Лионза Луане

Неутолимая жажда — Вот и первый мираж, — пробормотала Лионза. — Ты про ту штуковину на горизонте? — спросил Раксен. — Я тоже её вижу. — Это голова Крримхота, — сказал Вууф. — Он был великаном. А когда Ашра высушила его, то в момент окаменел, рухнул на землю, развалился на куски. — Это голова огромной статуи, глупый ты пёс, — фыркнул Раксен, присмотревшись внимательней. — Не знаю, Вонючка, о чем ты. Что такое эта твоя… статуя? — Это когда кто-то из камня делает подобие живого существа. Чтобы его увековечить, — сказала Лионза, отхлебнув из фляги. Из-за суматохи с Урсулой и потом Вуффом они снова толком не успели пополнить запасы. Воды было в обрез. — Хах. Шутите над старым Вууфом! Зачем делать каменное подобие? Ты же душу тогда крадешь у живого. — Никогда не слышал большей глупости, — усмехнулся леопард. Но гнолл не обращал на него внимания. Он выглядел задумчивым и будто бы потрясенным: — Так вот почему Ашра так легко погубила такого великого колдуна… Голова становилась все ближе. Громадная, лежа щекой в песке, она была вдвое выше Лионзы верхом на Раксене. Непривычно большие глаза, тонкий нечеловеческий нос, узкие губы. Это была голова огромного лунара. В каменных глазах не было зрачков, он казались слепыми, но в то же время будто смотрели путникам в душу. — Это может быть и не Грим-Хотеп, — сказал леопард. — Восточные лунары любили возводить статуи, изображающие царей или наместников. Какая она все-таки громадная… Никогда в жизни такой не видел. — Ветер говорит, что это он, — стоял на своем Вууф. Лионзе голова казалась стражем, который будто предостерегал ее от дальнейшего вторжения в пустыню. Но что она могла сделать? Долг есть долг. Она хотела еще отпить, но воздержалась. По словам Вууфа, переход до долины курганов займет два дня. А воды было маловато. Три четверти фляги у неё и примерно столько же у гнолла. Раксену, к счастью, не нужны были пища и вода. Хотя он иногда пил, но по его словам, только ради того, чтобы почувствовать себя живым. Сейчас он, конечно, не собирался обделять драгоценной жидкостью своих спутников. Становилось все жарче. — Надо остановиться, — сказал Вууф, принюхиваясь к раскаленному воздуху. — Дальше не пойдем. Солнце над головой, верная смерть. Он указал на тень, которую отбрасывала голова лунара: — Здесь подождем. Они обошли голову со стороны затылка. Обрубок шеи вздымался вертикальной стеной, а нависающий затылок создавал над песчаным пятачком надежный полог. Здесь, в этом каменном углу, даже воздух казался прохладнее. Лионза опустилась на песок, прислонившись спиной к граниту. Прохлада медленно просачивалась сквозь одежду, камень щедро делился тем, что сохранил от ночи. — Так Крримхот искупает свои злодейства, — пояснил Вууф. — Его голова спасает путников вроде нас. Но держите нос по ветру. Ашра близко. Гнолл свернулся калачиком в тени: — Спим до вечера, дальше идем до темноты. Лионза сладко потянулась: — Раксен, ты за старшего. Леопард жутко оскалил зубы, но это было попыткой воспроизвести улыбку. Даже спустя столько лет в новом теле он все равно ощущал себя человеком. — Ни одна мышь близко не подойдет… — Мыши тут прямо в песке живут, Вонючка, — сонно пробормотал Вууф. — Очень незаметные. Но вкусные… — Спи уже, умник, — рыкнул Раксен. Дыхание Вууфа и Лионзы вскоре стало ровным. Раксен улегся, поджав под себя лапы, и зорко осматривал окрестности. Вокруг — ничего. Песочные дюны и горячее марево. Ближайшее время обещало быть очень скучным. Но Раксен ещё с детства в такие моменты умел уходить в свои мысли и фантазии. Так он и сидел, глядя невидящими золотистыми глазами вдаль. Боковым зрением Раксен уловил движение и подпрыгнул. Что-то шевелилось в песке. Мышь? Леопард ударил лапой, подгребая песок вместе с незваным гостем. В воздух взлетело и снова упало нечто с длинным хвостом. Только у мышей не бывает клешней и хитинового покрова. Скорпион! Раксен с отвращением раздавил тварь. Ему не был опасен яд. Но что касается Лионзы… Леопард встряхнулся. Обычно эти твари не приходят поодиночке. Надо проверить все вокруг. Вууф слегка заскулил во сне, но не проснулся. Лионза тоже спала, привалившись к камню. Леопард осмотрелся. И зарычал, шерсть на загривке встала дыбом. Весь песок вокруг него пришел в движение. Сотни, а может, тысячи членистоногих тварей двигались на него со всех сторон. Щелканье, шорох множества мерзких конечностей. Раксен бросился в бой. Твари с хрустом умирали от ударов его лап и хвоста. Но их место тут же занимали новые. — Лионза! — крикнул леопард. — Вставай, нужен кремень! Зажги факел, надо сжечь их всех! Суккуб тяжело пошевелилась. Вууф, который хвалился своим острым слухом, продолжал безмятежно спать. Лионза протерла глаза, мутным взором обвела окружающую пустыню. Раксен был в сотне шагов от неё. Его затягивало в песок. — Держись! — крикнула она, сбрасывая остатки сна. — Я уже иду! Суккуб кинулась на помощь другу. Леопард уже наполовину был в ловушке. Наружу торчала голова и передние лапы, которыми он в панике загребал песок. — Держись… Лионза бросилась к Раксену, схватила его за лапы, потянула на себя. Но с ужасом почувствовала, что и сама увязает. Она дёрнула Раксена еще раз, и ее ноги провалились в невидимую яму. Горячий песок хлынул сверху, как сухая вода. Лионза закричала, но крик тут же сменился невнятным мычанием. Песок забил рот, глаза, уши. Она снова дёрнулась, но её уже не было видно. Раксен продолжал драться с армией скорпионов. — Лионза! Просыпайся! — кричал он, уничтожая очередную вражескую волну. Он на мгновение обернулся и с ужасом увидел, что Лионзы нет. А потом ощутил острую боль. Кто-то вцепился зубами в его хвост. Леопард подскочил и опустился на лапы. Вокруг был только разрытый песок и ни одной твари. Они будто провалились сквозь землю, даже трупов не осталось. — Что происходит? — спросил он. — Ашра наслала мороки, — сказал Вууф, выпуская из пасти хвост леопарда. — Каждому свой. Мне один, тебе другой, Лионзе третий. — Но где она?! Где Лионза?! — Её затянули пески. — Что?! — Она сейчас там, внизу. Но я её чую. Сейчас найдем её! Тут город… Целый город под песком.

***

Лионза протерла глаза. Песка не было, она лежала на прохладной каменной плите. Где она? Комната. Небольшая и пустая комната, расписанная причудливыми рисунками и знаками. Птицы, звезды, люди в странных позах. Она видела такие на старых иахарских руинах. Говорят, восточные лунары для письма использовали такие картинки вместо букв. Интересно, что тут написано? Впрочем, какая разница… Лионза осмотрелась. Абсолютно пустая комната. Но одна из стен не из камня. Из чего-то холодного и прозрачного. Будто бы из цельного куска льда. Суккуб подошла и слегка стукнула костяшками пальцев. Раздался мелодичный гул. Хрусталь? Целая стена из хрусталя. Лионза заглянула в прозрачную стену. По ту сторону был целый зал с бассейном. Сколько воды! И здесь, в самом сердце пустыни? Лионза сглотнула сухой комок в горле и потянулась к фляге, что должна была висеть у неё на шее. Но ее не было. Проклятье! Суккуб пошарила за пазухой, вдруг завалилась? Ответом ей был хрустальный смех из-за стены. Лионза вздрогнула. Возле бассейна стояла красивая смуглая женщина. Длинные черные волосы были уложены в замысловатую прическу, украшенную золотыми кольцами. Пышная грудь незнакомки была почти обнажена. Только соски прикрывали золотые колпачки с длинными красными хвостиками. Вторым элементом одежды была полупрозрачная юбка с глубоким разрезом. Лионзе был знаком этот фасон: такие носили танцовщицы в Кра-Акене, юбка не сковывала движений. Больше одежды на женщине не было, лишь браслеты на руках и ногах. Незнакомка смеялась, глядя на Лионзу. Она была очень красива, её черты лица походили на луанийские. Правда, кожа не красная. А вот глаза неподвижные и холодные. Как у змеи или насекомого. Она не сводила их с Лионзы, будто пытаясь пронзить её, пригвоздить к стене. — Кто ты? — крикнула Лионза. Она точно не знала, слышит ли её танцовщица сквозь толстую хрустальную стену. Но судя по всему, она прекрасно слышала суккуба. — Обо мне все говорят. Мне поклоняются. Приносят дары. — Ашра?! Женщина снова рассмеялась злым хрустальным смехом. — Мне нравится! Аш-Ра… на священном языке это значит «Хочу ещё». Лионза еще раз бегло осмотрела комнату. Но никакого намека на тайные рычаги, которые могли бы помочь ей освободиться. Как ее вообще сюда поместили? — Очень хорошее имя… — продолжала Ашра. — Не думала, что эти наверху могут так хорошо придумать. А как тебя называют? Хотя не говори. Я знаю. Ты тоже Аш-Ра. — Почему? — Потому, что я чувствую в тебе жажду… Почти такую же, как у меня. Ты тоже жаждешь. Алчешь. Хочешь ещё и ещё… Ещё и ещё… Ашра грациозно присела на каменную скамью возле бассейна, зачерпнула немного воды и вылила себе на грудь. Несколько струек потекли вниз по соблазнительному телу к животу без пупка. Лионза почувствовала волнение. Она хотела пить, но сейчас к этому желанию добавлялось желание иного рода. Эта тварь решила её подразнить! — Тебе нравятся танцы… Да-да, тебе нравятся танцы… — говорила Ашра, играя налитыми грудями. — Ты жаждешь танца. Она хлопнула в ладоши, его смуглые груди качнулись в такт: — Рабыня, играй! Послышались ритмичные звонкие удары. Лионза знала этот инструмент. Луанийский тамбурин, который назывался канжиром. Сколько раз она танцевала под него! Но ритм был другой. Ближе к тому, как танцевали в Кра-Акене. Ашра грациозно встала, стала покачивать бедрами. Потом грудью, так что красные кисточки на сосках начали свой соблазнительный танец. Её движения были идеальны! Ни одной ошибки. И такая пластика. Признаться, Лионза считала себя и других танцовщиц в Доме Небесной Гармонии эталоном. И за долгие годы своих скитаний они видела много танцев, от изысканных до самых диких и разнузданных. Но никто, по её мнению, никогда не дотягивал до уровня луанийских храмовых дев. Однако Ашра ни в чем не уступала. Это был не танец, а настоящая мистерия. Представление. Увлекательный спектакль, где нет актеров. Только смуглое желанное тело. Суккуб не заметила, как жадно прильнула к хрустальной стене. Она смотрела, боясь упустить малейшее движение демоницы. Она словно сейчас пила и не могла напиться совершенством и красотой чужого тела. Ашра танцевала и смеялась. — Ещё и ещё… Ещё и ещё… — повторяла она, кружась на месте. Тело извивалось, Лионзе иногда казалось, что оно не человеческое. Принадлежит змее или какому-то насекомому. Не может быть человек таким гибким. — Но тебе этого мало, — смеялась Ашра. Это было правдой. Лионза изнывала от желания, между ног мокро и горячо. Будто и не было секса с кентаврами. Её терзал суккубский голод, словно она не трахалась месяц. — Рабыня, сюда! — позвала демоница пустыни. Звуки канжира смолкли. Лионза замерла в удивлении. К ногам Ашры на коленях ползла обнаженная Урсула. Лионза уже видела ее без одежды, когда они впервые встретились в особняке вдовы Гуго Путешественника. У наемницы тело совсем не похоже на смуглое бархатное тело Ашры. Мускулистое, поджарое, покрытое шрамами и татуировками. Но оно было не менее красиво. Суккуб укусила себя до крови за губу, изнывая от неутолимого желания. Проклятье! Ашра этого и добивается. Свести ее с ума от жажды. Урсула поползла ближе, прижалась губами к ступне демоницы. Язык её скользнул по песчаной коже, собирая капли, которые Ашра нарочно пролила. Лионза почувствовала, как её собственное тело отзывается — вагина сжалась в спазме, соски затвердели под тканью, будто их щипали невидимые пальцы. — Хочешь присоединиться? — Ашра повернулась к хрустальной стене, улыбнулась так, что зубы блеснули, как осколки кварца. — Я чувствую твой запах. Ты уже мокрая. Ты уже течёшь, как река Ра-Якшет до того, как я её выпила. Лионза ударила кулаком по хрусталю. Стена звонко загудела. Боли не было. Ничто не могло отвлечь суккуба от происходящего по ту сторону прозрачной стены. Урсула поднялась выше, её губы скользнули по бедру Ашры, оставляя влажный след. Амазонка стонала тихо, её ледяные глаза теперь были мутными от желания. Ашра переплела пальцы в её косах, притянула ближе, заставляя Урсулу уткнуться лицом в свою промежность. Язык амазонки заработал жадно, хлюпающе, и Ашра выгнулась, её груди качнулись, красные кисточки на сосках задрожали, как языки пламени. — О да… вот так, моя рабыня, — мурлыкала Ашра, глядя на Лионзу. — Видишь, как она пьёт мою влагу? А ты? Твоя фляга пуста, твоё тело сухое, как хитиновая оболочка. Ты жаждешь этого, Аш-Ра. Жаждешь, чтобы я дала тебе глоток. Но сначала… смотри. Лионза прижалась ладонями к хрусталю, её дыхание не оставляло следа на прозрачной поверхности. Между ног горело, горло саднило — жажда воды и желания сливались в одно мучительное пламя. Она видела, как Урсула работает языком, как Ашра стонет, выгибаясь в безумном наслаждении. — Пей, рабыня, — шептала Ашра, и Урсула пила, жадно, как умирающая от жажды. Лионза застонала, её тело дрожало — она представляла себя на месте Урсулы, чувствовала вкус воды, вкус Ашры, но не могла дотянуться. Демоница неожиданно замерла и повернулась лицом к суккубу. Она приподнялась, наемница продолжала работать языком и пальцами. Ашра улыбнулась и приложила палец к губам, призывая Лионзу к тишине. В глазах древней демоницы на мгновение промелькнуло озорство. Лионза увидела, как к Урсуле сзади крадется шемаг. Тот самый, что метко попал ей в глаз. Из одежды у него на шее был тот самый шарф-шемаг, который дал название жителям Фронтерры. Вставший член раскачивался из стороны в сторону. Ашра слегка кивнула ему. Он подошёл сзади к Урсуле, его руки схватили её за бёдра, приподняли. Амазонка вздрогнула, закричала в панике. Но слишком поздно, шемаг резко двинул тазом, вгоняя в наемницу член. Она выгнулась и закричала. Её соски на небольших грудях вытянулись и затвердели. — Ах, смотри, Аш-Ра, — засмеялась Ашра, гладя голову Урсулы. — Ты хочешь, чтобы он взял тебя? Или чтобы Урсула лизала тебе, пока он в ней? Но нет… ты будешь смотреть. И твоя жажда вырастет. Ещё… ещё… Лионза бессильно сползла на пол, но не могла оторваться от происходящего. Вагина пульсировала, соски болели от напряжения, рот пересох. Она видела, как шемаг рычит, вгоняя глубже фаллос, его руки сжимают бёдра Урсулы, оставляя следы. Амазонка стонала, её язык работал быстрее, Ашра извивалась, вода из бассейна плескалась, капли летели в хрусталь, дразня Лионзу. — Пей глазами, суккуб, — шептала Ашра. — Пей глазами, пока они не вытекли… Как вкусно. Но чего-то не хватает… Иногда воды не хочется… Хочется чего-то более жирного и густого… Иди сюда, раб… Иди сюда… К Ашре приближался усатый толстяк с внушительным брюхом. Трактирщик из «Простреленного зада»?! Он был обнажен, его член тверд, как болт из его самострела. Ашра поманила его пальцем, и он подошёл, встав перед ней. Демоница опустилась на колени, не отрывая глаз от Лионзы, и взяла его член в рот — медленно, жадно, её губы обхватили головку. Трактирщик застонал, его руки легли на голову Ашры, но она диктовала ритм, сосала с хлюпаньем, слюна стекала по подбородку. — Видишь, Аш-Ра? — прошептала Ашра, на миг оторвавшись, её губы блестели. — Я пью его семя, как воду. А Урсула пьёт меня, пока её берут сзади. Всё течёт, всё мокрое, все утоляют жажду. Кроме тебя. Ты сухая, как твоя пустыня. Хочешь глоток? Хочешь, чтобы я дала тебе… ещё? Проси, Аш-Ра. Проси, и, может, я сломаю стену. Лионза сходила с ума. Её тело горело, она опустилась на колени, прижалась грудью к хрусталю, пальцы скользнули между ног, но это не утоляло ее неистовую жажду, только разжигало. Она видела, как Ашра сосёт член трактирщика, её щёки втягиваются, он рычит. Урсула стонала, шемаг хлестал её по ягодицам, двигаясь все быстрее. — Ещё и ещё… — повторяла Ашра, дразня, и Лионза стучала в ответ по хрусталю. Стена звенела от её ударов, но не ломалась. — Но это не самая твоя главная жажда, Аш-Ра… — говорила демоница. — Нет, нет. У тебя есть ещё одна жажда… Ещё одна… Ашра издала странное нечеловеческое шипение. На её теле напряглись все мускулы, сквозь смуглую кожу проступил рельеф, темные глаза вспыхнули нестерпимым светом. Когда он погас, Урсула, шемаг и трактирщик были в тех же позах, только больше не двигались. Они высохли, стали мумиями. Пергаментная кожа обтягивала кости, носы ввалились, зубы выступили вперед. Ашра встала, мумии упали на пол. — Нет… не надо… — хрипела Лионза, царапая хрусталь. — Нет… зачем? Зачем убивать? — Вот она — твоя истинная жажда, Аш-Ра! Ты жаждешь спасти всех… Всех в этом мире… Это не твоя жажда… Ты ее унаследовала от отца… От Создателя… Мы с тобой как сестры, Аш-Ра… Как сестры… — Зачем убивать… Не надо смерти… Больше не надо смерти… — шептала в беспамятстве суккуб, но ответом ей был только холодный хрустальный смех.

***

Вууф и Раксен шли по длинному темному коридору. Но оба прекрасно видели в темноте. Точнее, хорошо видел леопард, благодаря кошачьему зрению. А как ориентировался гнолл, оставалось загадкой. Но он шел уверенной пружинистой походкой на звериных лапах коленями назад и явно не спотыкался. Стены были сделаны из массивных плит песчаника, на нем виднелись следы древних рисунков. — Тут много историй… в этих картинках, — говорил Вууф. — Это не картинки, а лунарские иероглифы, — фыркнул Раксен. — Только никто не знает, что они означают. — Не знаю я таких мудреных слов, здесь много сказок… Таких старых, что даже ветер их забыл. — Меня сейчас больше волнует, где Лионза, — сказал леопард. — Её как будто тащили по полу, а потом… тут засыпано песком и осколками… Вууф понюхал воздух. — Запах слабый. И твоя вонь его перебивает. — От тебя тоже воняет, гнолл! — Не время сейчас лаяться… Я отойду хотя бы шагов на полсотни. Ты не иди за мной. Мне надо её почуять. Раксен кивнул. Он остановился, осматривая стены. Гнолл прошел вперед, жадно вдыхая воздух. — Слабый запах… Это плохо… Она слабеет, — ворчал Вууф. Раксен нервно бил себя хвостом по бокам. Он осматривал стены, испещренные иероглифами, будто пытаясь их разгадать. Но даже мастер Шамаш из Бальбекского университета не мог, куда уж ему, студенту-недоучке! Однако его не отпускало чувство, что он понимает, что там нарисовано. Серый человечек, видимо, лунар, касается стены… А потом он же стоит, а стены уже нет. — Она как будто там… за стеной. Не пойму. Запах все слабее, — бормотал гнолл. — Ашра хитрая. Но старый Вууф хитрее. Я разгадаю твою загадку, Ашра. Вууф прильнул к стене, тщательно ее обнюхал. — Запах почти пропал, — заскулил он. — А вот и отпечаток руки! — сказал в волнении леопард, не обращая внимания на гнолла. А потом грязно выругался на иллатийском. — Фу, Вонючка, уши вянут. Нельзя такое говорить. Тем более о матери. Это же как заклинание. Злое волшебство. — Нашелся ханжа. Хуже моей бабки. Я нашел тайный ход. Но не могу открыть! — Какой такой ход? — Вот, смотри, видишь отпечаток маленькой ручки. Надо в него руку вложить. — Ну так вложи! — Тупая псина, у меня лапы! Вууф в несколько прыжков подскочил к Раксену. У гноллов верхние конечности были как у людей, пятипалые. И к счастью, вполне подходили по размеру. Вууф приложил руку. Раздался скрип древнего механизма. Тяжелая плита отодвинулась в сторону. — Ух, демоны… — сказал Вууф. — Откуда ты узнал, Вонючка? — Научился читать эти твои сказки на стене, — усмехнулся леопард.

***

Вууф и Раксен снова оказались в коридоре, но он быстро заканчивался проходом, что вел в большой зал. Здесь некогда был бассейн, правда, теперь там вместо воды наполненный песком. У стены каменные скамьи. И на одной из них лежала Лионза. А над ней нависало жуткое чудище. Раксен едва сдержался, чтобы не зарычать. Он никогда в жизни не видел более жуткого и уродливого монстра. Существо напоминало кентавра, только нижняя часть была от сколопендры. Множество ножек, черное хитиновое тело, что заканчивалось усиками на хвосте. К этой основе прикреплен обнаженный женский торс с большими грудями и одной парой человеческих рук, а голова тоже какого-то насекомого, с жвалами и огромными фасеточными глазами. От верхней части головы отходило множество тонких шевелящихся усиков. Ими тварь оплела голову Лионзы. Суккуб тихонько стонала, подергивала ногами. Монстр смотрел прямо на суккуба и будто не замечал ничего вокруг себя. Леопард и гнолл молча переглянулись. Вууф показал рукой Раксену на тварь и провел себе по горлу. Потом указал на себя и изобразил странный жест, будто он собрался куда-то нырять. Этого леопард не понял, зато четко понял, что сейчас требовалось от него. Он бесшумно прыгнул, обрушился на тварь передними лапами. Острые когти вспороли серый человеческий торс существа. Они вонзились в мягкую плоть, как крюки. Существо резко дернулось. Раксен вцепился когтями глубже, рванул на себя — плоть под пальцами разошлась с влажным треском, как перезревший плод. Из раны брызнула не кровь, а густая, почти чёрная жижа, пахнущая мокрым песком и чем-то металлически-кислым. Тварь издала резкий скрежещущий визг, будто тысяча ржавых ножей одновременно провели по стеклу. Усики, оплётшие голову Лионзы, дернулись, как живые веревки, и начали медленно разжиматься. Суккуб застонала громче, ее тело выгнулось дугой, но глаза оставались закрытыми. Монстр резко развернулся всем телом. Нижняя часть — сколопендра — изогнулась с нечеловеческой скоростью, десятки пар членистых ног вонзились в каменный пол, оставляя глубокие борозды. Тварь взвилась, пытаясь сбросить леопарда. Раксен почувствовал, как его тело отрывается от земли, сила у существа была чудовищная. Но он не отпустил. Передние лапы вцепились в женские плечи, задние вонзились в хитиновый бок, когти скребли по панцирю, высекая искры и тонкие осколки хитина. Тварь извернулась, жвала клацнули рядом с мордой леопарда. Раксен отпрянул, но не отпустил — перекатился в воздухе, используя инерцию броска монстра, и приземлился уже сбоку, на спине у сколопендры. Когти задних лап вонзились в сочленения сегментов, туда, где панцирь был тоньше. Он рвал, тянул, чувствуя, как поддаётся хитин, как сочится из щелей чёрная жижа. Человеческий торс чудища выгнулся назад, груди качнулись, руки схватили леопарда за загривок. Пальцы были холодными, сильными, с длинными ногтями, похожими на жала. Тварь попыталась оторвать его от себя, но Раксен уже перешёл в ближний бой, вгрызся зубами в основание шеи, туда, где женская кожа переходила в хитиновый воротник. Клыки прошли сквозь мягкую плоть и ударились о твёрдую основу. Хруст. Горячая горькая жидкость хлынула в пасть. Он не отпустил, только сильнее сжал челюсти. Тварь метнулась к стене, пытаясь раздавить леопарда о камень. Раксен успел отпрыгнуть в последний момент. Когти скользнули по панцирю, оставив длинные борозды. Он приземлился на скамью рядом с Лионзой, шерсть на загривке стояла дыбом, глаза горели золотом. Тварь развернулась к нему всем телом. Фасеточные глаза переливались сотнями крошечных отражений — в каждом из них мелькал крошечный Раксен, оскаленный, готовый к прыжку. Сколопендра бросилась вперёд. Она двигалась рывками, как молния среди камней, слишком быстро для такой массы. Передние ноги взметнулись, пытаясь вонзить шипы в леопарда. Раксен ушёл вбок, проскользнул под брюхом твари — там, где хитин был мягче, почти кожистый. Задние лапы врезались в уязвимое место, когти вспороли брюшную мембрану. Чёрная жижа хлынула потоком, заливая пол. Тварь взвыла, теперь уже по-настоящему, звук был смесью женского крика и насекомого скрежета. Тварь резко дёрнулась назад, все членистые ноги разом вонзились в пол, отталкиваясь с такой силой, что каменная крошка полетела во все стороны. Раксен едва успел отпрянуть — задние лапы скользнули по мокрому песку, он чуть не потерял равновесие. Существо не стало продолжать бой. Вместо этого оно развернулось всем телом, хвост-усики хлестнули по воздуху, как кнуты, и монстр рванул к дальнему концу зала. Скорость была нечеловеческой, сколопендра мелькнула чёрной тенью, нижняя часть извивалась, ноги стучали по камню дробным торопливым ритмом. Человеческий торс наклонился вперёд, руки вцепились в края прохода, помогая протиснуться. А потом тварь исчезла в тёмном туннеле за стеной. Эхо её скрежета и стука ног ещё несколько секунд отражалось от сводов, становясь всё тише, пока не затихло совсем. Раксен стоял, тяжело дыша, шерсть на боках слиплась от крови и чёрной жижи. Он смотрел в тёмный проход, куда скрылась Ашра, уши прижаты, хвост нервно хлестал по воздуху. — Ушла… — прохрипел он, еще не придя в себя от ярости боя. — Лионза! Ты жива? Суккуб не отвечала. Раксен видел её однажды даже мертвой. И сейчас она снова была близка к этому. В нормальном состоянии её кожа была ярко-красной, а сейчас — темно-багровой и сухой. Почти, как у мумии. — Лионза! — Раксен начал лизать лицо суккуба. Но она не шевелилась и, казалось, даже не дышала. — Псина, помогай! — крикнул леопард. Кстати, где эта трусливая шавка? Пока он сражался, где он отсиживался? Раксен осмотрел залу. Вууф сидел у бассейна, словно пёс. Его глаза были закрыты. Он что, спит?! Леопард подскочил к гноллу, хотел было с размаху столкнуть его в песок бассейна. Но в последний момент остановился. Это не было похоже на обычный сон. Он же Ищейка, что-то вроде шамана. Может, отправился в мир духов? Нашел время… Раксен осмотрел застывшего гнолла, а затем осторожно взял зубами его флягу с водой. Лионзе сейчас нужнее.

***

— Хватит… — умоляла Лионза. — Прекрати… Ашра смеялась, но неожиданно замолкла. Суккубу на мгновение показалось, что комната пошла рябью. Даже стена странно завибрировала. Она посмотрела в отгороженную часть зала: мумии исчезли, бассейн опустел, и Ашра тоже куда-то пропала. Суккуб из последних сил ударила по стене. Она снова странно задрожала, и, как показалось Лионзе, послышался хруст. Луанийка ударила лбом, от удара на стене остался круглый след, состоящий из мелких трещин. Будто это был не хрусталь, а лед на весеннем озере. Суккуб хотела ударить еще раз, но силы оставили ее. Она сползла на пол. Проклятие! Она слишком слаба. Она попыталась подняться. Бесполезно. Неужели она так и погибнет сейчас? Нашла время. Тут Бертегизела хотят возродить, а она… Она тут на бесполезном задании. Почему так несправедливо? Почему?! Стена задрожала, издавая жуткий невыносимый звон и скрежет. Лионза закрыла уши, но звук проникал сквозь ладони, проникал до самых костей. Как тогда, в царстве мертвых. Это все? В этот раз ей не сбежать от Лорда Костей. Лионза бессильно опустила руки. К этому пробирающему звуку добавился еще один, похожий на женский крик. А потом треск. Треск льда на реке. Стена обрушилась множеством осколков. Они вонзились в тело, как сотни дротиков. Лионза хотела закричать от боли, но не могла, рот пересох. Оттуда вырвалось только слабое шипение. — Вот ты где… Вот она ты. Живая. Ещё живая, — проворчал знакомый голос. Вууф? А где Раксен? — Ашра сильный морок навела… Сильный морок, — говорил гнолл. — Ничего, я выведу. Пошли… Лионза попыталась встать, ноги снова предали её. — Я вынесу. Вынесу. Вот так… рукой за шею. Давай, Лионза. Держись!

***

Лионза открыла глаза. Над ней нависал Раксен с флягой в зубах. — Жива! Ты жива! — зарычал леопард. — Пить… — прошелестела Лионза. Она чувствовала себя мумией. Живительная влага растекалась внутри приятной прохладой. — А ты герой, Вонючка… то есть как тебя… Ррраксен. Леопард только фыркнул в ответ. Гнолл пришел в себя и тоже подошел к Лионзе. — Ты победил саму Ашру, — продолжал он. — Я расскажу об этом сказку. Это будет великая сказка! — Это была Ашра? — удивился Раксен. — Она. У неё нет запаха. От нее веет жаром и песком. Это Ашра. — Она явно не такая, как ты ее описывал. — Она стала такой, когда породила пустыню. Растеряла свою былую красоту. Лионза с трудом поднялась, села на скамье. — Я тоже ее растеряла, — сказала она надтреснутым голосом. Она и правда выглядела не лучшим образом. Волосы в песке и растрепаны, вся в синяках, одежда изорвана, кожа сухая. — Ты всегда прекрасна, — сказал Раксен. — Я уже знаю, какие процедуры тебе предстоят, будь добра, усыпи меня. Лионза склонилась к уху леопарда, произнесла волшебные слова. Раксен осел на пол, превратился в шкуру. — Какое колдовство, — сказал Вууф. — Великое колдовство. Пахнет не по-нашему. — Иди сюда, — попросила Лионза. — Мне надо утолить жажду. Лионза опустилась на колени перед Вууфом, её ладони скользнули по жёсткой свалянной шерсти на его груди. Гнолл стоял на задних лапах, чуть расставив их для устойчивости. Его янтарные глаза смотрели на суккуба сверху вниз, дыхание участилось, ноздри раздувались, ловя её запах, теперь уже не голодный и сухой, а густой, влажный, зовущий. Она притянула его ближе, губы коснулись горячей кожи под шерстью на шее, потом спустились к груди. Вууф тихо заскулил, низко, гортанно, как настоящий пёс, когда его гладят в самом чувствительном месте. Лионза опустила руку вниз, между задних лап. Там уже всё было готово: красный влажный узловатый член выскользнул из мехового мешка, тяжёлый и горячий, пульсирующий в её пальцах. Она обхватила его ладонью, медленно провела от основания к кончику, чувствуя, как узел у основания набухает, становится твёрдым, как камень. — Ложись на спину, Ищейка, — прошептала она. Вууф послушно опустился на песок, задние лапы разошлись в стороны, передние упёрлись в пол, поддерживая верхнюю часть тела. Лионза оседлала его, медленно опускаясь на член. Он вошёл легко — она была уже мокрой от одного только прикосновения, от его запаха, от того, как он дрожал под ней. Она выдохнула сквозь зубы и надавила сильнее, с наслаждением чувствуя, как узел основания члена распирает ее изнутри, наполняет ее лоно. Вууф зарычал, лапы вцепились в её бёдра. Узел прошёл с влажным чмоканьем, растягивая её до предела, и они оба замерли на мгновение. Лионза начала двигаться медленно и ритмично, чувствуя, как узел трется о стенки, не давая выйти. Вууф под ней выгибался, язык вывалился, глаза полузакрыты, он тихо поскуливал каждый раз, когда она опускалась особенно глубоко. Его бёдра подрагивали, хвост хлестал по песку, передние лапы гладили её спину, прижимая ближе. Она наклонилась, прижалась грудью к его шерсти, губы нашли его ухо, прошептала что-то ласково-неразборчивое на луанийском. Они двигались всё быстрее, пока, наконец, Вууф не зарычал громко, почти по-звериному, и не кончил горячими густыми толчками, заполняя её до краёв. Узел набух окончательно, намертво застряв внутри. Лионза застонала, чувствуя, как её собственный оргазм накатывает волной, тело содрогнулось, вагина сжалась вокруг него, выжимая последние капли. Они замерли, она сверху, он под ней, тяжело дыша. Его член всё ещё пульсировал внутри, узел не спадал, связывая их вместе, как у собак после случки. Вууф тихо поскуливал от переполняющего блаженства, передние лапы обнимали её за талию, морда уткнулась в её шею. Лионза гладила его по голове, пальцы зарывались в шерсть за ушами. — Хороший мальчик, — прошептала она, целуя его в мокрый нос. Удивительно. Она не увидела в его мыслях ни одного воспоминания о его жизни. Только множество сплетенных между собой историй, которые неслись над степью, словно пушинки одуванчиков. Они падали на новую землю, прорастали заново, обрастали новыми подробностями. Потом их снова срывал ветер и нес все дальше и дальше, покрывая всю землю, наполняя сказками каждый уголок этого мира. Продолжение следует…