По ту сторону баррикад

Джек довольно провожал взглядом два огромных шаттла. Он чувствовал такую гордость и перебывал в таком приподнятом расположении духа, что еле сдерживал себя от беспрерывных победных выкриков, что грозились показаться всем окружающим, стоит только открыть рот. И все-таки, для радости были веские причины: отряды отправлены, Тимоти и Афина возглавили поисковые группы, планеты были выбраны. В конечном счете Джек остановился на Эпте и Прометее. К сожалению, у него не было точных и достоверных данных насчет Хранилищ, но он ориентировался на более-менее подтвержденные слухи. И надеялся, что хотя бы одна из двух планет его не подведет в этом плане. Дальше оставалось только ждать вестей. Все было как нельзя отлично. Двойник так же, расположившись в Ущелье героя, готовился к своим собственным событиям, продолжая заряжать Ключ, периодически поколачивать Лилит за просто так, и окружать себя бесчисленными отрядами что солдат, что Грузчиков. Джек не был этому особо удивлен. Знал, что делал бы так же, ожидая штурма от Искателей. Которые, к слову, все так же молчали, собирая свои силы перед последней и самой значимой битвой. Джек периодически размышлял, что неплохо было заснять их битву на камеру, чтобы пересматривать гибель врагов, ну и свой триумф соответственно. Ну, а пока тянулись спокойные дни, Джек без остатка утопал в своих отношениях с Ризом. — Джек? — М? — Дже-е-ек. — Да что? — Ты, — Риз, словно маленький, проворный мангуст, что может проникнуть куда-угодно, в том числе и проесть дырку в голове со своими «Джек, Джее-е-ек», вскарабкался на полусонного Джека, в полнейшей бодрости, — когда, — и с каждым словом он тыкал своим пальцем ему в щеку, — уже, — что постепенно раздражало, — сделаешь, — и при попытке отмахнуться, — что-то, — тот лишь усерднее вдавливал палец, — с коммом? — Что ты пристал, да хватит уже! — Джек, наконец, словил парня за руку и, теперь уже полностью проснувшись, бросил на него вполне себе суровый взгляд. В ответ получил лишь бесстрашную, полную умиления, улыбку. Синяки под глазами Риза постепенно пропадали, но когда он довольно скалился, то выглядел как панда. Очень милая, и довольная собой панда. — Что опять? Звонит кто? — Нет, если бы звонили, то я бы не возмущался так сильно, — Риз выцепил свою руку, чтобы протянуть комм. Тот еле слышно, но шипел. — Он меня будит по ночам. Я его за версту слышу, как бы тихо ты его не делал. Ты можешь это как-то исправить? — А, черт, — Джек поднес комм к уху, немного прибавив громкости. Он расслышал парочку сочных матов раздраженного двойника, после чего спохватился с места, направившись в ванную, чтобы услышать разговор полностью. Перед Ризом он включать ничего не хотел. — Опять то же самое, — парень недовольно вскинул руками, — почини его наконец! Или выключи. Шипит противно… Джек закрыл за собой дверь, чтобы наконец прослушать разговор. И был немного разочарован, не найдя в нем чего-то стоящего. Несколько последних дней двойник мог звонить либо по пустякам (что-то вроде «мне нужны крендели» или «шесть пачек пиццы, и прошу, по этому вопросу к психам не обращаться»), либо снова вызывал дополнительных людей в защиту Ущелья. По важным вопросам, типа как идет зарядка Ключа, он не говорил ничего. С другой стороны, Джек понимал, что для этого нужно время, и двойник просто пытается это время убить. Но все эти его звонки, которые транслировались Джеку в комм по прямому каналу начинали раздражать, потому как не имели в себе ценности. Да и к тому же почти каждый раз приходилось подрываться то посреди ночи, то посреди совещания, то посреди секса, и бежать, вникать в суть разговора, в котором двойник (и о как же он бесил в такие моменты) требовал какую-то чертовщину. Это утомляло, но Джек знал, на что подписывался. Проблема была в другом — Риз все больше криво поглядывал и все меньше сдерживался от вопросов. Джеку приходилось уклончиво отвечать, отнекиваться и придумывать что-то в духе: «Слишком важные гиперионовские дела». В итоге парень просто перешел в режим язвы и теперь, при каждом шипении из устройства, начинал что-то недовольно бурчать, не получая взамен никаких объяснений. Джек не мог его винить, но и рассказывать обо всей канители с двойником и Хранилищем готов не был. Во всяком случае сейчас. Да и вряд ли будет когда-то готов. Смысла рассказывать он не находил, потому успокаивал себя мыслью, что Ризу живется лучше и без этих знаний. Он раздраженно выдохнул, поглядывая на затихший комм. Хотел было замахнуться им в ближайшую стенку, но в последний момент передумал. Отсутствие новостей бесило, и в то же время радовало — Джек имел возможность отдыхать, и отдыхать с Ризом. Внезапная вспышка раздражения утихла. Он вышел из ванной, бросив комм на кровать. Риз, что все так же сидел на прежнем месте, ловко подхватил его роботической рукой и покрутил в разные стороны. Он нахмурился, а потом обратился к Джеку: — Может он сломался? — Нет, — ответил Джек немного резковато, — это прямой канал связи, и я уже говорил, что мне нужно слышать, о чем идет речь. — А не думал, не знаю, поставить прогу записи? — Чего? — Джек, что всегда был любителем щеголять без одежды, когда находился в домашней обстановке, сейчас натянул на себя штаны, и обернулся к Ризу, как раз протягивая голову в футболку, от чего последние слова потерялись в шуршании ткани. — Программу, для записи. Пусть себе вещает, и все мы будем нормально спать. А на другой день прослушаешь то, что упустил. — Хм, — Джек почесал подбородок, — не думал об этом. — Конечно ты не думал, — закатил глаза Риз и раскрыл интерфейс в своей руке, что-то параллельно набирая в комме Джека. — Я поставлю все за пару минут. — Может это не лучшая идея, мне все же нужно слышать, что происходит, как только… — Джек, — Риз поднял руку, останавливая его. Этот жест был весьма неожиданный, и весьма дерзкий, — Джек, милый, я хочу продолжать спать с тобой в одной кровати, не вынуждай меня выгонять тебя из-за такой мелочи. — Тебе говорили, что ты мелкий говнюк? — Меня всегда умиляет, когда ты ласково обращаешься ко мне. Ты чудо. *** И все же, Риз оказался прав, установив Джеку на комм программу записи. После этого, казалось, жизнь стала немного проще. Теперь не приходилось подрываться с места и бежать слушать разговоры. Джеку было достаточно проснуться утром, проверить записи, без лишних напряжений прослушать их, в очередной раз убедившись, что ничего серьезного не произошло, и начать день спокойно и без лишнего стресса. Не подрываться поздней ночью было слишком притягательно. Потому, немного расслабившись, Джек принял решение слегка отдохнуть, как в старые добрые. И последующие несколько дней они с Ризом то и дело колесили по Пандоре, расстреливая бандитские грузовики и небольшие селения, как это было совсем недавно. Ощущение приятной ностальгии нахлынуло на Джека; ему нравилось поворачивать голову вправо и наслаждаться видом слегка обезумевшего Риза, с его потрепанными на ветру волосами, разгоряченным видом и с застывшим выражением триумфа на лице. В моменты, когда очередной вражеский грузовик заносило в сторону и с грохотом разбивало об очередную скалу, парень выглядел настолько жизнерадостным, настолько беззаботным и светлым, что Джеку вдруг на миг становилось не по себе. Казалось, что подобного рода поездки открывают в нем какую-то неизведанную сторону, которая завораживала, притягивала, и в то же время чертовски пугала. Как-то Джек словил себя на мысли, что Риз мог бы (если бы захотел, конечно) занять его место на посту главы «Гипериона» и только потому, что у него не оставалось сомнений, что этот парень может быть куда более жестоким и устрашающим, чем сам Джек. Но эта мысль быстро исчезала, так же, как и появлялась. Парень приходил в себя, стоило им отъехать поглубже в пустыню и немного успокоиться. Тогда все становилось на свои места. А когда все становилось на свои места, Джек отыскивал ту самую причину, которая отличала теперешние поездки от предыдущих. Тогда им достаточно было выпустить пар, немного пострелять, поорать в ответ бандитам, в процессе немного поругаться между собой. Тогда никому из них не составляло труда выстрелить друг в друга, если они начинали слишком сильно ругаться (по крайней мере, Джек думал об этом так). В нынешних поездках они отнюдь не ругались. У них для этого не было ни повода, ни времени. Потому как разгоряченный Риз, с его спадающими на глаза легкими завитушками, с этими горящими от адреналина глазами, запахом пороха на одежде и уверенности в каждом движении поистине делали свое дело, а именно — сводили Джека с ума. И когда он улавливал одним лишь взглядом эту картину, когда втягивал носом запах азарта, что резкими волнами вбивались в его ноздри, когда понимал, что сейчас сделал этот парень и от чего так ярко улыбается — башню сносило в один момент. Тогда они оба, как по команде, как по какому-то щелчку бросались друг другу в объятия, будто два голодных льва, что раздирают антилопу — раздирали друг друга, отчаянно вырывая стоны и сбитые вскрики из легких друг друга, и тогда это ощущалось на самом деле правильным. Джек знал, что это правильно. Он держал Риза за бедра, влажные от движений и плотного воздуха планеты, смотрел в два цветных, точно как у него самого, глаза, и понимал, что все так, как должно быть. И более счастливым он себя еще не чувствовал, наверное, никогда. И когда наступала ночь, они ехали в тот старый, мерзкий городок, в котором впервые оставались, платили тому самому неприятному мужчине за одну паршивую койку на двоих, и оставались в той самой комнате, что делили впервые. Но Ризу больше не приходилось спать в кресле, свернувшись калачом. Теперь Джек бы этого не позволил. Они ютились на одной койке вместе, слишком уставшие от дневных событий, чтобы даже раздеться, не говоря уже о каком-то ужине или сексе. Но наступало утро, и они снова, готовые, собравшись с силами и на свежую голову, ныряли обратно в пустыню, и предыдущий день снова повторялся в своих былых красках. Джек чувствовал себя молодым. Моложе, чем был на самом деле. С Ризом было так легко и просто, что возраст стирал свои границы, забывался и отбрасывался в сторону, как ненужный мусор. Роль играли только те ощущения, что возникали рядом с ним. А рядом с ним Джек чувствовал себя сильным, могущественным и более уверенным, чем обычно. Это поистине потрясающее чувство, и было сложно так просто описать это. Риз просто делал его лучше, без слов, без наставлений, он просто находился рядом и этого было вполне достаточно. Джек смеялся, выворачивая баранку, от чего грузовик уносило со стороны в сторону, заставляя Риза на крыше недовольно вскрикивать и довольно грязно ругаться. Очередной каравэн гнался сзади, и хаотичная траектория грузовика не давала прицелиться ни бандитам, ни, конечно же, самому Ризу. Но Джек знал, что тот просто выпендривается. Парень обладал светящимся глазиком не просто так, он знал наверняка, что Ризу не помеха держать прицел даже в таком ритме, просто ему нравилось ворчать на Джека, что вызывало только новую волну смеха. «Все так, как и должно быть, — подумал он, — именно так». Каравэн глухо заскрипел пробитой шиной, послышался крик и звук разбитого стекла — видимо, водитель потерял свое управление и в быстром темпе ретировался из машины вон. Дальше еще пара очередей, пара посмертных криков — и вот каравэн уже клонится в сторону с дороги и врезается в ближайшую мусорную кучу. После чего загорается и машина, и сама куча, и огонь стремительно обнимает все, что попадается на пути, отбрасывает резкие языки пламени, видимо, выудив в мусоре какие-то горючие вещества. Риз наверху победно кричит, пока Джек довольно смеется и, высунув из окна кулак, громко проговаривает: «Так их, детка!». Комм запищал где-то на заднем сидении, и Джек на миг потерял управление. На один резкий поворот, не более. На улице уже была глубокая ночь, и сегодня они с Ризом слегка задержались в своих приключениях, потому он не сразу заметил, что проезжает мимо какого-то городка, от которого, видимо, комм и словил сигнал. Он сунул руку назад, второй придерживая руль, достал устройство. Уведомление о новой записи светилось на тусклом экране, и Джек решил остановиться, чтобы прослушать, пока Риз будет возвращаться обратно в салон машины. — Чего стали? — ловкими, быстрыми движениями Риз покинул кабинку стрелка на крыше грузовика, спрыгнув на твердую землю. — Нужно прослушать сообщение, погоди, — Джек остановил его жестом, и нажал на кнопку. Риз только пожал плечами. «Что?» — послышался раздраженный, явно сонный голос двойника. «Сэр, это Накаяма, сэр…» «И? Что тебе от меня нужно в это время?» «Джек, сэр, я просто хотел кое-что сказать вам, это очень важно, сэр…» «Да не мямли, говори быстрее! Господи…» «Я… ну, я в общем, помните, вы хотели найти человека, кто взломал вирус? Для Убежища?» «Боже, Накамяка, уже всем давно известно, что это была Ангел, и что она сливала всю инфу Искателям, сколько можно обсасывать эту тему?» «Да, но у меня появилась новая информация…» «И? Ну, и?» «Ну, в общем, эта тема не давала мне покоя, и я знаю, как устранение Убежища для вас важно, потому… я нанял специалиста… который нашел человека, что передал Ангел информацию о точных схемах вируса…» «Кто?» «Я просто хочу, чтобы вы сразу отправили на этого человека всевозможную охрану, потому как мне кажется, он может снова подставить вас… сможет перепродать вирус, или что хуже — перепродать врагам… он очень опасен и его нужно схватить как можно быстрее…» «Кто?!» «Глава Хак отдела» *** Ох, Джек был крайне недоволен. Это было еще очень слабо сказано — он был в бешенстве, в ярости, в самом свирепом, мать его, расположении, и такого объема негатива он не ощущал уже достаточно долгое время. Джек сразу же, стоило дослушать сообщение, рванул обратно на станцию, так быстро, насколько это вообще было возможно. Причины и возможные вариации на тему «А зачем? А почему?» больше не волновали его, в конечном результате должен быть один исход, а именно — смерть Накаямы. И чем мучительней это произойдет, тем будет в разы приятней самому Джеку. По дороге на станцию в его пылающем от гнева мозгу возникало слишком много подходящих вариантов. У Риза так и не вышло достучаться до него своими расспросами. Конечно, он сразу понял, что произошло что-то плохое, и как мог, аккуратно задавал вопросы, потому как лицо Джека снова, как и в былые времена, приняло угрожающее выражение, а в этот раз он еще и побагровел слегка в тех местах, где маска не закрывала свою кожу. И Риз давить не решался. Просто смиренно следовал сначала в шаттл, потом по станции, пока Джек не развернулся у лифтов, останавливая его жестом. Ему пришлось собрать все остатки своего здравого сознания, чтобы поговорить с парнем более-менее спокойно, не вызвав в нем лишней тревоги. — Пожалуйста, возвращайся домой. Ко мне домой, — он протянул Ризу ключ-карту, и та упала в открытую ладонь. Задавать вопросы парень в этот раз, почему-то, не стал. Видимо, что-то понял. — У меня возникли срочные дела, но тебе нет смысла переживать об этом. — То есть, все как всегда, — глаза его на миг вспыхнули с вызовом, будто обвиняя Джека в его тайнах, но Риз быстро унял эмоции, взяв себя в руки. — А вдруг тебе понадобится помощь? — Я во всем разберусь сам, — Джек поднял уголок рта, немного прищурился. Улыбка ощущалась не совсем правдоподобной, но Риз немного расслабился и взял его за руку. Второй он крепко сжал ключ-карту. Впервые, вне квартиры или какого-то уединенного места, Джек стоял, держась с парнем за руки. Он невольно окинул взглядом коридор вокруг, убеждаясь, что никого нет. — Джек, — он протянул ладонь и погладил по щеке, от чего напряжение внутри немного спало; взгляд Риза был теплым и любящим, — милый, иногда ты совершенно не умеешь врать. — Это не имеет значения, я должен идти, а ты, — он быстро поцеловал Риза в руку и резким движением вошел в открытый лифт, — отправляйся домой. Позже там и встретимся. Взволнованное лицо Риза скрылось за закрытой дверью лифта. В конце разговора Накаяма вывалил двойнику такую тонну бреда о Ризе и его связи с провалом вируса, что Джек боялся, как бы не задушить этого мерзкого старика с порога. Имеет наглость! Сначала жучки в офисе, теперь такая клевета? Спасибо уже на том, что не рассказал клону что он — клон, вот бы все посмеялись! Джек тарабанил пальцами по хромированной поверхности лифта, наблюдая, как цифры этажей меняются одна за другой. Он представлял, как мало осталось жить Накаяме, и эта мысль его успокаивала. Двойник распорядился отправить за Ризом службу охраны рано утром, но Накаяме эту работу доверять не стал. Сказал, что позаботится об этом лично, что и радовало Джека и настораживало одновременно. Радовало — потому что сейчас Риз отправлялся не к себе домой, а шансы, что кто-то найдет его в квартире главы «Гипериона», резко стремились к нулю. Настораживало — потому как хоть Джек и пытался всячески отгородить двойника от любых контактов с Ризом, вселенная, видимо, решила открыто посмеяться и с иронией заявить, мол «Дороги всех Джеков ведут к Ризу». Ему совершенно не нужно было знать о парне. Более того — думать об его убийстве. Джек слишком хорошо себя знал и помнил ту ночь, когда он тоже сгоряча принял Риза за предателя. Разница между случаями была в том, что для двойника вечер ошибочных суждений не закончится горячим сексом. Но к офису Накаямы оставались какие-то пара этажей, и Джек уже нежно тарабанил пальцами по кобуре. Револьвер надежно прятался внутри, и казалось, будто он может слышать тоскливое, нежное мурлыканье, доносящееся изнутри. Его любимый револьвер будто радовался, точно так же, как и сам Джек, новой, предстоящей возможности убить. И убить не просто, чтобы сбросить пар. А чтобы отомстить, и отомстить человеку, которого ты ненавидишь. Джек пулей вылетел из лифта, и быстрым шагом направился в офис Накаямы. Первый рывок — рука держит револьвер. Второй рывок — барабан быстро прокручивается на своем месте, после чего резко останавливается, замирает и затихает, притаившись в ожидании. Движения Джека быстрые, спина чуть сгорблена, плечи ходят ходуном. Со стороны, если бы было кому смотреть в это время, он бы показался весьма устрашающим. Желания подойти к нему не возникло бы даже у самых смелых. Один сильный удар — и Джек выбивает дверь в офис ногой, врываясь внутрь, как ураган, как буря, как человек, несущий смерть. И, к его удивлению, Накаяму внутри не находит. Он с криком и всей присущей ему яростью сносить на пути стол и все, что на нем лежало; разбивает стоящие в шкафах пробирки, вытаскивает и переворачивает вверх дном ящики, опрокидывает кресло и стулья. Обычно, когда у Джека происходили подобные вспышки, он не помнил практически ничего, что сделал, лишь смутные очертания картины, будто это происходило с кем-то другим. Сейчас же он мыслит здраво, и прекрасно осознает, что делает. Джек понимал, что держит ярость в узде, и черт возьми, в этом и было его могущество. Поднять на уши несколько сотрудников, что могли найти Накаяму в считанные минуты, не составляло труда. Джек в течении пяти минут знал, где располагается квартира и на каком этаже. Потому, он снова вернулся к лифтам, чтобы подняться на жилые этажи и пуститься в поиск. Когда он очутился возле нужной двери, то в этот раз что-то его остановило. Он подумал, что предпочтительней было бы разузнать обстановку. Потому он прислонился к двери ухом, сосредотачиваясь. По ту сторону какое-то время было тихо. Что-то шумело на фоне, и Джек подумал, что это телевизор. После чего послышался глубокий вдох и мерзкие, практически тошнотворные рыдания. Джек уже видел, как этот слизень ползает в его ногах, пачкая его кеды соплями и просьбами простить. Но он уже твердо решил, что сделает с этим человеком. Потому, как и в прошлый раз, он поднял ногу и со всей силы ударил ею в дверь. Еще никогда в своей жизни Джеку не приходилось быть в столь отвратительном месте. Маленькая, старая и облезлая квартира вмещала в себе сразу и кухню, и комнату, от чего создавалось впечатление, будто это скромный, человеческий сарай. Там, где обои отошли от стены, или вовсе были содраны, красовались яркие, до тошноты реалистичные плакаты с Джеком в различных позициях, в обрамлении лозунгов и броских фраз. Куда не глянь — а собственное лицо смотрело с усмешкой почти из каждого уголка этой квартиры. И было бы это не на столько ужасно, если бы здесь был свет. Вместо него горело несколько энергосберегающих ночников ядовито красного цвета, и черт возьми, от этого все плакаты казались на самом деле устрашающими. Будто выглядывали из самой преисподней. А в центре всего этого — Накаяма, гордо возвышающийся среди своего фанатизма. Джек навел на него револьвер, но стрелять не стал — красный свет был приглушенным, тусклым, не давал различить очертания. — Джек… сэр, — послышался сдавленный голос, который постепенно утопал в слезах, — я знал, что вы придете. — Ты старый, мерзкий ублюдок, — прошептал Джек, мало-помалу продвигаясь к Накаяме, — нужно было пристрелить тебя еще в моем офисе, но я ведь до последнего верил, что ты просто безобидная обезьянка. — Простите-е-е, ах Джек, сэ-э-эр! — он взвыл, как завывает сквозняк через щель — громко, со свистом. Мужчина упал в колени, содрогаясь всем телом от рыданий. — Я просто больше не мог этого терпеть! Ни одного чертового дня не мог… — Мне глубоко плевать, какими были твои причины, Накаяма. Ты меня предал. Ты предал меня, кусок говна! — и он выстрелил. Затих. В этом красном мраке можно было хоть глаз выколоть. — Ааагггхххх! — в ногах что-то завертелось, и цепкие пальцы ухватили Джека за лодыжку. Тот лишь нацелился получше. — Моя рука! — Тебе повезло, что я не прострелил тебе яйца. Хотя может стоило бы. Может стоило бы гораздо раньше, и тогда бы ты стал думать башкой! — он легким движением перезарядил револьвер, намереваясь снова выстрелить. На этот раз он четко видел макушку, лысую и скользкую, олицетворяющую всего Накаяму одним лишь своим отблеском. — Джек? Он обернулся. Накаяма тоже дернулся, но Джек резким движением ноги стукнул его в область челюсти, и тот, взвыв новой волной, повалился на лопатки. — Риз? Это ты, что ли? — Какого черта, Джек? — Риз сделал пару шагов, но, рассмотрев обстановку более детально, проходить вглубь не решился, так и застыв у порога. — Зачем ты пытаешься убить этого человека? — Только не он! — заорал сквозь сопли Накаяма, узнав в Ризе своего соперника. — Только не ты! Сэ-э-э-э-эр!.. — ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Джек, и снова обрушил на мужчину очередной пинок. Накаяма все больше и больше превращался в слизня. — Джек, я… — Я же просил — иди домой, — бросил он раздраженно, но с места не сдвинулся — все так же ровно держал прицел. — Почему ты просто не пошел домой? — Слушай, чтобы не сделал этот мужчина — не стоит его убивать, можно просто… — Риз, тыковка, этот кусок переработанного кала хотел убить тебя за то, что со мной спишь ты, а не он, — Джек криво хохотнул, — так почему же я должен пощадить его? За что? За работу? Так он уже свою работу сделал. За преданность? Так он только что ее потерял. За что я должен быть милосердным к нему? За то, что он хотел отнять тебя у меня? — голос его повышался с каждым новым вопросом, и грозился снова перейти в крик. Джек не стал себя сдерживать, обращаясь теперь только к Накаяме. — Так вот тебе новость, ублюдок — черта с два! — Сэ-э-эр… простите… сэ-э-эр… — Нет, стой, — голос Риза дрогнул, но сделать шаг он все же решился, — не нужно, не стоит опускаться до его уровня. Может… может просто отправь его куда-то? Уволь? Переведи? Что угодно, Джек, только не смерть. — Он не особо думал о подобных вещах, когда планировал тебя прикончить, так ведь? — Не-е-ет… я… сэр, я же… — Как же меня тошнит от тебя. Как же я тебя ненавижу! Червь, поселившийся под кожей, сосущий кровь и нервы, и зудит, зудит, зудит… Почему я должен?.. Я не должен никому. — Милый, — мягкая ладонь бережно коснулась руки с револьвером, чуть выше локтя, и Джек невольно ощутил липкие мурашки по позвоночнику. Риз иногда так странно влиял на него… — Джек, — голос его был низким, но мягким, таким успокаивающим, что было сложно держать веки открытыми, — пожалуйста, не нужно. Он того не стоит. Он… — Сэ-э-эр… — Заткнись, Накаяма, к чертовой матери, закрой свой рот, — Джек процедил через сомкнутые зубы; теплая ладонь Риза заставила его заколебаться. — Сэр… Джек, простите… Джек, прости… я… я же… — Закройся, замолчи, замолчи, замолчи! — Я же люблю тебя… А после Джек нажал на курок.