Неправильные вещи

Понедельник, 3 января 2000 г. — А здесь, мистер Малфой, — произносит продавец, подзывая меня жестом, — у нас представлен изысканный набор из березового дерева… — Нет, — перебиваю его. — Надо что-то более темное. Вот какой факультет вы закончили? — Пуффендуй, сэр. Закатываю глаза, глядя на занавески. — А были когда-то в гостиной Гриффиндора? — Э-э, не довелось, сэр. И мне. — Надо что-то такое теплое, приятное глазу. Нечто гриффиндорское. — Как насчет вишневого дерева, сэр? Мой взгляд скользит в угол, куда он указывает рукой. Закрываю глаза и мысленно представляю темный кабинет в бордовых тонах. — Мы могли бы дополнить дизайн красным или золотым, — предлагает он. — У меня есть несколько вариантов ковров… — Вышлите мне образцы всех вариантов.

***

Вторник, 4 января 2000 г. — Я покидаю драконоведческий заповедник и ищу офисную работу. Моя жена наслышана о вашей пятничной вечеринке — один наш друг на ней присутствовал — и сказала, что в МКГ будет отдел Магических существ или что-то в этом роде. Что ж, я отправил свое резюме. Должен признать, мне мало что известно об этой должности, мистер Малфой. Знаю только, что моя жена хочет, чтобы я держался подальше от огня, однако, возможно, «Малфой Консалтинг» даст мне возможность продолжить работу с волшебными существами. Он широко улыбается. Болтун. — Расскажите немного о себе. Вы случаем не с Уизли работали в заповеднике? Он поднимает брови. — Да! Мы с Чарли очень хорошие друзья. А вы с ним знакомы? — Нет. — Ой. — Но мисс Грейнджер… Думаю, она бы обсудила это с вами, — машу рукой, словно прогоняю Уизли. Его глаза мгновенно округляются. — Гермиона Грейнджер? — Да. — Ой. — Это проблема? — Нет-нет, что вы! Моя жена… большая ее поклонница. Изо всех сил стараюсь не закатить глаза. Я уже его ненавижу. Но ей он явно понравится. — Итак, Уолтер, эта должность, помощник старшего консультанта по отношениям с не-волшебниками, могла бы подразумевать ведение дел, касающихся драконов и других магических существ, но на самом деле помощник старшего консультанта будет следить за ее почтой, отвечать на письма, готовить некоторую отчетность… — конечно, сама идея, что ей необходим человек для подобных вещей, смешна, но… — Первый рабочий день — понедельник, семнадцатого. Зарплата — двадцать тысяч галлеонов в год… Я включил свою харизму, перечислил преимущества работы в МКГ. Его глаза расширялись с каждым сказанным мною словом.

***

Пятница, 7 января 2000 г. Офисное помещение принимает приличный вид. Мою мебель привезли сегодня утром, а Грейнджер — еще вчера. Владелец магазина великолепно поработал над дизайном ее кабинета, поэтому я попросил его оформить весь этаж. И пообещал двойной гонорар, если он успеет закончить к понедельнику. Прошлым вечером я привел сюда маму. Она провела довольно много времени в кабинете Грейнджер: вешала шторы и расставляла растения. Впервые за неделю мне нечем себя занять. Я сижу за столом, провожу пальцами по столешнице из обсидиана в попытке придумать, что еще должен сделать, прежде чем офис заполнится людьми. В данный момент я жду ответа на два письма. Первый — от Грейнджер, чтобы узнать, в какой именно день на следующей неделе моя компания начнет свою работу и все сотрудники должны появиться на своих рабочих местах, второй — от отца. Он должен утвердить Любовный контракт. В субботу утром он прислал мне записку с вопросом, как все прошло. Я же отправил ему подробный отчет о вечере: банкете, оркестре, прессе — в конце приложил список людей, которые присоединились к моему делу. Решаю в третий раз пересмотреть документы, и в этот самый момент до моих ушей доносится отчетливый стук каблуков о пол офиса. Я догадываюсь, кто бы это мог быть, и моя дверь резко, без всякого стука, распахивается. Передо мной стоит Пэнси. — Привет, Пэнс, — возвращаюсь к изучению контракта, который пересматриваю уже в третий раз. — Я хочу Грейнджер, — произносит она. Какое совпадение. Я тоже. Смотрю на нее со скучающим выражением лица. — За какие заслуги? — Для моей модной коллекции, — она ослепительно улыбается. Я моргаю, глядя на нее, и выпрямляю спину. — Грейнджер… не интересуется модой. — Именно поэтому она идеально мне подходит, — Пэнси садится напротив меня и скрещивает ноги. — Я могу сделать из нее то, что нужно мне. Она взмахнула рукой, и передо мной, поверх моих документов, появилось портфолио. Глубоко вздыхаю и открываю его. Паркинсон Современная бизнес-ведьма — Что это? — Моя новая коллекция, — она складывает руки на коленях и ждет, пока я просмотрю портфолио. Как же мне этого не хочется. — Ладно, — отвечаю, закрывая его. — Ты можешь написать ей и предложить… — О-о-о, нет-нет, нет, — она усмехается. — Ты мог бы свести нас. Сомневаюсь, что она встретится со мной, если я попрошу ее об этом в письме, — Пэнси перекинула волосы на одну сторону. — Мне известно, что «Пророк» планирует выпустить статью о МКГ на следующей неделе. Возможно, она займет всю первую страницу. И я хочу одеть ее для этой съемки. Я вздыхаю. — Ну, с этим сложностей, думаю, не возникнет… — И я хочу контракт с ней. Все публичные появления. В моей коллекции. С понедельника по пятницу. Смеюсь. Она же лишь легко улыбается. — И как, во имя Мерлина, ты планируешь этого добиться? — Я могу быть весьма убедительной, — она поднимает бровь, глядя в упор на меня. — Я помню, — отвечаю ей тем же. Что-то смягчается в ее взгляде, что-то, что несколько лет назад вызывало во мне дрожь. Она подмигивает, и это ощущение проходит. — Она станет самой обсуждаемой ведьмой магической Британии. Она будет ежедневно утирать Визенгамоту нос, фотографироваться для журналов, давать интервью, появляться на министерских приемах и концертах, — Пэнси наклоняет голову. — Я хочу быть причастной к этому. Спокойно киваю. — Я просто не думаю, что она захочет всего этого. Паркинсон улыбается. — Вот именно поэтому ты должен назначить нам встречу. И сказать, что она должна согласиться, по крайней мере, ради фотосессии для «Пророка». Открываю рот, чтобы поспорить, сказать, что у меня нет над ней власти, и предложить другой вариант. Однако она не дает мне этого сделать. Одна лишь ее фраза заставляет меня передумать. — Мне кажется, ты мне должен. Когда дело касается ее. Я смотрю в эти голубые глаза. Такие теплые. И жутко настойчивые. И если бы я в свое время занялся изучением Легилименции, уверен, что смог бы понять, что скрывается за этим теплом.

***

Суббота, 12 октября 1996 г. До меня дошли слухи, что Кэти Белл в больничном крыле. Завтра ее переведут в Святого Мунго. Отодвигаю эти мысли на задворки сознания, игнорируя сплетни, игнорируя пустоту в моей груди. Сосредотачиваюсь на сплошной линии перед глазами. Белла научила меня другой технике Окклюменции. Она элементарна. Знаю, Северус смотрит на это свысока. Она сильная и базовая. Без всякого изящества. И она только для разума. Техника Северуса создана для гораздо большего. Но по методике Беллы строить стены проще. Так они просуществовали в течение нескольких недель, пока я игнорировал просьбу Северуса зайти к нему в кабинет. Мы виделись на первой неделе семестра, я планировал возобновить наши тренировки, однако все, что его волновало, — это мои планы относительно предстоящей миссии. Если он так желает смерти директору, почему не убьет его сам? — Ты слышал о Белл? Моргаю, и вижу, как Пэнси падает рядом со мной на диван. Я знал, что надо было садиться в кресло. — Да. Кто распространяет слухи, как думаешь? — спрашиваю, закрывая свою книгу. Надеюсь, наш разговор будет коротким. — Гриффиндорцы, — раздраженно отвечает Пэнси. Я сглатываю и равнодушно смотрю, как она гладит меня по руке. — Драко, — тихо продолжает Пэнси, — ты ел хоть что-то? Мне хочется отдернуть руку. Вымыть кожу. — Конечно. Почему ты спрашиваешь? — Ты совсем перестал есть… Я немного отодвигаюсь. — То дерьмо, которое здешние эльфы называют едой, не может удовлетворить мой аппетит, — провожу пальцами по ее запястью, чтобы она не упрекнула меня, что я не хочу касаться ее, и встаю. — В этом заключается твоя миссия? Я замираю, едва поднявшись с дивана, и оглядываю общую гостиную. Пусто. — Осторожнее, Пэнси. — Тут никого. Я заранее об этом позаботилась, — произносит она. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что со мной можно поговорить обо всем. Никаких подробностей. Лишь твои чувства и ощущения. Смеюсь. Это жестко противоречит моим каменным стенам. Я смотрю на нее, и выражение ее лица мгновенно превращается в унылое и расстроенное. Если бы она только знала. Для меня безопаснее обсудить нелепые попытки убийства, чем мои чувства. Вот тут Окклюменция Беллы терпит неудачу. Я бы не рассмеялся, если бы утром занялся медитацией. Если бы сконцентрировался на своих эмоциях. Пэнси сглатывает и, нахмурив брови, начинает рассматривать свои ногти. — Прости. Я не думаю, что есть что-то такое, что мне бы хотелось обсудить. Она смотрит на меня сквозь свои длинные темные ресницы. — Я хочу помочь тебе. На долю секунды я задумался, что бы она ответила, если бы я попросил ее убить Альбуса Дамблдора ради меня… Нет. Клянусь, завтрашнее утро начну с медитации. — Ты ничего не можешь сделать, — отвечаю я. Обхватываю ладонью ее щеку, чтобы пожелать спокойной ночи, а она хватает меня за руку, переплетает наши пальцы и произносит: — Я могу придумать что-то. Проводит пальцами по моей руке, после касается моего бедра, описывая большие круги на одежде. Я наблюдаю за ней — ее глаза темнеют. У меня нет на это сил. — Не здесь, Пэнс… — Я заперла все спальни, — говорит она с триумфом в глазах. — И выгнала всех, кто сидел здесь. Действительно. Осматриваю гостиную и понимаю, что еще полчаса назад здесь было несколько человек. Быстро пытаюсь придумать другую отмазку, но Пэнси не оставила мне выбора: уже перекинула ногу через мои бедра, обхватила мое лицо и впилась своими губами в мои. Шестнадцатилетний парень, который не хочет заниматься сексом с привлекательной ведьмой. Что бы на это сказали сплетники? Она кусает мои губы, исследует языком мой рот и трется бедрами о пах. Делает все, что мне обычно нравится. На мгновение отстраняется, чтобы вдохнуть, и я, пользуясь моментом, произношу: — Не хочу тебя разочаровывать, любимая, но я слишком устал для этого. Пэнси на секунду замирает и тут же принимается расстегивать пуговицы на моей рубашке. Ничего не получится. Она скажет всем, что я гей, или, еще хуже, решит, что я ей изменяю. А если стану спорить, просто бросит. Внимательно смотрит мне в глаза. Интересно, получится ли у меня изобразить головокружение и потерю сознания? В конце концов, я ничего не ел со вчерашнего вечера. — Просто расслабься, — шепчет она, и ее взгляд полон похоти. В каком-то смысле я даже рад, что нам не придется тратить следующие полчаса на выяснение отношений. Поэтому просто целую ее в ответ, когда она в очередной раз прижимает свои губы к моим. Она уже добралась до моей шеи, поцеловала скулу и подбородок, параллельно расстегивая рубашку, ее руки медленно скользят по моим ребрам. Я же просто держу ее за талию. Приятно, но в брюках мало что происходит. В этот момент до меня доходит, что именно она хочет сделать, и я, чтобы не упасть в грязь лицом, касаюсь ее груди. Лифчик с эффектом «пуш-ап». Эта чертова штука ей точно не нужна. Ее пальцы уже на моих бедрах, и я судорожно пытаюсь придумать, как аккуратно сказать, что у меня нет настроения на подобные вещи, пока она не почувствовала это сама. Может, стоит просто рассказать ей о миссии? Это объяснить проще, чем мое нежелание. Она даже глазом не повела, когда, прижавшись к моему члену, не обнаружила в нем никаких изменений. А я чувствую, как заливаюсь краской с головы до ног, пока ее пальцы продолжают бороться с пряжкой ремня. Пэнси наклоняется ко мне и нежно шепчет на ухо: — Расслабься, Драко. Закрой глаза. Я сглатываю, и она продолжает целовать мою шею, опускаясь все ниже. Закрываю глаза, как и просила Пэнси, и откидываюсь на спинку дивана. Она скользит губами вдоль моего тела, целует грудь, а я поджимаю губы, осознав, что она уже слишком близко, а мой член все ещё лежит, как ни в чем не бывало. Она коротко обнимает меня и опускается на пол, устраиваясь меж моих коленей. Это будет трудно. Крепко зажмуриваюсь и пытаюсь сосредоточиться. Думаю о том, как она сделала это впервые в прошлом году, — я продержался всего три минуты. Вспоминаю, как мы этим летом в Италии принимали вместе горячую ванну, до того, как все пошло под откос, до того, как на моем предплечье появился уродливый череп. Ее тело блестело от мелких капель воды и лунного света, она оседлала меня прямо в ванной: ее лицо рядом с моим, я закрываю глаза, и Пэнси опускается на мой до боли напряженный член, пока все мои мысли занимают совсем другие бёдра. Я глубоко вздыхаю. Пэнси касается пальцами моего пресса, а кончиком языка — члена. Мне становится все труднее. Это скоро закончится, и, может быть, я даже усну сегодня ночью. Да, может это будет даже полезно. Я думаю о беззаботном сне. Думаю о том, как лежал в своей постели последние несколько месяцев, глядя в потолок. Несколько раз даже спускал пижамные штаны и находил выход эмоциям. Чувствую, как мой член снова скользит ей в рот, и вспоминаю, как в последний раз испачкал простыни. Я так хорошо спал в ту ночь. Я отгородился от всех мыслей и сосредоточился на одной. Именно на той, которая мне мешает. На той, которая греет ночами. Конечно, я думаю о ней. Представляю, как ее руки обвивают мои плечи, как она сидит у меня на коленях и стонет мне на ухо. Интересно, каким будет выражение ее лица, когда она поймёт, как быстро я могу довести ее до пика, а потом проводить часы, лёжа вместе в постели и болтая обо всем на свете. Представляю, как касаюсь кончиком языка ее сосков, исследую тело, раздвигаю ноги, сжав пальцами нежную кожу бёдер, и провожу языком по розовым складкам влагалища, пробуя ее на вкус и аккуратно посасывая до тех пор, пока она не начнёт умолять меня остановиться… Пэнси качает головой, глядя на меня, и я, открыв глаза, стараюсь сделать вид, что получаю удовольствие от ее действий. Я могу кончить потом. Но если моя эрекция сейчас спадёт… Пэнси никогда мне этого не простит. Я опускаю взгляд на нее: ее светлые глаза смотрят на меня, губы плотно прилегают к моему члену, скользя вверх и вниз. С благодарностью, по-мужски нелепо, провожу пальцами по тонким прядям её волос, и она ускоряется. Хорошо. Пэнси на мгновение отрывается, тяжело дыша, и говорит: — Расслабься, Драко. Раздражена. Помню, как она впервые отсосала мне. Я трахнул ее немедленно. Снова закрываю глаза, когда она возвращается к моему члену. Надо просто пережить это. Позволяю себе расслабиться и представляю ее рот. Сердцебиение мгновенно учащается. Пэнси снова делает… как бы это ни называлось. Заставляю себя думать, что это ее губы плотным кольцом сжимаются вокруг головки моего члена, и представляю, как скольжу ей в рот. А она с сомнением смотрит на меня, интересуясь, нравится ли мне то, что она делает. — Да, — шепчу в пустоту. И Пэнси стонет. Только до моего сознания доносится ее голос. Ее голос изо всех сил пытается подсказать мне правильный выход из сложившейся ситуации, поведать все способы поимки гриндилоу, раскрыть тайны добычи жемчуга и рассказать, как именно ее трахнуть. Она обхватила ствол моего члена своей рукой, рукой с короткими ногтями и крепкой хваткой, словно он — это перо, а она нервничает перед сдачей выпускного экзамена. Волосы щекочут мои бедра, а язык скользит вверх и вниз, когда мой член едва не касается ее горла. Это ее кудри, беспорядочно обрамляющие ее лицо. Ее непослушные пряди волос лезут ей в лицо, и я тянусь, чтобы заправить их за ухо. Ее бесстыжий ротик насаживается на мой член, умоляя меня кончить. Ее горячее дыхание достигает моей кожи. Гермиона. Издаю хриплый стон и кончаю ей в рот, и она глотает каждую каплю, словно все, что имеет отношение ко мне, безумно ценно для нее. Словно она хочет, чтобы я трахал ее сексуальный ротик каждый день. Без сил откидываюсь на кровать. Диван. Диван в общей гостиной. Открываю глаза, быстро исследуя потолок и тени на стенах. Я все еще тяжело дышу и чувствую присутствие Пэнси у своих ног. Краем уха я услышал, как она использовала заклинание чистки зубов. Она касается моей голени. Не знаю, действительно ли я произнес это. Не могу понять, что происходило на самом деле, а что — лишь в моей фантазии. Мое сердце неистово стучит о грудную клетку, мне больно, словно оно хочет вырваться наружу. Затем Пэнси одевает меня обратно, застегивает брюки и рубашку. Ее лицо напряжено, однако она все же улыбается мне. — Лучше? Киваю. И целую ее. Мысленно обвиняю Беллу и ее бесполезные уроки. Следующим утром я обязательно займусь медитацией, снова прибегну к шкатулке, которой не пользовался уже несколько недель.

***

Среда, 12 января 2000 г. Из-за двери ко мне залетает записка и приземляется прямо на стол. От Доротеи. Мистер Вентворт и мисс Грейнджер прибыли. Кладу руки на стол, мысленно запретив себе бежать в ее кабинет. Мне бы хотелось увидеть ее реакцию на созданную мной обстановку, но нет… Я не ждал ее, нетерпеливо проверяя часы каждую минуту. Нет. Поэтому я сижу. Спустя мгновение слышу, как Вентворт открывает дверь своего кабинета и начинает обустраиваться. Сижу еще в течение пяти минут, внимательно глядя на часы. Отсчитываю последние секунды и встаю, когда стрелка достигает двенадцати. На ходу накидываю мантию и выхожу из кабинета. Иду по коридору и… Чего-то не хватает. Табличка Блейза исчезла. Нахмурив брови, осматриваю весь офис и нахожу его стоящим в дверях кабинета Грейнджер. Слева, в пустом кабинете, замечаю вещи Забини и его табличку на двери. Я вздыхаю. Быстро заглядываю к Вентворту, пожимаю его руку и предлагаю выпить вместе чай. Иду дальше, приветливо улыбнувшись Доротее. И, наконец, подхожу к несносному Забини. — Блейз. Он поворачивается ко мне с игриво-дерзким взглядом. — Мой господин, — и кланяется, черт бы его побрал. — Выделив тебе кабинет, я ожидал, что смогу тебя в нем обнаружить, — с этого места мне все еще не видно Грейнджер. Блейз ухмыляется — он что-то задумал. — Но я предпочитаю вид из окна на эту сторону. — Будучи старшим консультантом по маркетингу и связям с общественностью, ты, Блейз, должен быть ближе ко мне. Убирайся из этого кабинета. — Да, мистер Малфой, — он подмигивает ей и уходит. Ухмыляясь, провожаю его взглядом. Поворачиваюсь, чтобы поскорее убраться отсюда, но я так ничего ей и не сказал. Поворачиваюсь назад, просовываю голову в дверной проем и вижу, что она сидит за столом и рассматривает свои книжные полки. — Добрый вечер, Грейнджер. — О, да. Привет. И ухожу, гадая, стоило ли мне продолжить разговор. Спросить, нравится ли ей кабинет. Узнать, как прошел ее день. Поинтересоваться, счастлива ли она. Покачав головой и пожав плечами, я направляюсь в свой кабинет, чтобы провести там в раздумьях ближайший час или около того.

***

Понедельник, 17 января 2000 г. С тех пор, как Скитер напечатала статью о том, что к моей команде присоединилась Грейнджер, я получаю около пяти громовещателей в день. Доротея, Мелоди и Кэрри — все предложили мне вскрывать их по приходе, чтобы мне не приходилось выслушивать гадости, однако я не хочу, чтобы что-то компрометирующее ускользнуло. Сегодня утром, после третьего громовещателя, я осознаю, что должен чаще себе напоминать, что она не принадлежит мне. «...и пусть семьи, типа твоей, держатся подальше от мисс Грейнджер! Она работала, отдавая всю себя, чтобы заслужить авторитет в этом мире! Понятия не имею, что есть такого в твоей компании, что она согласилась работать с тобой, но я сделаю все, чтобы защитить эту девушку!» Я ожидал и наполовину был уверен, что на конверте найду подпись — М. МакГонагалл. Это был последний. Встаю из-за стола, готовый к очередному нападению. Пройдет еще несколько часов, прежде чем очередное письмо взорвется перед моими глазами, но я здесь с шести утра и уже на взводе. Мелоди, благослови ее Мерлин, пришла на работу на сорок пять минут раньше положенного просто потому, что «первый день о-о-очень важен!». Она отправляет мне записку всякий раз, когда кто-то пересекает порог офиса. Я беру в руки письмо Квентина Марголиса — какое-то оправдание моему утреннему визиту к Грейнджер — и прошу Кэрри чуть позже пригласить Мокриджа в мой кабинет. Стучу в косяк двери. — Грейнджер? Я вхожу в ее кабинет и, конечно, вижу там Блейза. Сидящим на ее столе. На ее столе из вишневого дерева за пятьсот галлеонов. Он улыбается мне. Смотрю на нее — она расставляет книги. Они создают некий уют. — Квентин Марголис назначил встречу на следующей неделе. Я хочу сделать все возможное, чтобы заполучить его, поэтому, пожалуйста, напиши ответ и дай мне знать, — она берет из моих рук письмо, и я поворачиваюсь к Забини. — Блейз, ты готов к сегодняшней встрече с Догбердом? — Да, сэр. — Блестяще. Возьми свои записи, встретимся в моем кабинете через пять минут, — убирайся отсюда. Блейз, как впрочем и всегда, начинает свой тупой спектакль. — Мистер Малфой, вы мне не доверяете? Нахожу этот вопрос двусмысленным и быстро отвечаю: — Нет. Он смеется и прощается с ней. А я просто жду, пока он уйдет. Мы совершенно одни. Она продолжает расставлять книги, параллельно спрашивая меня о Догберде. Я не упускаю возможности сблизиться с ней. — А у него получится? У него есть какие-то идеи? Он вообще разбирается в этом? Ухмыляюсь. Отчасти мне приятно, что она видит его насквозь. — К сожалению, он лучший. — Рада слышать, что он стоит усилий, — произносит она. Грейнджер смотрит то на меня, то на книжные полки. И это так по-домашнему, она словно обустраивает свое жилище, гнездится, что ли. А я стою, наблюдая за этим. — Тебе нравится твой кабинет? — Я влюблена в него, — и я понимаю, что она говорит совершенно искренне. Дают ли офисным дизайнерам чаевые? — Отлично. Ее ресницы очень мило затрепетали, и я делаю вид, что это ничего не значит для меня. Но я мог бы провести вечность, глядя на эти ресницы. Если она позволит. Она прервала наш зрительный контакт и достала несколько предметов из коробки на столе, попутно задавая мне какой-то вопрос, но мой взгляд привлек лист пергамента. Офисное раскрытие отношений Моргаю, прочитав там имя Блейза и обнаружив, что место для имени второго партнера осталось незаполненным. Не могу понять, что здесь, на ее столе, делает эта несчастная бумажка. Она спросила о предстоящем собрании? — Э-э, да. Просто встреча и приветствие. Увидимся в девять. Иду обратно в свой кабинет. Блейз лежит на моем диване, на его груди — какие-то документы. — Значит, Догберд требует подписать дополнительное соглашение, — начинает он. — Этот чудак не хочет, чтобы мы работали с другими командами, которые являются его потенциальными конкурентами. Однако я хочу предложить компромисс: ограничить наше сотрудничество только с Британской и Ирландской лигами. Слушаю его, повернувшись к своему столу. Он продолжает что-то говорить, а я стою и наблюдаю за ним. За его длинными пальцами, полными губами… — …может быть, нам придется немного нарушить условия сделки, но я обсужу с ним этот момент… Мысленно перебираю все пункты Любовного контракта. Составляя его, я вовсе не думал о Блейзе. Даже не подозревал, что он… Я думал, он знает… — …придется повозиться, конечно… Я думал, он понимает, что это просто убьет меня. — Драко? Отрываю взгляд от пола. Когда он сел? — Драко? — Ты хочешь ее? Это глупо. Глупо, бессмысленно, противно. Однако я не могу сосредоточиться ни на чем другом. Он с недоумением во взгляде моргает. — Кого? — Грейнджер. Он смеется. — А кто ее не хочет? Возвращаюсь за свой стол. Воротник на рубашке, кажется, сдавливает горло, перекрывая доступ кислорода. Я могу справиться с этим. Да, это весьма неожиданно, но не конец света. — Драко? Худшее, что может со мной случиться, — это наблюдать за тем, как они вместе приходят на работу по утрам. Его рука на ее талии, он покупает для нее кофе. Он должен узнать, какой именно она предпочитает. Я мог бы подсказать… — В чем дело? Если они будут проявлять свои чувства в офисе, я могу попросить Хартфорда разобраться с этим. Политикой МКГ запрещены отношения на работе и все такое. Но я все же буду знать, что все свободное время они будут проводить вместе. — Драко… Пока их отношения не перейдут на новый уровень. А вдруг он станет ее первым мужчиной? Услышит ее стоны? Чувствую его руку на своем плече и отталкиваю его. Он, споткнувшись, ударяется о стену. А я уже ничего не вижу… Черные круги плывут перед глазами. Быстро моргаю, чтобы прояснить зрение. Он смотрит на меня широко распахнутыми глазами и с поднятыми руками. — Это была шутка, Драко. Я не претендую на нее. Мне сложно осознать то, что он говорит. Я слишком сосредоточен на том, чтобы не разреветься, как малолетняя девчонка. — Это была шутка, — он снова касается моего плеча рукой, и мне противно это ощущение. — Ты вообще осознаешь, насколько сильно она хочет тебя, Драко? Пытаюсь перевести дыхание. — Глупости, — бормочу, глядя на свои руки. — Мне казалось, между вами все решено, — произносит он. — На балконе все выглядело… — Могло выглядеть, ты хотел сказать, если бы мой сумасшедший друг пришел секунд на тридцать позже. Он смеется. — Если бы ты пропустил свою речь, упустил бы шанс отыметь ее через весь зал. Улыбаюсь, потирая затылок. — Даже не думай об этом, — произносит он, а я не могу посмотреть ему в глаза. — Но я намерен приударить за Мелоди, поэтому тебе придется учесть этот момент в Любовном контракте. Нахмурив брови, смотрю на него, а он ухмыляется. — Дафна хочет, чтобы ты вернулся. Улыбка сползает с его лица. — Не каждый из нас может так же терпеливо ждать, как ты. Способность дышать возвращается к моему организму. Наколдовав зеркало, вижу, что все мое лицо покрыто красными пятнами. Чертовски глупо. — Мне казалось, ты был более подготовлен к сегодняшнему дню. — Мне тоже так казалось. — Хочешь, чтобы я попробовал? Приподняв бровь, смотрю ему в глаза. — Думаешь, твои навыки улучшились за последние два года? — Вряд ли. Пожимаю плечами и поворачиваюсь к нему лицом. Концентрируюсь на кирпичной стене, пока он тянется за палочкой. — Легилименс! Даже понятия не имею, сколько времени он проводит в моем сознании. Но в конце концов он отстраняется, по его лицу бегут капли пота. — Там очень холодно, — произносит он, и я киваю. — Хорошо. Мы направляемся в конференц-зал. Она входит с Уолтером перед самым началом встречи, а я изо всех сил стараюсь не смотреть на нее. Приветствую всех сотрудников и прошу их представиться. Улыбаюсь, когда Грейнджер встает и произносит целую речь, после чего краснеет, и я усмехаюсь, глядя на нее, пока Блейз пинает меня под столом. Немного позже состоялось собрание старших консультантов, на котором я ознакомил их с финансовыми показателями, не глядя на нее, отвечал на вопросы Мокриджа и старался не думать о ее беспокойных руках. Как бы невзначай упоминаю предстоящую встречу с «Пророком» — это важный пункт плана Пэнси, и когда собрание заканчивается, говорю ей, что буду ждать ее в десять в ее же кабинете. Она тут же начинает суетиться, задавать кучу вопросов и требовать объяснений. — Успокойся, Грейнджер, — мы уже дошли до двери. — Это предварительная встреча. Пропускаю ее вперед и наблюдаю, как она замирает при виде Пэнси. — Пожалуйста, не убей ее, — тихо произношу, глядя на свою школьную подругу, и закрываю за собой дверь. В моем кабинете меня уже дожидается пять громовещателей, обнаружив это, провожу рукой по лицу и накладываю на комнату Силенцио. Открываю первый. «Драко Малфой — просто Бог! Его волосы, как у Адониса!» Узнаю визг Блейза. Красный конверт вспыхивает и мгновенно превращается в кучку пепла. Открываю следующий. «Драко Малфой — мужчина, из-за которого я стал геем!» Провожу рукой по лицу и беру следующий. «Я без ума от его рук!»

***

Понедельник, 13 октября 1997 г. Ходить по коридорам Хогвартса… Это уже совсем не то, что было раньше. Мне больше не нужны Крэбб и Гойл, чтобы первогодки разбегались с моего пути. Я молодой Пожиратель смерти. Я причастен к убийству Альбуса Дамблдора. Коридоры тоже это ощущают. Здесь больше не раздается звонкий смех. Здесь не горит свет. Поттер не вернулся. И она. Сворачиваю за угол, направляясь в слизеринские подземелья, как вдруг слышу: — Мистер Малфой! Как раз вовремя! Останавливаюсь, делаю глубокий вдох и поворачиваюсь. Передо мной стоит Амикус Кэрроу и ухмыляется. — Профессор Кэрроу, — прячу руки за спину, когда чувствую, что не в силах контролировать дрожь. — Прошу прощения, комендантский час уже близок. Он машет рукой. — О, не волнуйтесь. Вы-то мне и нужны, по правде говоря. Он жестом указывает, чтобы я следовал за ним. Захожу в кабинет Защиты от темных искусств, и тут же замечаю Невилла Долгопупса, Ханну Эбботт и Луну Лавгуд. Без палочек. Справа от меня стоят Блейз с Харпером и Астория Гринграсс. Долгопупс ухмыляется. Фингал под его глазом не исчезает уже на протяжении пары недель. Блейз отворачивается от меня. С некоторых пор он со мной не так дружелюбен. С того самого дня, как увидел Метку на моей руке. — Привет, Драко, — произносит Лавгуд, словно пьет со мной чай. — У нас будет небольшое внеклассное занятие, — произносит Амикус, обнажив зубы. — Эти трое, — указывает пальцем на Долгопупса, Эбботт и Лавгуд, — были обнаружены разгуливающими по коридорам школы за несколько минут до наступления комендантского часа. И, как вы все знаете, Долгопупс и Лавгуд на прошлой неделе предприняли попытку ворваться в кабинет директора… — Мы уже отбыли свое наказание, — рычит Долгопупс. — Снейп отправлял нас в лес. — Силенцио. И Долгопупс замолкает. А я слышу лишь давящую тишину. — Что ж, — продолжает Амикус, — мистер Забини, мисс Гринграсс и мистер Харпер в качестве собственного наказания помогут мне преподать вам урок. Они потерпели неудачу во время практики с пауками. Круциатус. Я смотрю на своих однокурсников. Нижняя губа Астории дрожит. — На вчерашнем занятии вы показали большой потенциал, мистер Малфой. Рассматриваю стены кабинета в надежде… Там висит портрет доярки, остановившейся у ручья. Она вытирает пот со лба и смотрит на меня. Я пытаюсь заглянуть ей прямо в глаза, и мне кажется, что она кивнула мне, прежде чем поставила свои ведра и исчезла из портретной рамы. — Меня обучала моя тетя, — отвечаю ленивым голосом и вспоминаю, как пищали мыши в наших подземельях. Домашний эльф Боппи, который всегда позволял мне сбегать из дома по ночам… Как он плакал. А потом был Роули. Первый раз, когда мне действительно захотелось это сделать. Отгоняю мысли прочь и смотрю на троих задержанных. Лавгуд с улыбкой рассматривает картину с дояркой. — Вы могли бы продемонстрировать остальным. Я смотрю на Кэрроу, а он улыбается, обнажив свои зубы, словно оскал. — Конечно, профессор. Достаю свою палочку и поворачиваюсь к Долгопупсу. В теории это просто. Сосредотачиваюсь, темный дым проходит сквозь меня и… — Круцио. Его тело извивается. Все еще действующее Силенцио не позволяет проронить ни звука, однако его рот широко открыт. Прекращаю пытку, и он падает на пол. Поворачиваюсь к Кэрроу. — И что здесь сложного? Он хихикает. Астория выглядит при этом так, словно вот-вот упадет в обморок. На очереди Ханна Эббот. Я едва ее знаю. Серая мышь, не способная кого-то по-настоящему заинтересовать. Она кричит, и я краем глаза замечаю, как отворачивается Блейз. Магия захлестнула все мои внутренности, она течет гнилым потоком по моим венам и пытается найти выход. Она подбирается к моему горлу, направляясь в сознание, где мне удается запереть и запечатать ее. Отпускаю Эббот. Она дрожит и стонет. Я поворачиваюсь к Лавгуд, которая все еще смотрит на меня с улыбкой. Моя рука дрожит, и прежде чем Кэрроу это заметит, резко дергаю рукой, заставляя Эбботт замолчать. Словно так и было задумано. Чувствую себя совершенно опустошенным. Навожу палочку на Лавгуд, сосредотачиваюсь… Ее бледные глаза буквально светятся. Мне интересно, почему она не боится. — Все в порядке, Драко. Я моргаю, глядя на нее. Неужели она это сказала? Словно дала разрешение. Словно я спросил ее. Дверь с грохотом распахивается, и в кабинет врывается Северус. Он осматривает класс, и я замечаю, что доярка снова сидит у ручья. — Профессор Кэрроу, — шипит Северус, — что здесь происходит? — Наказание, директор, — Амикус усмехается, словно ждет похвалы. — Я поймал этих троих в коридорах школы после комендантского часа. Думаю, мы дадим другим возможность немного попрактиковать Круциатус. Северус поднимает бровь. — Перебор для подобной провинности, не находите, профессор? Что мы будем с ними делать, если они совершат более серьезный проступок? Кэрроу смеется. Как будто Северус только что пошутил. — Быстро по кроватям. Луна помогла Ханне подняться, Харпер тут же выбежал за дверь. Блейз сжал руку Астории, а я остаюсь стоять на месте. Знаю, что должен остаться. — Профессор Кэрроу, пожалуйста, проводите мистера Долгопупса и мисс Лавгуд в их башни. Мисс Гринграсс, будьте так добры, позаботьтесь о том, чтобы мисс Эббот добралась до своей спальни. Мистер Забини, останьтесь. Блейз нахмурился, а Кэрроу потащил Долгопупса за воротник к выходу из кабинета. Астория перебросила руку Ханны через свое плечо, и они скрылись из поля зрения. Дверь закрылась. Забини, насупив брови, смотрит на меня. А я чувствую себя так, словно сижу на электрическом стуле. После смерти Дамблдора он перестал задавать мне вопросы. Перестал завидовать. Ощущение такое, словно внутри меня закипает котел. С противным зельем, густым и вязким. До моего слуха все еще доносятся крики Эббот. Возможно, мы с ней даже знакомы. Может быть, на третьем курсе мы работали в паре на уроке Заклинаний. Думаю, в прошлом году она даже подарила мне валентинку. Северус разговаривает с Блейзом. Я отворачиваюсь, закашливаюсь и кислота, прожигающая до этого внутренности, начинает выходить из меня. Я задыхаюсь. Северус положил руку мне на плечо. Он говорит со мной смиренно. Так тихо и низко, что я не слышу его из-за собственных мыслей. В голове раздается крик Долгопупса. Снова поднимаюсь на ноги. Северус, обхватив мое лицо ладонями, резко погружается в мой разум, просматривает воспоминания, физически отталкивая их подальше. Вероятно, чтобы проверить меня, он ищет ее. Шкатулку для драгоценностей. Которая дергается и гремит, но все, что из нее выпадает, — это несколько незначительных мыслей, напоминающих безделушки. Он покидает мой разум, и я спотыкаюсь, ощутив, что его руки больше не держат меня. Северус наколдовал стакан воды, и я выпил его залпом, несколько капель холодной жидкости потекли по подбородку. — Мистер Забини, — произносит Северус. Я забыл, что он все еще здесь. Теперь и он видел. — Проведите мистера Малфоя обратно в подземелья. И он покинул кабинет. Когда я наконец смог встретиться с взглядом Блейза, его руки были скрещены на груди в защитном жесте, а пепельные глаза — мокрые от накативших слез. — Что это было? Что он сделал? Я моргаю, в глазах двоится. — Кто? — Снейп. Он… Исцелил тебя? — Нет. Это была Легилименция, — а потом зачем-то еще добавляю: — я окклюмент, — словно это что-то объясняет. — С каких это пор? — он шипит. Смотрю на него и пытаюсь понять, может ли его осведомленность нанести мне какой-то вред. — С пятого курса. Он тренирует меня. Блейз смотрит на меня так, словно я только что сказал, что я оборотень. Он придержал для меня дверь, и мы направились к подземельям. Немного позже он сунул мне плитку шоколада, ведь ни я, ни он не способны создать Патронуса, чтобы помешать бродящим по школе дементорам. Слушаю наши шаги, которые отдаются тихим эхом, и думаю, почему все-таки Северус заставил его остаться. У него были неотложные дела, и он не смог бы проводить меня? Когда мы переступили порог общей гостиной, все взгляды были устремлены на нас. Харпер о чем-то переговаривался с Дафной и Пэнси. Шепотом. — Это правда? — первым голос подал Винсент. — Ты применил Круциатус к другим ученикам? — он улыбается. Ведь он единственный, кроме меня, кому вчера удалось проклясть паука с первой попытки. — Да, хочешь, чтобы я продемонстрировал еще раз? — рычу в ответ, и он отстраняется. К нам подходит Дафна. — Где Астория? — Она скоро придет, — Блейз пытается помочь. А Дафна толкает меня в плечо. — Держись подальше от нее, Драко. Она не нуждается в твоем репетиторстве… Блейз делает шаг на нее. — Все не так… Она снова толкает меня, а я сосредотачиваюсь лишь на том, что безумно хочу спать. — Харпер сказал, что ты можешь это сделать, даже не моргнув глазом, — она продолжает свою тираду, а мой взгляд прикован к Пэнси, которая тихо стоит в углу и смотрит в сторону. — Астория не такая, как ты, Драко. Ты просто больной! Ты провел слишком много времени со своими дружками-пожирателями, и теперь стал таким же, как они… — Отстань от него! — зарычал Блейз. Краем глаза я заметил, как он оттолкнул свою девушку и повел меня к спальне, положив руку мне на плечо. Я снял обувь и откинул одеяло. — С тобой все в порядке? — он внимательно смотрит на меня. Он ждет эмоций? Злости? Благодарности? Чувствует себя преданным? — Конечно. Я принимаю холодный душ. С недавних пор каждый мой душ холодный. Когда я вернулся к своей кровати, обнаружил, что Блейз принес мне остатки ужина. Он сидит на моей кровати, пока я ем. — От кого ты скрываешь свои секреты? Смотрю на него. Он подобрался слишком близко. Он уже, вероятно, догадался, что то, в чем он подозревал меня в течение последних трех лет, — правда. Но кто знает, где он окажется, когда начнется война. — От тебя, — отвечаю. — На третьем курсе у меня начались эротические сны о тебе. Снейп помогает мне контролировать свои желания. Забини улыбается. — Я всегда это знал, — и подмигивает. И когда он открывает журнал о квиддиче, начиная обсуждение ирландской сборной этого года, я понимаю, почему Снейп попросил его остаться. Ради меня.