По ту сторону баррикад

— «Лучший. Механик. На свете» Норм? Хотя… Не, как-то слишком вызывающе. А как насчет, х-м-м, «Космический ковбой»? Да, тоже не подойдет, кто тогда поймет, что я механик? А может?.. Скутер перечеркнул корявые записи в своем блокноте, с силой вжимая карандаш в бумагу, сосредоточенно прикусив кончик языка. Он нахмурился; черные брови терялись в растертом по лбу машинном масле. Или, возможно, это была сажа. Или грязь. Скутер редко смотрелся в зеркало, еще реже — переживал о своем внешнем виде. Не один его лоб был перепачкан чем-то неизвестно-черным: по всей его одежде красовались темные пятна, то тут, то там разбросаны, начиная с эротичного облика полной девушки на его кепке, и заканчивая сапогами, года которых и без машинной-сажи-масла не пощадили. Но Скутер мало переживал по этому поводу. Точнее, уже не переживал. Внешний вид волновал его только тогда, как дела начинали касаться любовно-сердечных. И стоило Скутеру увидеть девушку по имени Дейзи, как все его мысли мигом перекочевали в романтическое русло. Тогда он даже подумывал сменить обычный наряд на что-то более элегантное и подходящее для такой девушки. Купить новый костюм, почистить старый. Девушки ведь любят парней на крутых тачках? У Скутера тачек, в общем-то, было в достатке. Единственное, чего ему недоставало — немного романтики. И он решился написать стих для Дейзи, чтобы выразить все свои чувства. «Дейзи, я люблю тебя до икоты. Больше, чем бандит того робОта. Ты как бриллиант, сводящий с ума. Или как цветок среди шрапнели и дерьма. На собственной могиле я буду висеть, если не сумею тебя отыметь» Она выстрелила себе в голову. Не раздумывая. После этого Скутер вернулся к прежней жизни, а мысли о том, чтобы заняться своим внешним видом, скоропостижно покинули его голову, точно так же, как и остатки здравого смысла покинули Дейзи после прочтения стиха. Потому сейчас, скривившись уже в довольной гримасе, Скутер выписывал окончательный лозунг для своей рекламной вывески. «Catch-a-ride!» красовалось на листе бумаги, и каждая буква старательно, хоть и криво, ложилась на назначенное ей место. Впрочем, Скутер не придумал ничего нового. У него появилась идея для рекламы своих тачкоматов еще пару дней назад, и он загорелся ею даже больше, чем когда посвящал стих Дейзи. В его идеальном плане он видел вывеску с подходящим лозунгом, но чтобы красовалась она издалека, а именно — с самого космоса. В таком случае ведь никто не сможет упустить шанса посетить его мастерскую, так ведь? Проблема была в том, что из него получался никудышный маркетолог — придумывать лозунги для него оказалось непосильной задачей. И вскоре Скутер осознал, что пиком его работы над этим все же оставалась старая, неизменная фраза «Catch-a-ride!», которую он придумал еще несколько лет назад, и с которой изначально посмеялись. Сейчас же, разглядывая вывеску над своей мастерской и сравнивая ее со своей надписью на бумаге, он довольно улыбался, представляя, как обзавидуется его сестра Элли, когда увидит огромную надпись в небе. — Эй, Скутер! Он поднял голову, оторвав взгляд от своих каракуль. На него надвигалась целая скала, один сплошной валун мышц, что закрывал собой заходящие за горизонт лучи солнца, что и так с трудом пробивались через припущенные гаражные ворота. Брик был человеком устрашающе огромным, но на удивление бесконечно добрым, и Скутеру всегда было комфортно при общении с ним. Они приветливо улыбнулись друг другу. — Здарова! Какими судьбами ко мне? — Да так, — Брик крепко пожал своей огромной ладонью грязную руку Скутера и слегка нахмурился, — мы отправляемся в Ущелье героя, за Джеком. И за Лилит. Вот, хотел попрощаться. И хотел… — он размашисто почесал свою бритую голову, пытаясь найти правильные слова, — ну, типа попросить тебя присмотреть за этим местом. Лилит в плену, а кроме нее только ты сможешь хоть как-то управиться с Убежищем. — Но в прошлый раз это и так было тяжело, даже с силами сирены, — Скутер невольно поежился, вспомнив ту панику, когда они с Лилит пытались поднять Убежище в воздух, в попытке защититься от бомбежки. Больше такого в своей жизни переживать не хотелось. — Если кто и нагрянет, что маловероятно, то мы хорошо защищены. Но все же, если вдруг подобное произойдет, чел, я сам не справлюсь. — Не сам! Ты что, у тебя ведь еще остается Мокси, — Брик успокаивающе улыбнулся, — и Маркус, в случае чего — подмога есть. Не парься! — Ну… ладно! — Скутер махнул рукой, от слов Брика моментально расслабившись. — Ты прав, конечно. — Конечно! — мужчина громко хохотнул и ярко оскалил зубы в улыбке. — Остаешься за старшего. — Брик! — из-под опущенных ворот появилось лицо Мордекая, который недовольно переводил взгляд с одного мужчины на второго. — Шаттл уже ждет, пора отправляться. — Иду я, иду, — Брик махнул на него рукой. — За старшего, Скутер! — Я понял, понял! — он помахал рукой в широкую спину Брика, который за несколько больших шагов пересек мастерскую и удалился вместе с Мордекаем в сторону Станций быстрого перемещения. Скутер расслабленно вернулся к своим предыдущим делам. Он знал, что Убежищу ничего не угрожает — силы Лилит надежно спрятали это место от любопытных глаз «Гипериона». Волноваться было не о чем. К тому же, Брик был прав: здесь еще была помощь. У Мокси, к примеру, был тайный путь отступления, который она припрятала в баре на всякий случай; у Маркуса — куча оружия. Скутер расслабленно вздохнул, несколько раз обвел карандашом надпись на бумаге, пририсовал рядом парочку каракуль. Мысли о том, как бы правильно заняться рекламой тачкоматов снова вернулась к нему и теперь он полностью погрузился в них, абсолютно избавившись от образов вздымающегося в воздух Убежища. А потом земля под ногами завибрировала. *** И Зед выронил свой энерготопор, которым только что планировал отделить от очередного психа несколько конечностей. Вибрация под ногами была до того сильной, что сам труп, что лежал на его операционном столе, съехал в сторону, свесив вниз голову и руку. Зед успел ухватиться за тело, не дав ему окончательно столкнуться с землей. Когда вокруг снова стало спокойно, он притих. Прислушался: а вдруг ему показалось? Хотя нет, все же псих не сам по себе заскользил по столу. Зед решился двинуться и нагнулся, чтобы подобрать с пола топор. Но тот лишь удивительным образом подскочил на месте и отлетел на пару метров вперед. Зед успел только охнуть перед тем, как повалился на пол. Что-то явно ударилось в землю. Что-то тяжелое, массивное, и Зеду совершенно не нравилось то, с какой силой это что-то сотрясло всю землю под ногами. Не решаясь подняться, он ползком добрался до своего топора, совсем уже не обращая внимания на упавшее с грохотом рядом тело психа. Земля снова затряслась. — Патриция, ты меня слышишь? — в одной руке сжимая энерготопор, а во второй комм, Зед не раздумывая набрал человека, который в данную минуту волновал его больше, чем нестабильность под ногами. — Ответь же, ответь! — Да, слышу, — и голос по ту сторону заставил его облегченно вздохнуть; не громко, чтобы Патриция не услышала волнения в его молчании. — С тобой все нормально? — Что происходит? — земля снова задрожала, после чего удары один за другим резко и быстро сотрясли Убежище, будто кто-то стремительно спускался на поверхность. — Черт возьми, Патриция, ты в порядке?! — Я в порядке, Зед, — ответила она спустя миг, после чего послышался грохот, будто что-то рядом с ней обвалилось. — Наверное, нас атакуют… — Но это невозможно! — Зед с трудом поднялся на ноги, крепко сжимая в руке и топор и комм, решительно настроенный выйти за пределы своего лазарета. — Мы же под защитой сил сирены, как это возможно?! — Я не знаю, Зед, я… ох! — и снова в комме раздался грохот, и теперь уже намного ближе, чем в прошлый раз, что заставило мужчину выйти на улицу без каких-либо колебаний, буквально вылететь, как пробка из хорошо взболтанной бутылки. — Патриция, ты в штабе? Ты на своем месте? Патриция! — но она больше не отвечала, что заставило Зеда взволнованно сжать комм. А потом он оглянулся вокруг. Не был готов увидеть погром таких масштабов, тем более за такой короткий срок. Что-то тяжелое падало с неба, и это уж точно были не звезды. Огромный глаз в центре буквы Н смотрел прямо на Зеда, и смотрел вовсе не доброжелательно. Очередями, с точной периодичностью, глаз выплевывал из себя бесформенные груды, что разбивали дома, и крошили землю под ногами. Зед ошарашенно оглядывался, все так же крепко сжимая в руках комм и топор. Крики людей доносились до него отдаленно, пока шок первых минут не покинул его, и он наконец вспомнил, для чего выбежал на улицу. Зед прикрыл глаза ладонью от слепящего глаза и осмотрелся по сторонам. Ему нужно было бежать к Патриции, но в наступившей панике было сложно разобрать, куда направляться. Жители с криком бежали от эпицентра, не замечая ни раненых, ни убитых. Но Зед, держа наготове энерготопор, решил идти напролом, чтобы спасти Таннис. Он направлялся в штаб Алых налетчиков. Пытаясь сохранить равновесие, и пробраться до центра незаметно, он прислонился боком к ближайшему зданию, двигаясь не спеша. Бомбежка (а это точно была бомбежка, и Зед убедился в этом наверняка) разрушала вокруг здания, но что было хуже — попадала в людей. Бежавший рядом парень, в ужасе оглядываясь назад, в один момент громко охнув, повалился на землю, расплескав по тротуару часть своих мозгов. Зед дернулся. Кровь попала ему на лицо, и он вытер ее дрожащей рукой. Сам удивился своей реакции, ведь будучи врачом по профессии, и имея опыт во вскрытии людей (психов, по большей части), и практически равнодушно справляясь со своей работой, сейчас Зед дрожал всем телом, еле сдерживая рвотный рефлекс. Он знал парнишку. Знал слишком хорошо, чтобы никак не отреагировать на то кровавое месиво, что осталось от его головы. Зед заставил себя отвернуться. Ему нужно было найти Таннис. Чудом уворачиваясь от бомбежки, Зед, что было сил, пересек главную площадь, ныряя за угол штаба Алых Налетчиков. Он уже был готов открыть дверь, чтобы окликнуть Таннис, когда позади что-то приземлились, с новой силой сотрясая землю. Зед обернулся; он рассчитывал увидеть что-угодно: бомбу, роботическую артиллерию, да хоть чуму, что было бы в разы лучше того, что появилось на самом деле. Баржа, рассекая носом землю под собой, остановилась, придавив своим весом несколько магазинчиков. Зед застыл, ожидая худшего. И его ожидания сбылись моментально: двери баржи открылись, и оттуда, сплошным потоком, будто желтое море, посыпались гиперионские солдаты, плотно экипированы с ног до головы. Они рассыпались по улочкам, где сразу же раздавались крики и выстрелы. Но и даже это не было самым худшим. Даже когда бесформенные груды, что выплевывал глаз Гелиоса, разнося вокруг здания, в конечном итоге преобразовались в Грузчиков, пополняя желтое море солдат — и это еще не было худшим явлением. Когда дверь баржи открылась повторно, Зед напрягся пуще прежнего, крепче сжав топор. Красавчик Джек вышел наружу, держа в руке гиперионский дробовик. Вокруг него был прозрачный купол, и Зед сразу догадался, что просто так Красавчика убить не получится. И как в подтверждение его мыслей совсем рядом прогремел выстрел. Купол, что окружал Джека, не позволил пуле пройти сквозь, отрикошетив ее обратно. Смельчак, что попытался убить Красавчика, успел увернуться, но не на долго: Джек ловко и незаметно вытащил свой револьвер, и одним быстрым движением застрелил наглеца. После чего довольно улыбнулся, оскалив зубы, и двинулся вперед, крепче сжимая дробовик. И первое, что попалось ему на глаза — разъяренное лицо Зеда, кипящее от злости. И впервые, наверное, жалел, что его лицо скрыто за маской — в этот момент ему хотелось разгрызть шею Джеку собственными зубами. Но тот явно не оценил ярости в глазах противника, смело ступая в его сторону, целясь своим дробовиком. И Зед уже был готов защищаться, покрепче сжимая руками топор, ярко представляя, как мозги Джека разлетаются по стенке, когда кто-то резко дернул его за плечо. — Ты что себе вздумал?! Таннис затащила его в штаб, плотно закрывая за ними дверь на засов. Вид у нее был крайне потрепанным: вся в пыли, плащ изодран, а на лице красовались царапины и набухающие синяки. Зед обернулся, обнаружив провалившийся потолок со второго этажа и крыши. Он предположил, что Таннис задело как раз во время обвала. — Патриция, ты как? — Нормально, — отрезала она, критично осматривая Зеда. — Ты что, удумал идти один на один с Красавчиком? — Нет, я просто… — Я поняла! Хватит пустых разговоров, — она внезапно развернулась, обрывая разговор, копошась в развалинах, — время уходить отсюда. — Куда? — А, черт, — Таннис вытащила разбитый комм, покрутила его в руках, и отбросила в сторону, — не повезло. — Патриция, куда мы должны идти? — К Мокси, конечно же! — она отряхнула свой плащ от пыли, и решительно направилась к лестнице на второй этаж. — Почему именно к ней? Почему не к СБП? — Потому что, — она остановилась, закатив глаза будто Зед был умственно отсталым и не понимал очевидного, — станции не работают. Ничего не работает, даже связь. Я не смогла связаться с Мордекаем — нам отрезали все пути отступления! И именно поэтому нам нужно бежать к Мокси — у нее в подвале есть несколько спасательных капсул, и потому… — она не успела договорить — за спинами раздался грохот. Оба обернулись, чтобы обнаружить дрожащую дверь.  — Эй, Таннис! — заорал Джек по ту сторону, снова стреляя в дверь очередной дробью из дробовика, из-за чего та затряслась с новой силой, выплевывая несколько щепок. — Выходи, выходи, красотка! Клянусь, в этот раз я не стану ломать тебе пальцы! — Бежим, — понизила голос Таннис, хватая Зеда за руку, и они оба поднялись по лестнице на второй этаж. — А дальше куда? Таннис только приложила палец к губам, и полезла через балкон на крышу. Зед, не имея других вариантов, последовал за ней, и они оба наблюдали с крыши, как Джек выбивает дверь и заходит внутрь. И, не дожидаясь, когда он последует на второй этаж, Таннис и Зед перепрыгнули на соседнюю крышу, следуя в сторону бара Мокси. *** Окно разбилось снаружи главного входа, испугав Мокси своей неожиданностью — среди общей суеты и паники подобное не могло означать ничего хорошего. Она замерла, и на миг задалась вопросом: как такое возможно? Главный вход в бар полыхал в огне, пожирая упавшую дверь и мусор, что скопился у входа снаружи; красные языки пламени охотно облизывали окна, и плавно продвигались к игровым автоматам, что размещались рядом. Так почему у кого-то хватило смелости влезть в бар подобным путем? Мокси напряглась и нахмурилась; она пыталась быстро сообразить, что делать с народом, что уже почти под завязку набил бар. Даже при лучшем раскладе у нее не выйдет сразу спрятать всех в спасательных капсулах — если в окно влезут Грузчики, они расстреляют добрую половину (если не всех) людей в один миг. Ей оставалось только ухватиться одной ладонью за спрятанный за барной стойкой пистолет, и напряженно наблюдать за окнами. И она уже была готова выстрелить, когда перед ее глазами на пол приземлилась Таннис. Та буквально выпала из окна, грохнувшись всем своим весом на лопатки, и Мокси мимолетно подумала о том, как Патриция вообще умудряется быть такой неуклюжей? Сразу за ней, более аккуратно, последовал Зед, полная противоположность распластавшейся на полу девушке. Он помог ей встать, мягко краснея в щеках, что выглядывали над маской. Мокси улыбнулась уголком рта, заприметив его взгляд в сторону Таннис, но заставила себя отвлечься от чужих симпатий друг к другу — вокруг все так же продолжало полыхать и трястись. Люди за ее спиной притихли, ожидая худшего, но когда опасности не оказалось, вновь засуетились, следуя один за другим через потайной ход за барной стойкой. — Почему через окно? — зашипела на новоприбывших Мокси, хлопая Зеда по затылку, будто он и только он был виновен в ее напряженности. — Потому что дверь в огне, — спокойно объяснила Таннис, и обе женщины встретились взглядами: один взволнованный и гневный, второй легкий и даже в какой-то степени игривый, и Мокси совершенно не удивилась, вполне ожидая подобного поведения от девушки. Она допускала мысль, что для Таннис все происходящее может казаться просто веселым приключением. — Что-то упало на землю недавно — что это? — спросила Мокси, отводя взгляд от Патриции; та спокойно удалилась, разглядывая с большим интересом почти сгоревший игровой автомат; дальнейшие диалоги ее больше не интересовали. — Джек, — ответил Зед, и глаза его загорелись злобой, — Джек уже здесь. Нам нужно бежать. Когда Мокси открыла рот, чтобы гневно высказаться о Джеке и о том, где бы ему лучше сдохнуть, совсем рядом прогремел взрыв. В баре резко стало душно, будто толпа, что ютилась здесь в поиске помощи, в один момент застыла от ужаса, выталкивая из своих тел тепло. Потом все затихло, и даже не было слышно, как трещит огонь у входной двери. Но Мокси, не дожидаясь, что за этой тишиной последует, вернулась к прежним делам, жестом приглашая людей спасаться. Когда прогремел второй взрыв — бар угрожающе задрожал, и с потолка посыпалась пыль, вперемешку с опилками и пауками, после чего раздались поодиночные всхлипы. Мокси занервничала с новой силой, почти со слезами на глазах наблюдая за тем, как у входа обвалилось несколько балок, и окна, что были еще целыми, задрожали и треснули. Люди, что успели забежать в бар и спастись, постепенно опустошали помещение, покидая Убежище на спасательных капсулах, и Мокси задней мыслью была рада, что успела отправить Скутера к Элли одним из первых. Ей было спокойнее, когда дети были в безопасности. Зед, схватив Таннис за руку, и не слушая ее протестов, сел в одну из последних капсул, всеми силами уговаривая Мокси отправиться с ними. Но она отказалась, читая в глазах друга изумление — она знала, когда ставила в баре запасной ход, знала, что с того момента жизни людей будут зависеть только от скорости ее реакции, от быстроты действий. И теперь от Мокси требовалось остаться и убедиться, что она смогла помочь своим людям, что смогла спасти столько жизней, сколько было в ее силах. Потому, махнув друзьям на прощание, закрыла капсулу, и вернулась в бар, чтобы забрать оставшихся людей. — Мокси! — ей махнул мужчина. — Мокси, когда мы сможем улететь? — Не волнуйся, Дейв, сейчас отправятся последние две, и ты сможешь сесть, — она заглянула ему за плечо, улыбнувшись мужчине позади, — вы сможете сесть. А где Айви? — Я здесь, — девочка, что пряталась за Дейвом, и от того Мокси не сразу ее заметила, аккуратно выглянула, испуганно блеснув своими голубыми глазами. Она крепко держала мужчин за руки, прячась между ними. Мокси ласково ей улыбнулась. — Страшный дядя на улице стреляет… — девочка убрала с глаз черную прядь движением головы, все так же крепко держа мужчин за руки. — Мне страшно. — Не бойся, Айви, хорошо? Мокси нам поможет, — мужчина, что был позади, улыбнулся, по-отцовски глядя на нее, и Мокси читала в этом взгляде что-то, что давно уже забыла, что давно уже не видела и не получала — любовь. Ей жутко захотелось обнять своих детей. — Сейчас мы сядем в шаттл и отправимся в безопасное место, Айви, не бойся, папа рядом… Снова что-то прогремело, и в этот раз гремело намного ближе, потому Мокси рефлекторно зажмурилась и подскочила на месте. Она почувствовала, будто что-то брызнуло, попав на глаза и щеки, мимолетно думая о дожде. В крыше с момента бомбежки образовалась дыра, и она подумала, что возможно права. Открыв глаза, подумала, что на такой высоте, на которой находилось Убежище, дождь, быть может, начинается раньше, чем его почувствуют на земле; а может он будет в разы холоднее, и сейчас ее окатит ледяной водой, но ни в одном из этого она не была права. Дейв заорал совсем рядом, и Айви подхватила его крик практически сразу, отступив назад на несколько шагов. Девочка вся была в крови. Мокси поняла, что и на нее саму попал далеко не дождь, рассматривая мертвого мужчину перед своей барной стойкой. Голова его была пробита одним точным выстрелом, разорвав часть затылка, вылетев через правую глазницу, сделав из нее месиво. И часть всего этого, большая часть, попала на девочку, забрызгав лицо ошметками. Она сначала протяжно вскрикнула, после чего зашлась слезами, что расчищали дорожки на ее лице. — Папа! — она упала на колени, ступив чистыми туфельками в лужу крови, что растекалась из пробитой глазницы. Ее маленькие ладошки пытались обхватить мужчину за спину. — Папочка! Папа!!! Все это произошло в один короткий миг и так внезапно, что Мокси растерялась. Выстрел — испуг — крик. Не была готова к тому, что мужчина замертво упадет в ее ногах как раз перед тем, как сесть в капсулу. Она смотрела на его обездвиженное тело и не могла понять, кто все же убил его. И, обернувшись в сторону, откуда прогремел выстрел, наконец поняла, кто. Красавчик Джек стоял у входа в бар, все еще держа револьвер в позиции. Когда Мокси его наконец заметила, он опустил оружие, просматривая на них через плотную стену огня. Казалось, будто он озадачен, или удивлен, но Мокси не стала разбираться. Ей нужно было спасать людей, что еще были живы. — Дейв, нам нужно убираться! — она схватила его под локоть, пытаясь оторвать от мертвого тела. Мужчина, заливаясь слезами, отмахнулся. — Дейв, пожалуйста, нам нужно уходить… — Я не оставлю его, — огрызнулся тот, — я заберу его отсюда, чтобы похоронить, чтобы… — Соберись, тряпка! — Мокси схватила Дейва за ворот его куртки, встряхнув его со всей своей возможной силой, со страхом наблюдая, как Джек поднимается по ступеням, будто намеревался пройти сквозь огонь. — Джек у входа, нужно убираться! — Но Майк… — Майк мертв, пожалуйста, — Мокси, снова обернулась на дверь, наблюдая, как Джек спокойно проходит сквозь огонь, переступая упавшие балки. Ужас охватил ее плотным кольцом, — пожалуйста, приди в себя! У тебя еще осталась дочь — Айви нужна твоя помощь. Дейв, вытерев с лица слезы, оглянулся на девочку, что сидела в луже крови, и тихо рыдала, уткнувшись лицом в ладони. Он потянулся, взял ее за руку, крепко сжал. Они оба, разбитые и подавленные внезапной смертью, смотрели друг на другу с надеждой. Мокси знала этот взгляд — он значил просьбу о помощи. Снова грохот — и в окна и двери начали щемиться Грузчики, не обращая внимания ни на огонь, ни даже на стены. В один какой-то момент стенка бара была разрушена, снесена, и крыша под их головами угрожающе заныла, снова пуская пыль. Джек, как только сейчас разглядела Мокси, находился под каким-то защитным куполом, с легкостью оставляя позади препятствия в виде огня. Он уже шагал к барной стойке, улыбаясь от уха до уха — видимо, был рад, что попал в кого-то даже с такого большого расстояния. — Мокси! — он развел руки в приветствии. — Как давно не виделись. А ты, я вижу, не меняешься. Все такая же старая. — А ты, по-прежнему, ссыкло? — огрызнулась она, подавляя вспышку гнева внутри. — Все так же не способен выйти один на один и прячешься за чем-то? В этом случае за куполом. — Дорогая, если бы я был уверен, что схватка будет равной — я бы вышел один на один, — он подходил все ближе, и с каждым шагом глаза его сверкали все с большей ненавистью. Мокси давно не видела Джека в живую, и от этого взгляда, который, она думала, не увидит больше никогда, у нее невольно пробежала дрожь. — Но вашему паршивому кодлу верить нельзя. — Будто тебе можно. — Довольно пустых разговоров! — Джек присел на корточки, равнодушно рассматривая мужчину, что он пристрелил. — Пора приступать к самым важным делам. Итак, Убежище горит, а ты спасаешь людей, которых я пришел убить. Это не дело, моя сладкая, это… Джек запнулся, оборвав себя на полуслове; улыбка сползла с его лица, нижняя губа отвисла и немного дрогнула; брови поползли вверх, неумолимо приближаясь к линии росту волос. Мокси удивилась его внезапной реакции, последовала за его взглядом, который вел за спину, и обернулась. И от чего было сильным ее изумление, увидев Айви, что решительно задрала свою голову, сжав тонкие губы до еле различимой нити. Мокси подумала, что ей никогда не забыть выражение такой чистой и откровенной ненависти на еще совсем детском лице. Айви шагнула вперед. Ее башмачки, что недавно топтали кровь собственного отца, оставляли позади маленькие отпечатки. Это, подумала Мокси, ей тоже никогда не выбросить из головы.  — Ты! — она вскрикнула, почти завизжала, указывая на Джека пальцем. Дейв, что ошарашенно наблюдал за храбростью дочери, попытался было схватить ее за руку, но та увернулась, намереваясь идти до своей конечной цели напролом. — Ты убил моего отца. — Я… — Джек, что привык разбираться с людьми относительно своего возраста, совершенно не нашелся, что сказать, растерянно бегая глазами, и хлопая ресницами. Он так и остался сидеть на корточках. — Да, ты! — Айви приблизилась к нему вплотную, и разделял их максимум метр. Ее грудная клетка быстро ходила туда-сюда, а щеки горели даже под слоем крови, но девочка бесстрашно смотрела в глаза своему врагу. — Зачем ты сделал это? — Я… просто… — Мой папа был хорошим человеком, — продолжала Айви, и все вокруг, наверное включая и Грузчиков, замерли, слушая, что скажет маленькая девочка, — он был сильным и добрым, он любил меня и папу. Зачем ты отнял его? Зачем? Айви злобно стукнула по защитному куполу, но Джек внутри не содрогнулся, только и остался, что растерянно смотреть на девочку. Мокси впервые видела его настолько сбитым с толку; она могла поклясться, что Джек никогда и не перед чем не давал слабины, даже когда убивал людей. Даже когда убивал невинных, и умоляющих о втором шансе, людей. — Дейв, — она повернулась к мужчине, развеяв его шок, и крепко сжала его ладонь, тихо нашептывая на ухо, — тебе нужно уходить. Я позабочусь об Айви, я заберу ее, но ты должен сейчас уйти. — Майк… — Послушай меня, — она сжала его ладонь настолько крепко, насколько позволяла ей ее женственность и сила, — ты сейчас уходишь, тихо и быстро, пока Джек отвлечен. Идешь в капсулу, и ждешь нас. Других вариантов нет, ты понял? — Да… — Дейв кивнул, не отводя взгляд от Айви. Мокси чувствовала, что он боится, чувствовала, что это слишком для него — так много потрясений за один день, но вариантов других не оставалось, и он был обязан действовать. Дейв снова кивнул, бросил последний взгляд на Майка, и, с силой отведя от него глаза, улизнул к выходу почти ползком, прячась за барной стойкой. Мокси вернулась к разговору Айви и Джека. Сейчас она думала, как спасти свою с девочкой жизни. — …и он никогда бы не убил другого человека! — продолжала она, стукнув ножкой. Отпечаток, уже менее видимый, остался рядом с ней. — Потому что он всех любил. Папу любил, меня любил. А ты разве никого никогда не любил? Ты никого не любишь, раз делаешь такое? Лицо Айви, до этого грозное, сейчас переменилось, потянув уголки рта вниз. Мокси видела, как дрожат ее губы, а по красным щекам ползут слезы. Девочка смахнула их рукавом, тем самым очистив часть лица от красных разводов, все так же настойчиво смотря в глаза Джеку. И Мокси, наверное, только сейчас что-то поняла. Она поняла его молчание, и бегающие глаза. Только сейчас, смотря на Айви под другим углом, до нее дошло, чем было вызвано внезапное состояние Джека. Черные волосы, голубые глаза… Черт возьми, даже вечно падающая на лицо прядка выдавала в ней ту, что совсем недавно умерла — Ангел. Джек смотрел на нее, и только во взгляде едва читались спрятанные где-то далеко, под слоями одежды, чувства. Мокси не верила собственным мыслям — ей еще не доводилось думать о том, что у Джека есть чувства. Она отогнала с себя накатившую сентиментальность. Уж кто-кто, а ей точно было известно, что это за человек. И чувств в нем никаких не осталось. Все, что сейчас он мог ощущать — удивление, потому что никогда раньше дети не предъявляли к нему претензии вот так в лоб. Никто раньше не ругал его за содеянное. — Малышка, я… — Джек снова заговорил, но голос его был тихим, будто он сломался, будто треснул пополам, как бывает, когда ты пытаешься не разрыдаться. — Я очень любил, свою дочь. Я настолько сильно любил ее, что разбил ей сердце. Но я не хотел, — Мокси почти его не слышала, но теперь, когда его голос опустился еще ниже, могла только догадываться, или читать по губам, — я ничего из этого не хотел. Мне жаль, что так вышло. И с моей дочерью… и с твоим отцом, — Джек протянул к Айви руки, и они вышли за ограждение купола, — мне очень жаль, — он взял девочку за руку, и Мокси видела, как ладони сжались. Айви стояла неподвижно, не обращая внимания на слезы, и на удивление спокойно реагируя на жесты Джека. — Мне жаль. — Твоя дочь заслуживала этого? — девочка и сама перешла на шепот. — Нет. — А мой папа? — Нет. — Тогда почему?.. — Это война, милая, — Джек уже почти вылез из-под купола, оголив свои руки выше локтя, — и твой отец ни в чем не виновен. Просто попал не в то время, и не в то место… — Мне говорили, что ты больной, — сказала Айви серьезным тоном, — что ты сумасшедший. Что не знаешь любви, что тебе никто не нужен. Это правда? — Айви, солнце, нам пора уходить, — Мокси протянула ей руку, но на нее не обратили внимания. Она не удивилась, и не рассчитывала, что ее сразу же послушаются. — Это правда? — повторила девочка, повысив голос, и глаза ее пожирали Джека, требуя ответ. Земля под ногами опять завибрировала. Где-то раздался взрыв, и пол в баре треснул в нескольких местах, пуская паутину по всему помещению. — Правд, правда, Айви, но теперь нам пора уходить, — Мокси схватила девочку за локоть, но та не поддавалась, выхватив руку.  — Я хочу сама узнать правду! — она все смотрела на Джека, и продолжала смотреть, когда тот отпустил ее ладошки, поднялся, снова полностью спрятавшись под куполом. Мокси, что тоже выпрямилась, ужаснулась той легкости, с которой Джек переменился, снова вернув ненависть в глаза. От того человека, что еще секунду назад смотрел на Айви в какой-то растерянности, не осталось и следа. — Держи правду, крошка: я — психопат, который ненавидит всех вокруг! — он улыбался, раскинув руки в стороны. — Во мне нет никаких чувств, кроме ненависти и гордыни, потому что Красавчик Джек думает только себе и своей выгоде! Хочешь знать, почему твой паршивый папаша мертв? Потому что он выбрал эту дыру и всех этих ложных пророков, что зовут себя повстанцами, вместо свободы. Он поклонялся не тому Богу, и вот Бог пришел наказать его, понимаешь? — Джек смеялся, и глаза его сияли безумием, от чего Мокси снова ужаснулась — он точно сходил с ума, и терял последние капли рассудка. Она схватила Айви на руки, и побежала к выходу в надежде, что Джек не схватит их. — Куда же вы? Мокс, погоди, мы еще не договорили! Выстрелы прогремели над головой, и Мокси благодарила небеса за то, что им удалось остаться целыми. Когда дверь за ними захлопнулась, она еще могла слышать, как Джек колотит по ней кулаками и несвязно что-то кричит. Слышала, как он стреляет в дверь, но благо та была достаточно массивной и прочной, чтобы пропускать пули. Айви ревела у нее на руках, обхватив за шею; от той ужасающей ненависти на детском лице не осталось и следа. Когда она очутилась в руках Дейва, рыдания ее усилились, удвоились, и продолжались даже когда они покинули Убежище, и даже когда были на пол пути к земле — все еще продолжались. Они уже крепко стояли на земле, когда взрыв в небе заставил всех троих подпрыгнуть на месте. Убежище разорвало на куски. Когда Мокси подняла голову, от него осталось только черное пятно из дыма и пыли; куски земли разлетелись в разные стороны. С этого момента Убежище прекратило свое существование.