Worlds Heard In Silense/Xena Uber ( Слова, услышанные в тишине/ Зена Убер)

Воскресенья, 6 Ноября 1864. Чарли одёрнул мундир и отряхнул пыль со своего пальто и брюк, как он подошёл к дому.  ≪Следующие несколько часов будут критическими, — подумал он. — Возможно, мисс Ребекка примет решение≫. Когда он подошёл ближе к дому, он вспомнил обязанность, которая лежала непосредственно перед ним, служить личной горничной мисс Ребекки. Одной мысли о том, что она стоит перед ним только в своей сорочке и слиперах, было достаточно, чтобы его руки вспотели. Он мужественно подошёл к входной двери, и, как обычно, его встретил один из его солдат.  ≪Я должен что-то с этим поделать, — подумал он про себя. — Здесь она заслуживает некоторой помощи, которая принадлежит ей, а не одному из моих мальчиков, выполняющих двойные обязанности≫. — Мисс Ребекка наверху, сэр. Она попросила меня попросить вас присоединиться к ней в её гостиной. — Спасибо, солдат. ≪Гостиная? О да, маленькая прихожая рядом с её спальней≫.   Чарли поднялся по лестнице, чувствуя себя стойко в сложившихся обстоятельствах. Чтобы дотронуться до её обнажённой кожи, просто дотронуться до неё и выяснить, была ли её кожа такой же мягкой и бархатистой, как она выглядела в этом розовом платье. Идея сводила Чарли с ума. Он вошёл в гостиную и закрыл за собой дверь, затем двинулся к двери в спальню. Мягко он постучал в дверь. — Входите, мой элегантный сэр. — Голос Ребекки был полон смеха.  Перспектива поездки сделала её ярче от предвкушения. Открыв дверь настолько, чтобы позволить ему пройти, Чарли проскользнул в комнату. Видение перед ним остановило его на мгновение. Она стояла на солнце от западных окон. На свету её золотистые волосы, заколотые для езды, образовали ореол вокруг головы. Обнажённая кожа её шеи и плеч имела мягкое сияние и была отделена простой белой сорочкой и блузкой, которую она носила. Во рту Чарли пересохло; у него перехватило горло, и долгое время было невозможно дышать.   — О, полковник, я так взволнована. Прошло так много времени с тех пор, как я могу кататься. Пожалуйста, помогите мне здесь, и мы можем быть в пути.   Чарли тупо кивнул. Вещи были выложены на кровати. Это был прекрасный зелёный бархат с узким лифом, застёгнутым на спине и пышной юбкой. Чарли разобрался с юбкой, затем опустился на колени и держал её, чтобы Ребекка вошла. Положив руку ему на плечо, она вошла в бассейн с бархатом. Он мог чувствовать тепло её прикосновения через шерстяное пальто. Это было достаточно сложно, но её тело было так близко к его, что он чувствовал её запах. Её тело источало уникальную смесь сирени и мускуса. Чарли встал, натягивая юбку на бёдра и связывая нити, которые удерживали её вокруг тонкой талии. Его пальцы дрожали, из-за чего было трудно крепко держать нити. Ребекка отошла и натянула куртку на руки, положив ткань на плечи. Она стояла там, ожидая, пока Чарли застегнёт около ста крошечных пуговиц, которые будут плотно облегать ткань вокруг её тонкого стана. Она посмотрела на него через плечо.  — Что ж?   — О, да. Извините. Вы прекрасны в зелёном, моя дорогая леди. ≪Вы прекрасны во всём. Ваши плечи светятся на солнце. Ваши волосы как золотая прядь. Я бы приложил свои губы на вашу шею и подумал, что я на небесах≫. — Чарли встряхнулся от туманного желания, которое напало на него при виде её и начал медленный процесс застёгивания одежды.  Талия была тугой, но это было не слишком сложно. Хлопковая сорочка была там как слабый буфер между дрожащими пальцами Чарли и тёплой кожей Ребекки. Когда он поднял её прямую, сильную спину, сорочка закончилась, и он провёл пальцами по её коже, чувствуя жар её тела, её шёлк, продолжая застёгивать маленькие пуговицы. К тому времени, когда он закончил последнюю пуговицу на высоком воротнике, он вспотел и дрожал. Они постояли какое-то время, его руки нежно лежали на её плечах. Она повернула голову и нежно коснулась губами его пальцев.  — Спасибо. Ты — лучшая горничная из всех, что у меня когда-либо были.     Чарли стоял там, ни на секунду не двигаясь. Где-то издалека они услышали ржание лошади.   — Давайте, полковник Редмонд. Лошади ждут нас.   Чарли встряхнулся и шагнул вперёд, чтобы взять Ребекку за руку и проводить её вниз по лестнице и к лошадям.   ***   — О, боже. Она прекрасна! — Ребекка пошла к твёрдой кобыле, которая была явно подготовлена для неё.  Под полуденным солнцем кожа Шеннон выглядела почти золотистой, а грива и хвост были нежной светлой блондинкой, светлее, чем её кожа. Это была лошадь хорошего размера, построенная, как тёплая кровь, но с нежными глазами разведённого седла. И до более шестнадцати рук голова Ребекки не поднялась до холки нежного зверя. Ребекка стояла в ожидании, пока Чарли поднимет её в седло. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и мягко обнял её за тонкую талию. Она положила одну руку на седло, а другую на плечо Чарли.  — Готовы? — Она кивнула, и с этим он грациозно поднял её в седло.   Она уселась и поправила юбку, чтобы она удобно лежала. Чарли отступил и нырнул под шею своего коня. В тот момент, когда он был скрыт от её взгляда, он вытащил свой носовой платок и вытер потный лоб и верхнюю губу. Тепло, которое поглощало его тело, не было от погоды — это было прохладно и свежо. Женщина рядом с ним, с другой стороны… Ребекке потребовалось время, чтобы хорошо надеть перчатки для верховой езды.  — Пошли, полковник. Позвольте мне показать вам мою землю. Я верю, это самое прекрасное место в мире. — Ну, тогда, мисс Ребекка, куда бы вы хотели пойти? — Это полностью ваше дело, полковник. Я на вашем досуге. — Тогда, мэм, мы сделаем кругооборот? Я видел северную и восточную части вашей собственности, но я уверен, что это ещё не всё. — Чарли подстегнул свою лошадь на лёгкую прогулку по проезжей части. Ребекка присоединилась к нему, и они поехали по проезжей части к дороге коленом к колену, беседуя, как их лошади дружелюбно идут. — Существует гораздо больше. Я уверена, что вы найдёте все виды вещей, которые вас заинтересуют.   — Я уверен, что буду. Я много лет жил с лошадьми, мэм. Из того, что я видел, это самая красивая страна лошадей, в которой я когда-либо был. — Ну, как я уже говорила, сэр. Я никогда не была в Вирджинии, но я не могу представить себе более красивое место. — Я думаю, что в округе Бак, штат Пенсильвания, где я проходил базовую подготовку в армии, была захватывающая страна лошадей — холмистая местность, широкие пастбища и много воды, но в этом месте есть что-то действительно особенное. Я не был способным решить, является ли это цветами, горами как призрачная лаванда на западе или чем-то столь же нематериальным как качество воздуха, которое делает это место настолько уникальным. — Действительно. В этой стране есть что-то особенное. Мой отец всегда говорил мне, когда я росла, что сначала Бог создал Вирджинию. Затем он сделал всё остальное.   Чарли усмехнулся над этим тщеславием.  — Ну, мэм, возможно, он был прав. Всё, что я знаю, это то, что, несмотря на пренебрежение прошлых лет, это самая прекрасная земля, которую я когда-либо видел. Единственное, чего мне не хватает, — это запаха океана. Они достигли конца дороги и свернули направо на грунтовую дорогу, которая побежала на юго-запад. За ними проложена дорога к Калпеперу и лагерю 13-й Пенсильвании; перед ними лежали поля, которым было разрешено залёживаться в годы, прошедшие с начала войны, из-за отсутствия кого-либо, чтобы сажать и ухаживать на них. Чарли видел страну, богатую возможностями, которую годами взращивали любящими руками, но теперь она медленно восстанавливается природой. Вся эта земля нуждалась в нежном земледелии, чтобы снова стать впечатляющей конной фермой. Ребекка вытащила его из созерцания перспективы перед ним.  — Полагаю, за эти годы вы видели много интересных мест. — Ну, я был на всей территории Соединённых Штатов. Большинство мест были почти одинаковыми — армейский лагерь или форт с возможностью время от времени посещать город. Но я вырос в Чарльстоне, который является красивым впечатляющим городом. Я провёл некоторое время в Нью-Йорке и вдоль границы с Канадой, некоторое время в Пенсильвании и в командировке в форте Пуласки в Джорджии. — Голос Чарли слегка изменился, когда он вспомнил места, которые он видел и видел за последние три года на западном фронте. — Тогда я был вдоль Миссисипи, но это было другое. — Почему? Что отличало его? Очень тихим голосом он ответил: — Я был в Виксбурге, мэм. Это не был способ увидеть земли Миссисипи в лучшем виде. — Извините, полковник. Я, конечно, не хотела подглядывать. — Нет, мэм. Вы не пытались. Просто Виксбург был ужасным временем. — Чарли глубоко вздохнул, стряхивая с себя самые ужасные воспоминания, которые приходили ему в голову всякий раз, когда возникала тема Виксбурга. — Я скажу, река — удивительная вещь. Я никогда не видел такой силы, такого впечатляющего зрелища. Это как величайшая дорога, которую вы когда-либо видели, умноженная в сто раз, этот великий, мощный зверь катится по ней.    — Тогда, может быть, однажды, вы вернётесь туда, чтобы вы могли наслаждаться этим должным образом. — Возможно, мисс Ребекка. Вы хотели бы посетить такие места? — О, почему, да, конечно. Я просто не уверена, что принесёт моё будущее, когда война закончится. Поэтому, пока я должна думать о здесь и сейчас, а не беспокоиться о мечтах об отдалённых местах и новых людях. Сердце Чарли пришло к женщине, которая смотрела в будущее, которое никто не мог предсказать, без союзников, ресурсов и надежды; просто неумолимая решимость выжить.  — Что ж, мэм, я надеюсь, что вы рассмотрите моё предложение. Оно предназначено для того, чтобы предоставить вам средства, чтобы, по крайней мере, иметь прочный фундамент, на котором можно было бы основываться, когда война закончится. — Я думала об этом, полковник. Должна признать, сначала я колебалась. Но потом я поняла, что вам нужно место для зимовки и что моя земля может быть только выиграна от повторного использования. Я не уверена, что некоторые из Местных сплетников должны будут сказать об этом, но я нахожу, что мне действительно всё равно. Если вы хотите остаться на зиму, полковник, я бы очень хотела этого. — Мэм, я была бы более чем рада остаться. Мои люди и я нуждаемся в отдыхе, и это прекрасное место. Мы надеемся не дезорганизовать вас и, возможно, помочь вам вернуть этому месту форму. — Где-то в сердце Чарли открылось ещё одно маленькое окно надежды и благодарности. — Полковник, я с благодарностью приму любую помощь, которую вы пожелаете оказать. Однако я могу только представить, какой объём работы придётся выполнить вашим людям для подготовки вашего собственного лагеря. Я не хочу быть для вас бременем, сэр.   — Я надеялся использовать ваши конюшни, сараи и другие хозяйственные постройки для части наших зимних помещений — это позволило бы нам также привести их в порядок для ваших нужд. — Чарли сделал паузу, обеспокоенный тем, что его личные желания, возможно, были неуместны, затем продолжил: — Мне было интересно. Есть ли фермерский офис, который я мог бы использовать для своего офиса, вместо того, чтобы использовать свою палатку зимой? — Он надеялся, что офис был в главном доме, как некоторые.  Это будет означать, что он может быть ближе к ней. А то, что Чарли был ближе к Ребекке, показалось очень привлекательным. — Вам доступно много пустых зданий. Пожалуйста, выберите то, что вам подходит.    ≪Ах, ну, может быть, я прошу слишком много≫.  — Я также думал о привлечении полного медицинского персонала. Я не уверен, что вы знаете об этом, но половина нашего полка была в пустыне, а другая половина — выжившие в Виксбурге, поэтому медицинская помощь по-прежнему очень необходима. Я думал предложить медицинские услуги населению, чтобы, возможно, сделать хоть немного, чтобы ослабить напряжение.   Нежная улыбка Ребекки осветила её лицо. Направленная на Чарли за маленькую доброту, которую он был более чем способен предложить, она также зажгла его сердце.  — Я должна признать, полковник, каждый раз, когда вы говорите, вы удивляете меня. У вас такое доброе сердце. Вы действительно заботитесь о тех, кто окружает вас. Вы очень особенный человек, полковник Редмонд. Я также скажу вам сейчас, что неважно, что может случиться в будущем, я считаю честью встретить вас. Хотелось бы, чтобы это случилось при других обстоятельствах. Ответ Чарли был намного серьёзнее, чем ожидала Ребекка.  — Мэм, я карьерный солдат. Вопреки тому, что думает большинство людей, мы, карьерные солдаты, можем быть более преданными идее мира, чем кто-либо другой в обществе, поскольку мы знаем из первых рук, какие есть альтернативы. Эта война была такой ужасной вещью для нашей страны, буквально натравливая брата на брата, отца на ребёнка. Я бы отдал всё, если бы политические лидеры нашей страны могли найти другой путь. Но я должен сказать, что если бы не эта война, я бы никогда не встретил вас, и моя жизнь была бы хуже без этого. — Вы, конечно, знаете, как вскружить голову леди, сэр. Должно быть, одна женщина ждёт, когда её доблестный полковник вернётся. — В тот момент Чарли был мужчиной, очаровательным джентльменом.  Слова Ребекки прорезали путь в душе полковника, ещё раз напомнив ему, что тот, кем он казался, был фасадом. Из-за этого не было никакой надежды на жизнь вне армии, дома или любящего партнёра. Хотя она не могла видеть его лица, так как он подстегнул свою лошадь на шаг или два вперёд её, ужасная тоска и пустота на мгновение омрачили его черты. Низким голосом, пронизанным его собственной личной печалью, он ответил.  — Нет, мэм. Я был одинокой душой. Ибо, как вы знаете, мало кто присоединится к таким, как я. Ребекка всплакнула; не обращая внимания на боль Чарли и поглощённая своим собственным любопытством и очарованием его ситуацией. — Я признаю, что эта идея для меня нова, полковник. Но я уверена, что есть другие, которые были бы рады поделить с вами свою жизнь. Вы не должны быть одиноким. Вы заслуживаете только того, что жизнь может принести вам. Её слова пронзили его как нож.  ≪Я заслуживаю именно то, что у меня есть. Ничего. Нет надежды. Нет любви. Ночью я вор, крадущий всё, что могу, потому что я знаю, что ни одна женщина, знающая всю эту отвратительную историю, никогда не захотела бы такого, как я. Я должен перестать вести себя с ней так≫. — Вслух он ответил ей нежно. — Если бы я и другие могли договориться с вами, мэм. Если бы вы знали… — голос Чарли замолк на мгновение. Он прочистил горло, пытаясь быстро сменить тему; любое дальнейшее обсуждение было бы больше, чем его стоицизм мог бы выдержать без трещин. — Земля здесь, кажется, когда-то обрабатывалась. Это где ваша семья выращивала кукурузу и всё такое? — Да, мы вырастили то, что требовалось, чтобы лошади были здоровыми и счастливыми. Наш избыток мы продали в городе. Прошло много времени с тех пор, как его посадили. — Ребекка смотрела на залежные земли, видя в своём воображении, как это было до войны, и всё изменилось. Мягкий смешок соскользнул с её губ. — Моя кобыла, Джинджер, часто находила свой выход здесь, чтобы попробовать ранние ростки. Это приводило моего брата и моего мужа почти к безумству. У неё определённо был собственный ум и вкус к сладкой кукурузе.  — Думаю, вы очень любили эту лошадь.  — Мне сделали. Она была подарком на свадьбу для меня от моего отца. Мой муж пытался объявить её частью моего приданого, но я сразу же дала ему понять, что она моя и не принадлежит никому другому.  — Можно спросить? — Вы можете спросить меня о чём угодно, полковник.  — Что с ней случилось? — Ах, хорошо, её забрали у меня, когда они начали командовать вещами, чтобы помочь военным усилиям. Солдаты Конфедерации взяли всё, что не было прибито. То, что вы нашли меня, — это большая часть того, что у меня осталось.  — О, моя дорогая леди, мне очень жаль. Хотелось бы, чтобы был какой-то способ избавить меня от всей боли, как будто этого никогда не было. Увы, я не могу. Но мои люди и я сделаем всё возможное, чтобы по крайней мере, оставить вас и это сообщество в комфорте, когда мы уйдём. На более лёгкой ноте, мэм, как вы находите Шеннон в качестве лошади? — Вы очень добрый полковник, ваша компания очень успокаивает. Мне это очень нравится. А Шеннон прекрасная девушка. — Она дала кобыле твёрдое и любящее похлопывание по её широкой шее. — Она очень хорошо себя ведёт, и я могу сказать, что она умная. Я уверена, что если бы у нас был шанс, она бы тоже попробовала сладкую кукурузу.  Полковник от души рассмеялся: — Она любит нежные побеги, которые станут шелухой — очень тяжело с кукурузой — моей девушке Шеннон. Она идёт хорошо, мэм. Если бы вы были готовы, я думаю, вы бы нашли её походку гладкой и волнующей.  — Полковник, с вами, как с моим гидом, я верю, что готова почти ко всему. — Ну, мэм, это прекрасная пастбищная полоса, мы идём направо. Должны ли мы немного проехаться по горам? И вы сможете прочувствовать её шаги. — Это было бы прекрасно, сэр. Я должна признаться, что чувствую себя немного эгоистично из-за того, что не хочу возвращаться домой. Это прекрасное животное и ваша нежная компания так восхитительны! — Мисс Ребекка, я к вашим услугам весь оставшийся день и вечер. Проходите, мэм, ваше мастерство превосходно — я подвезу вас к этой роще деревьев. Не говоря ни слова, Ребекка подтолкнула Шеннон к галопу. Плавающая грива и хвост, рябь мускулов, большая кобыла охотно показала ей шаг. Ребекка наслаждалась моментом радости, свободой, ветром в её лице и сильной, отзывчивой лошадью под ней. Чарли только что догнал их, когда они достигли небольшой рощи деревьев, окружавших Гейнс-Ран. Ребекка смеялась от чистого удовольствия, её кожа покраснела от волнения и свежего воздуха. Волосы высвободились в порыве галопа по полю. Зрения было достаточно, чтобы руки Чарли дрожали от желания протянуть руку и пригладить эту прядь волос на место. Слегка затаив дыхание, Ребекка обернулась. — Полковник, я считаю, что наши скакуны заслужили попить и отдохнуть. Давайте немного погуляем. — Я к вашим услугам, мэм. — Чарли спрыгнул со своего скакуна, уронив поводья на землю, чтобы связать хорошо обученного зверя.  Он подошёл к Ребекке и предложил ей руки, чтобы помочь ей спешиться. Она могла бы позволить ему обнять её за талию и опустить её вниз. Вместо этого она осторожно положила руки на плечи полковника и позволила себе опуститься на твёрдую землю, скользя в его руках. Она постояла какое-то время, глядя в голубые глаза, широко раскрытые, испуганные и не понимающие, что делать дальше. Она опустила глаза, краснея лишь от прикосновения.  — Спасибо, сэр. На мгновение тот же самый очаровательный взгляд невинности, который она видела прошлой ночью, когда он стоял у двери гостиной с цветами в руках, мелькнул в его чертах. Затем полковник вернулся. — Мэм, это полностью моё удовольствие. Ваша компания является убежищем, которого я не знал раньше.    — Вы мне льстите своими добрыми словами. — Обведя руку Чарли, она медленно пошла с ним.  Чарли собрал поводья и повёл лошадей свободной рукой.  Очень нежным голосом Чарли ответил: — Нет, мадам, я не обольщаю вас. Для меня это место, и ваша компания — небольшое прикосновение Эдема к одинокой душе.  — Тогда я очень рада, что вы приехали. И я даже счастлива, что вы остаётесь на зиму. Я слишком долго была одна. Полковник, могу я… Я имею в виду, вы…вы будете готовы к обеду сегодня вечером? — Мэм, для меня было бы честью присоединиться к вам на обед. Я не могу придумать ни одного места, где бы я хотел быть. — Это замечательно, полковник. Я тоже не могу.  — Должны ли мы снова ехать, мэм? День уходит.  Ребекка кивнула в знак согласия. Если она собиралась пригласить Чарли на ужин, ей нужно было вернуться и выяснить, что стоит съесть. Чарли немного сжал челюсти и шагнул, чтобы снова поднять её в седло. Тепло её тонкой талии между его ладонями, давление её рук на его плечи рассеяло его желание. ≪О, Божье ухо, как эта женщина трогает меня, и всё же я думаю, что она не знает…≫ Поездка обратно в усадьбу прошла без приключений. Они следовали извилистым курсом бега. Мимо огорода с травами и овощами, которые были основой диеты Ребекки в это трудное время, мимо ковки маленького кузнеца и дачи надзирателя. Наконец, пробежка вылилась в пруд у подножия длинного газона и садов, которые украшали заднюю часть главного дома. Они шли вокруг пруда, любуясь горами на расстоянии и прекрасными цветами осени, которые только начинали окрашивать деревья в блестящие апельсины, красных и жёлтых цветов. Когда они подошли к дому, Ребекка напомнила Чарли, что его услуги снова понадобятся даме.  ≪О, Боже. Бросить её было трудно. Раздевать её будет хуже. Я джентльмен. Я джентльмен. Я джентльмен≫. Чарли бросился расстёгивать красивую, тугую куртку Ребекки. Он снял с неё юбку, а затем отступил, стараясь не смотреть на мягкую кожу её плеч, нежный изгиб её шеи.  — Ох, я забыл, мне нужно пойти и проверить Монтгомери. Я вернусь к обеду вовремя. — Он повернулся, чтобы уйти, остановившись у двери. — Спасибо за действительно восхитительный день, мисс Ребекка. Надеюсь, мы сможем повторить это в ближайшее время. — Когда он ушёл из дома, Чарли упал в седло. — ≪Как я могу продолжать делать это? Я должен сделать эту женщину горничной, иначе я умру до конца года≫. Он поспешил обратно в лагерь, бросив лошадей с одним из солдат на линии пикетирования, а затем направился прямо в лазарет. Он вошёл тихо, оглядываясь, чтобы поймать взгляд медика. Самуэльсон тихо двинулся к нему и жестом предложил им выйти наружу. — Извините, полковник. Никаких изменений не произошло. Он принял сильный удар по голове, а также по груди и плечам. Одна рука сломана, как и несколько рёбер. Я их сжал. Но я боюсь, с опухолью у него может быть перелом черепа. Мы ничего не можем поделать, кроме как постоянно впитывать в него жидкости, надеемся, что мы не утопим его в них и ждём. Чарли покачал головой.  — Ну, сделайте всё возможное, что можете. О, кстати, миссис Гейнс согласилась позволить нам зимовать здесь, так что мы будем создавать надлежащую больницу. Я буду спрашивать штаб-квартиру и надеюсь, что доктор Уокер присоединится к нам. Лицо Самуэльсона загорелось. Чарли не был уверен, получал ли удовольствие его главный медик в компании доктора Уокер из-за умения и доброты Доктора или из-за её друга, а иногда и медика, выдающегося прибытия мистера Уитмена. Проходя через лагерь, Чарли остановился и поговорил с различными членами своего полка — здесь с сержантом, солдатом, проверяющим своих людей, когда он продвигался через лагерь, естественно протягивая руку, чтобы убедиться, что он имеет личные отношения с каждым человеком в полку. К тому времени, когда он вернулся в свою палатку, Джоко уже был там до него. Очевидно, он был в главном доме и знал, где хороший полковник ужинает в эту ночь. На его койке лежал единственный костюм гражданской одежды Чарли — прогулочный костюм из мягкой шерсти в голубовато-сером цвете. Рядом с одеждой лежал маленький букет цветов и кружка кофе. Чарли улыбнулся. Джоко был таким подтверждённым романтиком. С воспоминаниями о днях нежных прикосновений, всё ещё покалывающих его тело, Чарли отправился посмотреть, может ли он быть джентльменом, не будучи солдатом.    *** Ребекка смогла только улыбнуться, когда Чарли вошёл в дом. Она была поражена, увидев его в костюме. Она даже не пыталась стереть сияющую улыбку со своего лица. Она заметила, что немного волос Чарли упало на его лоб, и в течение самых коротких мгновений она испытывала соблазн протянуть руку и пригладить их на место. Однако она нашла свои руки занятыми, когда он вручил ей букет свежих цветов. — Спасибо, сэр. Они прекрасны. Добро пожаловать. Проходите, полковник, ужин готов.  Она привела его в заднюю гостиную, где она поставила маленький столик у окна. Комната была мягко освещена лампой и свечами. Ребекка позволила Чарли сесть за стол, затем начала готовить ему тарелку.  — Мисс Ребекка, я могу это сделать. — Ерунда, полковник, позвольте мне. Я скорее наслаждаюсь этим. — Она закончила ставить тарелку перед ним, прежде чем занять своё собственное место.  Чарли смотрел, как она готовит себе еду, затем укладывает салфетку на колени. Она посмотрела и улыбнулась.  — Вы хотели бы сказать благодарность, полковник? Он кивнул, потянувшись через стол, чтобы взять её за руку. После молитвы он ожидал, что она пошевелит рукой, но, к его великому удивлению, она этого не сделала.  — Я хочу поблагодарить вас за сегодняшнюю поездку. Это было восхитительно. Ваша Шеннон — замечательное животное. Я бы очень хотела иметь зверя из её линии.  — Вы обращаетесь с ней так, словно вы двое знали друг друга вечно. Это свидетельство ваших навыков верховой езды. Я никогда не видел такую женщину, как вы, которая так хорошо справляется с поводьями. — Я выросла на лошадях. До того, как я стала достаточно взрослой, чтобы ездить на своём собственном скакуне, мой отец взял меня с собой. Он сказал, чтобы я держала поводья перед тем, как идти.  — Это показательно. — После обеда у меня для вас сюрприз.   — Для меня? Мэм, правда, вам не следовало беспокоиться из-за меня. — Поверьте мне, полковник, это была не проблема. Теперь поужинайте. У нас есть немного того замечательного кофе, который вы принесли, и я удивлю вас. После ужина Ребекка усадила Чарли в кресло перед камином, пока она готовила кофе. Вернувшись в гостиную, она нашла его с откинутой головой и закрытыми глазами. Поставив поднос на стол, она дотронулась до его колена.  — Вы устали, Полковник? Вы бы предпочли пойти спать? Он немедленно сел.  — О нет, мисс Ребекка, я в порядке. Огонь был настолько утешительным. — Это хорошо. Я должна признать, что я не смогла бы начать это, если бы не один из ваших молодых людей. Дымоход засорён. Он боролся с ним довольно долго, прежде чем вышел на свободу. Затем, я боюсь, что он оказался покрыт сажей. Он был совершенно идеальным.  — Какой это был мужчина? — Он сказал, что его зовут капрал Дункан Найлер. Чарли кивнул.  — Дункан — хороший мальчик. Я назначил его в конюшню, чтобы помогать с лошадьми. Он ожидал снова сражаться после Глуши, и я думаю, что он немного обиделся на меня за то, что я не позволил, но в нём есть что-то, что не совсем правильно. Кажется, он, я не знаю, медленный. Мне говорят, что он довольно превосходный солдат, и, конечно, его запись указывает на это, но каким-то образом я хотел немного его защитить.    — Я заметила это, но я думаю, что это просто то маленькое заикание, которое у него есть. Я уверена, что он мучился всю свою жизнь из-за этого.  — Я знаю, что некоторые из мужчин прокомментировали. Вот почему я поставил его на попечение моей кобылы. Он добрый джентльмен, который берёт каждого молодого человека и относится к нему как к сыну. Ребекка налила кофе, протянула чашку Чарли, потом встала и подошла к столу. Она на мгновение остановилась, затем потянула предмет вниз, засунув его за спину.  — Полковник, у меня есть кое-что для вас.  — Что? Она повернулась, глядя на него сверху вниз. Затем она вынула книгу из-за спины.  — Я нашла это вчера, и я подумала, что вы могли бы прочитать это.  — О, мисс Ребекка, — он взял книгу, проводя пальцами по мягкой кожаной обложке. — Я действительно не могу… — Конечно, вы можете. Вы упомянули мне, что вам понравилась философия. Боюсь, у меня нет журналов такого рода, но, возможно, вам это понравится. Это сборник стихов. — Я уверен, что я найду это очень приятным. — Он похлопал Давенпорт рукой. — Думаю, мне бы понравилось больше, если бы вы позволили мне поделиться этим с вами. Могу ли я прочитать несколько страниц? — О, это было бы замечательно. Ваш голос очень успокаивает, он идеально подходит для чтения. Чарли рассмеялся немного громче, чем следовало.  — Я уверен, что мои люди не согласятся с вами, мисс Ребекка. Но я был бы рад прочитать для вас. Ребекка приготовила свой кофе, а затем освоилась в Давенпорте рядом с Чарли. Он улыбнулся, когда она села очень близко к нему, выжидающе взглянув на него красивыми зелёными глазами.  — Хорошо, — он осторожно откашлялся. — Да, давайте посмотрим здесь. Чарли посмотрел на Ребекку; она была расслаблена с закрытыми глазами, и её рука нежно лежала на его ноге. Он почти час читал, когда заметил, что её дыхание значительно успокоилось.  — Мисс Ребекка? — Хм? Да, полковник? — Вы хотели бы уйти в отставку? Она вздохнула: — Ну, как бы мне не хотелось это признавать, я довольно устала. Я верю, что наша прекрасная поездка отняла у меня больше, чем я планировала. — Тогда, дорогая леди, я отойду от вас, чтобы вы могли…   — Уходите? Вы имеете в виду, что не останетесь?  — Я… — Полковник, давайте, пожалуйста, оставим это позади нас. Я предложила вам пользоваться моей кроватью, пока вы здесь, и я думаю, вы поймёте, что это предназначено для каждой ночи, и мне не нужно приглашать вас каждый вечер. Полковник не мог остановить покраснение щёк; он просто надеялся, что это не было легко видно при слабом освещении.  — Да, мэм, я буду помнить.  — Хорошо. Теперь мы должны пойти наверх? — Она встала, протягивая руку Чарли. — Я уверена, что мы оба будем спать очень крепко сегодня вечером. ≪Почему-то я сомневаюсь, моя дорогая Ребекка. Ты не представляешь, что ты делаешь со мной, когда лежишь так близко ночью≫. Он покачал головой и позволил повести себя наверх. Ребекка взяла своё спальное платье и пошла в свою гостиную, чтобы переодеться, оставив Чарли в главной комнате, чтобы одеться для сна. Он был быстр в этом, желая быть в постели к тому времени, когда леди вернётся. Он только что натянул одеяло, когда она вернулась. Он тяжело сглотнул, когда она прошла перед окном, и лунный свет показал её тело сквозь лёгкий материал. Даже в тени и силуэте её фигура заставляла его затаить дыхание. Он был уверен, что если когда-нибудь ему удастся положить на неё глаз, его сердце просто вырвется из груди. Ребекка легла в кровать и перевернулась к нему лицом. — Спокойной ночи, полковник. — Спокойной ночи, мисс Ребекка. — Он перевернулся и опустил фитиль на лампу, поместив комнату в темноту, за исключением лунного света из окна.  Он чуть не выпрыгнул из кожи и кровати, когда почувствовал, как она коснулась его плеча.  — Полковник? Я забыла спросить. Как ваше плечо? — Всё хорошо, мисс Ребекка, правда.  — Вы уверены? — Да, мэм. Я точно уверен.  — Спите спокойно, полковник. Он лежал, слушая её дыхание, слыша тихие вздохи и стоны, пока она приспосабливалась, чтобы почувствовать себя комфортно. Он намеренно замедлил дыхание и закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Он почти уснул, когда почувствовал, что это случилось, она перевернулась и свернулась калачиком рядом с ним. Это было всё, что он мог сделать, чтобы не хныкать. Вместо этого он просто глубоко вздохнул и приготовился к долгой ночи.  ≪Ребекка почувствовала сильные руки на своих плечах. Отдыхая там, успокаивая её, заставляя её чувствовать себя в безопасности. Она чувствовала тёплое дыхание на ушке и на щеке, мягкие губы ласкали её шею. Она закрыла глаза, просто позволяя всем этим приятным ощущениям омывать её тело. Она не могла остановить мягкий стон, который покинул её губы. У неё перехватило дыхание, губы пересохли, и она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить своё раскалённое сердце. — Ребекка… — О… — простонала она, откидываясь назад на тело позади неё.  Её руки легли на руки, которые окружали её талию сзади. Она погладила кожу, впервые осознав, что они оба были раздеты. Кожа под её руками была тёплой и мягкой. Прикосновение было нежным, как никогда раньше, и её тело реагировало в том же духе. — Так мило… — прошептал голос ей на ухо, нежные губы нежно поцеловали её шею и челюсть.  Она закрыла глаза, наслаждаясь ощущением нежных прикосновений и мягких слов. Она потянулась назад, лаская сторону лица её любовника С. Она могла чувствовать короткие волосы и гладкие щёки. Она снова застонала, когда губы поцеловали нежное тело её ладоней.  — Пожалуйста… Руки, которые окружали её талию, медленно двигались по её телу. Одна ласкала живот, а другая оставляла пылающие следы от бедра до плеча. Чувства Ребекки были на перегрузке. Она не понимала, как реагирует её тело; она чувствовала, как её пульс учащается, а живот дико трепещет. Она также начала чувствовать тепло, пульсирующее между её ног.  — О, Боже… — она ахнула, когда почувствовала нежные пальцы, коснувшиеся её соска, заставляя его мучительно биться.  Она могла поклясться, что в её венах течёт огонь, но он был восхитителен по своей интенсивности. Она не знала, чего именно хочет, но знала, что не хочет, чтобы это прекратилось.  — Так тихо… — в её ухе прозвучал глубокий голос, когда руки продолжали бродить по её телу, касаясь её так, как она не могла знать. Ребекка чувствовала, как будто она умирает от нужды. Она хотела повернуться лицом к своему любовнику; она хотела знать, кто это заставляет её чувствовать себя так замечательно. Медленно она обернулась, и вдруг её любовник исчез≫.  Глаза Ребекки открылись, её дыхание оборвало её тело, всё ещё отвечая на сон. Она повернулась, чтобы попытаться ослабить некоторые чувства, которые проникали сквозь неё. Когда она это сделала, она поняла, что была в руках Чарли, держась близко к сильному телу. Её первой реакцией было отодвинуться, чтобы она не побеспокоила полковника, но она не могла заставить себя сделать это, и в итоге она подошла ближе, позволяя себе найти там утешение. Она не понимала всего, что было у неё на уме. Всё, что она знала, было в этот самый момент, когда ей было тепло и безопасно. Чарли тихо лежал на большой кровати, слушая, как Ребекка медленно дышит в том глубоком ритме, который указывает на сон. Как и каждый вечер, она подкатывала лицом к нему, прижимаясь к его объятиям. Он перевернулся на бок и обернулся к маленькой женщине, прикрывая её руками, утешая её спящую форму теплом своего собственного тела. Аромат её волос наполнил его ноздри воспоминаниями о сирени. Медленно он погрузился в сон. ≪Медленно он провёл ладонями по её стройной фигуре, лаская изгиб её руки, взмахнул по её спине от плеча до этой пышной вспышки её бёдер и мягкого изгиба её нижних щёк. Медленно, он проследил линию её позвоночника через тонкую ткань её ночной рубашки, цепляясь за её тёплое тело. Его руки смахнули её шелковистые волосы с её тонкой шеи. Медленно, едва касаясь её, он начал ощущать гладкую, мягкую кожу у основания её шеи, через плечи и до нежного пятна за ухом. Его дыхание на её коже было почти сильным, чем прикосновение его губ. Он глубже обнял её в своих руках, поглаживая мягкими кругами по её твёрдому животу, скользя руками по сладкому вздутию её бёдер и вверх по её бёдрам. Её голова покоилась на его правом плече, и эта удачливая рука обвивала её тело, кончики его пальцев слегка поглаживали верхушки её груди через тонкое платье, наклоняясь всё ниже и ниже, пока они едва не коснулись затвердевших сосков. Пока он продолжал гладить и ласкать её, ночная рубашка, казалось, растаяла. Её шелковистая кожа лежала под его пальцами, ладонями рук, губами. Он нежно попробовал кожу её шеи и плеч, изящные линии её плеч и позвоночника, полноту её твёрдого тела, затем повернул её к себе и попробовал шёлк её груди, плоскости её живота. Он поклонялся её телу своими руками и губами, этим языком и очень нежно своими зубами.  Он произнёс её имя как молитву: — Ребекка≫. Внезапно он проснулся. Его руки были вокруг неё, её руки лежали поверх его, подтверждая нежную хватку, которую он держал на ней. Его сердце колотилось, его несвязанные соски прижимались к её плечам сквозь хлопок его ночной рубашки и фланель её платья. Жар в его животе пытался поглотить его. Хотя её прикосновение было нежным, это было, если бы она надела кандалы на его запястья, обвив его руками своё тело. Он прижался лбом к задней части её шеи и тихо вздохнул в её волосы. Остальная часть ночи была проведена в подвешенном состоянии в этой самой изящной пытке.