Неправильные вещи

Вторник, 6 мая 1997 г. Возможно, это правильно. Возможно, так было предрасположено судьбой. С Поттером, стоящим надо мной. Я всегда предполагал, что инстинкт самосохранения работает как-то иначе, однако мое сердце качает кровь все быстрее, словно даже не догадывается о… Как тело может не понимать, что происходит? Кровь течет по горлу, словно жидкое железо. Я кашляю. Миртл. Она кричит. А я даже не разберу слов. Так и должно быть. Никто не прибежит меня спасать, Миртл. Поттер становится передо мной на колени. Тут так мокро. Возможно, это правильно. Вероятно, так и должно быть — лицо Поттера — последнее, что я увижу в своей жизни. Рукопожатие, которое он не принял, его рука, лишившая меня триумфа от поимки снитча, она обнимает его, прижимает к себе… Так будет проще. Я не подвел Темного Лорда. Поттер убил меня. Прямо в начале войны. Моя мама… Она убьет его за это. Она разрушит этот чертов замок. Однако мама будет в безопасности, потому что я не подвел. Но и успеха не добился. Меня не вспомнят как мальчика, который убил Альбуса Дамблдора. Она не вспомнит меня таким. Если повезет, она будет помнить обо мне как о самой большой ошибке Поттера. Я почти улыбаюсь. Потолок плывет. Возможно, я теряю сознание? В моих легких пузырится кровь… Поттер все еще здесь. А я желаю увидеть кое-кого другого, кого-то с большими глазами и мягкой кожей, кто, быть может, даже знает, как исправить ситуацию. Она бы попробовала несколько заклинаний. Возможно, заплакала бы из-за меня. И я бы взял ее за руку… Чернота. Здесь так темно. А потом появился Северус. Я почти рассмеялся, ведь это точно не тот человек, которого я желал бы видеть. Откуда-то льется песня. Интересно, умеет ли она петь?

***

Суббота, 20 ноября 1999 г. Драко, Я вынужден отменить нашу сегодняшнюю обеденную встречу. Желаю Вам успеха и процветания «Малфой Консалтинг Групп», однако мне кажется, что это не совсем то, что нужно мне и моей семье. Тиберий Огден

***

Понедельник, 22 ноября 1999 г. Я стучу в дверь кабинета Робардса. — Мистер Малфой! Входите! Если бы каждый мог быть таким жизнерадостным, как Робардс. Мир стал бы лучше. — Доброе утро, сэр. Есть минутка? — Конечно, конечно, — он отодвинул свой чай и закрыл папку с документами. — Придумал что-то новенькое? — Я… Э-э… Я хотел сказать вам, что мы с Грейнджер поссорились, — сглатываю, а его брови поднимаются в немом вопросе. — Не то чтобы между нами до этого было все гладко, — я улыбаюсь. — Ну понятно, — он моргает, не глядя на меня. — Поэтому мне кажется, что для всех нас будет лучше, если мы постараемся избегать совместной работы над заданиями. Чем меньше контактов, тем лучше. Робардс кивает. — Ладно, справимся сами, — он посмотрел на свой стол. — Вам нужна моя помощь? Или кого-то извне? — Нет. У меня с этим делом личные счеты, — шепот Драко вновь касается моего уха. — Я допустил несколько ошибок, сделал неправильный выбор, и мне кажется, что для мисс Грейнджер будет лучше, если я буду держаться на расстоянии. Робардс вздохнул и недовольно кивнул в знак согласия.

***

Вторник, 23 ноября 1999 г. Мистер Драко Малфой, Ваш запрос на посещение 1 декабря 1999 года заключенного №LM537 был отклонен. В соответствии с приказом Министерства 8192, разделом 4а, заключенный может отклонить запрос на посещение по любой причине. Если Вы настаиваете на визите с адвокатом, пожалуйста, обратитесь к администрации отдела Обеспечения магического правопорядка. С уважением, Улисс Олифант, координатор посещений Азкабана Я в недоумении моргаю, глядя на письмо. Это какая-то ошибка. Достаю новый лист пергамента и пишу новый запрос на второе декабря.

***

Среда, 24 ноября 1999 г. — Прошлым вечером мне довелось пообщаться с Шивон Селвин, — мамин голос остановил меня на полпути. Я взглянул на нее. — И? Она оторвалась от чтения газеты и повернулась ко мне. — Она и ее сестра нуждаются в консультации. Они хотят открыть небольшой бутик в Косом переулке в начале следующего года. Тебе следовало бы переговорить с ними. — Это не та клиентура, с которой будет сотрудничать «Малфой Консалтинг». — Что? — она приподняла бровь. — Бутик — это слишком мелко для тебя? — Муж Шивон сидит в Азкабане, мама. Она пристально смотрит на меня. — Как и мой. Я открываю рот, чтобы ответить нечто резкое, однако быстро передумываю. — Я хотел сказать, что мне не следовало бы поддерживать отношения с известными Пожирателями смерти. Я пытаюсь отдалить нашу семью от этого. — Бизнес есть бизнес, Драко, — мама делает глоток чая. — Ваша маленькая договоренность не обязательно должна стать достоянием «Пророка».

***

Четверг, 25 ноября 1999 г. Мистер Драко Малфой, Ваш запрос на посещение 2 декабря 1999 года заключенного №LM537 был отклонен. В соответствии с приказом Министерства 8192, разделом 4а, заключенный может отклонить запрос на посещение по любой причине. Я потираю лоб и беру новый пергамент.

***

Суббота, 27 ноября 1999 г. Мистер Драко Малфой, Ваш запрос на посещение 3 декабря 1999 года заключенного №LM537 был отклонен. В соответствии с приказом Министерства 8192, разделом 4а, заключенный может отклонить запрос на посещение по любой причине. Я сжигаю письмо и беру новый пергамент. Отец, Мы с тобой должны обсудить некоторые вещи и как можно скорее. Я был занят пополнением клиентской базы, поиском офисного помещения и встречами с потенциальными инвесторами. Если ты отказываешься от встречи со мной, как я могу быть уверенным, что получу наследство? В конверте также находится запрос на посещение 4 декабря. Надеюсь, ты сможешь выделить для меня несколько минут в своем напряженном графике. Твой сын, Д.М.

***

Воскресенье, 28 ноября 1999 г. — Это все очень впечатляет, Драко, — мистер Хардинг откидывается на спинку стула, щурясь от солнечного света, проникающего в окна ресторана. — Признаюсь, я никогда не думал о привлечении в бизнес магглов. — Маггловский мир растет. Обычно с гораздо большей скоростью, чем волшебный, — произношу и чувствую, как ускоряется ритм моего сердцебиения в ожидании предстоящей сделки. — Ювелирные изделия — особенно такие знаменитые как изделия Хардинг — должны быть известны по всему миру. — И у вас достаточно рабочей силы и навыков, чтобы представить «Хардинг Джевелри» миру магглов? Нам необходимы финансовые аналитики, бизнес-администраторы, специалисты по маркетингу… — Абсолютно. Возглавлять мои отделы будут лучшие из лучших… — Но хватит ли у них опыта для работы с магглами? — он перебивает меня, укладывая салфетку на колени. — Не принимайте на свой счет, Драко, но Малфои и магглы… — Мои сотрудники будут великолепно разбираться… — Будут, — его глаза сияют, словно бриллианты. — Скажу вам так: после того, как консалтинговая фирма заработает и штат будет набран, обратитесь ко мне снова, — он разгладил брюки и встал из-за стола. — Как только освоитесь в мире бизнеса, мы обсудим детали. Прикусив язык, я пожимаю ему руку.

***

Понедельник, 29 ноября 1999 г. — Мистер Малфой, признаюсь, я пришел на эту встречу только из вежливости к вашей матери. Я киваю. — Конечно, мистер Шафик. Надеюсь, у меня получится… — Но меня не интересует фамилия Малфой, стоящая наряду с моими финансами, личными или профессиональными интересами. Я стараюсь любезно улыбаться. — Мне жаль это слышать, мистер Шафик. Надеюсь, вы дадите мне возможность сказать. Я понимаю все ваши опасения и буду усердно работать над реабилитацией фамилии Малфоев. — Каким же образом? — усы мистера Шафика дергаются. Он не ждет моего ответа. Просто издевается. — Я хочу сосредоточиться на взаимоотношениях с магглами. Несколько наших клиентов хотят воспользоваться услугами моей компании для вывода своего бизнеса на рынок мира магглов, — он, не моргая, смотрит на меня. — Мы будем брать в работу одно дело в квартал на благотворительной основе, сосредоточимся на тех, кто нуждается в юридической поддержке перед Визенгамотом… — А как же мир волшебных существ? — спрашивает он. — Ваша история с домашними эльфами и оборотнями довольно… известна. — Также, как история нашей семьи с драконами, — еще немного, и я сорвусь. — Драконы и домашние эльфы — не одно и то же, — он достает свой кошелек и бросает на стол несколько сиклей. — О нет, — быстро произношу, останавливая его. — Обед с меня, мистер Шафик. Он бросает сикли на стол. — Поберегите ваши галлеоны, мистер Малфой, — он надевает пальто. — Если вы можете предложить спонсорам только одно дело в квартал, должно быть, вы весьма ограничены в финансах. Он проходит мимо меня и направляется к выходу из ресторана. Внутренняя часть моей щеки уже кровоточит от того, насколько сильно я закусил ее зубами от гнева.

***

Вторник, 30 ноября 1999 г. Мистер Драко Малфой, Ваш запрос на посещение 4 декабря 1999 года заключенного №LM537 был отклонен. В соответствии с приказом Министерства 8192, разделом 4а, заключенный может отклонить запрос на посещение по любой причине. Если Вы настаиваете на визите с адвокатом, пожалуйста, обратитесь к администрации отдела Обеспечения магического правопорядка. С уважением, Улисс Олифант, координатор посещений Азкабана Ну конечно, что могло измениться? Я смотрю на письмо моего старого знакомого Улисса. О чем может говорить подобное поведение? Не отказ ли это в передаче наследства? Возможно, это его очередная игра. На прошлой неделе не было никаких фотографий в «Пророке». Из переулка. Он никак не мог об этом узнать. Мама тихо подошла сзади и бросила взгляд на письмо. — Что-то интересное? Я сжимаю зубы и задаюсь вопросом, должен ли посвятить ее в это. — Я… — качаю головой. — Это отец. Она замирает, так и не надев перчатки. — Да? — Он отменяет встречи со мной. Не отвечает на мои письма. Мама вырывает из моих рук пергамент и читает письмо, после чего призывает перо и новый лист. Спустя мгновение передо мной лежит написанная элегантным почерком просьба о завтрашней встрече, первого декабря. — Отправить, как думаешь? — она поставила на конверте сургучную печать и подошла к камину. Спустя несколько часов я разорвал конверт с ответным письмом, адресованным маме. Миссис Нарцисса Блэк, Ваша просьба о посещении 1 декабря заключенного №LM537 была удовлетворена. Пожалуйста, обратите внимание на прилагаемые документы и ознакомьтесь с инструкцией посещения заключенных и перечнем запрещенных предметов. Нахмурив брови, смотрю на ответ Улисса. Возможно, он маме доверяет больше.

***

Среда, 1 декабря 1999 г. Если бы я спал прошлой ночью, этого бы не случилось. Я бы выспался и был более внимательным. Вовремя заметил бы ее в Атриуме, свернул бы в ближайший коридор или спрятался в кафе, вместо того чтобы стоять там в ожидании лифта. Стою у задней стенки кабины, и тут заходит она, улыбается мне легкой улыбкой. — Доброе утро. Сотрудники Министерства начинают заполнять лифт, и она пятится ближе ко мне. Полагаю, зелье уже вывелось из ее организма. Каждый ингредиент в отдельности дает лишь временный эффект. Однако я не хочу рисковать. Помню, как ее бедра ощущались в моих руках, и мне интересно: что произойдет в кабине этого чертового лифта, среди кучи работников отдела Магических игр и спорта, если я коснусь ее запястья? Если зелье все еще течет по ее венам… Она будет сдерживать себя либо накинется на меня, прижмет к стене, проведет ладонью по… — У тебя осталась ещё одна неделя, верно? Я смотрю прямо перед собой. И чувствую, что она повернулась ко мне. — Да. Следующая пятница — мой последний день, — осталось восемь дней. — Это очень интересно, — произнесла она. — Все идет гладко? С консалтинговой фирмой? Я почти смеюсь, однако мне удалось сдержать свои эмоции. — Пока все хорошо. Мы планируем начать работу первого января. — Это замечательно. Поздравляю, — серьезно? Лифт останавливается на четвертом уровне. — Хорошего тебе дня, — обращается она ко мне с широкой улыбкой и уходит. Я киваю и мгновенно ощущаю, как в кабине стало легко дышать. Холодный воздух. Я прихожу домой точно в тот момент, когда мама возвращается из Азкабана. Выжидающе на нее смотрю, однако она не спешит снимать перчатки. — Гуляш на ужин? — спрашивает. — Конечно. Она зовет Миппи. Эльф берет ее вещи и отправляется готовить ужин. Я все еще жду. — Ты навестишь своего отца на Рождество, — произносит мама. — В праздничные дни Азкабан работает в обычном режиме. — Да, я помню. Она кивает. — Тебе не о чем беспокоиться. Сделка произойдет, как и планировалось. И она уходит. — Мама? Она поворачивается и поднимает бровь. — Если он не хочет развода. Урод. И она уходит. В тот вечер за ужином я попросил маму о помощи с клиентами и инвесторами. Ей едва удается сдержать ухмылку, и я благодарен, что ей это все же удалось. — А я тебе говорила. К завтраку следующего дня мама уже подготовила список потенциальных инвесторов и потенциальных клиентов. Я удивленно вскидываю брови, и она отвечает: — Ты раньше не просил. В пятницу она интересуется, не думал ли я об открытии отдела, который бы занимался благотворительностью. Эта мысль уже плотно засела в моей голове. — Думаю, это поспособствует улучшению имиджа твоей компании, — отметила мама, добавив молоко. Это уже четвертая ее идея за сегодня. Как будто она сдерживала себя все это время, ожидая, пока я попрошу ее о помощи. — Я согласен с этим, и у меня уже есть кое-какие задумки. Думаю начать с защиты прав оборотней. Многие из законов имеют недостатки. На прошлой неделе я отправил письмо с предложением о сотрудничестве Квентину Марголису из Северного леса. Мама кривит губы. — И он ответил? — она делает глоток чая. — Да, — я закатил глаза. — Сказал, что они в течение долгих лет нормально жили без помощи семьи Малфоев. — Хм-м, — она смотрит в окно. — Возможно, семья Малфоев не должна выходить за рамки. Кто будет у тебя в штате? Я отламываю кусочек пирожка. — Блейз будет отвечать за маркетинг, Катберт Мокридж — за финансы, а Доротея Булстроуд будет менеджером администрации. Еще… — Все чистокровные, — перебивает меня мама. — Ты бы поинтересовался, не хочет ли Гермиона Грейнджер поработать с тобой? — У нее есть работа, мама. — Как и у Доротеи. — Я думаю, что Грейнджер скоро займет мою должность и будет работать в непосредственной близости с Поттером, — разламываю булочку на мелкие кусочки. — Она определенно будет довольна. — Сомнительное предположение, дорогой, — мягко произносит она и подносит чашку к губам. — Она убила почти целый год на свой драконий проект, тесно сотрудничала с бюро по розыску и контролю драконов, — я смотрю, как она ставит чашку обратно на блюдце. — Возможно, ее бы заинтересовало предложение поработать на неполный рабочий день, пока она не уйдет из Министерства. Дай ей возможность помочь сообществу магических существ. Я внимательно рассматриваю свою ложку. — Катя сказала нечто подобное. Мама удивленно подняла брови. — Да? А она умнее, чем кажется, — я улыбнулся. — Ты можешь просто спросить у Гермионы, это ни к чему не обязывает. — Боюсь, ситуация немного ухудшилась с тех пор, как она в последний раз была в поместье. Она больше не захочет иметь со мной ничего общего. Разглаживаю салфетку, лежащую на коленях. Мама молчит. Как вдруг… — Ты змея, Драко. Не позволяй ей превратить себя в червя. Я внимательно смотрю на маму, а она встает, бросает салфетку и просит Миппи помочь ей с цветочными композициями. Эта мысль не дает мне покоя целый день. Сидя в конференц-зале, я едва могу сконцентрироваться на работе, которую поручил мне утром Робардс. Я отвлекаюсь, гадая, каково это работать с ней над проектами, которыми она увлечена. Возможно, мы бы встречались два раза в неделю или обедали вместе по выходным. Она бы сопровождала меня на светские мероприятия, мы бы собирали толпы людей вокруг нашей пары, искали потенциальных клиентов и просто интересных людей, с кем можно поговорить об изменении мира в лучшую сторону. Ее глаза горели бы тем же огнем, с которым она боролась за дракона, когда я лишил ее возможности попробовать тыквенный суп. Я бы касался ее спины своей рукой, направляя вперед, побуждая к действиям. Я мог бы попробовать. Внезапно мне показалась, что я чувствую ее запах. Выглядываю в коридор, чтобы убедиться, что она не навещает Кэти Белл. Робардс утверждает, что не звал её, однако мне кажется, что он все же вызвал ее. Этот запах определенно принадлежит ей. Спустя час он исчезает, но мои мысли все еще заняты оборотнями, а не контрабандистами, задержанными на прошлой неделе. В субботу я в течение десяти минут изучаю свое отражение в зеркале, уделяю время своим волосам и опускаю стены. Скитер и ее команда покинули поместье час назад. У меня было интервью и фотосессия для «Ведьмополитена». Никогда раньше не задумывался о том, что должна девушка надевать на первое свидание, однако теперь я думаю об этом ежесекундно. Мой ответ Скитер прозвучал жалко. Главное, чтобы ей было удобно. Скитер вскинула бровь, остановила свое перо и произнесла: — Драко Малфой примет женщину в спортивных штанах «Ле Порт Руж»? Я вздрогнул и перефразировал свой ответ в нечто более благоразумное. Собираю портфель и снова смотрю на свое отражение. Я выгляжу довольно молодо. И уязвимо. Ненавижу это. Прохожу мимо столовой и замечаю маму. — Драко, дорогой. Просовываю в дверной проем голову. — Да? — Я сегодня рассылаю приглашения на вечеринку. Думаю, присутствие мистера Поттера и мисс Уизли послужит неплохой рекламой, — она смотрит на меня. — Но только в том случае, если мы пригласим и Гермиону. — Я дам тебе знать сегодня днем. Она смотрит на меня, замечает мою сумку и дрожащие пальцы. И улыбается. — Хорошо. Спустя мгновение я уже стою в Косом переулке. Прошел по улочке, ведущей к «Центральному», четыре раза, прежде чем, наконец, глубоко вздохнув, открыл дверь магазина. Она стоит у стойки, что-то выбрасывает в мусорное ведро и закрывает книгу. В момент, когда наши глаза встретились, меня посетила мысль сказать, что я зашел не в тот магазин, извиниться и уйти. — О, привет. — Грейнджер, — киваю в знак приветствия, поднимаясь по ступенькам к прилавку. — Ты… У тебя зарезервирована книга? — она повернулась к полке. Сама вежливость. Я думаю о том, чтобы перепрыгнуть прилавок и не тратить ее драгоценного времени попусту. Но вместо этого говорю, что присмотрю что-то из того, что есть в наличии. — Замечательно, — скрипя, произносит она. И на секунду мне показалось, что в ее глазах мелькнула тень страха. Мышцы лица напряжены, глаза широко раскрыты. А потом она обошла прилавок и сказала: — На самом деле… Хм… У нас появилось довольно много новинок с твоего последнего визита. И она уходит в сторону художественной секции. Я не сразу понимаю, что, вероятно, должен следовать за ней, и от этого чувствую себя еще более неловко. Она ведет меня к стеллажам, и я стараюсь не обращать внимания на четырех или пятерых посетителей магазина, которые смотрят на нас. — Вышел новый роман, в основе которого лежит маггловская книга 1980-х годов, — отчеканила она, указывая пальцем на книгу. — Будущее на основе антиутопии, брачный закон, правила рождения детей… По-моему, маггловская книга лучше, но здесь никто не слышал о ней, так что… Она смотрит мне в глаза — и меня мучает вопрос, должен ли я что-то ответить. Она идет дальше, а я снова следую за ней. Она показывает мне книгу ужасов, ту, что, по ее словам, ей не понравилась. Ее пальцы аккуратно гладят корешок книги, и ее глаза больше не поднимаются на меня. На ее щеках — легкий румянец. Интересно, чем же она смущена? Грейнджер ведет меня дальше, и краем глаза в одном из удобных кресел я замечаю молодую женщину. — Последнее, что я хотела показать тебе… Э-э… — мы свернули за угол. Я не могу заставить себя оторвать взгляд от ее тонкой талии и натянутой ткани джинс на заднице, когда она наклоняется, чтобы достать книгу с нижней полки стеллажа. — Вот. Новая биография Чедвика Бута. Она продолжает что-то говорить о Терри Буте, краснеет и продолжает отводить глаза в сторону. А догадывается ли она, что, придя сюда, лишь спрятала нас от посторонних глаз? Она никогда этого не делала. Никогда не показывала мне то, что она хотела, чтобы я прочитал. — Я возьму все три, — она уставилась на меня круглыми глазами. — Серьёзно? Э-э… Замечательно, — Грейнджер улыбнулась. Как знать, удалось ли ей забыть то, что сделал Маркус Флинт. Забыть то, что сказал мой отец. Она смотрит вниз, моргая своими длинными ресницами. — Я имею в виду… Я не хотела навязывать их тебе, — она как-то сдавленно смеется. — Ты, конечно, можешь выбрать книги самостоятельно. — Нет, нет… — забираю книгу у нее из рук, слегка задев ее большой палец. — Если сама Гермиона Грейнджер рекомендует прочитать именно эту книгу, то я буду дураком, если не прислушаюсь к ее совету. Она заикается, моргает, глядя на меня, и идет за другими книгами, плотно прижавшись ко мне бедрами, чтобы разминуться в узком проходе. Она в очередной раз покраснела… Ее глаза потемнели… Она снова прикоснулась ко мне… Я ухмыляюсь, стоя в пустом проходе. Следую за ней к прилавку, пытаясь вспомнить свой прежний план. Пора бы привести его в действие. — На самом деле, я хотел попросить тебя кое о чем… Смотрю через ее плечо и нахожусь полностью в ее милости. — Что угодно. Блять. Выходи за меня. Позволь мне обладать тобой. Блять. Моя кровь закипает в венах. Во рту пересохло. Я не понимаю, кто кого в данный момент соблазняет. Медленно начинаю строить стену. И снова поднимаю на нее глаза. Ее шея покрылась алыми пятнами. — Ты знакома с Квентином Марголисом? Напряжение исчезает из ее взгляда, и она спокойно смотрит на меня. — Лидером оборотней? Полагаю, что да. Он наведывался в офис несколько раз, и после войны хотел, чтобы я и Гарри познакомили его с Тедди Люпином… Почему ты спрашиваешь? — Я надеюсь заполучить его в качестве клиента. Ну, вместе со стаей, — произношу речь, которую репетировал целое утро. — Он… не отвечает на мои письма, и я начинаю думать, что это связано с моим именем, с моей репутацией, — перевожу взгляд на стену, позади нее. — Моя история с Сивым… — Понимаю, — она старается занять свои руки и хватает кассовую книгу. — Ну, Квентин проводит довольно мало времени вдали от своей стаи. Возможно, твои письма не были получены? — О, вероятно, были, — я усмехаюсь. — Отсутствие реакции было милым способом дать мне понять, что он не заинтересован во встрече со мной. Она вращает перо, зажав его между пальцами, и я вновь наблюдаю за ее ловкими сильными пальцами. — Возможно, это связано с нехваткой денег, — произносит Грейнджер. — Стая, вероятно, не в состоянии оплатить твои услуги. Оборотням трудно зарабатывать, даже найти работу. — За это я и хочу помочь им бороться. Равноправие для оборотней, антидискриминационные законы. Она практически перестает дышать. — Антидискриминационные законы? Ее глаза широко распахнуты, она словно ищет что-то в чертах моего лица. Стараюсь держать свой разум закрытым и наблюдаю за ее реакцией на мои слова. Сейчас она, вероятно, собирает воедино все то, что я пытаюсь до нее донести. Что-то новое, доселе неизвестное мне, отражается на ее лице, и я почти чувствую себя виноватым за то, что играю с ней вот так. Однако в моих словах нет лжи. Я действительно собираюсь помочь оборотням. Просто затеваю это не ради них. А ради собственной репутации. И ради нее. — Мне просто необходимо встретиться с ним. Без рекомендации, боюсь, ничего не выйдет. — Конечно, — выдыхает она. — Я напишу Квентину о тебе. — Правда? — переспрашиваю, и она кивает. — У меня есть… Сейчас… — я пошарил в своей сумке и вручил в ее длинные пальцы кожаную папку. — Вот предложение. Если ты, конечно, захочешь с ним ознакомиться. Она смотрит на папку так, словно я только что передал ей ключи от библиотеки Хогвартса. — Я верну его в понедельник. — Спасибо, Грейнджер. Она улыбается мне. По-настоящему. И я не могу дышать, пока она не опускает взгляд на кассовую книгу. — Твой офис организовывает для тебя прощальную вечеринку? Не понимаю вопроса. — Э-э, нет. Думаю нет. Она наклоняется над книгой, заправляет волосы за ухо и произносит: — Тихо уйти не выйдет. Тогда нам с Гарри придется что-то устроить. Я думаю о единственном способе для меня отпраздновать что-либо, и это, совершенно точно, не связано с Поттером. Она ждет моего ответа, и ее глаза пристально смотрят на мои губы. — Вы… не обязаны. — Конечно нет, но мы займемся этим. Нам придется придумать что-то, что действительно загонит тебя в краску, например, напечатать твоё фото на торте. — Это, должно быть, маггловская традиция? — Абсолютно, — она смеется. По-настоящему. — Мы сможем провернуть это в пятницу после работы? В твой последний день. Я сделаю так, чтобы Гарри распространил приглашения на втором уровне. Пригласи Катю, если хочешь. Она смотрит на книги. — Или Ноэль. Или ту, которая стоит в твоём расписании по пятницам, — она вновь смеется. Пытается поддерживать правила нашей игры? Возможно, я ее неправильно понял. Всегда неправильно понимал. Может быть, нам с Катей давно следовало разойтись. — Ты должен будешь поделиться со мной впечатлениями о романе ужасов. Не уверена, что смогу когда-то дочитать его, — она складывает книги в фирменный пакет «Центрального». — Спасибо. За письмо Квентину Марголису. Я забираю пакет, и она произносит: — Конечно. Все, что угодно. Ухмыляюсь, скользнув хищным взглядом по ней. — Осторожнее, Грейнджер. Я могу воспринять это на свой счет. Ее губы расплываются в широкой улыбке, на щеках выступает румянец, и она отводит взгляд. Я покидаю магазин, а в голове слышу голос Блейза. Любого можно соблазнить. И мне это удалось. Придя домой, я захожу в столовую и вижу, что мама все еще занята приглашениями. Хватаю с подноса печенье и вижу конверт, адресованный Гермионе Грейнджер. Касаюсь его своим мизинцем. — Отправляй его. Она улыбается мне.

***

Понедельник, 6 декабря 1999 г. — Я буду честен с вами, Драко. У меня есть некоторые условия. — Этим меня не удивишь, — отвечаю и вежливо улыбаюсь. Вентворт допивает свое сливочное пиво и жестом просит бармена повторить. Думаю, мы сработаемся.  — Вас ждет трудный путь. Не хочу сказать, что вы не сможете его преодолеть, однако будет непросто. У вас есть на примете кто-то не из чистокровных и богатых? Думаю, мы можем быть честными друг с другом. — Пока нет. Он кивает и задумчиво смотрит на стол. — Волшебному миру понадобится некоторое время, чтобы снова поверить вам. — Я знаю. Он смотрит на меня и слабо улыбается. — И «Самая очаровательная улыбка» декабря мало что изменит. Я закатил глаза. Статья Скитер вышла сегодня утром, и Вентворт хихикает надо мной. — Я бы хотел начать новый год с проекта, который поможет бороться за равные права оборотней в обществе. На данный момент ведутся переговоры с Северным лесом, я надеюсь на скорую встречу с их представителями. Это не было ложью. Это был оптимизм. Второй бокал сливочного пива уже на столе, и Вентворт откидывается на спинку стула. — Это только начало. Я бы хотел, чтобы у вас было какое-то разнообразие. Клиентов и сотрудников. — Я надеюсь заполучить больше персонала после запуска фирмы в январе. После вечеринки моей матери… То есть после моей вечеринки в честь открытия. — Да, — тихо отвечает Вентворт. — Новогодняя вечеринка, на которую меня вряд ли пригласили бы, — он, приподняв бровь, смотрит на меня. — Эй, — восклицаю я, широко раскинув руки. — Вы ведь получили приглашение в этом году, разве нет? Вентворт усмехается. — Да, получил. — Оно остается в силе, даже если вы откажетесь от должности, — дразню его я. Он пьет и, кажется, чего-то ждет. Ждет, пока я предоставлю ему более весомые аргументы. Делаю большой глоток, ощущая, как жидкость медленно течет по горлу. — Я надеюсь привлечь Гермиону Грейнджер. Его лицо расслабляется, брови ползут вверх. Вот оно что. — В самом деле? — его голос звучит так, словно он только что испробовал хорошего вина. — Сейчас она работает со мной над политикой оборотней. И я надеюсь привлечь ее к нескольким другим проектам. — Она покинет Министерство ради вас? Ради меня. — Ради меня? Никогда, — отвечаю, улыбаясь в бокал. — Но ради оборотней она смогла бы это сделать. Так ведь? Я внимательно смотрю на Вентворта. Он думает. Стучит пальцами по столу. Он начинает спрашивать о моем бизнес-плане, наследстве, размере штата. Произносит вслух — как бы случайно — имена людей, с которыми можно переговорить, и я изо всех сил стараюсь их запомнить. Он интересуется, будет ли в этом участвовать мой отец. Когда наши бокалы пустеют, он потирает ладони и произносит: — Дайте мне несколько дней. На этой неделе день рождения моей жены, и мы должны обсудить несколько вещей, — он смотрит в окно паба, затем переводит взгляд на меня. — Продолжайте обхаживать Гермиону Грейнджер. Я ухмыляюсь. — Будет сделано.