7 весенних трав

— Не, хуйня какая-то, — пробубнил Овада, в очередной раз отмывая мультиварку от следов пригоревшего риса. Он усердно готовился к празднику семи весенних трав. Ишимару его позвал — вот идиот, мог бы отметить со своим отцом, того и гляди, у них и отношения улучшатся — но додумался же приплести сюда байкера… Мондо неоднократно пытался поставить себя на место зубрилки, но, если честно, он отдал бы предпочтение семье. Отношения — это, конечно, прекрасно (на мочалку вылилось слишком много моющего средства), но нельзя нырять в них с головой вот так быстро. Конечно, Мондо хотел бы проводить с Иши как можно больше времени, но, зная себя, он боялся перегореть. «Держать дистанцию жестоко, но это разумно», — говорил Дайя. И, всё-таки, кто был этот загадочный парень, которого он приводил домой раз за разом? Виделись ли они ещё где-то, кроме квартиры Дайи? Мондо хотел бы расспросить своего брата обо всём этом… Он дёрнулся от резкого звука — в прихожей тяжело лязгнул замок. Ну конечно (горе-повар дал себе подзатыльник), Дайя обещал приехать пятого января! Чашка из мультиварки и мочалка полетели в раковину, Мондо сбросил с себя фартук и, обогнув два дверных косяка, мигом оказался у входной двери. — Брательник! — Бро! В коридоре запахло сладостями и кофейными зёрнами. Не иначе, Дайя не мог приехать домой без подарков. Он торжественно вручил брату крошечную фигурку байка и разулыбался во все зубы. — Рассказывай, паршивец, чего нового, — Дайя сел за стол и сомкнул ладони в снисходительном жесте: ну и беспорядок на кухне… — в честь чего завел кулинарный кружок? Мондо замялся на секунду. Что рассказать? Что он влюбился в самого, черт возьми, занудного и милого парня в Академии? Втоптать в землю статус байкера-сердцееда (и девственника-собачника)? — Ничего нового, Дайя, — пожал плечами младший брат. — Друг позвал праздновать. — Друг? — Дайя изогнул бровь и рассмеялся. Мондо треснул брата по затылку. — Ничего смешного, между прочим. Пока тебя не было, я отлично провел Новый Год. И не в одиночку, как ты мне грозил. Старший брат снова загрохотал хриплым смехом, пока не нашел спасение в паре ударов по столу: кажется, у Овада это было семейное. Отдышавшись, он сказал: — Я не ожидал, братишка. Давно пора было выпустить тебя из-под крыла, чтобы ты наконец нашел подружку. — Это парень… Дайя вскочил с места, перебив младшего брата: — Погоди, ты с парнем встречаешься? Мондо не успел даже слова сказать. Глава байкеров вцепился в его плечи мертвой хваткой — хваткой, которая успела отпечататься глубоко под кожей Мондо за все эти годы, и она означала только одно: ты не сможешь перекричать Дайю. Ни за что. — Блять, братишка… я надеюсь, он не из «этих». Ты понимаешь. Не будет вертеть тебя вокруг пальца. Вы уже небось на ужин ходили? Или он весь из себя цветочек невинный? Что? Ты клюнул на круглую задницу? Зря я уезжал! Твою мать. Ошарашенный, Мондо попытался вывернуться из цепких пальцев, но Дайя, кажется, впился в его кожу ногтями через футболку. — Я видел, что ты смахнул постер с девкой. Ты теперь по парням? Когда? Я что-то упустил, братец? Твою мать, ты хоть знаешь, что ты состоишь в сраной банде байкеров? Это культ братков! И тебе быть в первых рядах, когда я сдохну! А? Мондо резко отпихнул от себя Дайю. — Какого хуя? Я не гей! Ты говоришь об этом так, словно… — Я сам прошел через это, Мондо! Он утер рукавом пот со лба, отступив назад. Дал младшему брату пространство и время кое-что осознать. «Так те мужские стоны, что я слышал, пока отсиживался в туалете, действительно были не только Дайи…» Мондо плюнул через плечо и с досадой треснул кулаком по несчастной раковине. Конечно, глупо было ожидать, что Дайя в один прекрасный день просто придет и расскажет о его связях, сидя с братом за столом и поедая мисо суп, но это… это было как-то обидно. И неправильно. Дайя даже его не выслушал, хоть и попал в яблочко. Да черта с два Мондо хотел мириться с тем, что ему нравятся парни.

***

— Да? Я слушаю! — Киетака, открывай. — Мондо? — голос педанта в динамике звучал озабоченно. — Уже почти десять часов вечера. Будь так добр, соблюдай комендантский час! — Я соблюдаю. Но если развернусь и пойду домой сейчас, то точно не успею к десяти. Овада прислушался к воцарившейся тишине. Что-то задребезжало и тут же затихло. Динь! Дверь открылась. — Ну и бардак, — сказал Мондо, отряхивая рукав Киетаки от маленьких рисинок. Что-то во всей этой картине казалось необычным, ненормальным… Ах, ну конечно. Ему стоило приглядеться чуть внимательнее. Волосы у Киетаки были зачесаны назад волнистым ободком, на плечи он накинул толстовку… подозрительно напоминающую толстовку Макото. Кажется, будто он заставил себя надеть что-то кроме школьной формы. И судя по тому, как ссутулилась его спина, сжались плечи и свелись коленки, Киетака точно чувствовал себя не в своей тарелке. — Ты в порядке, приятель? — байкер протолкнул педанта дальше в коридор и закрыл за собой дверь. — Выглядишь… необычно. — Тебе нравится? Я ходил на специальные курсы. Прошел спецподготовку! Советы насчет внешнего вида, — Киетака загнул один палец, весь перепачканный в муке, — постановки речи, поведения в зоне видимости объекта симпатии, — загнул еще два пальца, под ногтями у которых застряла петрушка, — и, наконец, особенное внимание уделил соответствию твоим предпочтениям и твоему роду деятельности! Киетака распрямился в знакомом Мондо жесте абсолютной и беспрекословной самоуверенности и указал рукой со всеми загнутыми пальцами на рисунок байка, висевший на стене. Что-то вроде анатомической памятки. Линия поверх линии, затертые ластиком островки бумаги, но, в конце концов, довольно аккуратный постер… очень в духе Киетаки. Но только в плане исполнения. — Я готов услышать критику в свой адрес! — О боже, — Мондо бросил плащ и рюкзак на пол, прямо там, где и стоял, и сгреб непутевого педанта в объятия. Он оказался таким щуплым… неужто не ел весь день, дурачок такой? — Киетака, это все — брехня. Чушь собачья. — Ты любишь собак! — Заткни-… не надо, бро. Слушай. Вся эта мишура… это не по-настоящему, ты же понимаешь? Тебя никогда байки не интересовали. И эта толстовка?.. Это не по-ишимаровски, дружище. Бля, да ты так странно никогда еще не выглядел. Киетака смутился. Он пробормотал что-то про «гарантированный успех пройденных курсов» и затрясся. Словно вот-вот расплачется. Мондо вынырнул из уличной обуви и, подхватив Киетаку подмышку, буквально потащил его в комнату. Он хлопнул дверью, словно был у себя дома, и стащил с ошарашенного и дрожащего педанта мешковатую толстовку. — Тебе не нужно это, — он потряс ею перед лицом Иши, — чтобы нравиться мне больше, придурок. Я пришел сюда потому, что брат понял о том, что между нами происходит. Он тебя не знает, но… блять, это Дайя, мне придется вас рано или поздно познакомить, и если ты будешь вести себя вот так… он точно тебе вдарит.

***

Все-таки школьная форма сидела на Киетаке как влитая. В ней он даже с кулинарными делами управлялся лучше. Как оказалось, педант тоже времени зря не терял: учился готовить рис с травами. Это тонкое искусство, как-никак! — Так почему ты решил прийти ко мне, вместо того чтобы поддержать семейный дух и помириться с братом? — Он бы меня не выслушал. Я не понимаю, как он относится к… отношениям между парнями. Я подозреваю, что он сам в этом купался, но я ж его брат. Типа. — Если он сам имеет подобный опыт, значит, точно тебя поймет. И ты его брат. Типа. — Давай без дразнилок, бро, — Мондо дернул Киетаку за ухо, пока тот складывал посуду на место. — Сегодня я ночую у тебя.