Покидая розарий

Чеен провожал Джэхен и Соен, которая все-таки рассталась со своим оппой. Она была расстроена, но старательно делала вид, что расстраивал ее отъезд подруги, а не совсем другое. - Ты пообещаешь мне не задерживаться, - приговаривала она. – Надевай кофту и пальто. Не разговаривай с незнакомцами. Следи за сумочкой. Учитель, позаботьтесь о ней, пожалуйста... - Я буду послушной, Соен-и, - обещала Чеен, с нежностью обнимая подругу, будто бы снова на фронт уходила, а не уезжала на пару дней. – Позаботься о себе и Суджин-и. Соен при этих словах косилась на Джэхена, ее расстраивало то, что парень так радушно общался с разлучницей Суджин, она мечтала, что Чеен примет его чувства и ответит на них. Она также желала всего самого лучшего Суджин, но совсем не одобряла ее. И опасалась, что Джэхен, такой же наивный и глупый, как все парни, поддастся на ее чары, пока Чеен будет в отъезде. - Суджин себя в обиду не даст, - проворчала она. – О ней можешь и не думать. Думай о себе. Только о себе. А мы останемся где-то позади тебя. Нас оставь позади. Она шагнула вперед и сжала руку Чеен в своих двух. Все надежды вложила Соен в это рукопожатие, всю свою заботу и белую зависть. Она тоже мечтала когда-то дождаться своего оппу и построить с ним вечное счастье. Оппа вернулся, но счастья не оказалось совсем. Но, возможно, Чеен повезет больше. Возможно, хотя бы одна девушка действительно обретет свою мечту – и пусть это будет Чеен, пожалуйста. - Я желаю, чтобы это был он, - шепнула она. – Я желаю, чтобы он был в порядке. Я желаю, чтобы вы оба приехали сюда и больше не разлучались. Ее сказанные невпопад глупые слова согрели сердце Чеен изнутри. Она знала, что Соен действительно хочет всего лучшего для нее – и мечтала однажды ответить ей тем же. Она также верила, что столь искренние пожелания обречены претвориться в жизнь. Чеен верила в провидение и высшие силы – но в молитву Соен верила куда больше. Она вообще привыкла верить в людей. Такое у нее было хобби. - Спасибо, Соен-и... – сказала она. – Я вернусь через пару дней. Она обернулась к Джэхену, который на правах друга не вмешивался в ее разговор с Соен. Подробностей этот парень не знал – но слышал, что какой-то близкий человек Чеен, возможно, выжил и находится в госпитале, следовательно, беспокоился и о Чеен, и о нем. Он вообще прикипел к этой девушке всей душой и мечтал позаботиться о ней, пусть она пока и не замечает его чувств. Джэхен и сам не знал, что это – влюбленность или нечто большее. Ему было хорошо и так. Он даже был счастлив. - Я помогу донести твою сумку, - вежливо сказал он. – Учитель ранен, ты совсем худенькая. Мне не тяжело. - Стыдно постоянно просить тебя о помощи, - честно сказала Чеен. – Спасибо, оппа. Ты такой добрый. А ее голосе слышалось сомнение и нежность – этого с лихвой хватало Джэхену для сегодня и вообще. Он думал, что Пак Чеен удивительна – такой она и была – ему нравилось в ней все и даже больше, настолько чиста она была и открыта. Хорошо было бы позаботится о ней, хорошо было бы и стать к ней ближе. Вот только она сама словно таит что-то внутри, что-то особенное и ее личное – и лезть туда казалось Джэхену грубостью. Он, возможно, и был способен на грубость – но не в отношении нее. Чеен ему нравилась безмерно, и ему хотелось защитить эту девушку. И от грядущего разочарования тоже – Джэхен был на фронте и примерно понимал, что оттуда мало кто возвращается, тем более спустя столько времени. Поэтому он твердо решил про себя, что будет стоять с Чеен в этом деле до самого конца. Даже если она и попросить его оставить ее или посчитает его неискренним и лживым. - Я тебя встречу, - сказал он. – Через два дня на этом вокзале. Я приеду. - Не стоит, - попросила девушка. – Не надо так. Это неправильно. У тебя работа и учеба, оппа. А я приеду не сразу, возможно, даже задержусь. - Не задержишься, - улыбнулся он. – Но даже если и так – не беда. Я все равно встречу. Буду стоять тут, идет? Я помогу вам, и вам, учитель тоже. - Только если ты этого так сам хочешь, - скромно сказала она, улыбнулась и протянула ему руку, которую он тут же сжал. – Спасибо, оппа. Спасибо тебе огромное. - Славный парень, - сказал ей Шивон, когда они прошли к вагону, и она помогла ему взобраться по ступенькам. – Очень добрый. И влюблен в тебя по уши. Я уверен, он очень озабочен тем, чтобы сблизиться с тобой, но, наверняка, ты не замечаешь. Ты ведь очень серьезная и всегда чем-то занята, не так ли, милая Ченги. И стараешься отвлекать себя от мыслей о своей личной жизни. - Он просто друг, учитель, - честно сказала Чеен. – Он мне очень помог, и продолжает помогать. У него доброе сердце. И он искренне желает помочь. Я ему очень благодарна за все. И мне бы хотелось и дальше быть с ним честной во всем. Поэтому я не питаю иллюзий. - Ты едешь за Джонни... - Я еду за Джонни, - кивнула Чеен. – У меня есть надежда. Пусть он там ранен или даже не помнит меня. Если это он – моя миссия выполнена. Я сумела вернуть его, сумела дождаться. Это было моей единственной мечтой в то непростое время, и теперь моя мечта вернулась. Я была в плену, я была в опале, сидела взаперти, прошла сквозь смерть, снег и лишения. И я вернулась оттуда, чтобы спасти его, чтобы помочь ему. Чтобы помочь тому, кто помог мне. Я мечтаю увидеть его – больше ничего. - Дай бог, твоя мечта сбудется, - честно сказал он. – Поверь мне, Ченги, я тоже безумно хочу этого. Лишь бы ты снова улыбалась, лишь бы верила в себя и в него. И тогда мне будет не о чем больше мечтать. Я верну вас в Сеул и смогу снова стать учителем. - Спасибо, что вы со мной, - сказала она. - Спасибо, что ты веришь, и своей верой поддерживаешь в нас всех желание жить, - улыбнулся он. – Возможно, ты не замечаешь, но твой пример заразителен. Ты искренне и от всей души веришь, а вера передается и другим. И верить начинают все вокруг. Верить и мечтать. Спасибо, спасибо, спасибо, милая Ченги. Они проболтали до поздней ночи в тихом купе – кроме них не было никого. За кружкой горького чая вспоминали старые годы, последнюю поездку на море, шутки и смех тех, кто погиб на войне или пропал без вести. Смех и счастье окутывали их вагон, который мчал их в неизвестность. И лишь к утру их обоих сморил сон – Чеен закуталась с головой и видела во сне маленькую Юну, Шивону же снилась его сбежавшая невеста – и не было ничего прекраснее этого сна. Они оба были счастливы в ту ночь. Проводник разбудил их на рассвете – они прибыли на конечную станцию. Вышли она быстро, прохлада охватила их с головой – Чеен надела пальто, Шивон повязал шарф. Подводу пришлось ждать около часа – в разрушенном после войны буфете они выпила по чашке чая и позавтракали солеными пирожками. Наконец, запряженная уставшей лошадью телега прибыла к ним, куда они не без труда сели. Работник назвался Ли Сын Хо и обещал им отвезти их на территорию городка и госпиталя. - Городок строился вокруг больнички, - рассказывал он, жуя табак. – Во время войны все разбомбили, кроме самой больнички, теперь многие медсестры и санитарки там и живут. Но обещали все отстроить, вроде бы как. Так что мы веры не теряем. Мы тут вообще все верующие... - Хорошо вам... – отозвался Шивон. – Если верите властям – хорошо. - Власти и сами не знают, как быть, наверное, - беззлобно сказал работник. – Они тоже войну пережили, не только же мы. Вся нация сплотилась. Но только проиграли мы войну или выиграли – не пойму. - Выиграли, - прошептала Чеен. – Враг ушел. - Но ведь и враг также считает, что выиграл, - пожал тот плечами. – Стоило ли тогда все бомбить и стрелять друг в друга, если все равно все остались при своем мнении без будущего, а? Вы ученые господа, может быть, вы знаете, а? Шивон и Чеен, конечно же, не знали, поэтому всю оставшуюся дорогу ехали молча. Она смотрела на расстилающуюся перед ними дорогу, он просто молчал. Ей виделся ее путь домой из плена, ему – его собственный. Впереди была только дорога – ничего больше, никаких вариантов. И он, и она волновались, но страха не чувствовали. Только одно-единственное желание. Рассмотреть в лице того пациента знакомые черты – и выдохнуть с облегчением, наконец. Они желали одного и того же. В госпитале их встретила главный врач – доктор Чен. Это была девушка, почти девочка, вчерашняя выпускница медицинского университета. Никого старше нее не было – всего врачей было пятеро, трое ранены на войне, один контужен. На роль главного врача подходила только она, и она с честью несла эту ношу. Спокойно заполняла документы и расписывала схемы лечения. Огромный госпиталь теперь лежал на ее хрупких плечах, и никто не мог изменить этого. Шивону доктор Чен напомнила саму Чеен, Чеен же просто подружилась с вежливой девушкой. Они с удовольствием выпили чаю и поговорили с ней о дороге. Наконец, та решилась проводить их в палаты. - Тут так много раненых, - заметила Чеен. - Тяжело раненных, - поправила ее доктор Чен. – Это все жертвы войны. Они прибыли сюда, чтобы умереть, но те, кто выжил, теперь хотят вернуться домой. Мы пишем их семьям и отправляем их приметы. У нас одно только желание – помочь им. - Вы и живете тут? – спросил Шивон, заметив врачей и сестер в обычной одежду на другой стороне. – Прямо тут? - Это удобно, - кивнула девушка. – Я всегда рядом, если что-то случится, а кроме того в городе больше негде жить. Пока не пройдут минеры, придется потерпеть. - Долго тут был враг? – тихо спросила Чеен. - Около года, - улыбнулась виновато доктор Чен. – Они жили прямо в палатах и резали скот местных жителей. А до того перестреляли всех пациентов. Они были мирными жителями. - А врачи? - Те, кто успел, еще до того ушли на фронт. Те, кто остался, вынуждены были выживать тут. Я и сама прожила с ними всю осаду. Меня не убили и не изнасиловали только потому, что их офицер приказал не трогать меня. Я ему напомнила кого-то, и он решил, что я заслужила право жить. - Напомнила кого-то? – удивилась Чеен. - Какую-то девушку в Сеуле... – доктор Чен кивнула. – Она вроде как спасла ему жизнь или просто понравилась. Капитан Мин Юнги показался нам человеком слова, он слишком честно себя вел и пресекал лишнее насилие. Ну, кроме того, что уже успели совершить его солдаты. - Капитан Мин Юнги... – прошептала Чеен, почти теряя последние ориентиры. – Он был тут. - Да, в последний год войны, - шепнула доктор Чен. – Из-за них и нет по сути больше деревни. Но с ними выжили все врачи, а до того погибло слишком много. Мы старались не рассердить их. Возможно, поэтому и остались живы. По крайней мере, я старалась вести себя хорошо. Видимо, все прошло так, как должно было пройти. - Мин Юнги... – повторила еще раз Чеен. Перед глазами снова пронеслось суровое лицо, без единой улыбки, чей взгляд расцветал при одном лишь воспоминании об удивительной женщине, которой он любил. Интересно, где он теперь? Сумел ли он вернуться домой? Увидел ли он Ким Джису и Ким Сокджина? Сказал ли ей о своих чувствах, получил ли отказ?.. О Сехун прочно занял свое место подле Ким Джису, вряд ли он уступит его ему... Но Юнги честен и смел. Он любит ее, возможно, по-своему. И любит ее брата. И именно он спас его. - Простите... – доктор Чен заглянула Чеен в глаза. – Вы знали этого человека, не так ли? Он был в Сеуле до того, как приехал сюда. - Руководил временным правительством в столице во время осады, - кивнула Чеен. – В сущности, в его руках были наши жизни во время осады. Больше я ничего сказать, к сожалению, не могу. Но назвать его врагом – тоже. Увы. Он был достаточно гуманен, ну, насколько может быть гуманен противник, конечно. - То есть, он не был плохим человеком? – спросил учитель Шивон. – Не думал я, что когда-нибудь услышу от тебя, Ченги, такие слова... Особенно, если учесть, сколько ты пережила во время осады... - Я выжила, - тихо сказала ему девушка. – И не только потому что я была сильна и красива. Но и потому что кто-то пожалел меня, кто-то не стал убивать меня, а кто-то прошел мимо. И один из этих людей был именно он. Я ничего не могу сказать больше... Меня до сих пор подозревают в измене, учитель Шивон. Но относиться ко всем солдатам коммунистической армии как к врагам я тоже не могу. - Ты и не должна, - сказал он ей искренне. – Никто не враг тебе, Ченги. И даже те, кто зовут себя врагами, они не враги. В первую очередь, все мы люди. И этого у нас не отнять в любых обстоятельствах. Они прошли в палату, где мирно спали тяжело раненные. Доктор Чен знала каждого из лежащих перебинтованных вернувшихся с того света. Она бережно поправляла одеяла и гладила их по волосам. - Это там, - сказала она, указав на дальнюю постель. – Он не может говорить, глубокая травма, задет головной мозг. Да и ходить, возможно, не будет... Но он иногда зовет вас, ведь вас же он зовет... И, вероятно, мечтает об этой встрече... - Меня, - согласилась сразу Чеен. – Меня зовет. И я приехала, чтобы забрать его. Доктор Чен и учитель Шивон остались стоять поодаль – Чеен прямо пошла к кровати, задерживая дыхания. Долгие три года она мечтала об этой встрече, продолжая свои поиски, и вот сегодня, возможно, ее поиски будут окончены. Она обещала дождаться его – и она дождалась, сотни тысяч ее писем, написанных на бумаге и в мыслях, будут отданы адресату. Она сможет обнять его, сможет защитить и показать ему ту себя, кем она стала. - Господи... – прошептала она, подходя к кровати. – Неужели... Господи, молю тебя... Пожалуйста, пожалуйста... Она нагнулась посмотреть, спящий человек мирно дышал во сне, наконец, повернувшись к ней, показав ей свое лицо. Не было ни фанфар, ни цветущих роз, никаких эмоций. Чеен глубоко вздохнула, подняв лицо вверх, чтобы не заплакать. И лишь после сумела обернуться к доктору Чен, которая с надеждой смотрела на нее и ждала. - Мы его заберем, - сказала Чеен. – Этот человек тот, кого мы искали. - Джонни... – учитель Шивон рванул вперед так быстро, как позволила ему его раненая нога. Он радостно заглянул в лицо мужчине, но опешил – и тут же поднял глаза на Чеен, которая молча смотрела в окно, сжимая в руке руку спящего мужчины. - Это не Джонни... – сказал он Чеен. – Ты же понимаешь, да? – повторил он. – Этот человек не Джонни Со. - Это Пак Чанель, учитель Шивон, - сказала ему Чеен отчетливо и четко. – Вам, наверное, сложно его узнать, но я встречалась с ним во время войны, так что могу заверить вас, это он. Раненный и изможденный, но это он. Это точно он. - Ченги... – пробормотал Шивон. Он протянул руку, но Чеен не позволила ему пожалеть себя. Она спокойно гладила по лицу спящего Чанеля и распрямила свои тоненькие плечи. - Он мой друг, - сказала она спокойно. – Человек, пропавший без вести. Какое счастье найти его тут... Мы должны будем забрать его в Сеул. Его семья искала его, я получала письмо от его близких. Теперь он будет в безопасности. Мы нашли его. Наши поиски успешны. - Но Ченги... – Шивон закрыл лицо руками. – Ты же понимаешь, да? Это не Джонни. Ты ехала сюда за ним. Но это не Джонни. Ты можешь сказать все, что угодно, ты имеешь право, говори, Ченги, не молчи. Это твое право, это... - Я нашла близкого человека, - громко сказала Чеен. – Мне нечего больше сказать, учитель Шивон. Пожалуйста, не шумите. Тут много спящих. Выйдем отсюда. И нужно будет узнать о состоянии здоровья Чанеля-оппы. Мы заберем его с собой. Мы его нашли. Он наш близкий человек. Это все... Она быстрым шагом прошла мимо доктора Чен и вышла из спальни. Спящий Чанель пробормотал что-то во сне. Удивленная доктор Чен опустилась без сил на пустой стул, учитель Шивон сел прямо на пол. Он был потерян окончательно. И был вне себя от уважения к этой замечательной сильной женщине. Браво, Пак Чеен. Прости, Пак Чеен. *** Чанель теперь не был собой – обессиленный и контуженный, он не узнал ни Чеен, несмотря на то, что звал ее по имени, ни учителя Шивона. Он просто говорил бессвязно и плакал от боли, когда заканчивалось действие его лекарств. Что было с ним, как он выжил в той рубке, как попал сюда – все это осталось за кадром. Он выжил – и точка. Чеен, бывшая медицинская сестра, взяла заботу о нем на себя. Делала все и даже больше – ночевала у его постели, кормила его и читала ему. - Он, возможно, никогда уже не вернется, - честно говорила ей доктор Чен. – У него сотрясение, ранение в голову... Мы бы и рады ему помочь, но мы не в силах. Здесь нет нейрохирургии. Нет даже невропатолога. Никого нет. - В Сеуле наверняка найдутся такие специалисты, - говорила Чеен. – Мы увезем его и покажем врачам там. Нам нужно только, чтобы он чувствовал себя хорошо. Больше нам не о чем мечтать. Я буду рада помочь ему, спасти его, если потребуется. На себе понесу. - Вы хороший друг, - говорили ей другие врачи, коллеги доктора Чен. – Всем бы таких. - Он меня спас и не раз, теперь это мой долг, - честно говорила Чеен. – Я должна ему помочь. Я сделаю все и даже больше, если потребуется. И я отвезу его домой. Он всегда хотел домой. Ты хочешь домой, оппа? Ведь хочешь же? Чанель бессвязно кивал, слабый и уставший, и Чеен снова кормила его и переодевала. В заботе о раненном она проявляла себя лучше, чем в разговорах с учителем Шивоном. Она словно действительно встала на защиту своих нервов и жизни Чанеля – и теперь у нее не было времени скорбеть по Джонни или скучать по нему. О возвращении через два дня в Сеул, конечно, и мысли не было. Рано было везти Чанеля домой, ему все еще нужен был уход и медицинская помощь, и Чеен без колебаний поступала так, как было бы лучше для него. И только. - Я верну тебя домой, оппа, - пела она ему перед сном – и другие раненные слушали ее и верили в это, будто бы она говорила с ними. – Я буду рядом. И лишь Шивон видел ее перед сном в выделенной для них комнате – как она тихо умывалась и ложилась спать, а потом долго плакала в подушку, глотая слезы и горечь своего разочарования. Никогда больше она не испытывала такой боли – Чеен окончательно потеряла надежду. Чеен упала и больше не хотела вставать. - Оппа, - шептала она тихо, думая, что Шивон давно спит. – Ты ушел, оппа. Прощай. Я больше не смогу найти тебя. Шивон на соседней кровати плакал вместе с ней. Боль Чеен, как и ее счастье, передались ему. Он забыл, что делал тут и почему. Он просто страдал вместе с Чеен, потому что только он мог понять, как больно было ей в эти дни. Джонни ушел от нее навсегда.