Неправильные вещи

Вторник, 18 января 2000 г. Я получил шесть писем от разных периодических изданий с просьбой дать интервью и провести фотосессию. Судя по всему, открытие МКГ было правильным решением. Однако Рита надулась и сказала, что она теперь не в центре моего внимания. Все утро я провел в конференц-зале, общаясь с разными журналистами о будущих проектах, расходах компании, и как-то внезапно наш разговор коснулся Кати и Грейнджер. — Почему именно Гермиона Грейнджер? — поинтересовалась рыжая ведьма с хитрыми глазами. Милая моя, я пытаюсь найти ответ на этот вопрос уже на протяжении многих лет… — Она лучшая, — гордо произношу, вскинув брови. — Я искал лучшее. Она усмехается и произносит: — Должно быть, ее связи в подразделении магических зверей сыграют вам на руку, как думаете? — Я абсолютно… — Мистер Малфой, — в наш разговор вмешался пожилой джентльмен, представитель какого-то бизнес-журнала. — Чего вы ждете от сотрудничества с мисс Грейнджер? Моргаю, глядя на него. Секса? И прежде чем я успел придумать нормальный ответ, моя помощница Кэрри просунула голову в конференц-зал и сказала, что меня ждут в моем кабинете. Киваю ей в ответ, хватаю пиджак и, извинившись, быстро покидаю зал. У моего кабинета стоит ведьма. Длинные ноги. Темные кудри. Изгиб ее бедер заставляет меня замереть на месте. У меня мгновенно пересохло горло, когда лучи утреннего солнца коснулись ее шеи, затем груди… Жилет плотно прилегает к ребрам, благодаря чему мне выпадает прекрасная возможность рассмотреть линии ее плоского живота… Ее глубокие глаза смотрят прямо на меня, и этот взгляд просто умоляет меня выпустить ее из шкатулки. Лампочки в коридоре моргают. И она. Поправляю галстук и быстро пожимаю чью-то руку. Дафна, воспользовавшись моим замешательством, нанесла мне на лицо какую-то пудру. А я все еще смотрю на нее. Пэнси все же сделала это. И сделала это из мести. Она надела на нее слизеринский зеленый, чего я ей никогда не прощу. Ее скулы засияли в лучах солнца, когда она откинула волосы назад. Так она выглядит жестче, старше… — Драко, дорогой, — передо мной внезапно появилась Рита. — Несколько слов для «Пророка»? — перо быстро танцует у ее головы. — Что тебя так зацепило в Гермионе Грейнджер? Секс? Прочищаю горло, изо всех сил пытаясь игнорировать ее фигуру, стоящую у окна, и тихо произношу: — Что привлекло меня в ней, так это способ мышления. Она очень логична. Просто… находка. Из-за плеча Риты внезапно появился Блейз и усмехнулся. — Находка. Определенно, — произносит он. — Из всех находок, которые она привнесла в нашу компанию, самая удивительная… — он сложил руки на груди, словно пытается подобрать слово. Словно хочет сказать что-то про ее грудь. — Это ее страсть, — улыбнулся он Рите. — Она такая же страстная, как и красивая. — Красиво сказано, мистер Забини, — Скитер заправила прядь волос за ухо, проведя рукой вдоль шеи. У этой женщины явный недотрах. Мой взгляд вновь прикован туда, где Пэнси поправляет складки на зеленом платье, а Трейси подкручивает локон. Что они сделали с ее волосами? Я ненавижу эту прическу. — Ну, что я могу сказать, Рита? — весело продолжил Блейз. — Драко искренне надеется, что Гермионе Грейнджер будет хорошо работать под ним. — Не под, — улыбаюсь. — Я о каждом старшем консультанте думаю, как о равном. — Ты прав, — произнес Блейз. — Сомневаюсь, что такая женщина, как Грейнджер, долго продержится в таком положении. Он сверкает глазами, а я, нахмурившись, смотрю на него. — Рита, дорогая, можем ли мы начать? И Скитер тут же принялась всех расставлять вокруг моего стола. Пэнси подошла и поправила мои запонки. — Ну что, это и есть современная бизнес-ведьма? — шепчу ей на ухо. — Да. Ей очень идет, и она это знает, — Пэнси пожала плечами. — Как и все вокруг. Я должен отвернуться… Вид Гермионы Грейнджер, сидящей, скрестив ноги, на моем столе за три тысячи галлеонов, сводит меня с ума. — Твоя мама одобрила бы. — Давай не будем сейчас говорить о моей матери. — Почему бы и нет? Я слышала, что мысли о матери — идеальный способ избавиться от других нежелательных. Смотрю на нее, и она улыбается в ответ. — Мистер Малфой, — прощебетала Рита. — Вы должны присесть в кресло. Скитер тут же схватила меня за руку и усадила, пригладив по пути мои волосы больше, чем нужно. Пока она возвращается к фотографу, киваю Трейси, и та быстро исправляет все, что сотворила на моей голове Скитер. Съемка продолжается. И все, на чем я могу сосредоточиться, — это мысль о том, как не позволить своим глазам смотреть влево, туда, где стройные бедра касаются моего кресла. В какой-то момент я не выдерживаю. Это невозможно. Пэнси, вероятно, заметив это, объявила перерыв. Я пытаюсь сосредоточиться. Это все ради бизнеса. Ради моей консалтинговой компании. На первой странице обязательно должна быть красивая женщина, именно так работает пиар. Но в моей голове лишь мысли о том, как заставить ее остаться на этом столе навсегда, или как я откидываюсь на спинку кресла, когда она ползет ко мне по столешнице, параллельно расстегивая пуговицы на жакете… Вспышка фотоаппарата осветила кабинет. Рита продолжает переставлять нас в кадре. Грейнджер и Блейз стоят по бокам от моего кресла. Она слегка облокотилась о спинку, задев меня коленом. Это чертова пытка. По крайней мере, ее запах перебивает какая-то гадость для волос. Мы на диване. Блейз, она и я. Она сидит чуть позади меня на подлокотнике, ее грудь в нескольких дюймах от моего уха, и я могу только догадываться, какой вид откроется моему взору, стоит мне повернуться. — Мисс Грейнджер? Ближе, пожалуйста. Руку вот так. Да-да, отлично. Я буквально чувствую ее тепло. Пристально смотрю в объектив камеры, представляя, что это пронизывающий взгляд Северуса. Затем Пэнси и Рита начали выставлять кадр у моего стола. Она стоит впереди меня и Блейза. Осталось сделать несколько последних снимков. Она стоит у моего стола, делает вид, что читает. — Ты так и не сказал, нравится ли тебе, как она одета, — произнесла рядом со мной Пэнси. Фотограф попросил ее немного наклониться вперед, зеленое платье плотно обтянуло ее грудную клетку. — Прекрасная идея для съемки, Пэнс, — я скрестил руки на груди в попытке прикрыть покрасневшую, скорее всего, шею. Главное, успеть подавить стон, если он все же вырвется из моего неконтролируемого горла. — Она согласилась на три месяца. — И как тебе это удалось? — Я же говорила, что могу быть весьма убедительной. — Она не предназначена для твоего мира, Пэнс. Не хочу тебя обидеть, но она не готова к этому. Ты сегодня потратила целых три часа на ее прическу и макияж, а завтра, помяни мое слово, она придет с сегодняшней прической и неудачной попыткой повторить на лице творение Дафны, — наблюдаю, как ей поправляют локоны, чтобы один из них аккуратно лежал на ее груди. Прижимаю палец к губам и бормочу: — Это не Гермиона Грейнджер. Мгновение Пэнси молчит, мы наблюдаем, как она переворачивает страницу, и в этот момент щелкает камера. — Я думаю, ты ее недооцениваешь. — Мисс Грейнджер, — внезапно завопила Рита, — я обожаю ваш новый стиль. Кто же дизайнер этого великолепия? Наблюдаю, как взгляд Грейнджер встречается с Пэнси, она ухмыляется, растянув темные губы, и гордо поднимает подбородок. — Паркинсон, — она улыбнулась так, словно только что выиграла партию в волшебные шахматы за двенадцать ходов. Очень странное ощущение зарождается в моей груди, опускает ниже и кружит по всему телу. Она смотрит на меня, все еще ухмыляясь. И я позволил себе залюбоваться ею в открытую. Лишь на мгновение. Изящные лодыжки, высокие каблуки, изгиб икр переходит в красивые колени, которые я жажду распахнуть. Представляю ее бедра, ее ноги, обвивающие мою талию, и поднимаюсь вверх к напряженному животу, полной вздымающейся груди и, наконец, скольжу взглядом по ключицам и ее длинной шее. Камера в очередной раз щелкает. И я возвращаюсь к реальности.

***

Среда, 19 января 2000 г. На ней оранжевое платье. Мне никогда не нравился этот цвет. Но на ней он смотрится иначе. По крайней мере, ее волосы снова распущены.

***

Пятница, 21 января 2000 г. Слава Мерлину, она сегодня в брюках. Но насколько же хорошо они на ней сидят… Во время обеденного перерыва мне даже пришлось забежать домой, чтобы принять ледяной душ. Только вода не в силах остудить мой жар. Упираюсь рукой в холодный кафель и, закрыв глаза, представляю ее виляющие бедра. Я уже на три минуты опаздываю на встречу.

***

Воскресенье, 23 января 2000 г. Меня будит мама с газетой в руках, говорит о том, как чертовски великолепна Грейнджер в «Пророке», как прекрасен замысел Пэнси. Она интересуется, не хотел бы я пригласить Гермиону на ужин, чтобы отпраздновать успешное открытие МКГ. Я безучастно смотрю на эту послушную львицу в газете и пытаюсь сопоставить эти длинные ноги и идеально уложенные кудри с дикой девчонкой из моего сна. На мгновение у меня возникло ощущение, что всякий раз, когда меня возбуждает эта новая версия ее, я изменяю Гермионе Грейнджер.

***

Понедельник, 24 января 2000 г. В понедельник утром я получил громовещатель от Рона Уизли. У меня случился психологический дисбаланс, потому что в какой-то момент я понял, что согласен с ним. «…НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ВЫСТАВЛЯТЬ ЕЕ В ТАКОМ СВЕТЕ. СЛОВНО МАГГЛОРОЖДЕННУЮ ШЛЮХУ ДЛЯ ТЕБЯ И ТВОИХ ЧИСТОКРОВНЫХ ДРУЗЕЙ…» — Да, да, я знаю, — шепчу в ответ, меряя шагами свой кабинет, пока красный конверт орет на меня его голосом. «…ОНА ХОРОШО К ТЕБЕ ОТНОСИТСЯ. ВСЕГДА ОТНОСИЛАСЬ. И Я ДО СИХ ПОР НЕ МОГУ ПОНЯТЬ, ЧЕМ ТЫ ЭТО ЗАСЛУЖИЛ…» — М-м-м, я тоже. «…НЕ СМЕЙ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЕЕ. ОНА НЕ ПУСТЫШКА, СПОСОБНАЯ РАЗДВИНУТЬ ПЕРЕД ТОБОЙ НОГИ…» — Верно. Она ведь ярчайшая ведьма нашего времени… «…ОНА ЯРЧАЙШАЯ ВЕДЬМА НАШЕГО ВРЕМЕНИ…» — И что? — я поворачиваюсь к письму. — Она выглядит так только потому, что работает здесь? «…ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ, ЧТО ТЫ ПРЕДЛОЖИЛ ЕЙ, ЧТОБЫ ОНА СОГЛАСИЛАСЬ РАБОТАТЬ НА ТЕБЯ…» — Да! Молодец, Уизли! «…ПОТОМУ ЧТО ВСЕ ВЫГЛЯДИТ ТАК, СЛОВНО ВЫ ПРОСТО СПИТЕ ВМЕСТЕ…» Я хлопаю в ладоши. — Да если бы, Уизли! «…ОНА — САМАЯ КРАСИВАЯ ДЕВУШКА ВО ВСЕМ МИРЕ! ТОЧНЕЕ ОСТАВАЛАСЬ ЕЮ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ТЫ И ПАРКИНСОН НЕ ПОТРУДИЛИСЬ НАД НЕЙ…» — Знаю, — произношу, откидываясь на спинку кресла, словно я и Уизли — старые приятели. — Я, если честно, тоже не фанат макияжа. «…ЕСЛИ Я ТОЛЬКО УЗНАЮ, ЧТО ЧТО-ТО ТАКОЕ ПРОИСХОДИТ В «МАЛФОЙ КОНСАЛТИНГ», ЧТО ТЫ ЕЕ ИСПОЛЬЗУЕШЬ ИЛИ ПОПЫТАЕШЬСЯ ЕЙ НАВРЕДИТЬ, Я УБЬЮ ТЕБЯ, МАЛФОЙ.» Громовещатель превратился в горстку пепла. И я внезапно почувствовал себя таким одиноким. Открываю одновременно три других громовещателя и просто ложусь на диван. В девять утра должно состояться очередное собрание. Корбан Хартфорд слегка опоздал, но я не придаю этому значения. Она махнула ему в знак приветствия, он улыбнулся в ответ. Словно они друзья. Быстро моргаю и принимаю решение обдумать это позже. Просматриваю свои записи. Вечером того же дня ко мне зашел Блейз, упал на диван и спросил: — Откуда ты знаешь Хартфорда? — Он был помощником адвоката моего отца. Его уволили за аморальность. — Ну, я присмотрю за ним. Не волнуйся. Я уже хотел было спросить зачем. Но это же Блейз. Он знает.

***

Среда, 26 января 2000 г. Сегодня должна состояться встреча с Марголисом. И я чувствую себя еще более неуверенно, чем в прошлый раз. Но, по крайней мере, сегодня я позволю Грейнджер взять инициативу на себя. В полдень прохожу мимо ее кабинета и радуюсь тому, что случайно наткнулся на Блейза в другом месте. Возможно, пора заняться работой. — Готова? — Да! — она стоит у своего стола и смотрит на меня своими горящими глазами. На ней кремовая юбка, тесно обтягивающая бедра. Мой взгляд на мгновение притягивают ее икры. К моему счастью, мы делим лифт с двумя стажерами, которые направляются на обед. Однако, выйдя на улицу, мы все же остались одни. Аппарируем и начинаем нашу прогулку по маггловскому Лондону. Я уверен: единственная причина, по которой Марголис выбрал для встречи маггловскую часть Лондона, — это желание оттолкнуть меня. Но сегодня со мной она. И еще: я заранее, в понедельник, прогулялся по району, зашел в кафе, пролистал меню. Так что… Его шутка не удалась. — Я хотела спросить, — начала она, прерывая мое обсуждение проходящего мимо маггла, — что случилось с Тибериусом Огденом? Я была очень удивлена, узнав, что должность ведущего переговоры с Визенгамотом вакантна. — Он отказался, — все просто. Чувствую на себе ее пристальный взгляд. — Отказался? Но я думала, что дела идут прекрасно. По крайней мере, я сужу по тому, что говорила мне Ноэль, — произносит она, а я сосредотачиваюсь на том, как быстрее добраться до места встречи. Веду Грейнджер по тротуару, едва касаясь рукой ее спины. Она интересуется обедом, который должен был состояться у меня с Тиберием. Но мне удалось выкинуть из головы всю эту невыносимую семейку. — Он отказался. Сказал, что не заинтересован в компании. Наконец, зайдя в кафе, мы можем прекратить этот бессмысленный разговор. Возможно, я могу пропустить ее вперед и снова коснуться этой тонкой талии… Однако она застыла в дверях и повернулась ко мне. — Хочешь, чтобы я написала ему? Мне едва удается сдержать смех. Она думает, что все проблемы могут быть решены с помощью простого письма от Золотой девочки? Однако ловлю себя на мысли, что именно с этой целью она и будет присутствовать сегодня на встрече. — Нет, мы найдем кого-то другого, Грейнджер. Она сразу хмурится. Я должен был догадаться, что эта, брошенная мною фраза, откроет в ее сознании новый поток мыслей. — А как насчет Ноэль? — вздрагиваю при звуке этого имени. — Думаю, я бы с ней поладила… — Нет, — Мерлин, если она напишет Ноэль… Будет такая неразбериха. Эта легкомысленная девица выкрутит ситуацию так, что подтолкнет Грейнджер к полноценному расследованию. Имитируя взгляд отца, смотрю прямо на нее. — Не поладила бы. Слышишь меня, Грейнджер? — Ладно. Быстро оглядываю кафе и отступаю, пропуская ее вперед. Марголис уже здесь, хотя до оговоренного времени еще десять минут. Он расположился на мягком диване, который я приметил еще в понедельник. Поправляю пиджак и веду ее к столу. Марголис в этот раз даже пожал мою руку, однако его партнёр не потрудился встать. Мейсон, значит. Я предложил заказать напитки, а этот Мейсон выбрал целых два блюда. Просто киваю без слов и отправляюсь к барной стойке. Я успешно справился с маггловскими деньгами и незамедлительно вернулся к столу. В дело вступает Грейнджер. Она подготовила целую презентацию… Не знаю, почему я сомневался в этом? Я сосредотачиваюсь на своем чае, наблюдая за тем, как ее аккуратные ногти переворачивают страницы, а голос озвучивает какие-то преимущества нашего сотрудничества. Ловлю себя на мысли, что я залюбовался ее ртом, когда вдруг Мейсон ее прервал, задав вопрос о сборе средств. Поднимаю бровь, глядя на него. Значит, он здесь, чтобы усложнить и без того сложный для меня проект. — И скажите мне, Гермиона Грейнджер, — произнес Мейсон, мои глаза сузились оттого, как он произнес ее имя, — сколько будет стоить одно заседание Визенгамота? — Полагаю, государственная пошлина за регистрацию заявления составляет десять галлеонов. — Мероприятия по сбору средств ради десяти галлеонов? — он откинулся на спинку дивана, довольно ухмыльнувшись в мою сторону. — Должно быть, ваш бизнес претерпевает еще худшие времена, чем я думал, мистер Малфой. Внимательно осматриваю его, после чего перевожу взгляд на Марголиса, который вовсе предпочел пялиться куда-то вдаль. Это провал. Они не собираются работать с нами, и сегодняшняя встреча ничего не изменит. Марголис не привел бы этого мудака на деловую встречу, если бы не преследовал личные мотивы. Прочищаю горло и пытаюсь спасти свою задетую гордость. — Сбор средств покроет расходы на исследования, поездку в Северный лес, зарплату сотрудников, которые будут работать, не покладая рук, проживание стаи, если некоторые из вас решат переехать в Лондон на время рассмотрения дела. Мейсон перебивает меня. А я наблюдаю за тем, как Грейнджер продолжает бороться с ним. Мне ее жаль. Она до сих пор не поняла, что это безнадежно. — Я ценю все, что вы уже сделали, мисс Грейнджер, при подготовке к этому проекту, и все, что планировали сделать для оборотней в будущем, но мы вынуждены отказаться. Она в шоке. Несколько поскрипывающих звуков вырвалось из ее горла. — Это вам легко, мисс Грейнджер, находиться в центре внимания, вы привыкли. Но я не хочу становиться ходячей рекламой. Ей легко. Как будто я ее купил. В моей груди зарождается очень нехорошее чувство. Она вот-вот взорвется, я это чувствую. Поэтому произношу последнюю бесполезную фразу в надежде, что после этого мы сможем покинуть это никчемное заведение. — Как прискорбно, мистер Марголис. Есть ли что-нибудь, что мы можем сделать, чтобы вы передумали? — Можете воскресить Альбуса Дамблдора? — Мейсон улыбается. Интересно, что быстрее: моя палочка или его клыки? — Или, может быть, вы можете вернуться в прошлое и усмирить Сивого вместо того, чтобы играть с ним в домашнего питомца? Играть… Как будто мне было весело, когда я спускался вниз и находил его, сидящим за обеденным столом в кресле моего отца. Или когда я заметил, как он нюхает мою маму, пока она проходит мимо него. Что? Она что-то сказала? — …не имел влияния на Фенрира Сивого и не мог… — Я правда не понимаю вас, Гермиона Грейнджер, — перебивает ее Мейсон. — Он сражался против вас всего пару лет назад, а сейчас вы с ним заодно? Должно быть в «Малфой Консалтинг Групп» отлично платят. Так и есть. Спасибо за встречу. — Если мне не изменяет память, вы, Мейсон, вообще не сражались, — шипит она. — По крайней мере, Малфою хватило порядочности выбрать сторону. В животе неприятно заурчало. Просто выбрать сторону — это не показатель порядочности. Я пытаюсь успокоиться, заталкиваю воспоминания о чертеже одного маггловского дома и кровавых надписях на стене куда подальше. Камин. Луч заклятия. Душераздирающий крик. Разбитая люстра. Ничего из этого не было порядочным. Однако она здесь. Потому что так правильно. И когда эта мысль приходит мне в голову, Грейнджер продолжает говорить. — …когда я оказываюсь в состоянии помочь недооцененным людям, мне хочется сделать все возможное для этого. Она злится. Я понял это между мыслью о том, как она прекрасна, и осознанием того, насколько я раздражен. — Отличная фотосессия может послужить первым шагом в достижении целей, не так ли, Малфой? Какая команда. Чистая и грязная кровь. Я подался вперед в желании схватить его за горло, когда Марголис объявил, что они уходят. После этой его фразы Грейнджер поднялась на ноги и произнесла великолепную завершающую речь, затем выбежала из кафе, а я остался один на один с помрачневшими оборотнями. Молча киваю Марголису и следую за ней. Грейнджер убежала далеко вперед, стуча каблуками по тротуару. Магглы расходятся с ее пути, а я быстро догоняю Гермиону и наблюдаю, как несколько кудрей выбились из идеальной прически, а на кончиках ее пальцев искрится магия. Может быть, так и должно выглядеть наше партнерство. Может быть, это борьба на одной стороне, против одного врага… Мы останавливаемся, свернув за угол, и это неприятное ощущение продолжает закручиваться спиралью в моей груди. Только мы сражаемся не вместе. Она сражается за меня. Она вмешалась в ссору, потому что меня, испорченного Пожирателя смерти, неправильно поняли. Снова моя спасительница. Снова пришла на помощь, когда ее об этом никто не просил. — Прости, — произнесла она. — За них. Мне жаль, что они не видят в тебе того, что вижу я. И что же именно видит она? Мое сердце неистово бьется в груди, а кожа покрывается мурашками. Она продолжает идти, оставив меня позади, а я думаю о ее домашних эльфах, ее драконах… Ее оборотнях… Ее недооцененных людях. — Мне не нужна твоя жалость, Грейнджер, — слышу сквозь пелену мыслей собственный голос. Она оборачивается, широко раскрыв глаза. И я узнаю этот взгляд. Взгляд из зала суда. — Это не жалость, — она осмотрела меня с ног до головы. — Это уважение. После чего резко развернулась на своих высоких каблуках, покачала головой и исчезла. Несколько магглов обернулись в поиске источника столь странного звука. А я остался стоять на улице, закусив внутреннюю сторону щеки, удивляясь, как, во имя Мерлина, заслужил это. Следующим утром она появилась в офисе МКГ в облегающем платье цвета лаванды и соответствующих туфлях. Пожалуй, это самый скромный наряд, который подарила ей Пэнси, однако мне все еще нужно несколько минут помедитировать, чтобы успокоить неугомонный поток собственных мыслей. Посылаю Пэнси короткую записку с просьбой заглянуть в офис по возможности. Спустя некоторое время она появилась в моем камине, как раз в момент, когда я мысленно расстегивал пуговицы на декольте платья Грейнджер. Она удобно устроилась в кресле для гостей и сказала, что все равно собиралась на днях зайти. А я уже сожалею о том, что она здесь. — Ты… — запинаюсь. Попробую еще раз. — Не могла бы ты… — я закрыл лицо руками. Она заинтересованно смотрит на меня. — Драко, у тебя сердечный приступ? — Как работает ваш с Грейнджер контракт? — бормочу сквозь пальцы. — Каждое воскресенье я посылаю ей коробку с одеждой на будущую неделю и инструкцию. Она вправе сама выбирать порядок нарядов, но я даю советы, — она ждет моей реакции. — Что-то случилось? Мне уже известно о предстоящей встрече с «Ведьмополитеном». Я зайду к ней сегодня и… — У тебя есть копии того, что ты ей отправляешь? Наброски или… — мое лицо покрылось красными пятнами, и я закатил глаза. — Это смешно. Пожалуйста, забудь, что этот разговор вообще был. Я прислоняюсь лбом к холодной каменной столешнице, сложив руки за головой. — Легко. Потому что разговора по сути и не было, — она задумалась. — Есть какая-то проблема с одеждой? Она неправильно ее носит? — О, она отлично ее носит, — бормочу в стол. — Тогда что… — Можешь ли ты высылать мне копии того, что отправляешь ей по воскресеньям? — Не думаю, что тебе идут платья, Драко, — произносит она, а я поднимаю на нее глаза, изогнув бровь. — Я чувствую себя неловко, когда ты контролируешь и оцениваешь ее гардероб… — Я просто пытаюсь подготовиться. К тому, что меня ждет. Получить представление о том, с чем буду иметь дело. Пэнси смеется, а я снова закрываю своё лицо. — И что же тут смешного? — весело щебечет она. — Я, считай, и так каждый день дарю тебе по подарку. Просто умоляю, веди себя прилично. — Пэнси… — Тебе не нужен подробный список ее одежды, Драко. Тебе нужно подрочить. — Я уже делал это сегодня, спасибо. — Значит, сделай еще раз. — Я уже делал еще раз, спасибо. — Правда? Сейчас только десять утра. Я убираю руки от лица и откидываю назад челку. — Каковы твои следующие шаги? Сглатываю и смотрю в окно. — Мой следующий шаг — встреча с отцом на этих выходных. Он потребовал моего посещения в течение двух первых месяцев, поэтому… — А по отношению к ней? — спрашивает она, наклоняясь вперед. — Каковы твои следующие шаги? Рассматриваю рисунок на каменной столешнице. — Мы работаем над политикой оборотней. — Драко. Внимательно смотрю на нее. — Никаких следующих шагов. Есть контракт, есть правила, — шиплю, глядя ей в глаза. — То, что она носит сексуальную одежду, не означает, что я могу затащить ее в постель. Пэнси смеется. — А кто об этом говорил? — скрещивает ноги в лодыжках и улыбается. — Теперь ты можешь проводить с ней время. Деловые обеды и все такое прочее. Ты мог бы пригласить ее на мероприятие или какое-то торжество. И, — продолжает она, подняв бровь, — в следующий раз, когда Скитер спросит тебя о ней, сделай комплимент. Не используя слово «логична». Я издаю стон, закрыв глаза. Пэнси смеется. — Если уж речь зашла о деловых встречах, то у меня на сегодня запланировано целых две. И одна из них начнется через пять минут. Пэнси встала. — Вот и отлично. Пригласи ее. — Я… Это не совсем ее направление. — А это имеет значение? — она пожимает плечами. — Пригласи ее. Дай ей понять, насколько она важна не только для компании, но и для тебя, — Пэнси ведет нас к двери, а я думаю, что мог бы пригласить ее на обед, объединив деловые и личные мотивы. — Драко, — говорит она, останавливаясь у двери, — если ты не подкатишь к ней в ближайшее время, это сделает кто-то другой, — и в этот момент я подумал о Хартфорде. — Не знаю, заметил ли ты, но она выглядит довольно неплохо в моей одежде. — Да, спасибо, Пэнси, — хватаю свой пиджак. — Я имею в виду, ты видел ее задницу? — Да, спасибо, Пэнси. Она смеется и открывает дверь, тут же крикнув: — Гермиона, дорогая! Замечательно, я как раз собиралась к тебе. Надеваю пиджак и собираюсь пошутить над ее блефом, как вдруг вижу, что Грейнджер действительно стоит у моей двери и переводит недоуменный взгляд с меня на Пэнси и обратно. — Отлично, — произнесла она. — Мы можем пройти в мой кабинет. — Ты хотела меня? — спрашиваю и стараюсь не вздрогнуть от необдуманного выбора слов. Она что-то бормочет, и я решаюсь. — Вообще-то, если ты свободна в обед, мой клиент хотел бы встретиться с тобой, — произношу и забираю у Кэрри папку с документами. — Один из продавцов подает в суд на «Сладкое королевство», и он твой большой поклонник. Фух. Деловой обед. И если мы успеем поболтать до появления клиента, это будет приятным бонусом. — Нет. В обед я не могу, — как отрезала. Она словно видит меня насквозь. Это чертов провал. — Ладно, — произношу, бросаю убийственный взгляд на Пэнси и ухожу, прежде чем набираюсь наглости — или смелости — спросить Грейнджер, почему она не хочет присоединиться ко мне.

***

Пятница, 28 января 2000 г. Передо мной лежит письмо от мистера Таундсенда. Прекрасная причина увидеться с ней сегодня. Я уже подхожу к ее кабинету, как из-за двери раздается смех. Вероятно, это Блейз. Стучу, быстро просовываю голову внутрь и вижу, к собственному удивлению, что она улыбается Хартфорду. А на столе разбросаны документы и папки. — Хартфорд, — приветствую его, и он отвечает мне улыбкой. Он даже не потрудился сделать вид, что они работали. — Что со вступительной речью? — Мы почти закончили, я потом отправлю вам окончательный вариант на проверку. — Отлично, — смотрю на нее, все еще улыбающуюся Корбану. — Грейнджер, некоего мистера Таунсенда заинтересовала наша политика оборотней, — я должен отвести взгляд. — Он хочет поужинать с нами на следующей неделе, чтобы обсудить вопрос финансовой поддержки, — вручаю ей письмо. — Во вторник в семь. Наблюдаю, как ее глаза быстро просматривают письмо, и решаю, что мне пора. Видимо, я прервал их… Что бы я ни прервал, они не попросили меня присоединиться. Не то чтобы мне хотелось… Да к черту все. Я закатил глаза и покинул ее кабинет. — Малфой, — оборачиваюсь и вижу, что она бежит за мной. — Я не могу во вторник в семь. У меня… У меня кое-какие планы. Вторник — любимый день недели мистера Таундсенда. Интересуюсь, может ли она перенести свои дела, а она запинается в попытке объяснить… что-то. Ее взгляд падает на дверь кабинета, пока она все еще пытается подобрать нужные слова. Давай, возвращайся к Хартфорду. Занята во вторник? Наверное, свидание с Хартфордом? Что, Корбан, не мог дождаться субботы? Она все еще что-то бормочет, но я уже не слушаю. Блейз обещал следить за ним. Пэнси не должна была делать ее настолько желанной. А ей не следовало отвечать согласием. Подхожу ближе и, понизив голос, произношу: — Если ты откладываешь важную встречу из-за чего-то несущественного, я бы поставил под сомнение твои приоритеты, Грейнджер. Мне бы не хотелось думать, что ты ставишь свидание выше политики оборотней. Она смотрит на меня, словно я только что поймал ее на вранье. Не умеешь — не берись. — У меня нет никакого свидания, — усмехается. — А даже если бы оно и было, если я говорю, что не могу, значит я не могу, Малфой. В ее взгляде вспыхнул огонь, а я уже скучаю по тому, как она называла меня Драко. Мисс Оберточная Бумага и защитница серии «Нежелательных» Гейнсворта. — Ладно. Я попрошу перенести встречу, — разворачиваюсь на каблуках в сторону своего кабинета. — Среда — для меня самый подходящий день. В четверг я тоже занята. Снова поворачиваюсь к ней, думая о встрече с Сиобан Селвин, которую организовала мама, чтобы обсудить ее бутик в Косом переулке. — В среду я не могу. — Ох, Малфой, мне бы не хотелось слышать, что ты ставишь свои свидания выше задач компании, — прошипела она, после чего, закатив глаза, быстро исчезла за дверью своего кабинета. Я злой, словно черт, возвращаюсь к себе. Целых двадцать минут меряю комнату шагами в попытке привести мысли в порядок. Мне хотелось бы отпустить такие мелочи, как Корбан Хартфорд, и сосредоточиться на моих клиентах. В очередной раз пробую выстроить стены. В обед я вызвал в кабинет Блейза и попросил его попробовать еще раз. Он должен помочь мне избавиться от лишних мыслей. Он пытается. Однако этого недостаточно. В четыре часа она зашла ко мне, чтобы сообщить финансовые показатели ее отдела. Мы снова поссорились. До конца дня я не мог сосредоточиться ни на чем другом. В моей записной книге есть один адрес. Кое-кого, кого я пытался разыскать много лет назад, еще до войны. Северус был слишком занят. Он часто покидал директорский кабинет, чтобы преследовать Поттера по лесам, и ясно дал мне понять, что не намерен пережить финальную битву. Кое-кто в Нью-Йорке. Я достаю чистый лист пергамента и беру перо.

***

Суббота, 29 января 2000 г. Охранник Азкабана открывает передо мной дверь, и я снова прохожу в комнату для свиданий. Мой отец опирается о край металлического стола и читает газету. — Отец. Дверь за мной закрывается. — Драко, как хорошо, что ты пришел, — он сложил газету и повернулся ко мне. — Я ведь обещал. Январь и февраль. — У тебя осталось целых два дня в запасе, — он сердито смотрит на меня, затем снова разворачивает газету, и я замечаю темные волосы Грейнджер и зеленое платье. — Отлично. Я и забыл, как из уст моего отца звучат комплименты. Хотя можно ли расценивать это именно так? Он продолжает: — Поток клиентов увеличился? Реклама наверняка помогла. — Э-э… Да, статья получила достаточно положительных отзывов. И она. Он жестом просит меня присесть. — Пэнси прекрасно поработала. Она потрясающая, — произносит он. — Уже больше похожа на нее, не так ли? Я плотно сжимаю челюсти. — На кого? — Более подготовленную. Более желанную. Приятно видеть, что ее нелепая прическа превратилась в нечто элегантное, — он садится напротив меня, а я закусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не ляпнуть что-то о моей любви к ее растрепанным, непослушным волосам. Он ухмыляется. — Больше похожа на жену Малфоя. Я все еще не понимаю, какую игру он ведет… — Она — моя сотрудница, и у меня есть контракт. Ты говорил проявить самоконтроль, чем я собственно и занимаюсь в последнее время. Я бы не сделал в офисе ничего такого, что поставило бы под угрозу мою репутацию директора. — А за пределами офиса? — он хитро улыбается. — В маленьком книжном магазине, например? Нахмурившись, смотрю на него. Она ведь там больше не работает. Он вскидывает бровь, глядя мне в глаза. — В самом деле? — откидывается на спинку стула. — Ты в этом уверен? Медленно его губы растягиваются в улыбку. — Да. — Буквально на прошлых выходных, — он наклонился ко мне, — она помогала Хартфорду выбрать книгу. Чувствую, как мгновенно ускорился мой пульс. Я помню ее на лестнице, ведущей к верхним полкам. Футболка слегка задралась, и полоска кожи открылась взору каждого зеваки. Сглатываю и смотрю на него. Он улыбается. — Любовный контракт не распространяется на отношения между мисс Грейнджер и мистером Хартфордом, ведь так?

***

Залетаю в «Центральный», вот — она здесь. Как будто ничего не произошло. Читает за прилавком. — Я думал, ты бросила эту работу. Она поднимает голову и удивленными глазами смотрит на меня. — Нет. Разве я должна? — Да. Она несет какой-то бред о «логических мыслях», пока я пытаюсь сформулировать свои собственные. Она снова в джинсах. Сверху — тонкая хлопковая рубашка. Волосы распущены. Красива до безумия. Я следую за ней и останавливаюсь у очередного стеллажа. Мне не верится, что вот она, стоит передо мной. Я думал, что потерял ее. Говорю, что она должна бросить эту работу, придумываю несусветную чушь о «конфликте интересов». Она оказалась бы права, если бы назвала меня идиотом. Но эта версия ее… Она тянется за книгами для Хартфорда. А Люциус продолжает за ней шпионить. Она игнорирует меня, закатывает глаза и кладет книги обратно на полки. Джинсы потрясающе обтягивают ее ноги… Не могу придумать ничего умнее, чем: — Кроме всего этого, у тебя контракт с Пэнси. Если кто-то увидит, что ты носишь в этом книжном магазине по выходным, ты поставишь под угрозу ее карьеру, а также наш имидж. Она поворачивается, и в ее взгляде читается вызов. По ее мнению, я оскорбил ее маггловскую одежду. — Ты отвечаешь за меня с понедельника по пятницу. Суббота и воскресенье — мои выходные, и я буду работать в этом книжном магазине столько, сколько захочу. И снова делает вид, будто игнорирует меня. Переставляет книги с места на место. И не обращает на меня никакого внимания. Я опираюсь рукой о стеллаж, придвинувшись ближе к ней. Посмотри на меня. Она в очередной раз пытается увернуться, но я преграждаю ей дорогу второй рукой. — Пока ты работаешь в «Малфой Консалтинг», Грейнджер, ты будешь вести себя и одеваться как положено. Если хочешь вернуться к работе Министерского служителя, подавать отчеты и строить несбыточные мечты об освобождении благословенных существ — пожалуйста. — Я «работаю» только в понедельник, вторник, среду, четверг и пятницу, Малфой. В остальные дни… — О, должно быть, я упустил твое заявление на увольнение по вечерам пятницы и прием по утрам понедельников. — Мне платят за работу с понедельника по пятницу. И ты можешь контролировать меня только в эти дни. О-о, этот огонь в ее глазах. Кудри разметались по плечам, когда она наклонила голову ко мне. Я не хочу, чтобы кто-то еще знал ее такой. Такой дикой. У меня перехватывает дыхание, и я произношу: — И сколько в таком случае будет стоить контролировать твои субботы и воскресенья, Грейнджер? Она внимательно следит за моими губами, а потом смеется и отвечает: — Мне не нужно больше денег, Малфой… — Что же тогда тебе нужно? Только ответь, и я дам тебе все, что пожелаешь. Ее глаза расширяются, а она продолжает смотреть на мои губы. Интересно, в какой-то параллельной Вселенной она думает обо мне? Думает о том, что я могу обеспечить ее всем? Пусть осознание этого снизойдет на нее прямо здесь и сейчас, в нашем книжном магазине. В этот момент раздается голос, который я менее всего ожидал услышать в такой ситуации. — Гермиона? Эй? Поттер. Словно ведро ледяной воды вылили на голову. Я отхожу от нее, она поправляет одежду и мгновенно уходит, даже не взглянув на меня. Поттер бросил на меня странный взгляд, когда я выходил из-за стеллажа. Он пригласил меня на обед, несмотря на ее протесты. Спустя полчаса я уже сижу с Поттером, его Уизли и моей Грейнджер за чашкой чая, так и не выполнив ни одной цели, с которой шел в «Центральный». Мерлин знает, что вообще происходит. Интересно, выглядит ли это со стороны как двойное свидание с Поттером? Если не брать во внимание то, как она смотрит на меня. Интересно, занял ли я место Рона Уизли? Она поднимает кофейную чашку, придерживая тонкими пальцами блюдце, пока Поттер болтает о том, какие изменения коснулись лиги Министерства по квиддичу с тех пор, как я уволился. Странно. Она замечает, что я наблюдаю за ней.

***

Понедельник, 31 января 2000 г. Сегодня состоится фотосессия для «Ведьмополитена», у Грейнджер будут брать интервью. Пэнси заняла кабинет, который должен был принадлежать Огдену. Я бросил вещи у себя и сразу отправился туда. — У вас все хорошо? Пэнси перебирает платья и кричит: — Да, дорогой. — Грейнджер уже здесь? — Здесь, — раздался тихий голос из-за ширмы. И затем она вышла. В голубом платье. С кружевом. Узкая талия и пышная юбка… Я словно окунулся в Омут памяти. Пэнси визжит от радости и помогает ей с молнией, послав мне хитрую улыбку. Мои челюсти плотно сжаты. Она сделала это специально? Определенно. Наблюдаю, как Пэнси Паркинсон помогает Гермионе Грейнджер надеть платье а-ля «Святочный бал», и уже не помню, какую из этих ведьм тогда сопровождал. Быстро моргаю и начинаю возводить стены, мысленно представив перед собой груду кирпичей и цемент. Говорю ей о переносе совещания старших консультантов и, извинившись, возвращаюсь в свой кабинет. Я сижу за столом и смотрю на чистый лист пергамента. Очистить разум так и не удалось. Ответ из Нью-Йорка еще не пришел. Быстро нахожу Мелоди, чтобы узнать, не было ли для меня письма из Америки. По пути, не сдержавшись, заглядываю в тот самый кабинет. К счастью, она стоит в халате. Трейси и Дафна уже вовсю занимаются превращением продавщицы из книжного в современную бизнес-ведьму. У Мелоди для меня ничего не оказалось. Спустя полчаса я снова прохожу мимо их кабинета и замечаю, что Трейси делает ей высокую вычурную прическу. Нечто элегантное, как сказал Люциус. Нечто, что превращает ее в идеальную жену для Малфоя. Она, вероятно, почувствовала мой пристальный взгляд на себе, поэтому я быстро ушел к Доротее. Проходит пятнадцать минут, и я снова задаю вопрос Мелоди по поводу почты. Мне показалось или Грейнджер действительно попросила Дафну закрыть дверь? Вернувшись к себе, погружаюсь в свои мысли, как вдруг мое одиночество прерывает Пэнси. — Тебе понравился мой утренний подарок? — она улыбается и закрывает за собой дверь. Я вздыхаю. — Ты ведь сама знаешь, что понравился, — она смеется, оперевшись локтями о спинку кресла для гостей. — У меня будет только одна просьба… — Пэнс приподнимает бровь и внимательно смотрит на меня. — Ее волосы… — Волосы? — Это не совсем… Я имею в виду, разве ее волосы не являются ее визитной карточкой? Или… — отворачиваюсь к окну. — Ты предпочитаешь распущенные и взъерошенные? — спрашивает она дразнящим голосом. — Эх, Драко, если бы я только знала, что для поддержания твоего интереса достаточно отрастить волосы и сделать завивку… Смотрю на нее, а она улыбается. — Люциусу это нравится. То, как Пэнси Паркинсон изменила ее. Она смотрит на меня неподдельно-удивленным взглядом. — Да ладно? — затем нахмурилась и произнесла: — Прости. Она ушла, и я остался один на целых шестьдесят секунд, пока мое уединение не нарушила босая бестия, кричащая о своей прическе. Я просто не в силах перестать пялиться на ее ноги, а она продолжает ходить туда-обратно по кабинету, громко топая и возмущаясь. — Я не понимаю, какая тебе разница, как будут выглядеть мои волосы на моей фотосессии? — Это было просто предложение… — предпринимаю попытку ее успокоить. — Оставь его при себе! — Да что с тобой происходит? — Со мной ничего не происходит! — Ты ведешь себя как сука в течение последних дней! Грейнджер просто потеряла дар речи. — Возможно, я просто поняла, что ты ведешь себя как мудак в течение последних месяцев! Она снова нарывается на скандал. Однако вовремя появился Блейз, и ей пришлось уйти. — Как думаешь, она голенькая под этим халатом? — спросил он. Нахмурив брови, бросаю ему: — Уйди. Больше тем утром я не слышал ни слова от нашей «современной бизнес-ведьмы». Принимаю уже решение начинать собрание старших консультантов без нее, как вдруг она ворвалась в конференц-зал, с элегантной прической и в голубом платье, извинилась и пошла в мою сторону. На свое место. Посмотрела на меня сквозь свои длинные ресницы и позволила мне продолжить. Со стороны все выглядело именно так. Она сидит в кресле, рядом со мной. Это сон? Прочищаю горло и продолжаю свою речь. Естественно, она выступила с предложением. Я выслушал ее презентацию, пытаясь не думать о том, как кружится голубое платье, оголяя ее ноги. — Я хочу быть уверен, что политика оборотней полностью профинансирована, прежде чем ты начнёшь другие проекты, которые также нуждаются в сборе средств. Кажется, она совсем не понимает. Мы снова ссоримся, только теперь на глазах остальных сотрудников. Похоже, она не осознает, что такое квартальный бюджет. — Как я уже сказал, проект отлично впишется в апрельский план. Мы можем отправить вас с Уолтером в Сомерсет уже в марте, чтобы вы начали сбор данных заранее. Я встаю и отпускаю остальных. Она продолжает что-то бормотать себе под нос, оскорбляя меня, вероятно, потому как Мокридж удивленно на нас взглянул, выгнув бровь. Следую за ней к ее кабинету. Возможно, мы все-таки устроим полноценный скандал. Дверь едва не врезается в меня, и мне кажется, что она… улыбается? — Почему я здесь, Малфой? — спрашивает с насмешкой в голосе. Я закрываю за собой дверь и внимательно смотрю на нее. — Ты говорил, что хочешь изменить мир и систему… Какая же все это чушь! В очередной раз пытаюсь ей объяснить необходимость соблюдения квартального бюджета, а она начинает шагать по комнате, задевая рукой пышную юбку платья. Как будто она снова танцует в Большом зале. Прячу руки в карманы, чтобы не поддаться соблазну и не дотронуться до нее. Ее руки задевают мое бедро, и она останавливается. — Ты наказываешь меня за что-то? — Наказываю тебя? — Да, потому что я не ушла из «Центрального»? О, она решила обсудить сегодня всё и сразу. Снова кричит на меня, а я… — Грейнджер. — Почему я здесь, Малфой?! В «Малфой Консалтинг»?» — она энергично размахивает при этом руками. — Ты сказал, что всем нужен второй шанс, но я думаю, ты говорил не о волшебных существах. Ты имел в виду семью Малфоев и их репутацию. Она сильно тыкает пальцем в мою грудь. И я вспоминаю осуждающий взгляд Мокриджа, когда она оскорбила меня несколько минут назад. — Следи за своим тоном, Грейнджер. Она может так со мной разговаривать в книжном магазине. Даже в поместье, сидя над тарелкой тыквенного супа. Но не здесь. И не сейчас, когда ее, моего старшего консультанта, одели в «Современную бизнес-ведьму». Ну, не могла она сочетать в себе две личности. — Рада, что смогла помочь тебе «собрать» руководящий персонал, Малфой, — шипит она. — Мерлин, да без меня ты бы не закрыл квоту по грязнокровкам, — меня передергивает при этом слове. — Как бы ты изменил общественное мнение о семье Малфоев без меня? Разве я не права? Она буквально горит. Испытывает такие сильные эмоции, каких я не видел у нее с сентября. С ситуации с Гейнсвортом. Как она сунула книгу мне в грудь и потребовала, чтобы я прочитал ее. Или может даже с третьего курса, когда ее ладонь залепила мне пощечину. Она продолжает ходить и возмущаться. Говорит, что я не выжил бы в исключительно мужском коллективе. Кричит, что единственная ценность, которую она представляет для меня, — это то, что она магглорожденная и девушка. — Прекрати. Остановись прямо сейчас, Грейнджер, — мы должны начать все сначала. — Нет, спасибо. Я еще не закончила, — она остановилась прямо передо мной, ее глаза мечут молнии, а юбка продолжает кружиться. — Я предполагаю, что самое важное, что я привношу в эту команду, — это то, что я Гермиона Грейнджер, Золотая девочка. Ты надеялся, что я посыплю тебя своей золотой пылью, да, Малфой? Она снова толкает меня. А я сжимаю кулаки, чтобы не перехватить ее руку. Она слишком близко. И на ней одежда Пэнси. Это не совсем та девушка, которую я хочу. Мне нужны кудри. И джинсы. — Это так, Малфой? Удобно иметь под рукой Золотую девочку, чтобы хвастаться заголовками в ежедневных статьях «Пророка»? Ну, если причиной всему не мой статус крови или пол, то, должно быть, тебя интересует моя популярность. Она в очередной раз толкает меня в грудь. И я стараюсь изо всех сил. Пытаюсь затолкать ее обратно в ее шкатулку. Дышать глубже. Меня уже в который раз поразила мысль, что их две. Первая — элегантная современная бизнес-ведьма на высоких каблуках и с кричащим макияжем, буквально умоляющая меня трахнуть ее. И вторая — Золотая девочка, с огнем в глазах и острым языком, живущая идеей спасти мир и сражаться со мной на каждом шагу. И я всегда буду предавать одну из них. Ее глаза уже мокрые, а она продолжает: — Или, возможно, я здесь ради Пэнси! Дело в этом, Малфой? Нашел куклу для своей гребаной подружки? Она толкает меня, и я должен успеть коснуться ее. Нужно убедиться, кто она такая на самом деле. Хватаю ее запястье и притягиваю к себе. — Не. Прикасайся. Ко мне. Смотрю в ее глаза и мысленно обещаю, что все изменится. Если ты толкнешь меня снова, я не выдержу. Грейнджер выдыхает, и я ловлю ртом этот горячий воздух. Эта наглая ведьма умоляла меня схватить ее. И, возможно, я мог бы владеть ими двумя. Возможно, это вовсе не предательство. Возможно, они одинаковы. И я могу любить их обеих. Она протягивает руку, в сотый раз намереваясь ударить меня. А я прижимаю ее к себе, выдыхаю в ее губы и хватаю пальцами за затылок, зарывшись в растрепанные локоны. Ощущение то же самое. Она совмещает в себе две личности, и я могу принять их обеих. Пусть только попросит. И она открывает рот, впуская меня. Поцелуй со вкусом кофе и греха.