Покидая розарий

— Меня за это письмо готовы были уволить без пенсии, — Джунмен сердился, показывая Чеен на ворох разноцветных конвертов. — Надеюсь, ты понимаешь, во что именно ввязалась? Надеюсь, даешь себе отчет? — Даю. Понимаю. Да… — заранее соглашалась на все девушка. Она готова была пообещать ему все, что угодно, лишь бы он разрешил ей забрать ответы на ее имя. — Дура, — выдавил из себя Джунмен. — Настоящая дура. И зачем я тебе помогаю? — Может, потому что вы хороший человек? — равнодушно предположила она. — Или потому что отказать тебе кажется невозможным… — вздохнул он. — Держи. Тут почти все от бывших фронтовиков. Люди вернулись с войны и не знают, где может быть Джонни Со. Но они рассказывают детали, какие-то воспоминания. Может, это поможет? — Поможет, конечно, — кивнула Чеен. — Не может не помочь. Если люди писали искренно, стараясь помочь незнакомой девушке, то это обречено быть полезной драгоценностью. Я благодарна им. Я буду молиться за них. — Конечно, будешь… — вздохнул Джунмен. — А что тебе еще делать, Ченги. Только молиться… Ты, правда, надеешься, что этот парень жив? Чеен посмотрела ему в глаза — не хотелось врать, но и говорить правду неимоверно сложно. Что он хочет от нее услышать? Что она верит в странные совпадения и ангелов с крылышками? Что чудо должно было случиться именно с Джонни? Что ей всегда везет? Или что она давно упала духом и потеряла веру в людей? Любой ответ кажется странным — и Ким Джунмен сам это понимает. Ему все равно. Он просто ищет свои ответы на те же вопросы — и Чеен помнит, кого именно похоронил он самой страшной военной зимой… — Я просто хочу знать правду, — сказала она. — Неизвестность разрушает нас изнутри. Я хочу попрощаться с прошлым, а чтобы это сделать… В общем, я должна узнать правду, какой бы она ни была. — И ты абсолютно не веришь, что он может быть жив? — Верю, — не мигая, сказала она. — Конечно, я верю. Я живу одной-единственной верой. Она подкармливала меня во время голода, защищала от холода, спасала от прицельного огня. Я живу верой. И я буду верить, что он жив. Пока не увижу его тело или не пойму, что он давно похоронен. До того времени я буду помнить. И ждать. Ким Джунмен покачал головой, почесал макушку. Он, в отличие от погибшей своей сестры, никогда не был романтиком, напротив, всегда был прагматичен и циничен, если хотите знать. Он же всегда верил, что в любой ситуации нужен запасной план, и не один, и не два. Он всегда просчитывал все свои ходы, а больше всего ценил комфорт и безопасность. Но в глубине души всегда мечтал о настоящей преданности и о любви — и теперь искренне завидовал неведомому ему парню, его любила такая, как Пак Чеен, и искала она же. — Я помогу тебе, — нехотя сказал он. — Я не хочу казаться героем, но чувствую свою ответственность. Поэтому помогу. И не надо благодарить меня, иначе я самому себе буду казаться полным идиотом. Просто невозможно слушать твои благодарности. Особенно, если вспомнить, что именно ты сделала для этого города. И для меня лично. — Спасибо… Прости, но я все равно скажу — спасибо. — И потому что Сон Сынван на том свете спросит с меня, что я сделал для Пак Чеен… — пошутил он. — И тогда мне придется держать ответ не только перед богом. Ты ведь особенная… Ты спасла столько человек во время осады. И ты прошла плен… Я думаю… — Не стоит… — попыталась перебить его Чеен, но он прервал ее. — Я думаю, что такая как ты заслуживает одного-единственного шанса. — Шанса? Единственного шанса? — Шанса на надежду… — сказал он. — Потом, в будущем, ты еще не раз будешь разочарована и брошена в жестокий мир, но, возможно, хотя бы раз твои искренние мечты сбудутся. Так или иначе. И ты не Золушка. И я не Крестная Фея. Но что-то вроде… — Вы и так много для меня сделали… — Чеен поклонилась. — Помогите мне в этом деле, и я больше никогда не посмею беспокоить вас. Я понимаю, звучит эгоистично. Но мне нужно знать, жив ли он… Возможно, ему нужна помощь, он ранен или потерял память, а я тут трачу время зря. Помогите мне. — С письмом в управление вражеской страны вышло совсем плохо, — увещевал ее Джунмен. — На него тебе могут вообще не ответить, а если спец.службы посчитают, что ты написала лишнего, тебя могут арестовать. — Но оно дойдет до адресата? — спросила Чеен. — И потом ты доказать не сможешь, что просто искала пропавшего солдата. Люди будут думать, что ты шпионка. Или что у тебя тайные связи с врагами, или же… — Оно дойдет до адресата? — еще раз спросила Чеен. — Если оно дойдет, то мне нечего бояться… — Дойдет, наверное, — нехотя сказал Ким Джунмен. — Но в этом ли суть. Станет генерал там какой-то помогать тебе… С какой стати? Господи… Она еще долго слушала его ворчание, кивала и соглашалась на все. Она виновата, да, она не права, да, она ведет себя глупо, да. Но самым главным был один факт — Ким Джису получит ее письмо, возьмет в руки и прочтет. Прочего она не боялась, ей вообще теперь было все равно. Если Ким Джису поймет, что Чеен жива и она ищет Джонни, они поможет. Не может она поступить по-другому. Чеен изменила ее жизнь. Чеен спасла ее брата. Она сама спасла Чеен. Между ними тонкая связь, которая не прервется. — Что он сказал? — Джэхен, теперь ее друг, иногда ходил с ней в полицейское управление, все это время он ждал ее в коридоре. — Сказал что-то? — Дал ответы… — Чеен показала на большую коробку с отписками. Там нет ничего особенного, но хотя бы ответы есть. И надежда есть… — А откуда от знает, что ничего особенного нет? — Полиция будет читать всю мою корреспонденцию, пока я веду свои поиски. Это нормально для их практики. Они всегда так делают. В любом случае, я буду вне подозрений, что я, например, шпионка или враг народа. — И этот парень тоже их читал? — Джэхен покосился на письма с уважением. Сам он редко когда кому-то писал, больше любил физический труд, чем книги. Чеен казалась ему необыкновенно умной — она знает, чего хочет, умеет добиваться, идет к своей цели, ничего не боится, а вдобавок — пишет такие длинные письма с умными словами. — Наверное, — покачала головой Чеен. — Я не могу знать. Если честно, и не хочу знать. Если это поможет в моих поисках, я буду рада любому раскладу. Пусть читают, пусть смотрят, пусть даже в моих вещах рыщут. Лишь бы помогли… — Ты удивительная, — легко сказал он. — Настоящая и преданная. Хорошо иметь такого друга, как ты… — Нет, — сказала ему Чеен, помолчав — Джэхен спокойно взял у нее из рук тяжелую коробку, прождав ее битый час на улице, и пошел рядом. — Это ты удивительный. Настоящий и преданный. Она и не знала за последние недели, чем заслужила такого друга рядом с собой. Навестив ее однажды после того случая, Джэхен незаметно вошел в ее жизнь и стал важным для нее человеком. Талантливый, добрый, спокойный и всегда заботливый — он готов был подать руку в любой ситуации и подставить плечо, если требовалась поддержка. Не задавал лишних вопросов, не грузил своими проблемами, просто был рядом — именно то, чего Чеен никогда не хватало. — Я могу помочь, — говорил он, если узнавал, что Чеен переезжает в другую комнату или покупает с подругами радиоточку или просто организовывает субботник. — Я приду, — говорил он, когда Чеен приглашала пить чай или сходить на танцевальный вечер. — Я сделаю, — говорил он, когда видел сломанный табурет или сорванную занавеску. И действительно приходил, помогал и делал. Без лишних слов. — Я бы на твоем месте даже не думала, — шептала на ухо Суджин. — Он замечательный. Да, простой работяга, но какой… И симпатичный, и заботливый, и глаз с тебя не сводит. — Он просто друг, — отнекивалась Чеен. — Все просто друзья сначала… — Суджин искушенно смеялась. — А вот потом… Ты слишком молода, чтобы похоронить себя. И слишком хороша. Не думай долго. Уведут! А потом взяла — и сама стала оказывать Джэхену знаки внимания, то пирожками угостит, то пригласит к себе в комнату. А на последнем танцевальном вечере и вовсе приглашала только его. То на твист, то на танго, то на вальс. Чеен стояла у стены и наблюдала за ней — решила ей урок жизненный преподать или просто нашла свое счастье. Вмешиваться она, конечно, не собиралась. Не чувствовала просто ничего. Ни ревности, ни боли. Все ее сердце было у Джонни. И кусочек — у Сокджина. Джэхену оставалась только оболочка. И вся ее дружба, конечно же. — Прости, Ченги, — Джэхен смущался. — Я не могу отказать девушке… — Нет, конечно, — качала головой Чеен. — Суджин-а любит танцевать. И вы хорошо смотритесь вместе! А я поболтаю с девчонками! Веселитесь… Домой он тоже провожал их обеих — Суджин жила в соседней комнате. Потом она уговорила коменданта разрешить Джэхену посмотреть ее проигрыватель. Из ее комнаты слышался смех, а потом Чеен услышала звук чайника. Суджин всегда шла к своей цели ясно и явно, не видя преград. Она была смелой и искренней, пусть и немного эгоистичной. — Как ты могла… — шептала Соен на утро, — Вела себя вульгарно! Мы же подруги! Это совсем некрасиво! — А что такого? — Суджин усмехнулась, заваривая чай. — Он ушел домой сразу же, тут не ночевал, я правила соблюдаю. — Но Ченги тоже была тут… — Соен виновато поглядывала в сторону Чеен. — И что? У Чеен нет ко мне претензий, правда? — Суджин поднимала глаза, Чеен качала головой. — Видишь? Он ей не нужен, она ждет парня из армии. А тебе стоит за своим присмотреть. Джэхен красивый и умный. Он мечта любой девушки. И если он не нужен Чеен, то нужен мне. — Какая же ты подлая, двуличная… — не унималась Соен, в ужасе от мысли, что Суджин могла и ее оппу отбить. — Некрасиво поступаешь! — Успокойся, Соен-и, — Чеен мешала ложечкой сахар в чае. — Су-су права. Я не имею мыслей и планов на Джэхена-оппу. Если у них все получится, я буду рада. Не нервничай из-за этого. Все в порядке. Она старательно улыбалась Суджин, но прекрасно понимала — та видит ее насквозь. Легкие провокации совсем не причиняют ей неудобств, она старательно ждет, как поступит Чеен, и готовит свой следующий шаг. — Я на самом деле не против, — сказала Чеен, когда столкнулась с Суджин в коридоре. — И я знаю, ты бы никогда не поступила подло. — Почему же? — спросила Суджин. — Соен, например, вполне допускает такой вариант, а ведь она знает меня дольше. — Ну и пусть, — покачала головой Чеен. — Я никогда не буду думать о тебе плохо. Даже не старайся. — И не буду, — девушка равнодушно пожала плечами. — Но я устала от твоей доброты, Ченги. Слишком ты правильная. Слишком хорошая. Словно играешь заученную роль, и сама уже запуталась в ней. Зачем тебе все это? Если ты просто хочешь всем понравиться — расслабься, все тебя и так любят. — Мне никогда это не было нужно… — перебила ее Чеен. — Я просто не хочу никому причинять зла. — Но в зле тоже бывает смысл. И промысел божий, — Суджин качала головой в стороны, как металлический болванчик. — Война была злом, не так ли? Но она сделала нас сильнее, закалила нас, если тебе угодно. Разве это не хорошо? Разве в этом нет смысла? — Война слишком много у меня забрала, чтобы я даже попробовала найти в этом что-то хорошее… — Чеен потупила взгляд. — Но я не хочу лезть к тебе со своей философией, Суджин-и. Живи так, как хочешь. Если тебе нравится Джэхен, то будь с ним. Она развернулась и пошла к себе в комнату — Суджин смотрела ей вслед. — Он мне не нравится, — сказала она ей в спину. — Точнее, перестал нравиться. Потому что ему не нравлюсь я. Я всегда люблю взаимно. Но зато ему нравишься ты, Ченги. И пока у другой девушки не получилось сделать то, что не вышло у меня, начни, наконец, дышать полной грудью. Иначе потом будет поздно… Я все равно буду пытаться понравиться ему, чтоб ты знала. И если он даст мне шанс, то я заберу последний такой у тебя. Ким Джунмен тоже говорил Чеен о шансе. О шансе на надежду, видимо. Теперь такой же шанс упоминает и Суджин. Она ведь умная, Суджин. И знает, чего хочет. Видимо, думает, что знает и чего должна хотеть Чеен. Эти две прямые никогда не пересекутся. Слишком уж они разные — Суджин и Чеен. Ничего общего между ними нет. Это знает, например, Соен. Это помнит и Джэхен. Чеен развернулась-было, но потом передумала. В груди защемило от того, насколько она была предсказуемой для Суджин. Она действительно испытывала легкую досаду — но не считала возможным даже подумать о чем-то для себя в такое время. Сейчас, отныне и впредь она обязана была искать. Искать последние следы пребывания Джонни Со на земле, искать смысл своего дальнейшего существования, искать себя и найти, наконец. В этой стройной череде целей и смыслов не было места для Джэхена, хотя он и был безупречно мил, и заботился о ней. Так она думала. Но Суджин поняла все по-своему. По-женски. Конечно, Чеен ревнует. Разумеется, для нее важно его внимание. И безусловно, она хочет, чтобы он и дальше интересовался ею. Это в ее природе, в ее женском начале, это в ней. С этим невозможно бороться — иначе мир бы погиб. В этом есть смысл. Возвращаясь домой, Чеен снова погружалась в переписку с людьми. Одни писали ей, что не знают Джонни. Другие — реже, гораздо реже — рассказывали, что он был замечательным человеком, и им будет его не хватать. Ничего конкретного. Ничего предрассудительного. И ничего такого, во что она могла поверить. — Возможно, он пропал без вести, — такой вариант Ким Джунмена Чеен был особенно неприятен. — Это может быть правдой. — Нет, — упрямо говорила она Ким Джунмену. — Нет. Он жив. — Даже если и жив… — напоминал он. — Он мог быть дезертиром. И, зная, что теперь его ждет наказание, может прятаться где-то и жить обычной жизнью. Жизнью, в которой нет места прошлому. — Такого не может быть, — уверяла его Чеен. — Он патологически честный человек. Он не способен на такую ложь. Никогда. — Тогда он просто погиб, — равнодушно пожимал он плечами, злясь на себя за свое малодушие. — Его где-то кто-то похоронил, и он давно в мире лучше нашего. — Тогда у меня должно быть место… Всего лишь место, в котором я смогу прятать свою боль, свою тоску. Я хочу знать, где он спит. Он заслуживает этого. — Боже… — вздыхал Ким Джунмен, сам-то он давно потерял любую веру и забыл, какого это — мечтать всему назло. — Вижу, мои слова все равно не достигнут тебя. Даже спорить не буду. Не хочу. Давай писать дальше. Писать и искать. А что еще тебе делать? Что еще делать мне?.. Так она и поступила — писала и искала, искала и писала. Осень плавно текла, осторожно врываясь в сознание дождями и желтыми листьями, а в сердце Чеен до сих пор была весна. Она ждала. Она научилась ждать. Она знала, что дождется обязательно. Просто, когда все твое сознание направлено на результат, он обязательно наступит. Не имеет значения, как именно, но наступит. Мир станет другим, небо снова прольется дождями, изменятся страны, люди, поступки — но твое придет к тебе. Если, конечно, ты веришь в результат и ждешь его. Это случилось в конце октября. Чеен подхватила простуду и пролежала в постели два дня. А когда на третий решила прийти и узнать, были ли еще ответы, получила только один конверт. Это было странное письмо — какое-то там управление сообщало ей, что она нарушила закон какой-то там, и с ней будет проведена беседа по адресу такому-то. Беспокоить снова Ким Джунмена она не рискнула — неудобно было, поэтому просто решила сходить по адресу, втайне опасаясь, что ей придется там увидеть или услышать. Все-таки она действительно нарушила правила. Все-таки ее было за что наказать. Вспомнить только, как ее подозревали в предательстве после возвращения в Сеул… Чеен не боялась за себя — нет, после всего того, что с ней произошло, уже не было так страшно. Но Чеен боялась за родителей, за Чонгука, за маленькую Юну, за Джихе, даже за Бэкхена с Джэхеном… Неужели она не разучилась бояться?.. Ее встретили в коридоре и довольно невежливо. По адресу располагалось многоквартирное здание с множеством подъездов. В одном из них сидел грубоватый консьерж, поглядев на ее письмо, он сказал ей стоять. Потом просто тупо указал на небольшой темный коридор — и Чеен вдруг стало некомфортно. — Прямо туда, — буркнул он. — И в третью дверь. — Вы уверены? — переспросила девушка. — Тут сказано, что это управление… — Оно там располагается, дура, — сказал тот. — Иди туда. И не беспокой меня больше. Ходят тут всякие… Чеен не стала слушать — послушно, как овечка, пошла по коридору, вне себя от ужаса и страха. Она, конечно, не могла еще до конца понять, где она располагается и почему, что с ней происходит, куда ей идти. Но голос консьержа, темнота коридора, спертые запахи сырости и старой бумаги, казалось, парализовали ее. Третья дверь — так пусть будет третья. Она просто выслушает все, что ей скажут, а потом уйдет. Чеен постучала в дверь, но никто не ответил. Тогда она просто вошла туда, осторожно заглянула, но ничего не разглядела, пока глаза не привыкли к темноте. В небольшой тесной комнате она разглядела высокий силуэт, видимо, женский, стоящий у стены. Чеен хотела-было уже что-то сказать, но ее остановили. — Она получила письмо, — сказала незнакомка тихо. — Она рада, что все сложилось хорошо. Она просила передать, что у вашего общего знакомого… — Простите… — Чеен инстинктивно тоже понизила голос. — Я ничего не понимаю… Меня вызвали сюда, чтобы… — У вашего общего знакомого тоже все в порядке, — продолжила женщина. — Он выздоровел и перебрался в столицу. Вернулся на службу. Она хочет рассказать ему о вас. Она думает, что время пришло. Она уверена, что он будет рад… — Я… — Чеен сделала еще одну попытку объясниться. — Вы меня, кажется, с кем-то перепутали. Я не совсем понимаю, о чем вы говорите, я просто хотела… — Она также поняла, кого именно вы хотите найти… — женщина сделала паузу — и тут Чеен все поняла. — И она приложит все усилия, чтобы вам помочь… К сожалению, пока это все. Она не может сообщить иначе. — А я могу что-то сделать? — Чеен нашлась. — Она ничего не просила? Я хочу увидеть ее… И его. И всех. — Она будет сообщать вам о результатах. Но не надейтесь на то, что все произойдет быстро. Она постарается сделать все, как можно лучше. Она помнит вас. — Если я передам вам что-нибудь… — Чеен плотно прикрыла за собой дверь. — Может я что-нибудь ей напишу? Или отправлю? Или… Я даже не знаю, у меня столько мыслей. Я столько всего хочу ей сказать. — Я могу что-то передать, — лаконично сказала собеседница. — Но немного. И побыстрее. Ваше время приема уже закончилось. — Передайте… — Чеен никак не могла собраться с мыслями. — Пожалуйста, передайте… Что я тоже ее помню. И ее, и его. Я буду помнить вечно. И что я ей благодарна за все. Даже если ничего не получится, я все равно буду благодарна ей до конца своих дней. Она не стала ждать, когда ее проводят, просто вышла, не оборачиваясь и быстро покинула здание под ворчание консьержа. Мысли путались, голова гудела, ноги, казалось, не слушали ее. Она шла и шла, шла и шла, потом перешла дорогу и села на первый попавшийся автобус. Она просто хотела уйти куда-нибудь, а внутри ее пылал огонь, и Чеен не пыталась даже потушить его. Это была Ким Джису — без сомнений, конечно. Она получила ее письмо, она узнала Чеен, она здесь, она рядом, она заранее знает, как будет лучше, она поможет ей. Человек, спасший Чеен однажды, спасет ее снова. Ким Джису обязательно сделает все так, как нужно, потому что она никогда не ошибается. Ким Джису будет всегда на ее стороне, она не просто человек из прошлого, она друг. Но самое главное — они живы. Оба. И Ким Джису, и Сокджин. Красивые внутри и снаружи брат и сестра целы и невредимы. Еще один смысл, чтобы жить, еще один смысл, чтобы спасти себя. Чеен шла домой — и сердце ее пело в груди. Она получила драгоценнейший дар, лучше которого ничего не могло быть. Чеен получила надежду. Когда она пришла домой, ее внутренний мир ликовал. Она не стала спорить с соседкой, которая заставила дверь к ее комнате своими вещами, не стала ужинать, не стала читать учебники. Она просто приняла душ, надела чистую одежду, прибрала в комнате и легла спать еще до темноты. Закрыла глаза и спокойно уснула — впервые за долгое время, и никто не мог бы разбудить ее, настолько здоровым и нормальным был этот сон. Снился ей живой и здоровый Джонни, который шел к ней навстречу. А за руку его держала маленькая девочка — не Юна — а крошечная Чеен, дочь Джихе и Чонгука. Дочь Джихе, которой сказали, что она бесплодна, и Чонгука, который раньше не представлял семьи для себя. Девочка, родившаяся вопреки. Она держала Джонни за руку, смотрела ему в глаза и смеялась тепло и нежно. Чеен смеялась во сне, счастье переполняло ее, нежность охватила с головой. Она не просто была счастлива — она была необыкновенно счастлива. И когда проснулась, долго не могла понять, так это или нет. А потом услышала стук в дверь. К ней пришла сонная Соен. — Прости, Ченги, — сказала она. — Я не хотела тебя беспокоить. Там пришел какой-то парень, он требует тебя. Комендант выгнала его, но он не уходит. Тогда она разрешила разбудить тебя и позвать, вдруг это важно. — Требует? — удивилась Чеен. — Так и сказал? — Он просто кричит твое имя и не уходит. Это очень странно, я понимаю, но это правда. И в любом случае, чтобы ты знала, я постою у двери, пока он не уйдет. И притащу палку, если вдруг он соберется обидеть тебя. — Не беспокойся… — Чеен встала, натянув халат. — У меня нет таких знакомых… Палка не пригодится… главное, чтобы с моими друзьями все было хорошо. Если это не они… Она шла за Соен к двери, старательно раздумывая, кто бы мог прийти. Джэхен не стал бы беспокоить ее, он вежливый, а Чонгук пришел бы, если б только что-то случилось. Возможно, какой-то однокурсник пришел за конспектом? Или же просто кто-то решил пошутить… Парень действительно стоял на улице — и Чеен действительно его знала. Это был, конечно же, Бэкхен. Выпивший и не особо здоровый. Увидев ее, он встал с корточек и выпрямился, старательно и гордо. Он действительно знал, зачем пришел, и хотел этого. — Поговорим? — спросил он, увидев ее. — Пожалуйста, Ченги. Поговорим?