Неправильные вещи

Четверг, 2 марта 1995 г. Я улыбаюсь в газету, читая ее за завтраком. Понятия не имею, каким образом ей удалось разозлить Риту Скитер, однако репортерша отомстила. Мисс Грейнджер, простая, но амбициозная девочка. Ее тянет к знаменитостям, и одного Гарри Поттера ей мало. Пэнси хихикает рядом, ожидая моей реакции на статью. Трейси Дэвис пытается заглянуть через мое плечо. — Эй, Пэнс! — визжит Трейси. — А ты называла ее уродиной! — она смеется. — Реально же уродина, — поправляет ее Паркинсон. Я чувствую, как она смотрит на меня, дожидаясь похвалы. — Невероятно, — произношу, подмигивая, и она целует меня в губы. Я все еще пытаюсь привыкнуть к этим странным отношениям, в которые меня втянула Пэнси. Видимо, если я буду заниматься с ней сексом раз в неделю, она будет целовать меня публично. — Поттер видел это? — интересуюсь. Такое ощущение, будто весь стол Слизерина вытянул шеи, чтобы рассмотреть кого-то с Когтеврана. Золотое трио радостно болтает, Уизли закидывается едой, Поттер читает письмо, а Золотая девочка листает учебник по Зельям. — Давай поиздеваемся? — Пэнси хватает газету. — Не так быстро, — выхватываю «Пророк». — На Зельях, — ухмыляюсь, и Пэнси хихикает. Мы выходим из Большого Зала, словно стая волков. Пэнси машет газетой перед лицом Блейза, и они с Дафной читают статью по дороге в кабинет. Крэбб и Гойл отстают. Слышу, как Гойл спрашивает Крэбба, почему мы такие довольные. Мы ждем остальных у кабинета Снейпа. Пэнси едва себя сдерживает — это на самом деле безумно раздражает — и все-таки бросает газету в Грейнджер. Прежде чем они успели прочитать статью, Снейп открывает дверь кабинета. Мы не можем устоять на месте, ожидая, пока они прочитают. Я жду их реакции, внимательно всматриваясь в лица. Жду, когда она вспыхнет от смущения, а Поттер заворчит себе под нос. Скитер выложила все свои предположения и догадки, чем, возможно, разрушила их счастье. Может, Поттер увидит, насколько она мерзкая, и бросит ее? — Не могу дождаться реакции Уизли, — смеется Пэнси. Она сидит справа от меня, и я отрываю взгляд от нахмуренных бровей Грейнджер. — Уизли? — Да! — шепчет Паркинсон. — Хочу узнать, верит ли он в это! Посмотрим, будет ли драка! Я моргаю, глядя на нее. — Верит во что? — В ее с Поттером отношения! О, это было бы так здорово, если бы они поругались из-за этого, — шепчет Пэнс. — Он и так бесится из-за Крама. Оглядываюсь на эту троицу, что сидит на заднем ряду. Уизли хмурится, уши покраснели. — Что ты имеешь в виду? При чем тут Уизли? Я впился в нее глазами, как вдруг она повернулась в мою сторону и медленно произнесла: — Уизли и Грейнджер без ума друг от друга. Ощущение, словно мне дали звонкую пощечину. Или под дых. Возможно, мой мозг сейчас взорвется от влившейся в него информации. — Ты хотела сказать Поттер? Она ведь грязнокровка Поттера, — мой голос звучит приглушенно и безэмоционально. Пэнси смеется. — Мальчики иногда такие твердолобые, — она снова оглядывается на Золотое трио, прежде чем склониться ко мне. — Поттер и грязнокровка — друзья. Не более того. Уизли, вот кто ей интересен. Я имею в виду, по-моему, Уизли хуже самого обычного маггла, однако мысль о том, что она попытается разбавить их чистую кровь своей отвратительной… Тирада Пэнси обволакивает мое сознание изнутри, но, когда я оглядываюсь на этих троих, ее слова и фразы пролетают мимо меня. — …всегда защищает… Я смотрю, как он указывает на статью, и она закатывает глаза. — …ревнует все время… Он задает ей вопрос, и она краснеет. Он начинает толочь ингредиенты в ступе, ожидая ее ответа. — …вероятно, они уже несколько лет влюблены друг в друга. Замечаю, как он опирается на нее. Сидит ближе, чем Поттер. А она смотрит на него и быстро отводит взгляд, хлопая ресницами и краснея. Северус зачитывает оценки и начинает лекцию. Мне становится смешно от увиденного. Наблюдая смущение Поттера, я понимаю, что причиной этого послужил его друг. Перевожу взгляд на Уизли. Он буквально кипит от злости. Все еще пытаюсь собрать воедино все услышанное. Как я мог это упустить? Я всегда думал, что это Поттер. Поттер — гениальный ловец и обладатель невероятной удачи. Поттер — любимчик Дамблдора и всех чертовых учителей в этой школе. Поттер, который вечно таскает ее за собой, нуждается в ее интеллекте и позволил ей войти в их Золотое трио. Северус делает им замечание и рассаживает их. Грейнджер занимает место по другую сторону от Пэнси, к ее сожалению. Поттер пересаживается на первый ряд. Снова нахожу глазами рыжего, сидящего на задней парте теперь в одиночестве и уставившегося на нее. Пэнси поворачивается ко мне, хихикая над тем, что только что сказала Грейнджер, ожидая моего одобрения. Отрываю глаза от заднего ряда и улыбаюсь ей. Крам? Абсурд, но еще куда ни шло. Поттер? Я бы это пережил. Но Уизли? Я моргаю, глядя на доску, и записываю ингредиенты, пока рука Пэнси под партой поглаживает мое колено.

***

Четверг, 28 октября 1999 г. Она пытается игнорировать меня. В лифте. Атриуме. Кафе. Во вторник, когда Поттер притащил ее с собой в попытке разыскать свои любимые круассаны, она так и не встретилась со мной взглядом. Я пытаюсь выяснить, не чувствует ли она дискомфорта из-за нашего… субботнего «флирта» или ее проекта относительно Гринготтса. В четверг, оказавшись в лифте с Матильдой Гримблхок, я решаю воспользоваться предоставленной возможностью. — Слышал, у Грейнджер есть неплохая идея для Гринготтса, — произношу я после обмена приветствиями. — Да, да. Она довольно дальновидна, не так ли? — отвечает Матильда и кивает на груды документов в руках. Я подхватываю бумаги, потому как стопка опасно наклоняется влево. — Благодарю, Малфой. Я встречаюсь с ней завтра, — она достает из стопки папку и вопросительно смотрит на нее. — Надо найти компромисс, который устроит гоблинов. Наблюдаю, как ее глаза сканируют папку. Она не ответила однозначно, однако мне стало ясно, что предложение Грейнджер не подходит. — Надеюсь, компромисс будет достигнут, — отвечаю ей, ухмыляясь. — У моей семьи давняя история с драконами. Меня назвали в честь созвездия Дракона. Матильда смотрит на меня, словно увидела впервые. Похоже, утром она успела накрасить тушью только один глаз. — Ну конечно! Я предполагала! — она улыбается, и я отвечаю ей тем же. — Моя мама также очень заинтересована в этом проекте. Грейнджер обсудила его с ней и привлекла ее внимание. Мама всегда ищет проекты для инвестирования и… Глаза Матильды округлились и стали размером с галлеон. — Очень мило с ее стороны. Ваша мама всегда занималась благотворительностью, не так ли? Киваю и замечаю, что она перестала листать папку, сосредоточив свое внимание исключительно на мне. — Ну, — продолжает Матильда, — мы сделаем все возможное, чтобы спасти драконов. Однако Гринготтс не собирается отказываться от своих устоев. Они хотят зверя. Лифт останавливается на ее этаже. Я помогаю Матильде собрать документы в управляемую стопку и прощаюсь с ней. Зверь. Сразу после работы я иду домой, хотя и планировал отправиться на поле, полетать, поработать над тактикой Поттера, которую мы опробуем уже в воскресенье. Выхожу из камина поместья и направляюсь сразу в библиотеку. Ужинаю там же, мама не возражает. Что-то в слове «зверь» есть такого, что не дает мне покоя. Спустя десять минут начинаю искать на стеллажах экземпляр «Фантастических зверей», как вдруг осознаю, что он у нее. Она ведь одолжила его. Вероятно, ответ сейчас находится прямо у нее под носом. Хмуро смотрю на книги перед собой. «Гоблины 16 века»? Я вытащил ее из стопки и пролистал несколько глав. Дойдя до двухсотой страницы, я замер… Практические эксперименты доказали неприязнь и ненависть, которую испытывают по отношению друг к другу расы Химер и Гоблинов. Химера для безопасного и спокойного бытия обязана избегать встреч с Гоблином. Бросаю книгу на стол и в одно мгновение, вскочив на ноги, начинаю искать легенды и басни. Три часа спустя у меня перед глазами лежит пять источников, которые доказывают, что Химере может противостоять только Гоблин. Мне уже не терпится состряпать отчет, процитировать книги, но… это ведь проект Грейнджер. Сыграть на опережение и попробовать встретиться с Матильдой раньше? Нет, это только ухудшит наши отношения… Это должен быть только ее проект… Пишу Морти записку, в которой интересуюсь, есть ли в «Центральном» одна книга сказок, и если да, может ли он отложить ее до завтра. В этот момент в библиотеку входит мама. Должно быть, уже поздно. Почему она все еще не спит? — Завтракать будешь? — произносит мама. Я мгновенно бросаю взгляд на старинные часы, что стоят в углу. Уже пять часов утра? Смотрю на нее удивленным взглядом. — Да, спасибо. Она хмурится, глядя на меня, в ее руках — утренний «Пророк». Мама бросает газету на стол. — Я говорила тебе не связываться с этой болгаркой, — и стремглав покидает библиотеку. Я медленно разворачиваю «Ежедневный пророк», изучаю взглядом статьи в попытке отыскать то, что так спровоцировало мою мать. Пролистнув несколько страниц, обнаруживаю фотографию Грейнджер со светловолосым парнем. И Гермиона Грейнджер, похоже, оправилась от боли после разрыва с Драко Малфоем и находится в поиске нового спутника жизни! Вчера вечером ее видели в «Скачущем Гриффоне», распивающей сливочное пиво с Рольфом Саламандером, внуком известного магозоолога Ньюта Саламандера. Они мило беседовали в течение трех часов, что, по-видимому, и было первым из множества многообещающих свиданий этих молодых людей. Не могу заставить себя оторвать глаза от фотографии. Она вскидывает руки, рассказывая какую-то историю. Он заставляет ее смеяться, а затем пристально изучает пожирающим взглядом. Я отложил газету и провел рукой по лицу. Отсутствие сна однозначно не пошло мне на пользу. Опускаю глаза на записку, которую собирался отправить Морти. Пока я работал в библиотеке, пытался найти лазейку в ее драконьем проекте, она была на свидании. По меньшей мере, три часа она провела с ним. А быть может, она все еще не вернулась домой. Возможно, она только сейчас открыла глаза, отбросив тревогу на задворки сознания, перевернулась в его объятиях и поинтересовалась, не хочет ли он позавтракать. Это было первое свидание. Она не стала бы… Их лица смотрят на меня со стола. Она смеется. Сглатываю и отправляюсь искать своего филина.

***

Суббота, 30 октября 1999 г. Ровно в 5:30 открываю дверь «Центрального», напевая себе под нос старую мелодию. Она практически кидается на меня. О, великолепно. — Драко, тот факт, что Скитер написала, что ты посещаешь «Центральный» каждую субботу, не означает, что надо этого придерживаться в действительности. Она хватает книгу, которую вчера для меня отложил Морти, и ударяет ею по столу. Видимо, она весь день ждала, чтобы что-то ударить. Или кого-то. — Сегодня ты выглядишь поистине дикой, Грейнджер. Сделала что-то новенькое с волосами? — осматриваю пристальным взглядом ее кудри, собранные в небрежный хвост на затылке. Она ничего не отвечает на это. — Вам сегодня понадобится подарочная упаковка, сэр? — Естественно, — она резко наклоняется под прилавок и достает кассовый журнал. — Встреча с Матильдой прошла не так, как планировалась, верно? На мгновение Грейнджер замерла. — Откуда ты знаешь? — она смотрит на меня так, словно задается вопросом, являюсь ли я причиной того, что ее разговор прошел не настолько гладко. О, если бы ты только знала. — Слышал кое-что, — отвечаю я, ухмыляясь. — Она думает, что гоблины не пойдут на компромисс и что им нужен монстр, — ворчит она, раскрывая книгу. — Очень жаль. Ты обязательно придумаешь что-нибудь еще. Она читает название книги и хитро улыбается. Поднимает глаза на меня, готовая к нападению. — Неужели твоя девушка может справиться только со сказками? — произносит Грейнджер. Она считает, что выиграла эту битву? — Мы можем завернуть для нее словарь. Ее глаза широко распахнуты и горят абсолютным счастьем. Я наклоняюсь вперед, расслабленно облокотившись о прилавок, в надежде провести следующие пять минут, подшучивая над ней. — Не стоит. Вдруг она выучит больше слов, и нам придется разговаривать. — И то верно, — соглашается Грейнджер и отворачивается, закатив глаза. И тут же хватает оберточную бумагу и ножницы. — Если ей понравится эта, Драко, я могу порекомендовать еще кое-что. Например, детские стишки, и песенки про кентавров и леденцы. Это настоящий хит среди читателей такого уровня. Она считает, что удачно пошутила. Думает, что снова уделала меня. — Ты начала называть меня Драко, — напеваю я. Ее пальцы замирают над бумагой. Она смотрит на меня, словно я поймал ее с поличным. Несколько прядей выбились из ее хвоста и упали на глаза, мне так и хочется откинуть их назад. Интересно, как поступит она? Убирает волосы за ухо и прочищает горло. — Ну… Твоя мама зовет тебя Драко, поэтому… — Ага, никак не могу заставить ее прекратить так меня называть. Внимательно наблюдаю, как она оборачивает книгу. Так глупо и по-детски. Однако я хочу, чтобы она обернула ее. И повязала сверху красивую ленту. Сердце глухо бьется в груди, кончики пальцев покалывают от нетерпения. Мои ладони практически дрожат, поэтому я начинаю крутить кольцо на большом пальце. Ее руки быстро и легко справляются с оранжевой оберточной бумагой. А я думаю лишь о том, какие они, вероятно, сильные. На протяжении многих лет она делает ими всякие маггловские штуки, скорее всего, по привычке и, наверняка, на них есть маленькие мозоли и шрамы. Как же хочется ощутить их на своей коже. Возвращаюсь в реальность, отгоняя образ ее сильных пальчиков, которыми она касалась Саламандера. — У меня не было возможности познакомиться лично с Рольфом Саламандером, но слышал, что он неплохой парень. Хотел бы я, чтобы это было не так. Грейнджер поднимает глаза на меня, ее руки все еще возятся с упаковкой. Она открывает рот и тут же его закрывает. — Да… Э-э… Я имею в виду, что тоже не встречала его раньше, — она опустила глаза. — Он открыт для обсуждения магических существ, так что я нахожу его довольно… интересным. Она нервничает. Возможно, что-то скрывает. Быть может, ей стыдно, что она позволила ситуации зайти слишком далеко на первом свидании — обычно она ведь так не поступает, Рольф — посмотрела его коллекцию книг, выпила еще один бокал вина и позволила ему раздеть себя… Краснеет. Завязывает из ленты бант. И я прошу ее работать аккуратнее, поскольку этот подарок кое-кому особенному для меня. Она закатывает глаза. И тогда меня посещает мысль попросить ее подписать открытку, ведь ее почерк намного приятнее моего. Грейнджер будет рычать и шипеть на меня, а я буду наблюдать, как она дуется, подписывая открытку для другой девушки. Надо как-то указать ей на главу о Химерах… Она смотрит на меня с трепетом и растерянностью, я ухмыляюсь, приподняв брови, и думаю уйти и оставить ее наедине с идеально завернутым подарком. Возможно, она придет в себя, вспомнит басню о химерах и побежит за прилавок… Колокольчик над дверью позади меня тихо звенит. Я вздыхаю. Думаю о том, что готов пальнуть проклятием в любого, как вдруг она произносит: — Добрый вечер. Надо срочно что-то придумать, чтобы остаться. Побродить вдоль стеллажей, пока клиент не уйдет? Я смотрю мимо нее и не вижу никаких книг в резерве. Кто же этот идиот? — Рон, привет. Каждая мышца моего тела напряглась до предела. Мои глаза пристально смотрят на нее, я желаю убедиться, что она шутит. Но нет… Поворачиваю голову и вижу на пороге Уизли. Опирается рукой о дверную раму, словно не уверен, стоит ли входить. Его глаза мечутся между мной и Грейнджер. Однако спустя несколько мгновений останавливаются на мне. Я снова ощущаю, как эмоции завладевают телом, выброс тестостерона ударяет в голову. Ухмыляюсь ему и поудобнее разваливаюсь на прилавке, там, где и стоял до того, как он грубо нас прервал. — Ну, теперь ты знаешь наверняка. Они доставляют «Пророк» в Ирландию. Она медленно откладывает книгу и бумагу, мои глаза внимательно следят за каждым ее движением. Она приближается к нему. Его глаза все еще наблюдают за мной. Я улыбаюсь ему. Они обнимаются, обмениваются любезностями. А я все еще стою у прилавка. Поскольку это книжный магазин и я покупаю книгу, не вижу причин, чтобы уйти. Она пытается отстраниться от него, а он прижимает ее к себе, скользя глазами по мне. Значит, он знает. Интересно, так на него повлияли фотографии «Пророка»? Или так на него влияет мое присутствие? Наверняка мысли, которые обитали в его голове в течение последних нескольких недель, плотно там засели. Наконец, она вырывается из его объятий, возвращается за прилавок и смотрит на меня. — Малфой. — Уизли, — произношу я. Стараюсь выглядеть как дома, насколько это возможно. — Отлично сыграл на прошлой неделе. Ничего не могу с собой поделать. Он хмурит брови, глядя на меня, его уши становятся пунцовыми. — Так ты придешь на завтрашний матч? — спрашивает она, колдуя своими пальчиками над оберткой. Интересно, стоит ли дразнить ее по поводу того, как она оборачивает книгу? — Посидишь на трибуне со мной и Кэти Белл… Уизли все еще смотрит на меня и отвечает: — Не выйдет. Я только что разговаривал с Гарри и мистером Эйкорном, — он, видимо, пытается сделать самодовольное выражение лица. — Похоже, вратарь Отдела магического транспорта заболел, и вместо того, чтобы отменить мероприятие, Эйкорн попросил меня присоединиться завтра к их команде. Я показываю ему, каким должно быть поистине самодовольное выражение лица. Он — паршивый вратарь, и я планирую доказать это завтра. — О, восхитительно. А, Грейнджер, ты еще здесь. — Да, восхитительно, — повторяю. — Это так мило, что они принимают в команду кого угодно… когда есть такая необходимость. — Да, очевидно, — он кивает в мою сторону. Я улыбаюсь. Все-таки он изменился со времен окончания Хогвартса. Она обматывает книгу черной лентой, привлекая наше внимание к ней. Ну, не могу я остановиться. Уизли подходит ближе к прилавку. — Покупаешь кому-то подарок на Хэллоуин? — спрашивает, словно дразнит. Ее сильные пальцы туго натягивают ленту и переворачивают книгу. В голове появляется мысль дать ему знать, что подарок предназначается ей… — Да, — отвечаю. — Кое-кому особенному для меня. Я смотрю на него, готовый рассказать, как важен для меня получатель этой книги, возможно, даже стоит упомянуть о ее сильных пальцах и не менее стройных бедрах… Грейнджер фыркает. Мы оба поворачиваемся в ее сторону. Она краснеет и быстро заканчивает с упаковкой, бросая обернутую книгу в фирменный пакет «Центрального». — Вот. Пожалуйста. Ее глаза буквально умоляют меня уйти, но не так быстро, Грейнджер. — О, спасибо, Грейнджер, — я улыбаюсь ей, включив все свое обаяние, которое обычно дарю Скитер, Матильде, Жаннет и Жаклин. Она моргает, глядя на меня. Оборачиваюсь на Уизли, и моя улыбка медленно сползает. — Увидимся завтра на поле, Уизли. — Жду с нетерпением, Малфой. Уизли пытается оставить последнее слово за собой? Ну, нет. Забираю у нее пакет и, потянувшись через Уизли, хватаю мятный леденец — мисс Грейнджер обнаружила, что именно эти мятные конфеты — любимое лакомство мистера Малфоя после обеда, и специально хранит их на прилавке «Центрального» — и начинаю крутить его между пальцами, пока маленький мозг Уизли пытается сообразить, что к чему. — До завтра, — напеваю, уходя. Закидываю леденец в рот, не осмеливаясь оглянуться.

***

Понедельник, 2 сентября 1996 г. Аромат ее волос сегодня просто умопомрачительный. Должно быть, она сделала это специально. Или, возможно, это потому, что я не был рядом с ней больше двух месяцев и её запах полностью выветрился из моей памяти. Сегодня первый день занятий, а она уже практически подпрыгивает на месте, чтобы получить у Слизнорта баллы за то, что вызубрила на каникулах. И как бы я ни готовился к сегодняшнему дню, сколько бы ни медитировал и ни закрывал сознание, чтобы сосредоточиться на моём задании в этом году, я всё еще не могу отвести от нее взгляд. — Это Оборотное зелье, сэр, — она — о, чудо — правильно определила содержимое котла с бурлящим варевом перед ней. Её глаза сияют, когда Слизнорт подтверждает ее слова. Я старался не думать о ней с тех пор, как получил задание. Северус доволен моими успехами, моей способностью четко разделять мысли о ней и моей миссии, но это было в Мэноре, до начала учебного года. До того, как мы снова вошли в один кабинет, и до того, как её запах наполнил стены, в которых я нахожусь. — Это Амортенция! Оборачиваюсь на звук её звонкого голоса. Она стоит перед котлом, всего в пяти шагах от меня. Я чувствую, как бледнею, наблюдая за ней, а профессор бубнит что-то о свойствах любовного зелья. Того самого зелья, благодаря которому я чувствую запах её волос. Она словно расцветает от внимания Слизнорта. Мне нравится незаметно наблюдать за ней на занятиях, именно потому что ее голова настолько наполнена знаниями и она так гордится собой, что не замечает ничего вокруг. — …и еще оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи нам нравятся, — например, я чувствую запах свежескошенной травы, нового пергамента и… Тут она слегка порозовела и не закончила фразу. Вероятно, собиралась сказать что-то глупое о запахе ног Уизли или подмышек Поттера. Или об утреннем дыхании Златопуста Локонса. Или, скорее, о чём-то похожем на лосьон после бритья Уизли. Крепко стискиваю зубы и ищу взглядом его, чтобы понять, появились ли у него — наконец-то — мозги за это лето. И ощущает ли он, так же как и я, запах её волос, наполнивший эту комнату. Его рыжая голова виднеется в другом углу класса, прямо напротив меня, и Грейнджер — ровно между нами. Как поэтично. Поднимаю глаза, чтобы понять, слышал ли он ее промах, её почти признание. Уизли напряжённо смотрит прямо на меня. Его руки сложены на груди, и тут он кидает взгляд на Грейнджер, а потом снова возвращает его мне. Я хмурюсь ему в ответ. Затем отворачиваюсь. Любопытно, можно ли прочесть что-то на моём лице в момент, когда она отвечает на вопрос, краснеет и описывает свойства Любовного зелья? Решаю заглянуть сегодня вечером к Северусу. Я недостаточно подготовлен к началу семестра. Мне удается пошутить по поводу её грязной крови так, чтобы услышал Тео и остальные, в момент, когда Слизнорт спросил, имеет ли она какое-то отношение к Гектору Дагворт-Грейнджер.

***

Воскресенье, 31 октября 1999 г. Никаких известий от неё. Я думал, она хоть как-то отреагирует. Натягиваю майку и кидаю свежевыстиранные вещи в сумку, чтобы переодеться после матча. Быть может, она просто выбросила мой подарок. Взглянула на него и пришла в такую ярость, что даже не прочла записку. Я прыскаю одеколон, наношу крем с защитой от солнца и взъерошиваю волосы. Может, они с Уизли все ещё смеются надо мной. Хватаю мантию и спускаюсь вниз. Вероятно, у неё не было возможности даже открыть её, потому что они с Уизли наслаждались обществом друг друга весь вечер. Хватаю у Миппи свою метлу и иду через парадный вход, мимо сада, к главным воротам. Примерно через двадцать шагов чувствую, как антиаппарационные чары рассеиваются, и аппарирую. Я первый прибыл на поле. На часах — 6:30 утра. Возможно, я немного перестарался. Кладу сумку, скидываю мантию и вскакиваю на метлу, надев лишь тонкую футболку. Холодный ветер пронизывает меня, но я пользуюсь возможностью согреться, выполняя сложные трюки, приводя в тонус отдельные мышцы, необходимые для игры в квиддич, те, о которых я практически забыл с тех самых пор, как был Ловцом. Практикую свою версию Финта Вронского, ту самую, что пытался выполнить годами, с тех пор как в четырнадцать лет увидел его в исполнении Виктора Крама на Кубке мира по квиддичу. Поттер тоже был неплох в игре, даже спустя годы — не то чтобы я когда-либо говорил ему об этом, но мне всегда не хватало смелости попробовать сделать это в реальном матче. Если бы я не справился с управлением и врезался в поле на глазах у всей школы… Ну, это того не стоило. Резко направляю метлу к земле, настолько, насколько мне хватает смелости — не так низко, как Крам, конечно — и резко беру вверх, так, что колени практически скользят по траве. Раздался хлопок. Кто-то аппарировал на поле. Смотрю вниз, на прибывших игроков из Департамента магического транспорта, и замечаю среди них рыжую голову. Я стараюсь остыть, медленно описывая большие круги над полем в то время, как прибывшие игроки запрыгивают на свои мётлы. Примерно через пять минут Уизли, Поттер и девчонка-Уизли подходят ближе и останавливаются на краю поля, возле моей сумки. Я спускаюсь и подхожу к ним. Джинни растягивается, пока Поттер готовит метлу, чтобы согреться. Кидаю быстрый взгляд на трибуны и вижу, как Грейнджер пробирается между рядами, пытаясь найти место. — Форма в раздевалке, Малфой, — произносит Поттер, взлетая. Я хватаю сумку и мантию, замечая, что, пока его сестра растягивается, делает приседания и бегает на месте, Уизли просто стоит, оглядывая поле. Интересно, собирается ли он побеспокоиться о разминке или это ниже достоинства профессионального игрока в квиддич, коим он себя считает? Я поворачиваюсь к раздевалкам и слышу: — Понтуешься, Малфой? Оглядываюсь назад. Уизли осматривает поле, скрестив на груди руки. — Ты, определённо, в неплохой форме. Не знал, что в Азкабане есть поле для квиддича. Чувствую, что и так достаточно разогрет, однако теперь кровь начинает просто кипеть. Оглядываю его с ног до головы, прищурившись. Боковым зрением вижу, как Джинни Уизли останавливается, не закончив приседания, и смотрит на своего брата. Она уже открывает рот, но… Я справлюсь сам, спасибо. — Нет, — спокойно отвечаю, наблюдая, как Уизли смотрит на поле, самодовольно ухмыляясь. — Я так рад снова вернуться в игру. Невероятно благодарен Грейнджер за то, что вытащила меня оттуда. У него дергается глаз. И, снова отворачиваясь к раздевалкам, я вижу, как плывут вверх брови Джинни Уизли. Сорок пять минут спустя мы все уже переоделись в форму. Поттер произносит вдохновляющую напутственную речь, однако я стараюсь сконцентрироваться на выравнивании своего дыхания. Гольдштейн сообщил нам, что там Скитер. И огромная толпа. Меня не волнует ни публичное соревнование, ни рёв стадиона. Я просто отчаянно хочу забить одно очко в кольца Уизли. Только одно. Быть может, фотограф Скитер поймает именно этот момент, и я попрошу в редакции оригинал фото, чтобы поставить его в рамку на тумбочку рядом с моей кроватью. — И не позволяйте толпе сбить вас с толку, — говорит нам Поттер. — Просто играйте так, как и всегда. Рон — отличный вратарь, профессиональный игрок, но у него есть свои слабости, как и у всех нас. — Он может быть высокомерной задницей, — произносит Джинни, после чего некоторые смеются. — И он предпочитает среднее и правое кольцо, — вставляю. Раздевалка погружается в тишину, и я вижу, как Поттер поворачивается в мою сторону. — Правда? — Джинни хмурит брови. Я киваю. Похоже, Поттер обдумывает новую информацию. И тут входит судья. — Все готовы? Оливер Вуд. Меня охватывает презрение. Гриффиндорский рефери точно будет отдавать предпочтение игрокам Гриффиндора. Мне требуется пара секунд, чтобы понять, что я — один из тех гриффиндорских игроков, одетый во всё красное. — Хорошо, — говорит Поттер, когда Вуд уходит. — Я надеюсь на то, что мы будем впереди на пятьдесят очков к отметке в сорок пять минут и на восемьдесят очков к финальному свистку! Команда поддерживает его. А я пытаюсь направить всё своё внимание на шнуровку моих кед. Ровно в восемь мы, словно ракеты, вылетаем из раздевалки на поле. Зрителей действительно много. Я не летал перед такой толпой со времен Хогвартса. Не отвожу глаз с того места, где в последний раз видел, как Грейнджер выбирала себе место. Мы окружаем Вуда в воздухе. Он шутит о том, как горда была бы мадам Трюк, видя, как все мы снова играем на одном поле. Одиннадцать метел дрожат от смеха. Мои мысли в данный момент направлены лишь на то, что нужно потуже застегнуть перчатки. Концентрируюсь, пытаясь избавиться от любых посторонних мыслей, кроме тех, что касаются моей метлы, ветра, колец. Интересно, было ли у них что-то прошлой ночью? Неужели так скоро после свидания с Рольфом Саламандером? Я отмахиваюсь от этого так, словно вытряхиваю грязный ковёр. Замечаю, как Уизли машет кому-то на трибунах. Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что она машет ему в ответ. Вратари занимают свои позиции. Загонщики — свои. Вуд подбрасывает квоффл, и игра начинается. По стратегии Поттера мы даём возможность игрокам Магического транспорта первыми взять контроль над квоффлом, а я сажусь на хвост темнокожей девушке, на самом краю поля, так, чтобы оставить ей простор для манёвра. Наш вратарь довольно хорош. Он легко блокирует первый удар по кольцам, бросаясь вниз, чтобы схватить квоффл и перебросить его Джинни Уизли. Она уклоняется от бладжера и, не глядя, легко подбрасывает квоффл вверх, как раз, чтобы Поттер поймал его. Охотники пытаются перестроиться, чтобы перехватить её, и я поворачиваю к кольцам, чтобы подстраховать атаку. Поттер направляется к левому обручу, и я замечаю, как Уизли дергается не в ту сторону. Ему едва удалось отбить бросок. Уизли посылает Поттеру торжествующую ухмылку, а Поттер закатывает глаза и улыбается. Поттер поворачивается ко мне, когда мы возвращаемся к самой кромке поля. Он кивает мне, видя воочию, что Уизли предпочитает правый обруч. Я подмигиваю и улетаю. Десять минут спустя я уже стремительно лечу вперед, держа квоффл. Три секунды отделяют меня от колец и напряженного Уизли. Охотница из команды Магического Транспорта у меня на хвосте, однако по какой-то причине она отстаёт. А это означает, что в меня летит бладжер. Смотрю прямо на Уизли, задаваясь вопросом, получится ли у меня. Он улыбается. — Открыта! — слышу сквозь свист ветра, бросаю квоффл в том направлении, откуда послышался голос Джинни Уизли, и резко ныряю вниз. Бладжер практически целует меня в ухо. Если бы я не сделал этого, мяч разбил бы мне голову. Поднимаю взгляд и вижу, как квоффл снова летит в кольцо — левое! — а он пытается перехватить его. Усмехаюсь, только сейчас обратив внимание, как ликующе взрываются криками зрители. Бладжер рикошетит ко мне, и я уворачиваюсь, с удовольствием слушая, как переругивается семейство Уизли. Квоффл снова выбрасывают на поле, и мне удается его перехватить. Два наших Загонщика уже прикрывают меня, поэтому я бросаюсь к кольцам прямо с середины поля. Слышу, как гудит толпа и раздаются звуки ударов биты по мячу у меня за спиной. Захожу слева, забрасывая квоффл в центр кольца. Уизли почти пропускает его, отбивая буквально кончиками пальцев. Он ухмыляется, глядя мне в лицо, и я отворачиваюсь, прежде чем потеряю самообладание. Перезагрузка. Игроки возвращаются на исходные позиции. Ребята из Магического транспорта мчатся впереди нас, однако наш Вратарь не дает им возможности забить. Счёт 10:0, и прошло уже двадцать минут с начала игры. Каждый раз, когда Поттер приближается к кольцам и не забивает, Уизли старается задеть его чем-то льстивым или двусмысленным. Кажется, это начинает его раздражать. Хотя, пока он упрямо держит удар. Один из загонщиков противника явно имеет что-то против меня. Он преследует меня так, как это обычно делают охотники, раз за разом направляя в мою сторону бладжер. Но ему не повезло с целью. Он учился в Хогвартсе примерно на четыре-пять лет старше нас. Слизерин, однозначно. Поттер кричит нам схему, которую мы должны разыграть. Трое из нас будут мчаться по полю с одинаковой скоростью, перебрасывая квоффл из рук в руки, пытаясь обмануть вратаря и защитников. Прямо перед тем, как бросить квоффл обратно, я поворачиваюсь к загонщику, который преследует меня. Интересно, стоит ли это того… — О, Уильямс! — он смотрит на меня. — Теперь я знаю, почему Флинт не пустил тебя в команду. Ты — дерьмовый игрок! Он продолжает смотреть на меня и прищуривается, когда раздаётся свисток. Я взлетаю выше, в самый центр нашей группы охотников. Поттер пасует Джинни Уизли прямо над моей головой, Уизли уворачивается от бладжера и даёт мне передачу. Вижу ее брата около колец, он пялится в нашу сторону, явно в ожидании, чтобы нас прикончили охотники или бладжеры. Пытается определить, у кого будет квоффл в момент, когда мы приблизимся на расстоянии броска. Снова делаю передачу на Джинни Уизли, она быстро кидает квоффл обратно мне, и я едва успеваю бросить его Поттеру. За моим затылком раздаётся свист. Ах, да, бладжер Уильямса. Поттер целится в правое кольцо, Уизли отбивает и, я ныряю и уворачиваюсь в удачный момент, чтобы увидеть, как бладжер, целившийся в мою голову, чудом не задев Рона Уизли, разбивает кольца, разнося в щепки дерево и всё вокруг. Черт. Ведь чуть не попал. Хороший удар, Уильямс. Вуд свистит. Я смотрю на толпу, замечая, что половина зрителей уже на ногах. И сразу выцепляю взглядом её. Она сидит рядом с Кэти Белл, замерев, с открытым ртом. Интересно, это она о нем так переживает? Я приземляюсь на траву, чтобы взять воды у веселых девушек из группы поддержки, раздающих бумажные стаканчики рядом с фонтанчиком. — Едва пронесло, — произношу это вслух, поворачиваюсь, поднося бумажный стаканчик к губам, и натыкаюсь на Уизли. У него тяжелый взгляд, когда он берет воду, даже не взглянув на девушек. — Да, жаль кольца, — произносит он. Я поднимаю взгляд и вижу, как Вуд пытается собрать их по кусочкам. — Прицел Уильямса действительно нуждается в доработке, — бросаю бумажный стаканчик в мусорный пакет и возвращаюсь к своей метле. — Если бы только твои друзья видели тебя сейчас, Малфой, — он следует за мной. — В красной форме Гриффиндора, играешь бок о бок с Гарри Поттером. — Ну, я уверен, что они увидят это в газетах, Уизли, — практически напеваю в ответ и поворачиваюсь к нему лицом. Он мнётся, явно ожидая атаки. — Мне просто жаль, что на трибунах никто не болеет за тебя. Никому не интересны твои выкрутасы на метле, — издевается он. — Я бы не был так уверен, — говорю, и в этот момент мои глаза находят её, а она смотрит на нас двоих. — Думаю, я был довольно хорош сегодня, — оглядываюсь на него и вижу, что он вот-вот взорвется. Я могу делать это целыми днями, Уизли. Он угрожающе шагает на меня, но я не двигаюсь с места. — Найди себе новый книжный магазин для покровительства, Малфой. Ненавижу тот факт, что он все еще выше меня. И он это точно знает. — На самом деле, мне очень нравится «Центральный», — немного наклоняю голову. — Разве у тебя дома нет библиотеки? — Есть. И она огромна. Он прекрасно понимает, что я имею в виду, и его ноздри раздуваются. — Уверен, она не такая уж и большая. — Большая. Спроси Грейнджер, — небрежно произношу я. — Она видела ее. Его глаза темнеют. Я вижу, как дрожат его руки, когда он сжимает кулаки. Это хорошо, Уизли. Ударь меня. — Она была там несколько раз, — продолжаю я. Он кидает быстрый взгляд в её сторону, наклоняет голову и снова делает шаг на меня. — Оставь. Её. В покое, — он пытается мне угрожать? — Зачем? — спрашиваю спокойно. — Ты ведь держался от нее достаточно далеко ради нас двоих. Он толкает меня. Я улыбаюсь. — До Ирландии путь не близкий, Уизли, — чувствую зуд под кожей. — Я просто не давал ей скучать в твоё отсутствие, только и всего. Чувствую — сейчас он меня ударит. И жду этого. Вот оно — его кулак с треском впечатывается в мою челюсть. Спасибо, Уизли. Теперь моя очередь. Встряхиваю головой и бросаюсь на него, сбиваю с ног и стараюсь навалиться сверху. Слышу, как воздух выбивается из его легких, и мне хватает размаха, чтобы двинуть его кулаком в челюсть. Он пытается оттолкнуть меня, но я не оставляю ему шанса. Не вижу ничего, кроме его веснушек и голубых глаз, а затем — внезапно — представляю, как её тело извивается под ним, как её пальцы зарываются в его рыжие патлы, как она стонет под ним… Он сильно бьет меня в глаз. Я снова вырубаю его кулаком по голове. Мне хочется врезать ему ещё и еще раз, сломать ему нос, но в этот момент чьи-то руки тянут меня назад. Я пытаюсь увернуться, вскакиваю на ноги и вырываюсь, чтобы снова кинуться на него.  — Достаточно! — раздался голос Поттера совсем рядом с моим ухом. И это возвращает меня к квиддичному полю, траве, униформе. Он оттаскивает меня назад, заломав руки. Замечаю на лице Уизли кровь, что течет из его разбитой губы, и почти улыбаюсь. Он вскакивает, бежит на меня, и никто его не останавливает. Он бьет меня под дых. В глазах всё чернеет. Я слышу крики. И не могу дышать. Кто-то меня отпускает, и я падаю на колени. Потом меня пытаются поднять, кто-то перекидывает мою руку через плечо и ведёт в сторону раздевалок. Я спотыкаюсь, но стараюсь не отставать и не обмякнуть в чужих руках. Мы добираемся до раздевалки, и я понимаю, что это Поттер. Он бормочет извинения и что-то о том, что не хотел держать меня за руки, и не думал, что Уизли сможет ударить меня в грудь. Он предлагает приложить лед. — Извините, я испортил игру, — хриплю. Поднимаю глаза и понимаю, что почти ничего не вижу из-за отёка. Он качает головой. — Вы двое на одном поле — плохая идея изначально. — Но с тобой-то у нас всё путём, — хриплю в ответ. — Ну, да. Я же святой. Смех вырывается из моей груди и отдаётся резкой болью в животе. Джинни врывается в раздевалку, и я морально готовлюсь к очередной атаке со стороны семейства Уизли. Она смотрит на меня и хихикает, прикрывая рот рукой.  — Ну, — произносит она, — и у кого в итоге больше? Я улыбаюсь, насколько это возможно в моем состоянии. — Джинни… — стонет Поттер, и на его лице явно читается отвращение. В раздевалку вваливаются остальные игроки нашей команды. Принято решение перенести игру. Я извиняюсь перед ними. Большинство предпочло этого вовсе не заметить. Неторопливо принимаю душ, морщась от воды, попадающей в травмированный глаз. Гольдштейн, когда я вернулся к остальным, протянул мне заживляющую мазь. Поттер ждет меня. Мы выходим и видим небольшую толпу, но внезапно передо мной оказывается она, ее глаза неистово горят. — С тобой все в порядке? — спрашивает она. Она скользит взглядом по моему лицу, моим синякам. Давай, Золотая девочка, больше жалости, пожалуйста. Я хмурюсь в ответ. — В порядке. — Отлично, — она кивает и вдруг изо всех сил толкает меня. Я не был готов к очередной атаке и с силой впечатался спиной в дверь раздевалки. — Что, черт возьми, на тебя нашло?! Я чуть не задыхаюсь от возмущения. — На меня? — Да! Зачем ты даешь Скитер поводы?! — она снова толкает меня. — Ты же знаешь, что завтра фотография вашей драки будет украшать первую полосу! Я абсолютно забыл о Скитер и её фотографе, как вдруг именно в этот момент замечаю, что они стоят с другой стороны поля и делают очередное фото, на котором мы с ней вместе. — И ты решила, что это все из-за тебя, Грейнджер? — я хмурюсь, но внезапно снова вижу это в её глазах. Неистовое пламя. — Конечно, из-за меня, потому что ты не можешь оставить все как есть! Грейнджер тяжело дышит, и воздух вокруг нас словно пропитался ее злостью, пока она плевалась ядом в мою сторону. Закатываю глаза. Она реально думает, что настолько важна для меня после всего, что было? — К твоему сведению, мне не терпелось ему врезать с того самого дня, как мы встретились. — Да, и я уверена, что бы ты ни сказал, чтобы вынудить его ударить тебя первым, это не имело ко мне никакого отношения! Ты травил его все выходные! Её голос снова повышается до предела, и это делает его намного менее приятным. — Травил? Думаю, я не понимаю, о чем ты… — О, пожалуйста, Малфой! Мятных леденцов? — произнесла она, ухмыльнувшись, уперла руки в бока. И я не смог сдержать ответной усмешки. — Это мои любимые конфеты, Грейнджер. Тебе ли не знать? — И ты знал, что он будет со мной, когда твой подарок… Он будет со мной. Я плотнее сжимаю челюсти… — Кстати, не благодари, — произношу. — Или ты до сих пор не додумалась? Она выглядит так, словно я ударил её. Даже рот открыла от изумления. — Не додумалась?! Конечно, я додумалась! Даже такая тупица, как твоя девушка-вторник, смогла бы понять… — О, мне любопытно, почему же я не получил записки с благодарностью. — Что ж, спасибо тебе, Малфой, что спустился с небес и спас меня от моего же провала… — Мы вернулись к Малфою, не так ли? — вижу, как её щеки заливаются румянцем, и она растерянно смотрит на меня. — А я-то думал, что между нами что-то изменилось, Грейнджер. — Да, когда ты ведешь себя как идиот, ты — Малфой! — она снова шипит на меня и дышит так тяжело, словно я заставил её пробежать марафон. — А когда я — Драко? — растягиваю слова, окидывая её внимательным взглядом, пока она фыркает. — Когда ведешь себя как придурок! — она снова толкает меня в плечо, но я успеваю перехватить её руки, практически притянув к себе. Я смотрю на неё сверху вниз, а она тычет своим пальчиком мне в лицо. — Не смей снова впутывать меня в это! — Я ни во что тебя не впутывал, Грейнджер. Это все он, — я закипаю. Это всегда будет моя вина, не так ли? — Если хочешь ударить его — ударь. Не надо использовать меня, чтобы он напал на тебя первым. Она должна мне доверять. И Грейнджер уходит, игнорируя Скитер с её вопросами и фотографа. К ней подходит Уизли и пытается что-то объяснить. По крайней мере, мы оба в немилости. Смотрю, как она удаляется, мне тяжело дышать, и я пытаюсь вдыхать глубже, наблюдая, как двигаются её бёдра, пока она идет по траве. Провожу рукой по лицу, совершенно забыв о травмированном глазе, и вздрагиваю. Поворачиваюсь, чтобы взять сумку, и вижу, что Поттер наблюдает за мной. Он словно выныривает из своих мыслей — о чём бы он там ни думал — и помогает водрузить мою сумку мне на плечо. — Спасибо, — бросаю и ухожу. Аппарирую на секунду раньше, чем Скитер удалось бы зажать меня в углу. Сразу направляюсь в бар. Следующим утром я просыпаюсь от стука совы в мое окно. Голова раскалывается, а глаз заплыл и опух. Я принял зелье сна без сновидений около шести вечера, и теперь, спустя двенадцать часов, наконец-то проснулся. С вечера мама положила рядом с моей кроватью обезболивающее и маскирующий крем. Снова стучит сова. Подхожу к окну и впускаю эту упрямую птицу. Письмо. Разрываю конверт. Внутри страница «Ежедневного Пророка» и небольшая записка. Смотрю на дату выхода газеты и понимаю, что это свежий утренний выпуск. «БОРЬБА ЗА СЕРДЦЕ ГЕРМИОНЫ ГРЕЙНДЖЕР» Рита Скитер Первая полоса. А вот и я, опрокидывающий на землю Уизли. Как животное. Я вижу, как на фото она стоит на краю поля и кричит, чтобы мы остановились. Вижу, как она толкает меня в дверь раздевалки, и я жадно смотрю на неё. Нигде в газете нет ни строчки о том, что Драко Малфой открывает консалтинговую фирму, становится самостоятельным человеком и выходит из тени своего отца. Достаю из конверта записку. Она никому не адресована и не подписана, но я слишком хорошо знаю почерк отца. Я думал, что 1 ноября ты анонсируешь открытие. Я моргаю своим здоровым глазом. Это не вопрос. Это упрек. Ни строчки от него за последние пару недель. Ничего, даже когда в газеты попали фотографии из «Фортескью». Ни намёка о перспективах и продолжении нашего разговора, что состоялся месяцем ранее. Громовещатели, которые я получаю до конца этого дня, не так задевают, как одна его фраза.