободный стол, как этот человек резко вскочил и оказался рядом с ней. Когда он резко отбросил капюшон, суккуб похолодела. Это была Урсула Кастра, кедраварская амазонка. Её лицо со шрамом в полутьме трактира казалось ещё более зловещим. После их прошлой встречи она отрастила волосы. Вместо коротко стриженной шевелюры на её голове теперь были две косы, уложенные в бараньи рога. — Какая встреча, — сказала амазонка, пронзая Лионзу взглядом ледяных глаз. Она держала руку на поясе, готовая в любой момент нанести удар кинжалом. — А ты какими здесь судьбами? — ответила суккуб, криво улыбнувшись. После того как она одолела Урсулу врукопашную во время последней встречи, Лионза не так опасалась наёмницу, как раньше. Но всё же сейчас их разделяло расстояние меньше длины руки. И Урсула имела все шансы ударить быстрее. — Ищу работу, — ответила в той же манере Урсула, не убирая руку с пояса. — Здесь много караванщиков, готовых платить за надёжный эскорт. — Тебе не очень везёт с работой, — ответила Лионза, слегка похолодев внутри. Зачем она её дразнит? Но Лионза не могла отказать себе в этом даже сейчас. Глаз наёмницы слегка дёрнулся. Но её лицо, словно маска, осталось неподвижным. — Да, постоянно кто-то мешает. Кто-то назойливый, любящий лезть не в свои дела… Но я подумала вот о чём, — глаза наёмницы блеснули сталью. — Я могу продать сердце суккуба кабирам. Они любят такие артефакты. Готовы платить за них золотыми слитками. Неплохая идея, как думаешь? — Не советую, — ответила Лионза, сделав шаг назад. Урсула сократила расстояние, тоже шагнув к ней. Лионза продолжала: — Очень сложно добыть. Те, кто пытались это сделать, дважды оставались в дураках. — Не волнуйся, в этот раз всё будет иначе… — оскалилась Урсула. Она резко выбросила руку с кинжалом. Лионза чудом успела отскочить. Она нажала на рукоять пояса-меча — он с щелчком освободился из замка. Следующий удар кинжалом встретил уже её гибкий клинок. — Эй, вы, двое! — загрохотал мужской бас. Лионза и Урсула замерли. Шемаги прекратили игру, с интересом наблюдая за поединком. Но кричали не они, а здоровенный детина в фартуке. Трактирщик. И в его руках был арбалет необычной формы. Над ложем высилось что-то вроде небольшого деревянного короба. Из-за этого оружие выглядело громоздко, но очень зловеще. — Ещё одно движение, и я превращу вас в подушечки для иголок, — сказал трактирщик. — У меня здесь не бойцовский ринг! — Хороший самострел, — отозвалась Урсула, осторожно опустив руку с кинжалом. — Никогда такого не видела. — Новинка. У нас тут поселился мастер с Железных гор. Делает такие штуки по сходной цене. — Он многозарядный? — уточнила Урсула. — А то! Пятнадцать болтов в магазине. Вам обеим хватит, и ещё вашему гноллу на сдачу останется. Лионза сглотнула. Хоть Вууф и отказался зайти внутрь, его появление в посёлке явно не осталось без внимания. — Надо же… Слышала о таких, но вижу впервые, — Лионзе показалось, что она впервые видит на лице наёмницы что-то живое. В её ледяных глазах на мгновение блеснул детский восторг. — Где такой можно купить? — Мастер Файгун, его мастерская в конце этой улицы. А теперь убирайтесь обе! И только попробуйте вернуться! Я отрежу ваши задницы и прибью на вывеску, истыканные болтами этого самострела! Все поняли?! Лионза и Урсула синхронно кивнули. Они медленно вышли. На улице амазонка вновь потянулась к кинжалу. — Ну что же, продолжим… — прошипела она. Лионза взмахнула урумом. Они обменялись несколькими резкими ударами. Урсула агрессивно наступала, суккуб оборонялась. — Во, бабы дерутся! — комментировал один из шемагов, что вышел поглазеть на необычный поединок. Он полез в штаны и достал оттуда полувставший член. — Ты чего? — спросил второй, с волчьим черепом на голове. — Всегда хотел подрочить на такое зрелище. Я слыхал, в Кедраваре амазонки дерутся друг с дружкой голые. Мясо, убийства и голые сиськи! — Ну ты и дурень! — сказал ему третий шемаг. — Я, кажется, знаю эту, белобрысую… — сказал обладатель волчьего черепа. Женщины снова сошлись в серии быстрых ударов. Шемаг стал двигать крайнюю плоть еще быстрее. — Беленькая… Сорви одежду с красной… Я хочу… кончить на её сиськи… На её огромные красные дойки… Да, сука, да… В момент, когда Урсула готовилась нанести удар в живот Лионзе, шемаг бурно кончил. Сгусток белесого семени вылетел, как болт из арбалета. Урсула зашипела от злости, сперма попала ей в лицо. — Ого! В бровь! — удивился третий шемаг. — Не в бровь, а в глаз! — поправил его стрелок. — Ты заплатишь за это! — крикнула Урсула. Ногой она отбросила от себя Лионзу. И с яростью ринулась на озабоченного шемага. Но между ними встал обладатель черепа. — Вспомнил! Урсула… — сказал он, отражая атаки амазонки. — Тебя разыскивают в пяти графствах. — А где дороже всего за неё дают? — спросил шемаг, успевший снова натянуть штаны. — Какая разница… её можно разрубить на несколько кусков. И в каждое отдать. Тогда награду можно сразу со всех получить! — Череп, а ты голова! — обрадовался третий шемаг. Вся троица перешла в атаку. Но Урсула легко парировала град обрушившихся ударов. Лионза немного отступила. Амазонка яростно сражалась с тремя противниками. Суккуб вздохнула: — Урсула, тебе нужна помощь? — Я сначала разделаюсь с этим мужлом, а потом вырежу твоё сердце! — прорычала амазонка. — Ладно, — согласилась Лионза. Она не собиралась ждать окончания поединка. Надо было спешить. — Держи вора! — закричал кто-то. По улице нёсся на всех четырёх лапах Вууф. На его спине болталась котомка. — Лионза, — пролаял гнолл, — я добыл немного воды и провизии! Суккуб хотела было вмешаться, заплатить за украденное. Но жители явно не были настроены на переговоры. — Эту красную тоже хватайте! — крикнул кто-то. — Давай оживляй своего кота! — лаял Вууф. — Нам предстоит долгий забег!

***

— Так вот, за что тебя привязали к камню… — говорил Раксен. После того как они оторвались от погони, Вууф повёл их кратчайшим путём к руслу сухой реки. А кратчайший путь оказался прямо через самое сердце пустыни. Из растений здесь были только редкие колючки. Огромное солнце немилосердно жгло потрескавшуюся землю и маленькую группу живых существ, которые отбрасывали за спиной уродливые длинные тени. — Нет, Вонючка. За добычу, тем более у кожаных, гноллы не наказывают. Наоборот, самые хитрые и ловкие живут в легендах. — Я говорил тебе, Лионза. Он совершил что-то такое… — Сказки мои им были не по нраву. — Сказки? — удивилась Лионза. — Да, про колдуна Крримхота. Он когда-то правил всеми этими землями. Великий мастер был соединять между собой. То к телу льва приставит крылья и орлиную голову — и получится грифон. То заставит кожаную самку сношаться с конём — и выйдет у него кентавр… — Одна история удивительней другой, — фыркнул Раксен. — Хм… интересно, — сказала Лионза. — Я как-то от кабиров слышала историю, что после распада Иахара здесь правил маг по имени Грим-Хотеп. — Он и есть! — пролаял Вууф. — Я же говорю, Крримхот! Его башня так и стоит где-то в песках. — Зачем ему править этой пустыней? Брешешь опять, собака, — вмешался Раксен. — Так тогда не было тут пустыни. Река Ррьякша была полноводной. Здесь росли деревья, а башня Крримхота была окружена, как вы это называете? Когда деревья для еды растят… — Садом? — Им самым. И населил он его своими порождениями. Кентавры были ему за стражников. Грифоны стерегли его золото. А гноллы, стало быть, ему на охоте помогали. — И чем гноллам эта сказка не понравилась? — спросила Лионза. — Так они верят, что род свой ведут от Алмаса. — Никогда не слышала. — О, это сама степь. Её сухой ветер. Сегодня тут, завтра там. Но только враньё, что гноллы от него пошли. У Алмаса нет детей. Он вечный, зачем ему дети? — У тебя, кстати, есть? — задумчиво сказала Лионза. — Щенки? Не, мне не положено. Я — Ищейка. Ищейки всегда без щенков. — Это те, кто добычу выслеживают? — Добычу любой дурень выследит. А Ищейка умеет искать в мире, который глазом не видно. Они в ветре чуют запахи, которые другие никогда даже и капельки не уловят. — Они вроде шаманов у гоблинов, — вставил Раксен. — Только не верю я тебе. На ходу сочиняешь эти свои сказки. — Эх, Вонючка, наш мир и есть одна сплошная сказка. Про каждого, кто жил, можно свою сочинить. И она всегда будет верной. — Ну тогда почему ты говоришь, что про Алмаса это враньё? — Потому что ветер пока дует именно так. Если начнёт завтра дуть иначе, может, это и правдой станет. — Опять голову морочишь. — Не, мороки Ашра насылает. Сейчас мы ещё дальше углубимся в пустыню, она начнёт присылать всякие видения. — Ашра? — спросила Лионза. — А про неё есть сказка? — Конечно! Её тоже Крримхот сотворил. Была она последним из его творений. Он как-то собрал в этом… как его… саду… всех, кого он сделал. Кентавров, гноллов, грифонов, единорогов, людей-скорпионов. Выстроились они все перед ним, что алары перед атакой. А он шёл вдоль, руки за спину. И мыслил, что все они не те. В каждом есть какой-то изъян. А он хотел сотворить кого-то совершенного. Ему всё было мало. Он, когда их творил, будто пил, а напиться не мог. У него была жажда. Только не в горле, а в самом сердце… И взял тогда Крримхот от каждого своего творения что-то, смешал и получил Ашру. — Видимо, он взял у каждого что-то худшее, — сказал Раксен. — Лучшее. И вышла она прекрасной кожаной самкой. С длинными волосами до земли. Грим-Хотеп тут же забыл обо всём на свете, сразу понюхал ей зад, сделал своей сукой. — Люди так не делают… — сказал Раксен. — Ещё как делают, ты у хозяйки своей спроси. Лионза на это только рассмеялась: — В моём случае примерно так и бывает. — Но только колдун не знал, что Ашра и от него кое-что взяла. Его жажду в самом сердце. И она, когда сношалась с ним, чуяла, что ей всё мало. Ей мало одного его семени. Нужны все жидкости. И кровь. И желчь. Даже моча. Когда они разъединились, она бросилась на него и осушила досуха. От Крримхота одна сухая оболочка осталась. Но Ашра на том не остановилась. Она, желая напиться, бросилась в реку Ррьякшу и всю её осушила. Деревья засохли, эти земли стали пустыней. Ашра так и бродит среди песков, жажда терзает её, как огонь. И стоит кого-то ей встретить живого, как она тут же его выпивает. Только это не приносит ей облегчения, лишь распаляет её вечную жажду… — Интересно, ей бы твои сказки понравились? — спросил Раксен. — Ты с ней почти встретился. — Она сама мастерица сказок. Только она не рассказывает. Присылает морок. — Может, и ты морок от Ашры? — А может, и ты тоже, Вонючка? Раксен зарычал. Лионза, едущая на нём верхом, ударила его пятками: — Хватит уже! И ты тоже, Вууф! Сейчас не до ссор. А вы как… кошка с собакой! — И то верно, Лионза! Места тут опасные, надо быть заодно. Путники углублялись всё дальше в пустыню. За ними тащились их длинные тени. Они не видели, как с плоской возвышенности за ними наблюдала одинокая фигура в плаще горчичного цвета. Урсула, сидящая на козлах большой закрытой телеги, долго всматривалась в уходящих вдаль странников. Её пальцы машинально гладили рукоять кинжала, а на губах играла тонкая, почти ласковая улыбка. — Куда это ты собралась, Лионза? — сказала она. — Мы с тобой ещё не закончили… Продолжение следует…