Осколки реальности

Недомаг. Предатель. Выродок. На каждое слово бить, пусть их больше, пусть они сильнее, но бить нужно непременно. Потом он будет сплевывать кровь прямо на пол в коридоре школы, утирать ее рукавом рубахи, пытаться подняться, хотя боль в ребрах не дает. Это все потом. В самый первый момент — бить. Кулаком. В лицо, потому что магией не мог. Сил не хватит даже на самое слабое и хиленькое атакующее заклинание, да и на простенький щит тоже. Все, что он сможет — исправить их воспоминания, чтобы не помнили, как избили его в очередной раз. Или хотя бы забыли насколько сильно. Сын предателя. Змея. Эти шепотки Дрейк воспринимал как само собой разумеющиеся. Его презирали и ненавидели. О него пытались вытереть ноги, чтобы отомстить. Отомстить тому, кого сам Дрейк отцом давно не считал. Ведь он отказался уйти вместе с ним, не захотел предавать страну, которую любил больше, чем лживую семью. Дрейк сам ненавидел отца, предавшего всех, включая собственного сына; змеей втиравшегося в доверие. Человека, поставившего собственные интересы превыше всего. Жажда власти заменила отцу все, а его сына сделала изгоем и неудачником. Но все удары и синяки ничего не стоили, не бередили раны. Дрейк к ним привык. Он даже отчасти считал, что заслужил их, лишь желание доказать, что он не такой, заставляло бить в ответ. Самым ужасным для Дрейка стал Рикас Вайт. Холодный, замкнутый, молчаливый. Тот, кто лишился семьи, потому что отцу Дрейка захотелось власти. Дрейк ни минуты не сомневался, что за смертью четы Вайт стоит его отец. Это так же очевидно, как и то, что маг из него посредственный, если не сказать больше. Рикас стал молчаливым напоминанием о том, что сделал отец Дрейка. Вроде бы это не должно быть головной болью Дрейка, ведь он не совершил ничего плохого, но это мучило, разъедало душу изнутри. Виновен отец, а муки совести достались Дрейку. Он словно расплачивался за подлость отца каждый день. Душа Дрейка медленно умирала. Неудачник. Недоносок. Недомаг. Все заслуженно. Каждая фраза, удар, ругательство. Заслуженно. Но Дрейк продолжал бить в ответ, несмотря на то что чаще оказывался избитым. Порой даже казалось, что он специально провоцирует окружающих, нарывается, выставляет себя напоказ. Дрейку хотелось испытывать боль. Так он стремился искупить вину. Ту, что испытывал исключительно по отношению к Рикасу. Этот холодный маг огня стал наваждением Дрейка. И, как назло, именно он, если и дрался с Дрейком, то исключительно тогда, когда Дрейк цеплял его первым. И во взгляде Рикаса не было ненависти или презрения. Только сочувствие. И это раздражало еще больше. Дрейк не хотел сочувствия от того, кто должен его ненавидеть. Он не хотел, отчаянно не хотел этого. Рикас должен ненавидеть его, и Дрейк старался сделать все для того, чтобы он стал. Но вместо этого Рикас протянул ему руку. Он предложил больше, чем дружбу. Рикас Вайт стал для Дрейка прощением.